Ведьма Могильных Холмов пришла договориться

Последнее, что помнит Вэй Ин — это мертвецы, которые жрали ее заживо. Или раздирали на куски? Она не уверена, что они ее жрали. Мертвецам ведь не нужно мясо, да?.. Вэнь Нин никогда не просил еды… а если она ему была нужна, а он стеснялся?.. Он мог постесняться и не попросить!.. Айя, не важно!.. Вэй Ин в любом случае гарантированно мертва. Так что, да, это Диюй, а то, что под ногами хлюпает мерзкая жижа, а вокруг — почти кромешная мгла, в которой стоит спиной к ней кто-то… Ладно, это может быть любым наказанием. Совсем любым. Если ее решили протащить по глубинам ее воспоминаний?.. Пускай. — Я помню это место, — говорит Вэй Ин. — Первый раз, когда я коснулась темного меча, а?.. — Что? — оборачивается на нее этот кто-то, оказавшись… мальчишкой. — Ты еще кто?.. — Вэй Ин, — смотрит на него Вэй Ин. — Я — Вэй Ин, Вэй Усянь!.. — спорит мальчишка. Вэй Ин смотрит на него, смаргивает, хмыкает: — Интересные наказания в Диюе… Ладно. Выбираемся. И отдай мне меч. У меня на него больше прав. Вэй Усянь смотрит на нее… и сильней в рукоятку вцепляется. Забавный какой, а?.. Вэй Ин скалится в усмешке, руку протягивает. Меч ложится в ее ладонь сам старой и смутно знакомой тяжестью, опаляет тьмой, наполняет силой. — Пошли, — приказывает Вэй Ин. — Выбираемся из панциря. Я выманю тварь и без твоих полосканий в ее глотке в течении шести часов. — Шести… часов?.. — смотрит растерянно Вэй Усянь. — На грани жизни и смерти, вцепившись в кусок темного железа, — соглашается Вэй Ин. — Уходим. Они уходят. Вэй Усянь пытается еще затормозить, но он слаб от голода, а Вэй Ин питает своей силой темный меч. Она выталкивает его в воду, ныряет следом, выходит уже на берегу, ловит странный взгляд мальчишки, говорит: — Что?.. — Ты плаваешь хорошо, — отвечает он странно и тут же зовет: — Лань Чжань!.. Придется менять план!.. Лань Чжань?.. Лань Ванцзи оказывается рядом почти мгновенно. Вэй Ин смотрит на него, хмурится, вспоминая, потом уточняет: — Вы целовались?.. — Нет! — возмущенно выдает Вэй Усянь. — Бесстыдство! — сердится Лань Ванцзи, но взгляд у него… знакомый. — А хотелось, да? — смеется Вэй Ин. — Ладно, дети, успокойтесь. В Диюе странные иллюзии. Я тут — мальчишка встрепанный, который точно не попросит о поцелуе, чтобы не умереть нецелованной. Это девичьи глупости, не мужские. Вэй Усянь, Лань Чжань, нужен стебель бамбука… рогоза… чего-то, из чего можно дудочку или флейту вырезать — самую простую. — Зачем? — хмурится Вэй Усянь. — Ты… тьмой управляешь. — Тьму тоже направлять надо, — качает головой Вэй Ин, разворачиваясь и оглядываясь по сторонам. — Я делаю это флейтой. Ты… тоже будешь, когда тебя скинут на Могильные Холмы без золотого ядра умирать. — Что? — выдыхает Вэй Усянь. А Лань Ванцзи вдруг хватает за запястье, пульс прощупывая, Вэй Ин оборачивается резко, смотрит в его полное горечи осознания лицо, говорит: — Былого не поправить. Успокойся, Лань Чжань. Было, ушло, для вас еще не сбылось… сбудется, наверное, но я за вас сражаться буду… даже в Диюе. Думали, что я просто так сдамся? Она смеется, голову запрокинув, потом говорит: — О. Вот это подойдет. Руку из слабой хватки Лань Ванцзи выдергивает и идет вытачивать из старого, непонятно как тут оказавшегося сломанного бамбука подобие флейты. — У нее нет золотого ядра, — говорит Лань Ванцзи тихо, пока Вэй Ин стрелой и темным мечом ковыряет будущую флейту. — Она назвалась Вэй Ин, — точно так же тихо отвечает ему Вэй Усянь. — Она появилась, когда я коснулся темного меча… и он сам прыгнул ей в ладонь, словно признавая ее. Может… может, не в этом мире?.. — Мгм, — соглашается Лань Ванцзи. Вэй Ин оборачивается на них, хмыкает, потом на пробу выдувает из флейты пару нот, говорит: — Отвратительно, но всё равно сработает. Так, дети, план тот же: я выманиваю Черепаху, Лань Чжань душит ее, Вэй Усянь помогает. Думаю, два сильных заклинателя справятся хотя бы за три часа, а не за шесть. Вопросы? — Ты уже убивала ее, — говорит Вэй Усянь. — Это не вопрос, — смеётся Вэй Ин. — Но да. Я была приманкой. Черепаха немного проглотила меня. Лань Чжань ее прикончил. Втроём мы справимся быстрее. По местам, дети. — Мы не дети, — напоминает Вэй Усянь. — Я старше, сильней и я прошла через войну, — спокойно отвечает Вэй Ин. — Вы для меня — дети. Наслаждайся своей невинностью детства, прошу. А потом она ступает на берег озера и начинает играть. Вэй Усянь с Лань Ванцзи переглядываются и занимают позиции. Черепаха высовывается из панциря далеко не сразу — она сопротивляется завораживающей мелодии, башкой мотает, издает гортанные рыки, а потом словно выстреливает пастью в сторону Вэй Ин. Не дотягивается совсем чуть. Вэй Ин не прерывает игру, а Лань Ванцзи уже накидывает струну на горло Черепахи. Вэй Усянь помогает. Им нужно меньше, чем шесть часов — с дурманящей музыкой, с двумя заклинателями вместо одного, со всей жаждой выжить и победить. Им нужно много меньше, чем шесть часов. Но под конец Вэй Ин падает на одно колено, потом отнимает флейту от губ, смотрит, как отделяется голова Черепахи от тела, и говорит: — Вот теперь можно выбираться. Она отключается, едва это сказав. . Вэй Ин смеется грустно, говорит: — Лань Чжань, а, Лань Чжань!.. Поцелуешь меня перед боем на удачу?.. — Бесстыдство!.. — сердится Лань Ванцзи. Вэй Ин замирает, смотрит на него, вздыхает и говорит: — Нет. Не бесстыдство. Плохо девушкам нецелованными умирать. Еще хуже, если она полюбить успела, а любимый не поцеловал, когда она просила. Можно духом темным вернуться, а я не хочу. Так поцелуешь?.. Лань Ванцзи смотрит на нее растерянно, хмурится, говорит: — Ты — чужая невеста. Цзян Ваньин… — Мне шиди, а не жених! — фыркает Вэй Ин. — Никогда меж нами не было такой договоренности!.. Я ему — сестра старшая, не жена желанная. И поцелуй свой первый я хочу не ему отдать. Лань Ванцзи вдруг становится решительным, кивает, обнимает, а потом целует сладко до одури, властно, сильно… хорошо целует, шепчет в губы: — Если ему не жена, будь моей женой. Вэй Ин тогда отшучивается, говорит, что выжить сначала надо, потому что не верит, что ей выжить удастся. Лань Ванцзи это слышит, чувствует, смотрит ей в глаза так, будто любит невероятно… а Вэй Ин слушает, как тихо гудит он мелодию… и просыпается. Садится она резко, касается губ, кончиками пальцев, говорит, глядя в костер: — Так и не стала я тебе женой, Лань Чжань… зачем просил, если не судьба нам была?.. Она усмехается, а потом вздрагивает от прикосновения к плечу. Лань Ванцзи — юный и встревоженный — смотрит на нее пристально. — Мне снилось былое, — объясняет Вэй Ин. — В этой иллюзии вы оба мужчины, вам проще. В моем мире я свой первый поцелуй с моего Лань Чжаня стребовала, а он просил его женой стать. — Ты не стала, — говорит Лань Ванцзи. — Я лишилась золотого ядра, — напоминает Вэй Ин. — Меня бы в Гусу заперли в самый дальний дом, чтобы не позорила их Второго Нефрита. Скажешь, не так?.. Лань Ванцзи молчит, взгляд отводит. Вэй Ин усмехается, говорит: — Я тебя очень любила… но сначала ты меня чужой невестой считал, а потом я не могла тебя к себе подпустить, потому что ты понял бы, почему я ступила на путь тьмы. Но я мертва… Какая разница? Она усмехается и кивает вернувшемуся мокрому как мышь Вэй Усяню: — Проход завалило, да?.. — Завалило, — соглашается он, волосы отжимая. — Есть другой путь?.. — Я ждала в прошлый раз, — припоминает Вэй Ин, — но сейчас у меня есть темный меч, флейта корявая и… я чувствую мертвых. Выкопаемся. Мне только бы еще отдохнуть немного. Кто сказал, что после смерти нельзя устать, а?.. — Ты не мертва, — возражает Вэй Усянь. — Я? — удивленно смотрит на него Вэй Ин. — Ха!.. Меня моя же армия мертвецов на куски порвала!.. — Она замолкает и уточняет: — Я подозреваю, что они выполнили мое последнее желание. Жить я уже тогда не хотела. А мертвой быть забавно. Ладно, дети, надо переодеться и подсушиться. Вы чего с меня мокрую одежду не ободрали? — Бесстыдство! — выдает Лань Ванцзи. — А, могла не спрашивать! — отмахивается Вэй Ин. — Раздеваемся, сушимся. А то у меня золотого ядра нет, болею и простываю я как обычный человек. Да и вы оба на грани. Вэй Ин встаёт и начинает раздеваться бесстыдно, на ходу еще и одежду отжимая. Вэй Усянь от нее не особо отстает. Самый сухой средь них Лань Ванцзи отводит взгляд, чтобы случайно чего непотребного не увидеть. А вот у ее мелкой версии с приличиями проблем нет, так что он выдает: — У тебя так много шрамов!.. — А? — смотрит на него Вэй Ин. — Ты нормальный? Перед тобой голая девица, а ты на шрамы смотришь!.. — Крутые же шрамы, — обижается Вэй Усянь. Вэй Ин смеется, и Вэй Усянь подхватывает ее смех. Нижние одежды они отжимают тщательно и обратно на себя натягивают, а верхние развешивают сушиться, соорудив рогатины из палок, которые изначально хотели сжечь. — У тебя живот весь исполосован, — говорит Вэй Усянь, — шрам на шраме просто. — Ну не везет моему животу, — фыркает Вэй Ин — То из него золотое ядро достают, то тварь пытается кишки мои выжрать, то шиди дурной мечом протыкает. Но. Ведьму Могильных Холмов он проткнуть должен был. Не было ни выбора, ни другого пути. Хотя Вэнь Цин меня потом штопала и ругалась страшно. — Вэнь Цин, — повторяет Вэй Усянь. — Она мне сестрой почти стала, — кивает Вэй Ин. — Ты с ней еще не знаком, наверное. Лань Чжань, а ты чего сидишь, краснеешь?.. Понравилось, что увидел? У кого больше понравилось? — Бесстыдница!.. — сердится Лань Ванцзи. — Ну почему же? — удивляется Вэй Ин. — Когда влечение мужчины к женщине стало постыдным?.. Да и влечение мужчины к мужчине я стыдным не считаю — чего только не насмотрелась за свою жизнь, ай. На войне все так жить торопятся, любить торопятся, целуются горячо и впопыхах, а уж сколько раз я чуть ли не тенями кралась, чтобы чью-то близость не спугнуть!.. Она смеется. Вэй Усянь смотрит на нее с восторгом, мальчишка глупый, нашел, на кого так смотреть. — А клеймо под ключицей, — продолжает ее мелкая копия, — выглядит уже давно зажившим. Насколько ты старше меня?.. — Примерно на две войны, — улыбается ему Вэй Ин. — А что? Старой выгляжу? — Красивой, — не соглашается Вэй Усянь. — Сильной, взрослой, статной и уверенной. Словно, что бы ни было, ты встанешь, отряхнешься и дальше пойдешь. — Правда так думаешь? — уточняет Вэй Ин. — Я-то себя знаю, — хмыкает Вэй Усянь, — но со стороны — всё так. — Со стороны оно, конечно, виднее… — соглашается Вэй Ин. Они переглядываются и отчего-то тихо смеются. Лань Ванцзи старается не смотреть на них вообще, садится в позу для медитации, прикрывает глаза… — Ты уверен, что хочешь оставить двух по фамилии Вэй наедине друг с другом? — вкрадчиво уточняет Вэй Ин. Лань Ванцзи осуждающе смотрит на нее, потом краснеет ушами и отворачивается. Вэй Ин смотрит вниз, на всё ещё влажную одежду и тихо смеётся. — Значит, было две войны, — кивает Вэй Усянь. — Ты встала на путь тьмы, после потери золотого ядра… и не вышла замуж за Лань Чжаня, хотя он звал. Как? — У меня очень сильная воля во всем, что не касается вина, — сообщает серьезно Вэй Ин. Вэй Усянь на это фыркает смешливо. Лань Ванцзи хмурится сильней. Вэй Ин смотрит на него и говорит: — Айя. Какой хорошенький. Такой еще маленький. Не убивший тысячи противников, не встававшей за моей спиной в каждой битве, не уносившей меня на своем мече в ближайший лес, где я так безобразно над ним могла надругаться. — Вы были любовниками! — ахает Вэй Усянь. — Лань Чжань!.. Что я о тебе узнаю!.. На какие бесстыдства ты способен, оказывается!.. — О, это не он, это я его сбила с пути праведного, — почти мурлычет Вэй Ин и предлагает: — Вижу, любопытно. Спрашивай, а я попытаюсь пока понять, что меня в этой иллюзии держит. — Ты говорила, что была война, — медленно произносит Вэй Усянь. — Погиб ли кто-то, кто был мне дорог?.. Вэй Ин смотрит на него — юного и жизнерадостного, сияющего своим внутренним светом. Она жмурится. Вэй Усянь говорит: — Я понял. Прости за вопрос. — Ничего, — говорит Вэй Ин. — Ни-че-го. Забудь. Они пока еще живы. Для тебя… но я могу их не спасти… я… Она выдыхает, головой качает, чувствуя, как внутри поднимается застарелая боль, такие приступы беспамятства от слишком активного использования темной силой Вэй Ин ловить научилась заранее, но слишком много сделать надо сейчас, говорит: — Вот сейчас, дети, вы должны стоять рядом со мной, потому что времени у меня мало. Она решительно доходит до заваленного входа — как есть, в непросохших нижних одеждах. Флейта кривая, плохая, ужасная флейта. Она вынимает ее из-за пояса, начинает играть, призывая мертвых. Они подчиняются. Завал раскапывают быстро. Вэй Ин смотрит на свет наверху… и ее поглощает тьма. Снова. Последнее, о чем она думает: «Как бы детей не сожрали… меня ж жрали. Наверное?» . Мадам Юй выгоняет всех — и шицзе, и мужа, и Цзян Чэна. Она осторожно садится на кровать Вэй Ин, смотрит с мрачной решимостью, а в голосе ее… не яд, не насмешка, нет, в голосе — что-то непривычно-осторожное, когда она говорит: — Он надругался над тобой?.. — Что? — смаргивает Вэй Ин. — Кто? Вэнь Чао? Мне кажется, он даже не понял, что я девушка, представляете?.. — Представляю, — отвечает спокойно мадам Юй. — И мужскую одежду я разрешила тебе не просто так. А говорю я не про Вэнь Чао, а про Лань Ванцзи. — Лань Чжань? — удивленно распахивает глаза Вэй Ин. — Нет!.. Как вы вообще могли подумать о нем такое?! Он не… он… — Она знает, что у нее щеки запунцовели, так что признаться приходится: — Я его поцеловала. На удачу. Перед боем с Черепахой. — И всё? — испытующе уточняет мадам Юй. Вэй Ин кивает решительно: — Всё. Мы только поцеловались. Я не… я всё смеялась, что это глупость, но… Она краснеет еще сильнее, а мадам Юй облегченно вздыхает, говорит: — Когда он пообещал, что возьмет ответственность за свои действия и вернется со свадебными дарами… я ждала чего-то худшего. — О, — говорит Вэй Ин. — Так он… он серьезно, выходит?.. Он мне предложил стать его женой. Но мы оба были готовы умереть в бою с Черепахой!.. Я даже не планировала выжить, потому что была наживкой!.. Мадам Юй смотрит на нее возмущенно и выдает сердито: — Вот только ты так можешь, девчонка глупая!.. Знала бы, что ты что-то такое утворишь, не выпустила бы из Пристани Лотоса!.. А мне сейчас еще и невесту сыну искать!.. Она возмущается, но Вэй Ин не верит в ее злость. — Кого вы притащили и откуда?! — сердится мадам Юй. — Кто это вообще такая?!.. — Мадам Юй, мы с Лань Чжанем честно только целовались, — улыбается Вэй Ин. Потом понимает, что… что-то не так. Она садится, хватаясь за голову, морщится, смотрит на стоящего рядом с ее кроватью Цзян Чэна, переводит взгляд на сидящего Вэй Усяня, смотрит на мадам Юй, кивает: — Точно. Это Диюй. Мадам Юй, а вы — тоже часть иллюзии или вы реальная?.. Или моя мадам Юй уже ушла на перерождение?.. — Что?! — смотрит на нее растерянно Цзян Чэн. — Что ты сказала?! — Не шуми, шиди, — устало просит Вэй Ин. — Я с таким объемом темной энергии со времен очистки Луанцзан для поселения Вэней не работала. Я тогда декаду дней без сознания провалялась… сколько сейчас?.. — Столько же, — хмурится Вэй Усянь. — Ты приказала мертвецам нас вытащить, а потом отключилась. — Ну, они вас хотя бы не сожрали, — хмыкает Вэй Ин. — Мертвецам не нужна пища!.. — выдает Цзян Чэн. — Ну, лично меня мертвецы на части порвали, — смеется Вэй Ин. — Было больно. И в меня точно вцеплялись зубами. Надо было Вэнь Нина спросить, хотят ли лютые мертвецы жрать. Хотя, у нас тогда было так мало еды, что он бы постеснялся признаваться. — Вэнь Нин был лютым мертвецом? — уточняет Вэй Усянь. — С самосознанием, — кивает Вэй Ин. — Не спрашивай, как я это сделала. Я до сих пор сама не понимаю. Просто иначе бы Вэнь Цин наложила на себя руки, а она мне очень нужна была живой… Жаль, что она умерла. Что все они умерли. И почти все в этой комнате — мертвецы… Цзян Чэн, как тебе там, среди живых?.. Вэй Ин падает на спину и закрывает лицо ладонями. — Вот как, — спокойно говорит мадам Юй. — Оба. За мной. Я, кажется, поняла, что она такое. И… ее имя?.. — Вэй Ин, — говорит Вэй Усянь. — У нее нет золотого ядра, потому она ступила на путь тьмы. Она… она — это я?.. — За мной! — снова приказывает мадам Юй. Вэй Ин смеется, не открывая лица, слушает удаляющиеся шаги, потом убирает ладони, голову поворачивает, смотрит на вырезанные силуэты целующихся человечков на спинке кровати. Они сгорели во время атаки Вэней… которой еще не было. — А вот и не будет, — усмехается Вэй Ин, с трудом поднимаясь. Она чуть ниже Вэй Усяня, чуть шире в бедрах, а еще у нее есть грудь… но одеться в мужские одежды это ей не мешает. Последние годы она ходила в чем-то странном, то ли в женском платье, то ли в мужском — много ткани у нее не было, приходилось изобретать что-то, что могло позволить ей быстро сбежать с поля боя, если бы всё пошло не так. Сейчас Вэй Ин привычно собирает волосы в хвост, оглядывает себя в мужской одежде, хмыкает, подбирает темный меч, что так и оставили лежать рядом с кроватью, а потом идет добывать себе нормальную флейту. С мадам Юй она сталкивается в дверях. — Думаю, ты решила спасти побольше жизней даже в Диюе, если я хорошо знаю этого мальчишку, — говорит мадам Юй. — Что грядет?.. — Нападение Цишань Вэнь, — честно говорит Вэй Ин. — Мне нужна флейта, еда и кладбище, которое я могу поднять. Иначе Пристань Лотоса сгорит. Иначе вы погибнете, позволяя нам уйти, иначе Цзян Чэн лишится золотого ядра. — Как же он встал во главе ордена без золотого ядра? — щурится мадам Юй. — У него было мое, — просто говорит Вэй Ин. — Женой ему я не стала, сердце и душу не отдала, а вот ядро… почему нет?.. Я уже тогда знала, что у меня всегда есть другой путь. Она сжимает меч в руке сильней. Мадам Юй отслеживает это движение, хмыкает, говорит: — Что же. Пойдем. Я покажу, где у нас хранится сильное духовное оружие. — Это — мой кошмар, я в нем не заблужусь, — заверяет ее Вэй Ин. — Если это кошмар, ты можешь в нем заблудиться, — не соглашается мадам Юй. — Иди за мной, Вэй Ин. Вэй Ин идет. Исчезновению Вэй Усяня и Цзян Чэна она не очень удивляется — роли ими отыграны, она передана тому, кто будет сейчас вести ее в иллюзии Диюя. Почему нет?.. — Думаю, ты возьмешь поперечную флейту, — говорит мадам Юй. — Вэй Усянь играет на ней. Вэй Ин с ней не спорит — толку спорить с тем, кто знает наперед все твои мысли, но почему-то не делает хуже?.. Она касается предложенных инструментов, но все они… все они чистые. Светлые. У них есть душа. У них есть стремление творить добро. — Нет, — говорит Вэй Ин. — Нет. Мне нужно в заросли бамбука. Мадам Юй следует за ней. Одна. Вэй Ин останавливается, смотрит по сторонам, хмурится: — Где Цзиньчжу и Иньчжу? — Готовят Пристань Лотоса к обороне, — спокойно отвечает мадам Юй. — Ты — не первый гость из других миров, что своим появлением меняет картину мира. — О, — смеется Вэй Ин. — Жаль. Я хотела бы быть первой хотя бы в своем кошмаре. Или — это тоже часть наказания? Показать, что я не первая? Может быть. В любом случае, осады не будет. Я убью всех до того, как они приблизятся. Трофеи нужны? Ну, меч Вэнь Чао или перчатки Вэнь Чжулю?.. — Мечи, — решает мадам Юй. — Мечей будет достаточно. А что с телами?.. — Тела мне еще пригодятся, — заверяет ее Вэй Ин, продолжая свой путь, чтобы почти сразу остановиться. У зарослей бамбука стоит довольный Вэй Усянь, говорит Цзян Чэну: — Я же говорил, что она придет сюда!.. Ей не подойдут нормальные флейты. И этот бамбук тоже не подойдет. Я знаю тот, что подойдет — как раз рядом с кладбищем растет. Пошли. Пошли-пошли!.. Вэй Усянь очень возбужден. Вэй Ин смотрит на него, а потом говорит: — Нет. Я не буду учить тебя темному пути. — Я сам научусь, — соглашается Вэй Усянь. — Если надо. Но дай хоть… подсмотреть, а?.. Вэй Ин фыркает, но позволяет утащить себя за собой. Мадам Юй пропадает куда-то, зато следом идет настороженный Цзян Чэн, который выдает сердито: — Я тебя не знаю. Ты можешь быть опасна. Вэй Ин заверяет его: — О, ты даже не представляешь, насколько. И смеется возмущению на его лице. Но да, Вэй Усянь приводит ее точно туда, куда нужно. Бамбук вырос на чьих-то старых костях, в самом дереве чувствуется тьма. — Хочешь, — говорит Вэй Ин, — я с твоей помощью убью сотни человек?.. Тот, что закопан в корнях, соглашается. Вэй Ин срезает себе флейту и следующие три часа приводит ее в идеальное состояние. Она уже хочет протестировать ее, когда появляется Цзян Яньли. — Время обеда, — говорит она мягко. — А-Сянь, а-Чэн?.. Кто ваша подруга?.. Вэй Ин молчит. А потом Вэй Усянь тихо говорит: — Ты и ее потеряла?.. Вэй Ин мотает головой, жмурится, она не может и слова сказать, когда ее почему-то обнимают — тепло-тепло. От Цзян Яньли пахнет кухней, пахнет теплом и домом, пахнет той Пристанью Лотоса, которая была сожжена и в которую уже никогда не вернуться. Вэй Усянь тихо и быстро что-то объясняет, но Вэй Ин не обращает внимания, вцепившись в шицзе, которая сейчас младше нее. — Тебе нужно поесть, а-Ин, — мягко говорит Цзян Яньли. — Пойдем, пойдем, дорогая. Ты, наверное, совсем голодная. Будешь суп с корнем лотоса и свиными ребрышками? — Да, — шепчет Вэй Ин, позволяя увести себя в покои Вэй Усяня. Убийство посланников Цишань Вэнь может немного подождать, так ведь?.. . Вэй Ин убила их всех. Всех из Цишань Вэнь, что пришли в Пристань Лотоса, чтобы ее сжечь. В прошлый раз это породило ужасные слухи о ней и пути, что она избрала. В этот раз? В этот раз она получила начало своей армии. — До Цишань Вэнь от Пристани Лотоса меня мертвецы донесут за неделю, — говорит Вэй Ин, разглядывая паланкин, который приготовила для нее мадам Юй. — Вы точно уверены, что отдадите мне такую роскошь?.. Его после этого пути только сжечь. — Сожженный паланкин или сожженная Пристань Лотоса? — поднимает бровь мадам Юй. — Думаю, ты знаешь мой выбор, девочка. Вэй Усяня с собой возьмешь?.. — Чтобы он у меня еще и тьмы нахватался? — уточняет Вэй Ин. — Нет. Не думаю. Вам и без того с ним всегда слишком много хлопот. Он сильный и умный, превосходит Цзян Чэна… мой а-Чэн злился, что его девчонка обходит, а я никогда не понимала, зачем казаться слабее, чем ты есть, зачем притворяться… — Но это не мешает лениться, — хмыкает мадам Юй. — Это не лень, — вздыхает Вэй Ин. — Это… скука. Когда скучно, я не могу… сосредоточиться. Я лучше сделаю что-то интересное, чем скучное. Дайте стимул, дайте интерес, тогда я могу и горы свернуть. — Ты еще тут, а-Ин! — почти подлетает Цзян Яньли. — Я тебе еды в дорогу собрала!.. Она такая светлая, чистая и солнечная, что Вэй Ин просто обязана сделать так, чтобы она таковой и оставалась… хотя бы здесь, в этой странной иллюзии ложного мира. — Наверное, мне будет еще больней, когда я пойму, что все вы мертвы, — тихо говорит Вэй Ин. Но еду берет — зря, что ли, шицзе старалась?.. И да, Вэй Ин сбегает из Пристани Лотоса только потому, что потом будет слишком больно очнуться от этой сказки, где все они живы — она даже дядю Цзяна не дожидается, садится в паланкин и позволяет мертвецам унести себя. К сожалению, Вэй Ин в этой иллюзии чувствует себя слишком живой, и ей приходится делать остановки, а еще ее мертвяки не умеют летать, так что Цзян Чэн и Вэй Усянь оказываются в одном паланкине с ней слишком быстро. — Брось, ты знала, что так будет! — смеется Вэй Усянь. — И шицзе знала. Она нам еды дала, потому что ты взяла слишком мало. Вэй Ин на него даже злиться не может, говорит только: — Ты — слишком я. Или я — слишком ты. — Что будешь делать? — уточняет Вэй Усянь. — И… ты дала мадам Юй список имен. Что это за имена?.. Там написан кто-то важный?.. Кто-то… кто-то, кто будет важен для меня?.. — Очень, — говорит Вэй Ин. — Когда мне исполнилось двадцать, я ради этих людей всему миру вызов бросила… они не были мне дороги. Я их не знала совсем. Просто… они были. И с ними поступили слишком жестоко. И я увела их на гору Луанцзан, чтобы спасти. А сейчас их спасут без меня в благодарность за спасение Пристани Лотоса. Она замолкает, прикрывает глаза, касается лба. — Ты умерла, — говорит Вэй Усянь. — Они… тоже умерли?.. — Да, — просто отвечает Вэй Ин. — Я дала им два года жизни, а потом случилось то, что и должно было случиться — они умерли… да и со мной произошло неизбежное — я была разорвана мертвецами на горе Луанцзан… как и хотел Вэнь Чао… который сейчас несет мой паланкин. Она смеется и смотрит из-под ресниц на встревоженно-бледного Цзян Чэна, говорит: — О, нет-нет, дорогой мой шиди, всё хорошо. Всё так и должно было быть — со мной. В этом сладком кошмаре всё может обернуться иначе. Вон, Вэнь Чжулю тащит мой паланкин, он уже не сожжет твое ядро, Вэй Усянь не отдаст тебе свое ядро, у него не будет причин ступить на темный путь, а меж вами будет на одну тайну меньше. И… вы сможете говорить обо всем на свете, так?.. — Ты… — говорит хрипло Цзян Чэн. — Вэй Ин… Вэй Усянь отдал бы мне свое золотое ядро?.. И я… — А ты бы так никогда об этом и не узнал, — улыбается Вэй Ин. — Некому больше рассказать тебе. Все, кто знал, мертвы. А ты жив. И ты восстановишь Пристань Лотоса, орден Юньмэн Цзян будет прекрасен, а я… я просто этого не увижу. Так хотела бы увидеть. Она улыбается, потом уточняет: — О том, как Лань Чжань таращился на полуголого Вэй Усяня, вы уже говорили, к слову?.. — Он таращился больше на тебя! — хмыкает Вэй Усянь. — А вот я таращился больше на твои шрамы. Кстати. Он бесстыдно закатывает рукав, показывая старый-старый шрам от собачьих зубов. Вэй Ин хмыкает, головой качает: — Мадам Юй приказала свести, когда еще думала, что я однажды выйду замуж за кого-то. А я всю жизнь только Лань Чжаня любила… оказывается, это просто то, что должно было со мной случиться — раз уж я даже парнем так на него смотрю, да?.. — Не мели чушь!.. — возмущается Цзян Чэн. — Мой шисюн — не обрезанный рукав. — Я и не говорю, что ему мужчины нравятся, — хмыкает Вэй Ин. — Я говорю, что ему нравится один конкретный человек. И какая разница, что у него там в штанах, да, мелкая моя копия?.. — Я не мелкий, — хмыкает Вэй Усянь. — И я не знаю. Лань Чжань… красивый, сильный, благородный, и внутри меня есть… что-то для него — теплое такое. Но я не знаю, любовь ли это. — Любовь, — просто говорит Вэй Ин. — И вы отправитесь обратно в Пристань Лотоса в следующую нашу остановку. Я не хочу, чтобы вы видели, как мои мертвецы будут убивать. Когда видишь в человеке самую жестокую тьму, очень трудно потом видеть в нем и свет. Клянитесь Пристанью Лотоса. Цзян Чэн зубы сжимает, чуть вперед подается, словно обругать ее хочет, а Вэй Усянь серьезно говорит: — Клянемся. Чэн-Чэн?.. — Клянемся, — выдавливает сквозь силу Цзян Чэн. Вэй Ин принимает их клятву. В Безночный Город ее торжественно вносят мертвецы, которым почему-то никто и не препятствует, а на ступени Знойного Дворца встречать ее выходит лично Вэнь Жохань. Он — невероятно хорош собой, юн той странной юностью, которая доступна хорошим заклинателям, когда тело молодо, а взгляд — стар и полон подступающего безумия. Вэй Ин принимает руку мертвеца, что помогает ей выйти из паланкина, спокойно спускается на вымощенную камнем площадь, подходит к основанию ступеней и говорит: — Здравствуй, Вэнь Жохань. К тебе пришла Ведьма Могильных Холмов. — Зачем? — спрашивает даже с интересом Вэнь Жохань. — Договориться, — усмехается Вэй Ин. — Или убить тебя. Вэнь Жохань смотрит на нее недолго, а потом начинает спускаться вниз, говоря: — С моим сыном вы не договорились. — С ним? — оборачивается на мертвого Вэнь Чао Вэй Ин. — Нет, не договорились. Но… давай честно. Эти сыновья тебе не удались. Сделай других, если договоримся. — Мой старший сын жив, — напоминает Вэнь Жохань. — Он Облачные Глубины сжег, — смотрит на него Вэй Ин, — так что это ненадолго. Если не я, то есть другие желающие… И… забавно… в моем личном Диюе встретить истинного демона. Мы не договоримся?.. — Ты хочешь, чтобы я перестал подавлять другие ордена, — кивает Вэнь Жохань, — чтобы лишился той власти, что обрел, чтобы… что? Уступил кому-то?.. Да даже если ты меня уничтожишь, на мое место… на место моего ордена всегда найдется кто-то еще. — Я знаю, — честно отвечает Вэй Ин. — Я из-за этого мертва. Но… сейчас я могу убить только тебя… и смотреть, как грызется весь орден Цишань Вэнь за твое место. А потом убивать всякого, кто встанет на него. Мне кажется… это звучит забавно. — Забавно, — повторяет Вэнь Жохань, останавливаясь на пару ступеней выше. — Кто же породил тебя, такую злую и сильную?.. — В этом мире? — поднимает брови Вэй Ин. — Никто. В моем… постарался Вэнь Чао, уничтожив мой дом, мою семью и скинув меня умирать в Могильные Холмы. — Ведьма Могильных Холмов, — понимает Вэнь Жохань. — Что же. Ты права. Эти сыновья у меня не удались. Сделаешь со мной новых?.. — Не подхожу по стандартам невест для благородных заклинателей, — смеется Вэй Ин. — Золотого ядра у меня больше нет. — Такая сильная и без золотого ядра, — выдыхает Вэнь Жохань. — Если в этом бою мы оба останемся живы, ты станешь моей. — Никогда, — заверяет его Вэй Ин. А потом она снимает с пояса флейту… и со всех сторон в Безночный Город устремляются мертвецы. Шанса выжить нет ни у одного заклинателя, что вступили в бой с мертвецами. Даже у Вэнь Жоханя. . — Вэй Ин… Вэй Ин… что с твоей духовной энергией?.. — Не важно… не важно… Убирайся!.. Уходи!.. Позволь мне сдохнуть!.. Вэй Ин садится резко, айкает, смотрит на целующихся человечков на спинке кровати и смеется тихо: — Что-то я слишком часто стала просыпаться в этой кровати. В этот раз это больно. — А ты как думала?! — сердится Вэнь Цин, входя в комнату. — Тебя вообще полумертвой притащили, чтобы ты знала!.. Тебе почти оторвали руку!.. — Я чувствую, — кивает Вэй Ин. — Из Безночного Города меня забрал Лань Чжань?.. То есть… Лань Ванцзи?.. — Он, — кивает Вэнь Цин, садясь на кровать и берясь за запястье, прощупывая пульс. — А меня и еще сорок семь человек в Пристань Лотоса привела мадам Юй. Она позволила взять с собой дорогих нам людей, но к нам относятся с настороженностью. Кто ты, если я вижу на тебе следы от моих швов?.. — Что? — смотрит на нее Вэй Ин. — Швы так уникальны?.. Вэнь Цин смотрит на нее как на идиотку. Вэй Ин смеется: — Ладно-ладно!.. Поняла, что глупость сказала!.. В общем… та твоя теория про пересадку золотого ядра… это можно применить на практике. — Шанс на успех — пять из десяти, — напоминает Вэнь Цин. — Это мало. — Этого хватило, — усмехается Вэй Ин. — Вот только пришлось быть постоянно в сознании. Вэнь Цин вздыхает очень терпеливо и уточняет: — Я часто хотела тебе оторвать голову за твой риск там, в другом мире? — Но ты меня всё равно очень любила, — заверяет Вэй Ин. — Как долбанутую на голову младшую сестру. Вэнь Цин головой качает, отпускает ее запястье и говорит: — Вот не зря я тебя всё это время во сне продержала. Можешь потихоньку вставать и гулять, если приспичит. Но тебе нужен покой, много хорошей еды и сна. Руку не нагружай!.. — Не буду! — клятвенно поднимает три пальца Вэй Ин. — А меня тут… кормить будут?.. Ее кормят. И никто так и не объясняет, что делал в Безночном Городе Лань Ванцзи на чужом мече — он просто прилетел в ночи в Пристань Лотоса с бессознательной Вэй Ин на руках и скрылся. — А больше спрашивать и не у кого, — говорит Вэй Ин, валяясь на причале и свесив ноги в воду. Вэй Усянь сидит рядом — бережет и стережет. Примерно сейчас он уже должен вовсю пугать людей звуком своей темной флейты, но этого не происходит… не происходит Аннигиляция солнца, Вэни пожирают сами себя, попутно сожрав последнего из наследников Вэнь Жоханя. — Это — первая война, которую ты прошла? — уточняет Вэй Усянь. — Первая, — соглашается Вэй Ин. — Что там на совете кланов решили — пока не ясно?.. — Ясно, — вздыхает Вэй Усянь, — решили, что будут потихоньку отщипывать от территорий Вэней, брать то, что они уже не могут удержать в руках. Дядя Цзян говорит, что их территории ужмут до нормальных размеров, а потом уже попытаются провести переговоры с тем, кто встанет во главе. Я бы поставил во главе Вэнь Цин, но на совете она сказала, что ее вполне устраивает жизнь лекаря в Пристани Лотоса и попросила себя в политику не вмешивать. — Тоном «иначе я отрежу вам руки»? — уточняет Вэй Ин понятливо. — Я не слышал, но, думаю, да, — смеется Вэй Усянь. — Ты почти не плачешь по ночам больше. Вэй Ин отдали его покои, сам Вэй Усянь жил в гостевых, но отчего-то ходил проверять ее каждую ночь. Это было странно… и тепло. — Почему ты отдал мне свою кровать? — спрашивает Вэй Ин. — Потому что ты постоянно трогаешь этих человечков на спинке кровати, — усмехается Вэй Усянь, — потому что постоянно оглядываешь комнату так, будто вернулась в дом… О. — …который сожгли, — договаривает за него Вэй Ин. — Да. Да. Кровать сгорела с первой Пристанью Лотоса — от моих покоев там вообще ничего не осталось, к слову. Видимо, жгли… старательно. Вэй Усянь издает горький смешок, но не говорит ничего. Вэй Ин смотрит в небо и говорит: — Скажи мне твои мысли. — Лань Чжань в тебя влюбился, — честно отвечает Вэй Усянь. — Но это ясно. Ты такая… что тобой либо восхищаться, либо ужасаться. Я восхищаюсь… и он восхищается. И боится за тебя. Он тебя, полумертвую, тогда с таким лицом принес, что мне страшно стало. А когда Вэнь Цин сказала, что ты выживешь… Вэй Ин молчит, смотрит в небо, говорит: — Нет. Успокойся. Я не буду ему… женой… невестой. Никем ему не буду. Я старше и темнее вас обоих. Вы, солнечные еще пока такие… такими оставайтесь. И выбирайте друг друга, а не Ведьму Могильных Холмов, хорошо?.. — Как будто это так просто — решать, кого любить!.. — фыркает Вэй Усянь. — Как будто ты не любишь его с первого взгляда и мига? — уточняет чуть насмешливо Вэй Ин. Вэй Усянь смеется вместе с ней, а потом помогает встать и отправиться на обед. Вэй Ин, по большей части, не трогают. Она восстанавливается, бродит тенью по Пристани Лотоса, смотрит, как на дальних озерах выстраивается поселение Вэней, переругивается шутливо с Вэнь Цин, позволяет шицзе заботиться о ней, шутит над маленькими шиди, каждого из которых до сих пор по именам помнит. — Вот чего ты, дурная, опять им позволяешь лезть к тебе, если это так больно?! — ворчит Цзян Чэн, позволяя вцепиться в себя и уводя подальше от детей. На плечах Вэй Ин защитой лежит его рука — привычно так, словно в прошлое подглядела. Прошлое ей нравилось гораздо сильней, когда эти дети были живы, когда эти люди были живы. — Вот только мне тут всё больно, — говорит Вэй Ин. — Даже ты — смотрю на тебя и мне больно, потому что там я тебя не уберегла, потому что между твоих бровей поселилась угрюмая складочка, потому что ты тут еще такой юный и светлый… и я так не хочу, чтобы твой свет погас, чтобы все вы погасли. Цзян Чэн молчит долго, а потом, у самых дверей в ее покои, говорит: — Не погаснем. Ведь к нам пришла Ведьма Могильных Холмов. Ты спасла нас. Хотя бы в этом мире. Вэй Ин смеется тихо его словам. Она всё ждет, когда уже закончится ее теплая греза. А та всё никак не кончается. Зато рука исцеляется со временем, подживает и то, что внутри болит от потерь. И через два года Вэй Ин помогает тренировать маленьких шиди, смеется словам Вэй Усяня и соглашается слетать с ним в Цайи за Улыбкой Императора, она целует напоследок в щеку шицзе, прячет в рукаве список целебных трав от Вэнь Цин, ступает на меч Цзян Чэна вторым пассажиром, потому что обратно ее понесет Вэй Усянь. А Вэни догрызают сами себя, не понимая, как и когда у них забирают власть и территории. Солнце клонится к закату само. А Вэй Ин… живет. — Не падаешь с меча? — ворчливо уточняет Цзян Чэн. — Мы почти долетели. — Не волнуйся, шиди, всё прекрасно, — тихо заверяет его Вэй Ин. Сходит с меча она сама. А потом улыбается, когда навстречу им из толпы выходит Лань Ванцзи, который мимоходом находит ее взглядом, кивает приветственно и продолжает искать глазами того, кто был рожден для него в этом мире. — Он немного упал с меча, сейчас догонит, — мрачно сообщает Цзян Чэн Лань Ванцзи, даже не приветствуя. — И нет, мне всё это не нравится!.. И если что, я тебе ноги переломаю. И утаскивает за собой смеющуюся Вэй Ин — покупать травы по списку Вэнь Цин, который та, конечно же, дала еще и Цзян Чэну. — Почему ты сердишься, шиди? — уточняет Вэй Ин. — Потому что вы оба скоро уйдете, — мрачно отвечает Цзян Чэн. — Ты — слишком тоскуешь по тем, кто остался… там. А Вэй Усянь… — Так ставь условие, чтобы они жили на два ордена, проблему нашел! — улыбается ему Вэй Ин. И Цзян Чэн останавливается и смотрит на нее с болью почти, говорит тихо: — Ты не споришь… с тем, что уйдешь. — Думаю, мне не помешает… уединенная медитация, — пожимает плечами Вэй Ин. — Может… может, даже в Облачных Глубинах. Я сумею договориться с главой ордена, думаю. Она смотрит в сторону Облачных Глубин. В ее памяти тихо и настойчиво звучит: «Вернись со мной в Гусу!» — Шицзе, — зовет серьезно Цзян Чэн, — если бы ты могла вернуться к ним… в тот мир из боли и потерь… ты бы вернулась?.. Вэй Ин смотрит на него, обнимает мягко своего доброго шиди и говорит: — Да. Простишь мне это?.. — Никогда не прощу, — сообщает сердито Цзян Чэн, — но… если твое сердце до сих пор там… может, пора вернуться и душе?.. Это можно. Матушка нам еще в самом начале, когда ты только пришла, говорила, что путь обратно существует. Много путей. Но не нам ими ходить, а тем, кто пришел к нам из других миров. — Никогда не думала об этом, — признается Вэй Ин. — Думаю, мне стоит поговорить… Ах. Что-то… жарко… сегодня… Она открывает глаза. На полу под ней — ритуальный круг, вокруг валяются обрывки бумаг и талисманов, а руки… не ее руки. У нее были широкие ладони, почти мужские, такими меч удобно держать, а эти — узкие, с длинными пальцами… и ободранными в мясо ногтями. Но это легко поправить, надо только направить энергию из золотого ядра. Ха. У нее есть золотое ядро. Крохотное. Песчинка почти. — Ты себя еще кем возомнила?! — орет кто-то над головой. — Да тут ничего твоего нет!.. А потом Вэй Ин пинают. Больно пинают. Вэй Ин должна ответить что-то… что-то сказать, но она в ступоре — только ведь стояла рядом с Цзян Чэном, а сейчас… а что сейчас?.. а где она сейчас?.. Оказывается, она в деревне Мо, и ей преподнесли тело. И прошло тринадцать лет. И… если верить записям… этот мир очень походит на ее мир. Мо Сюаньюй — высокая костлявая девчонка, которую считают местной дурочкой. И Вэй Ин смеется. Что же. Диюй-то был или реальность?.. Она понятия не имеет. Если реальностью всё было, тогда она спасла кого-то, и это замечательно. Если наказанием, то странным каким-то. А если… если кошмар начнется сейчас?.. О, она справится и с этим. Главное — сначала осмотреться и понять, что к чему. И не закричать: «Да!» — в ответ на: — Я забираю ее с собой в Гусу.