Ведьма Могильных Холмов пришла договориться

Она приходит на закате с армией мертвецов. Вэнь Жохань открывает ей ворота города. Он смотрит на нее, уставшую, злую и надломленную, и отчего-то спрашивает: — Если ты хочешь моей смерти, то выпьешь со мной сначала вина?.. Она смотрит на него и смеется: — Может, мы и договоримся. Вэнь Жохань наливает ей вина лично. Она пьет, стоя на обрыве и глядя на море лавы внизу, грустно улыбается каким-то своим мыслям. Вэнь Жохань пьет сам, подливает ей, периодически давая знак слугам принести еще кувшин вина… пару кувшинов… тройку. — Ночь, — говорит он, наконец. — Холодно. — Не страшно, — отвечает она. — Я уже мертва. Вэнь Жохань смотрит на нее, стоящую на обрыве с кувшином вина и чуть покачивающуюся под мелодию, что звучит в ее голове, он смотрит, как она мягко запускает руку в свои волосы, как улыбается мягко и устало, как подставляет лицо ветру. — Если ты мертва, то все прочие никогда и не жили, — говорит он. Он пьян. Это — плохое оправдание для заклинателя его уровня. Но он пьян, а у нее сладкие от фруктового вина губы. Она обнимает его шею, говорит в губы: — Ужасный у вас вкус, Верховный Заклинатель. Я люблю другого… я его потеряла навсегда, конечно, но я всегда буду любить его. А еще у меня нет золотого ядра, и я хочу, чтобы вы выдали мне голову Вэнь Чао на блюде. — Ты привела армию мертвецов, — смотрит ей в глаза Вэнь Жохань. — Такая сильная и злая… даже без золотого ядра. Разве у меня плохой вкус?.. Она смеется в его губы, когда он целует ее — хорошо и сильно. Ей совсем не страшно заснуть в его покоях, а утром она даже не пытается сослаться на вино, когда он, мягко целуя шрамы на ее животе и постепенно поднимаясь вверх, говорит: — Что ты хочешь? — Кроме смерти Вэнь Чао? — уточняет она. — Компенсацию Облачным Глубинам. Неприкосновенность Пристани Лотоса. Мертвого Цзинь Гуаньшаня. И чтобы Вэни… поумерили свои аппетиты. — Почему? — нависает над ней Вэнь Жохань. — Потому что меня зовут Вэй Ин, — выдыхает ему в губы она. — И я пришла из мира, где все кланы объединились против тебя и уничтожили. — Ты была в первых рядах, — понимает Вэнь Жохань. — Вэнь Чао уничтожил мой дом и убил мою семью, а меня сбросил в Могильные Холмы, — скалится Вэй Ин в злой усмешке. Вэнь Жохань ее целует. Сладкая. Такая сладкая и злая. Такая сильная и умная. Такая уверенная в том, что она хочет. — Я дам тебе меч, — говорит Вэнь Жохань, — и оставлю тебя наедине с моим сыном. Сможешь забрать его жизнь, я дам тебе всё, что ты пожелаешь. У нее в серых глазах вспыхивает багрянцем решимость, и она выгибается навстречу ему, отдается и смеется, прекрасно понимая, что сейчас он не лжет. По большей части потому, что ему скучно. А она — яркая, сильная, злая, пришедшая, чтобы убить его… она прекрасна. С ней можно пьяным танцевать на обрыве и знать, что даже падать в пропасть будет интересно. Вэнь Чао Вэнь Жохань хоронит… спокойно. Он смотрит на меч в руке Вэй Ин, говорит: — У тебя нет той силы в руках, что позволила бы нормально его держать, потому с тобой будет отныне и всегда охранник… жена моя. — Жена? — смеется Вэй Ин. — Вот уж не думала, что когда-нибудь стану женой Верховного Заклинателя. Но… ты слышал, чего я хочу. Сделаешь?.. Я назову тебя мужем. А мне бы еще убить одну визглявую шавку. — Убедись, что за ней приберут, — приказывает Вэнь Жохань Вэнь Чжулю. — И береги ее. Тот понятливо кланяется и встает за спиной Вэй Ин. Ей не нравится Вэнь Чжулю, но она его терпит. — Довольно забавно, — говорит она. — Однажды я убила тебя из-за твоего служения, а теперь ты вынужден служить… мне. Смех ее часто — болезненный и злой. Вэнь Жохань сцеловывает его, обнимает ее, держит в своих руках, когда изнутри нее рвется разрушительная тьма, боль и злость. У него теперь есть шрам, потому что однажды не удержал, а она и не подумала ему помочь. — Я не люблю тебя, муж, — говорит Вэй Ин. — И никогда не полюблю. — Но в этом мире твой возлюбленный никогда твоим не будет, — напоминает Вэнь Жохань. — В этом мире есть тот, кто предназначен ему, — смотрит ему в глаза Вэй Ин. — А тебе, муж… предназначена была только смерть. — Значит, хорошо, что я ее нашел и женился на ней, — усмехается Вэнь Жохань. А потом вежливо кивает вдове Цзинь Гуаньшаня. Он крайне серьезно относится к клятвам — как и его супруга, которая безжалостно критикует нынешний клан Цишань Вэнь. — Хочешь быть тираном и получать всеобщую ненависть — получай, — смотрит на него насмешливо Вэй Ин. — Но я… я хочу мира. И он дает ей мир. Это забавно. Это интересно. Это совсем не скучно. Это — пьяный танец на обрыве над океаном лавы и с кувшином вина в руке. Он думает, что лучше быть не может, когда Вэй Ин разбивает вазу в его кабинете и говорит: — Что может родиться от той, кто пропитана тьмой?! Вэнь Жохань ловит ее, не позволяя уйти, обнимает, заставляет сказать, уносит в спальню, пережидает ее ярость, которую легко обратить в страсть, а потом посылает мелкие импульсы ци в покрытый шрамами живот, чувствуя отклик новой жизни. — Страшно, — говорит тихо Вэй Ин. — Так страшно. Если он будет безумен, потому что ты — безумец, а я — еще хуже?.. Если он не сможет жить в этом мире, потому что я не отсюда?.. Если я его… потеряю, когда уже знаю, что он есть?.. Вэнь Жохань сначала вызывает Вэнь Цин, та проводит осмотр, дает рекомендации, говорит о техниках медитаций, о песнях очищения, рассказывает, что можно сделать и как помочь. Вэй Ин выслушивает ее молча, а потом говорит: — Я начну медитировать с сегодняшнего дня. Вэнь Жохань смотрит на нее, и ему хорошо от ее выбора. Утром, лежа с ней в постели, он смотрит на нее, невозможную, ужасающую, прекрасную, злую и насмешливую… и светлую, несмотря на всю ее злость, такую яркую и сияющую. Он касается ее живота, чувствуя там отклик новой жизни, целует шрамы, потом говорит: — Нам придется сегодня слетать в одно место. Вэй Ин пытается его пнуть, потому что утром будить ее сложно. Она просыпается, уже стоя на его мече на подлете к Облачным Глубинам. — Ты приказал сжечь это место, — напоминает Вэй Ин. — А сейчас они мне нужны, потому что ты хочешь этого ребенка, а я клялся, что дам тебе всё, что ты попросишь, — усмехается Вэнь Жохань. Он не просит, но и не требует. К его удивлению ему почти сразу отвечают согласием. — Когда-то, — говорит мягко глава Лань, — госпожа Вэй спасла моего брата… к тому же она — сестра нареченного моего брата. Мы можем помочь ей. Лань Ванцзи отправится с вами и будет играть песни для медитаций. Так в Безночном Городе оказываются Лань Ванцзи и Вэй Усянь. И Вэй Ин с ними… оживает еще сильнее. Она смеется, она сияет, и Вэнь Жохань… смотрит. И хочет это всё себе. Хочет ее себе. Навсегда. Потому что никак не может предугадать, что будет дальше, потому что она — сумасшедшая, потому что она — невероятная, потому что… с ней не скучно. — И кажется, я тебя полюбил, — говорит Вэнь Жохань чуть недоверчиво. — Что? — оборачивается на него Вэй Ин. — Ты что-то сказал?.. Я… посылала солнечного зайчика а-Сяню. — Ничего, — усмехается Вэнь Жохань, обнимая жену со спины. — Ты выбрала имя?.. — Еще нет, — улыбается она. — Но у нас много времени еще. Она пришла в Безночный Город с армией мертвецов — злая, сильная, готовая убивать, но согласившаяся выпить с ним вина. Наверное, она бы смогла его убить. Наверное, она бы его убила. Наверное, он бы никогда не узнал, как сладко целовать ее на обрыве над пропастью лавы. Но всё случилось иначе. Вэнь Жоханю… не скучно. И точно не будет скучно еще долгие, долгие годы, пока в его жизни есть эта невероятная женщина.