В руках Приорессы

В подчинении Викария — как он думает — находится новоиспеченная Приоресса — Лу Рид. Она верно служит старику. Почти. С некоторыми грешками, разумеется, куда без них? Своя голова есть на плечах, а слушать постоянно какого-то властолюбивого больного — свихнуться можно и самой. Впрочем, дело не только в этом.. Девушке предстояло посетить посвященное ей мероприятие в загородном доме одного из советников. Имени она, к сожалению (или к счастью) узнать не успела или же намеренно не интересовалась. Время езды туда занимает чуть ли не три часа. Далеко, непривычно и до смерти скучно. Жан-Франсуа выделывался как мог, из кожи вон лез, лишь бы Лу согласилась посетить, по ее мнению, это сборище вечных сплетников и явных недоброжелателей. Утверждал, ее приход не только оживит людей, но и натолкнет на многие религиозные вещи. Может, изменят некоторые свои взгляды на устройство Церкви и КС. Может, и Инквизиции. Она псионичка. И ее статус в обществе стал катализатором переосмысления для большинства людей. Но если бы они только знали, кто стоит во главе Церкви… Служебная машина подъехала к нужному адресу. Лу выходит из салона, не дожидаясь помощи водителя (в лице начальника охраны Инквизиции Гектора). Думает, поворчит по поводу ее безопасности пару минут и успокоится. Пререкаться с ней он не может — виселица, в таком случае, вполне может быть обеспечена, потому не рискует лезть к ней. Только вот, к счастью Лу, он не знал, что ее методы не настолько радикальны. Гости кучками или одиночками были разбросаны по всему периметру участка: в доме, на улице, на вместительном балконе. Они перешептываются, кидая любопытные хитрые и завистливые взгляды на Лу, что все еще стояла около машины, оглядываясь по округе. Ничего интересного. Лицо сохраняет сосредоточенность. Брови еле заметным домиком выглядывают из-за свисающей на них челки, строгий взгляд глаз-льдин безразлично останавливается на голых и скрытых спинах гостей, что-то подмечая жирными галочками в мыслях. Чуть припухлые розоватые губы остаются «безмятежными», спокойными и не искривленными. Лу никогда не нравились подобные сборища… высокомерных павлинов. Конечно, понимает, что не все таковыми являются, как и то, что делать с этим ей было нечего. Статус вынуждал быть здесь хотя бы из вежливости и некоторой части оставшегося воспитания. — Мадемуазель Приоресса, все в порядке? Не поворачиваясь к владельцу сказанного, а лишь резко метнув в его сторону взгляд, Лу смягчается. Напряжение с тела спадает. — Да, Кей. И все-таки ей непривычно. От такого обращения к ней. Никто даже и не подозревает каким способом она оказалась «опорой, правой рукой, щитом и мечом» Викария (только глупцы посчитают, что через постель). Как он сверг прошлого Приора… И чего ей стоило согласиться на данную авантюру, оказавшись впутанной в политических играх. Выглядит со стороны как клубок ниток, который не развяжешь, пока не устранишь образовавшиеся узлы. Сначала крупные, явные, затем продвигаясь глубже, к недрам и мелким, хрупким и важным… Лу протяжно выдыхает. Уже задерживается. Чувствует напряженные и также любопытные взгляды на своей персоне. Гектор подходит к ней, когда заканчивает с парковкой их авто и короткой беседой с другой охраной. — Чисто. Безопасно. Она слабо кивает в сторону своего друга, по совместительству и телохранителя, как бы говоря: «Идем». Троица трогается с места. Их стремительное движение к помещению, конечно, не остается незамеченным. По пути кто-то вежливо здоровается, а кто-то гордо, со всей свойственной высокомерностью, поднимает голову, желая встретиться с «высокомерной», по их мнению, Приорессой, чего попросту не выходит. Распахнутые настежь двери ожидают одну из главных шишек Нью-Пари. Лу входит в помещение. Здесь люди уже не глядят со своими скрытыми амбициями на нее, как, например, вне стен дома, таких здесь совсем единицы. Вероятно, ранее уже видели ее через этот проход или окна. Или не зацикливались на статусе девушки, считаясь с ней на равных. Подобная мысль смешила ее. Чему удивляться, она молода в отличие от них — одних старых сплетниц и старых дев, вдов и холостяков, желающих власти, а также меркантильных мужчин. Их мир — провален. Прогнил до невозможности. Злит. Бесит. Лу пытается отодвинуть подобные мысли далеко и надолго, хочет попробовать несколько канапешек с фуршете, пока какая-нибудь надоедливая инфузория не прилипла к ней. Проголодалась за время поездки. Промелькает мысль, что стоило бы послушать Кея и поужинать на дорожку. Пустив в рот пару мини-бутербродов, Лу берет с другого стола бокал шампанского, так сказать, запить съеденное. И первая прилипала уже подходит к ней — Кардинал Филипп Жан дю Плесси. Худощавый в теле, которое скрывает серое безвкусное церковное платье, симпатичный мужчина, со светлыми глазами, курносым носом, привычкой постоянно трогать свои щеки, и будто невзначай поправляя «невидимые» очки. Характер мягок. По крайней мере, такие ходят слухи. Кто знает, в темном омуте черти водятся. Он улыбается. Лу понимает, что это лишь вежливость. Значит, в самом деле, слухи не врут. Тогда, че он приперся к ней? — Мадемуазель Рид, потрясающе выглядите, — и тут прекрасно понимает. Сарказм. Смешно. Она двадцать четыре на семь ходит в закрытом, чуть ли не до самого пола, кителе, легком, летнем и брюках, к тому же, на низких каблуках. Обычный и вечный лук, который придется носить всю свою жизнь. Но она мало придает этому значения. Светские беседы выматывают. Не успела и слова сказать, а уже чувствует переутомление. От настоящего общества. Какая из нее Приоресса, когда высокомерных червей на дух не переносит? Чуть сжав ножку бокала, Лу отвечает: — Благодарю. Предполагаю, Филипп, Вас что-то гложет? — Проницательно, мадемуазель Приоресса. Если Вы не против, я бы хотел… И доклад начинается. Ничего поистине интересного он не рассказывает, как Лу и думала. Потратил время. Зато в душе она посмеялась с наивности кардинала и его просьбе о рассмотрении строительства какого-то здания, которое будет неинтересным более половины населения, не принесет прибыли и тому подобное. Пользы нет, выполнению плана соответственно тоже. — Вы, кардинал Филипп, до сих пор стараетесь помочь тому числу населения, что похоже на Вас. Услышала достаточно. Где-то за спиной кардинала начался переполох. Гости обильно покидают коридорчик из угла. «Что там происходит?» — думает Лу, с любопытством обращая взор в тот угол, ожидая, как кто-то появится в нем. Выходит высокий и слаженный мужчина с хмурым лицом и сжатой в кулак шляпой. На вид интеллигент, в черный фрак одет. На спину свисают волосы, собранные в низкий длинный хвост, что приходился владельцу почти по пояс. Он верным шагом направляется на выход. А вслед ему бежит другой, не менее разъяренный, богато одетый мужчина с тростью. Все не могли просто не обратить внимание на сложившуюся сцену. — Негодяй! — последний мужчина взмахнул своей палкой, даже слюни, кажется, вылетают из его рта как и обвинительные желчные слова. И Лу бы смеялась в горло, если бы он ей попал прямиком первому по макушке. Забавное бы вышло зрелище. — Вор! Жулик! Мужчина разворачивается, становясь чуть ли не впритык к старику, нависая над ним своим ростом и взглядом темных обсидианов. Именно так в светлом интерьере дома падало освещение, заставляя думать о таком сравнении. — Не клевещите на меня, месье! Он стоит лицом к Лу, но не видя перед собой никого, кроме настоящего лжеца, что только что оскорблял его на виду у всех. Думает, что придется долго оттирать свою выстроенную долгими годами репутацию. А может и нет… — Не смейте, — говорит почти шепотом он, если не сквозь зубы, потом резко меняется в лице: еле заметная улыбка украшает его бледное лицо. — Прошу меня простить. Лу с упоением наблюдает за этим незнакомцем. Разглядывает его. Замечает одну интересную деталь — с правой стороны, на груди фрака находится маленькая и яркая брошь. Пион. Заметная, но непонятная простым глазам. Подмечает, что, возможно, человек творческий. И не ошибается. Она хлопает в ладоши, нарушая царящую тишину в помещении. Кей уже давно подошел к ней, как только начался этот маленький переполох. Незнакомец поднимает взгляд на девушку, удивляется. Видно было по его слегка вытянувшемуся лицу и приподнятым бровям. Он аккуратно обходит стоявшего перед ним опешившего старика и приближается к Лу. Кей не подпускает его к ней менее, чем метр, но Рид отменяет данные ограничения легким и одновременно резким взмахом руки. Надо быть дураком, чтобы не знать, кто стоит перед ним. А он им и не приходится. Чуть учтиво кланяется. — Приоресса. Это честь видеть Вас здесь. Прошу простить мне данное происшествие, подобного не повторится, — речи слащавы. Мимика слабо различима. — Вы — хозяин этого дома? — спрашивает с интересом, не говоря и слова больше. — О нет. Мы с ним друзья. Вот, кстати, и он. Плавным жестом руки указывает на мужчину, что спешно расхаживается среди гостей, прося прощения у каждого за случившееся на их глаза недоразумение. Он мимолетно проходится взглядом по гостям и находит лицо, которое стало виновником, сосредотачивается на нем и не может обратить внимание на куда более важную персону, стоявшую не так далеко. — Иво, мой дорогой друг, объясни ради Единого, что ты успел натворить? Гости недовольны словами, коими бросались в мое отсутствие. Как ты умудрился попасть в передрягу, я ведь отлучился всего на несколько минут?! Мужчина, названный Иво, молчит, поджав губы. Ганс злится, это понятно. Отчитываться ему как провинившийся ребёнок — бред. Бред, потому что он не был виноват. — Ну не молчи, скажи хоть слово?! — Кхм… Мадемуазель Приоресса, это Ганс… — Гюллер, — заканчивает она за Иво, мимолетно улыбаясь и вытягивая ладонь для рукопожатия. Иво удивляется. Хотя, было предсказуемо, что знает — пока ещё — советника, а значит, и удивлению не место здесь. Ганс в замешательстве подходит к Лу, протягивая свою руку в ответ. — Готов принять наказание за неподобающее поведение, мадемуазель Приоресса. — Бросьте, месье Гюллер. Всё в порядке. — Умаляю, просите меня о чем угодно, дабы я смог загладить вину. Интересное предложение. Лу только выгибает в предвкушении бровь, но в душе уже по-лисьи сужает глаза и поднимает уголок губ. — Представьте, будьте добры, вашего друга. Он показался воспитанным мужчиной, однако так не представился даме. Пришла очередь опешить Иво: не знал он, каков характер Приорессы и как остра она на язык. Прямолинейная. Восхитительная. И уже желанная. В попытке исправиться, опережает Ганса, наклоняясь спиной вниз. Лу, думая, что мужчина вот-вот встанет, держит ладонь наготове, но каково было её удивление, когда Иво целует тыльную сторону кисти, держа её своими холодными длинными пальцами, что были на контрасте с Лу, горячими, будто обжигающими, из-за чего по всему телу проходит будто бы электрический разряд, отчего девушка вздрагивает. Или… Неважно. Главное, чтобы он не почувствовал, что она прямо сейчас испытала. Мужчина губами чуть задерживается на выступающих костяшках. Затем аккуратно опускает руку своей Приорессы, выпрямляется и представляется: — Иво Мартэнс. Владею в Нью-Пари Модным Домом. Как Вы могли, возможно, догадаться, я дизайнер. Не имею привычки хвастаться, но у меня нет конкурентов, — на последнем сказанном она усмехается, что не уходит от внимания Лу. «Самоуверенный или…» — Наслышана о Вас и Ваших работах. Впечатляет. Насколько помню, поправьте, если ошибаюсь, через неделю состоится ваш юбилейный показ новой коллекции. — Мне лестно. Это правда. Почту за честь, если посетите его, — и Иво улыбается, даря улыбку Лу, анализирующей во время их беседы его в мимике, джентльменских жестах, речи. Воспитан, умен, наверняка не глуп. Красив. Прекрасен. Пусть знакомство с ним и началось с недоразумения, он успевает занять в ее сердце какую-то частичку, вызванной то ли любопытством его персоны, то ли нечто большим. Нет, последнее точно не про нее. Просто это не ее жизненный троп в плане «любви с первого взгляда». Считает, что глупости. Или она еще настолько молода…? Далее беседа идет не о чем, — на самом деле, о искусстве, музыке — пока Иво не приходится отлучиться. Лу быстро наскучивает вечер без нового собеседника, она дает распоряжение о подготовке автомобиля. Ее ужасно клонит в сон. Алкоголь не мог быть тому причиной, потому что переносимость спиртных напитков у Рид была великолепной. Не пьянела через несколько пар глотков или пары бокалов — требовалось намного больше, чтобы затмить ее разум. Скорее, причина кроется в обычной усталости. Девушка держалась изо всех сил, чтобы не закрывать надолго глаза в салоне машины, а насладиться мирным сном в своей пустой, холодной, шелковой постели. Она и подумать не могла, что по возвращении Мартэнса, тот упивался досадой и таким же одиночеством. Навряд ли он найдет когда-нибудь такую же интересную личность для занимательной беседы. Навряд ли он найдет когда-нибудь такую девушку, что будет с искренней заинтересованностью с смотреть на него; ждать слова из его уст; желать его в своих мыслях. Навряд ли они ещё встретятся. _____ Утро Лу обыденно проводит в своём мини-зале для спорта. Разогревает мышцы, занимается на тренажёрах, тягает гантели, отжимается определённое количество раз и завершает тренировку расслабляющим душем и купанием в бассейне. Теперь она начальница — а начальство, как говорится, не опаздывает, а задерживается. Может позволить себе понежиться в теплой обнимающей её воде. Собственно, это было до тех пор, пока тишину не нарушает заявившаяся Даниэль. Она её секретарём. А ещё близкая подруга. Девушка подходит к бортику бассейна, стуча каблуками по плитке. Лу, хмыкнув про себя, подплывает к Вейсс, но не спешит выходить из воды. — У тебя встреча через полтора часа. — Помню. Уже выхожу, — отстранёно произносит Рид. И секретарь не может этого не заметить. — Что с тобой? Поделишься? — Мне нечего тебе сказать, Дани, потому что все в порядке. — Как тебе угодно. Кстати, я пришла сказать еще, что есть некоторые корректировки в твоём расписании. Лу выходит из воды, создавая после себя лужи. Вода приятно стекает по её почти голому телу струйками, иногда создавая мурашки. Подходит к диванчику, забирая с него халат и накидывая его на себя. Возобновляет диалог с Даниэль. — Какие? — Хм, — Вейсс задумчиво смотрит в планшет, а Лу не может понять, что там такого могло вызвать затруднение, но, к счастью, девушка возвращается к Приоресса также быстро, как и уходила, — Личный дизайнер прошлого Приора скончался не так давно, как тебе известно, потому ты отправишься на встречу с его главным конкурентом — месье Мартэнсом. Лу выгибает бровь, будто бы говоря: «Да неужели?» На самом деле, Лу кажется фамилия этого дизайнера очень знакомой, но никак не может вспомнить где ее уже слышала или видела. Даниэль, идя за начальницей, продолжает: — Весьма загадочный месье. В базе числится чистым, но ни одной фотографии в личном деле. Я бы даже сказала, судя по досье, его знают в лицо только единицы. Родился в Нью-Пари в влиятельной семье. Увлекался искусством с детства, так и получил образование дизайнера. Всегда был на шаг ниже конкурента, но оно и понятно — Жак Поль обильно и безгранично пользовался связями сверху. Лу, слушая девушку, хмыкает, перебивая ее: — Можно ли сказать, что он своими поступками вызвал гнев Единого…? Даниэль считает вопрос риторическим, но все же задумывается над словами Лу. _____ Перед Лу открывается двустворчатая массивная деревянная дверь. Редкая в их время. Древесина нынче стала реликвией былого, ценной. Хоть выставляй в музей как экспонат. Значит, хозяин ценитель диковинок. Переступив порог, Лу из темного коридора оказывается в светлой просторной комнате. Свет льется буквально из всего: окон, люстр, светильников. В середине комнаты стоит мольберт, а на нем закреплены несколько листов, вероятно, эскизов. Чего — Лу утверждать не могла, потому что взгляд цепляется ко всему здесь и остановиться не мог. В помещение помимо выше перечисленного стоит уютный, в стиле минимализма диванчик, несколько растений на монохромных стенах, рабочий стол, а рядом с ним несколько свернутых валявшихся комочков бумаги. Приоресса медленно с интересом поднимает один, разворчивает и поражается красоте представившегося ее глазам рисунка. Ее портрета. Лу заворожилась им, любуясь, даже не замечая, как в комнате была уже не одна. Сзади доносилось минимальное шуршание, затем голос. Его девушка может узнать, казалось, из тысячи. Свернув бумагу, оставляет ее в руках и поворачивается, встречаясь с черными безднами, что так хотела видеть эти дни. О которых немало думала, желая разгадать какую-то загадку, неведомую даже ей самой. Перед ней стоит Иво Мартэнс. — Мадемуазель Приоресса, рад видеть Вас снова и принять в своем скромном доме. Псионичка кивает, как бы говоря тем, что приняла его слова к сведению, а затем ее бровь выгибается. — Вы здесь живете? Для нее было удивлением, что «скромный дом», коим его назвал мужчина, был далеко не таким, наоборот, представлял собой стильный коттедж, над которым явно хорошо так потрудились современные архитекторы. У Лу складывается впечатление, что человек, находящийся перед ней, имеет либо скромное мнение, либо чересчур высокомерное, хотя и понимает, что с последним ее представление о нем никак не вяжется. Он утвердительно кивает. — Честно признаться, я не владею всем зданием, а лишь его половиной. Но чаще всего я нахожусь здесь — в своем кабинете, студии и спальне. Остальные комнаты посещаю редко. Данное признание удивляет Лу, но не вдается в подробности. Хочет, но не видит необходимости. — Итак, мадемуазель Рид… — начинает мужчина, обводя взглядом пространство, но Лу его перебивает. — Можно просто Лу, на «ты», — слегка улыбается. — Если так будет комфортно. Он вновь кивает. Снова соглашается. — Иво. Кхм, — он подходит к мольберту, стоящему посредине комнаты, сосредоточенно выбирая нужные эскизы, и продолжает, — месье Баретти и мадемуазель Вейсс дали указание подобрать для тебя наряды. Думаю, они имели светские мероприятия. И… — он выбрал, показал Лу, — посмотри, как тебе такой вариант? Платье на модели выглядит открытым. Если сравнить его и ее форму — небо и земля! Подобное она никогда после службы в КС не носила, уже и забыла это ощущение женственности. Далее Иво узнает о предпочтениях Приорессы, они отбирают все то, что приглянулось Лу, и предлагает: — Не желаешь примерить?