На самом дне

После долгой и утомительной смены рабочий день Сонхва в клинике подходил к концу. Он был один, и в здании медленно воцарялась тишина и становилось пустынно. Без всякого предупреждения он почувствовал чье-то присутствие позади себя и застыл, услышав звук шагов. Темная и таинственная фигура внезапно выступила из тени с угрожающим видом. Этим человеком оказался Хонджун. — Господин Ким? — похлопал глазами Сонхва, складывая какие-то документы в свою сумку, — посещение уже закончилось. Клиника закрывается. Он застал Сонхва врасплох, когда тот наклонился к своей сумке и приставил свой нож к шее психотерапевта, предупреждая его не двигаться. Ситуация была чрезвычайно пугающей и угрожающей, и Сонхва понял, что он внезапно оказался в заложниках. — Я здесь просто для того, чтобы обсудить некоторые вопросы, — мягко произнес Хонджун, в его голосе слышалась угрожающая аура контроля, от которой у Сонхва по спине побежали мурашки. Теперь было ясно, что он не просто удерживал Сонхва против его воли, но что за этим взаимодействием стояла какая-то цель. Блондин пытался оставаться спокойным и собранным в этой опасной ситуации, но его охватили страх. Он не был уверен, что делать дальше, и был парализован изнутри, изо всех сил стараясь сохранить самообладание. — Что ж, вы были слишком любопытны и странны для простого пациента, — сказал Сонхва, взглянув на нож, приставленный к его шее. Тон теперь становился более оборонительным и вызывающим, но его страх все еще был ощутим как материя, поскольку его жизнь все еще находился во власти мужчины. — Видите ли, я не просто пациент, — его слова становились все более угрожающими, а тон - все более саркастичным и враждебным. Теперь Ким открыто раскрывал свое истинное «я» и сбрасывал маску, которую он сохранял на протяжении всего времени, — Я - особый случай, — добавил мужчина. — Псих, — прошипел Сонхва оскорбление, выплевывая это слово с выражением чистого презрения и гнева. Вместо того, чтобы попытаться разрешить ситуацию или снизить напряженность, Пак применил насилие и физическую силу, решив найти свободной рукой папку, полную документов и ударить Хонджуна по лицу. Сонхва резко отпрянул и попытался ухватиться за дверную ручку кабинета, однако Ким очень быстро догнал врача и прижал его к стене, прежде чем он смог убежать. — Не двигайся, — прорычал Хонджун, с силой прижимая к поверхности и используя нож, чтобы держать в узде. Он полностью контролировал ситуацию и не собирался позволить выбраться из хватки. С каждой секундой становилось все яснее, что этот человек опасен и непредсказуем, и Сонхва не знал, чего от него ожидать как от бешенной собаки. Его медленно затягивало жуткое спокойствие этого человека и его угрожающе жизнерадостное поведение, — Может, ты и психотерапевт, Сонхва, но ты один из самых странных людей, с которыми я когда-либо имел «удовольствие» встречаться, — ответил Ким, — Но именно эта странность делает тебя таким неотразимым для меня, — этот человек начинал проявлять садистскую и социопатическую сторону своей натуры. — Теперь говори, — сказал Хонджун, прислоняя лезвие ножа к чужой щеке и надавливая, — В поликлинике пичкают пациентов наркотиками? — он наблюдал с улыбкой как лезвие оставляет кровоточащую царапину на бледной плоти. — Ты сам слышишь, что несешь? — ответил Сонхва, морщась от боли, когда кровь начала стекать по его подбородку и пачкать светлую одежду. Пак не совсем понял, о каких наркотиках говорил мужчина, что вызвало некоторое замешательство и смешанные эмоции в его сознании. Он чувствовал разочарование и злость. Какого черта его здесь зажимают и угрожают? — Они делают это, чтобы контролировать нас, — сказал Хонджун, наклоняясь ближе к лицу, — Они пичкают наши мозги всевозможными таблетками, подавляют нашу личность, наш разум и то, кем мы являемся как личности. Нас контролируют, а не лечат. Количество лекарств, которые принимают некоторые пациенты - невероятно, и им так долго давали такое большое количество лекарств, что они даже не могут полноценно функционировать без них, — казалось, ему доставляло удовольствие видеть, как эта информация влияла на врача и как его глаза нервно бегали по лицу. — Это государственная клиника, какого черта, по-твоему, врачи накачивают пациентов наркотиками? — крикнул Сонхва, с презрением и недоверием глядя на Хонджуна, который в данный момент все еще держал острое лезвие ножа всего в нескольких дюймах от яремной вены, — Меня больше интересует, почему ты напал именно на меня. — Потому что ты самый очаровательный человек в этой клинике, — он ответил с улыбкой, голос был по-прежнему спокойным, несмотря на жестокость его действий. И его глаза светились безошибочным садистским ликованием, — Если у тебя есть медицинское образование, Пак Сонхва, то ты, вероятно, очень мозговитый. Ты мне понадобишься. — Я лучше умру, чем буду тебе помогать в чем-то... — Не волнуйся дорогой, мне нужны только твои мозги, — ответил Ким, — в любом случае, у тебя нет выбора. Собирай свои манатки и поехали к тебе домой, — сказал Хонджун, отходя от Сонхва и направляясь к входной двери кабинета. Похоже, у него в голове есть план, что делать с врачом дальше, и он ясно дает понять, что у этого человека не будет другого выбора, кроме как последовать за ним, — И даже не думай о том, чтобы повернуть не туда на своей машине, я уже выучил маршрут к твоему дому, — добавил Хонджун, его зловещая улыбка теперь сменилась более угрожающим взглядом, давая понять, что он без колебаний нападет, если Пак попытается сопротивляться.

***

Когда Хонджун осматривал дом Сонхва острым и бдительным взглядом, он заметил много вещей, которые привлекли его внимание. Жилое пространство было чистым и упорядоченным, с тщательно расставленной мебелью и украшениями. Стены были белыми, и ковер также был светлых тонов, что сделало бы уборку любых потенциальных пятен или пролитой крови немного более хлопотной. У этого человека был очень дотошный характер и подход к своему окружению, все было организовано и идеально расставлено. Крайне тривиально. — Давай уже, — сказал Хонджун требовательным и командным тоном, толкая мужчину в квартиру и отправляя его вглубь помещения. Ким следует его примеру, даже не потрудившись снять обувь, когда он протопал в помещение и выдвинул стул, усевшись напротив дивана. Казалось, его нисколько не волновал тот факт, что его обувь была грязной и, вероятно, оставила заметный след на идеально чистом ковре. Глаза Сонхва были полны отвращения, а в голову полезли мысли о том, что позже придется убирать этот беспорядок. — Сядь, — не оставляя места для протеста или отказа. У Сонхва не было выбора, поэтому он подчинился, присев на краешек дивана. — Я не могу быть уверен, что ты не сбежишь от меня и не натворишь какое-нибудь дерьмо за моей спиной, — говорит Хонджун, откидываясь на спинку стула и складывая руки в замок на коленях, — Как насчет небольшого наблюдения и тесного общения? — добавил Ким с той же озорной улыбкой, его глаза не отрывались от лица психотерапевта, как будто он искал какие-либо признаки сопротивления или неповиновения в выражении лица мужчины. — Тесное общение? — Сонхва говорит веселым тоном, с ухмылкой глядя на Хонджуна. Он просунул руки за спину в щель дивана, крепко сжимая в ладонях холодный металл скальпеля. Он ждал подходящего момента, ждал идеальной возможности атаковать, — Судя по тому факту, что ты знаешь, где я живу, тебе уже удалось преуспеть в сталкерстве. — Это действительно так, — ответил Ким с холодным и пугающим выражением в глазах. Он подходит ближе к сидящему и настороженному мужчине, — Ты знаешь, как за домашними животными следят с помощью видеокамер? Именно так я и намерен пристально следить за тобой, — продолжает Хонджун, — Я установил несколько камер по всему твоему жилому пространству, и они позволят мне видеть все, что ты делаешь, даже когда тебе кажется, что ты один. У Сонхва больше не было никакой формы уединения или личного пространства. Психотерапевт внезапно вскочил и немедленно напал, повалив его на пол и схватив за руки. Хонджун прошипел, когда на него приземлились сверху и зажали между телом и полом. Внезапная атака застала Кима врасплох, заставляя сопротивляться и дергаться в попытке вырваться и дать отпор, но чужая хватка была слишком сильной, несмотря на тонкие бледные запястья. Из-за дерганий, лезвие нечаянно полоснуло нижнее веко Кима, причинив ему сильную боль. Он издал приглушенный крик, зажмурил глаза и чертыхнулся. — Ты довольно пронырливый, я даже не подозревал, что у тебя за спиной спрятан какой-то предмет, — прошипел Ким, врезаясь головой в голову Сонхва и сталкивая его со своего тела на ковер. Теперь психотерапевт был прижат Кимом, который удерживал его на месте и держал отобранный скальпель достаточно близко от его глаз, чтобы вызвать страх и дискомфорт. — Если ты еще раз выкинешь что-то подобное, ты останешься без глаз, — продолжает он насмешливым тоном, наполненным самодовольным сарказмом и презрением, когда он наклоняется еще ближе, пока лезвие не оказалось всего в дюйме от зрачка. Чужая кровь начала капать на лицо лежащего, и тот почувствовал жар дыхания Кима, когда мужчина загнанно вздохнул, — Позволь мне спросить тебя кое о чем. Ты знаком с концепцией «взаимного уничтожения»? — спросил Ким более расслабленным и спокойным тоном, но скальпель он держал твердо. Сонхва оставался неподвижным, не двигался и не говорил, как будто думал о чем-то, а затем, наконец, слегка кивнул и сказал «да». Глаза расширились, когда он посмотрел на острое лезвие, направленное на него. — Если один из нас сделает что-то слишком опасное или угрожающее другому, то мы оба будем страдать от последствий, — его глаза были прикованы к мужчине под ним. Запах свежих кровоточащих ран наполнил комнату интенсивным ароматом железа, — В таком случае, позволь мне сформулировать это так: даже если тебе удастся причинить мне вред, я без колебаний заберу тебя с собой. Сонхва оставался молчаливым и неподвижным, но язык его тела показывал, что он пытался придумать, как выйти из ситуации. Он не хотел в конечном итоге ослепнуть или умереть. — В таком случае, мы в тупике, — сказал Сонхва, отставив попытки извиваться. — Ситуация находится в тупике только до тех пор, пока один из нас не сдастся, — ответил Хонджун. — И кто это будет? — Это тебе решать.

***

Минги вернулся в ювелирную мастерскую, на этот раз с более решительным и позитивным настроем. Прошлый визит оставил горько-сладкое послевкусие, поскольку в глубине души он до сих пор помнил славные времена, которые они с Юнхо провели в прошлом, но в то же время он почувствовал укол от того, что был напрочь забыт. И все же у него был шанс зажечь новое начало, вместо того чтобы позволить прошлому стать концом их истории. Он обнаружил, что Юнхо стоит за прилавком. Он все также смотрел на него с несколько безразличным выражением лица, будто он очередной сотый посетитель его ювелирного салона. Сон поприветствовал теплой улыбкой, несмотря на угнетенное состояние, нахлынувшее только при одном взгляде на ювелира. — Я здесь, чтобы забрать свой отремонтированный кулон. — Ваш заказ готов к получению, — Юнхо ответил вежливо и профессионально, по-видимому, не подозревая о том факте, что Минги ожидал более личной встречи, а не простой деловой сделки. — Спасибо, — ответил Сон, пытаясь сохранить самообладание и не позволить своему разочарованию отразиться на лице, — я полагаю, что во время моего предыдущего визита возникло неправильное представление. — Неправильное представление? —переспросил ювелир, выражение его лица сменилось со спокойного и профессионального на растерянное, поскольку теперь он понял, что в ситуации было нечто большее, чем просто клиент, пришедший забрать свой отремонтированный товар. — Да, это было своего рода недопонимание, — голос слегка надломился, — И я хотел бы прояснить некоторые вопросы. — Какие же? — Моя личность, например. — Ваша личность? Не могли бы вы, пожалуйста, уточнить? — сказал Юнхо, приподняв бровь, стараясь сохранять спокойствие и проявлять терпение, ожидая дальнейших объяснений. — Я полагаю, что, возможно, ты забыл меня. Мы знали друг друга, когда были детьми, — объяснил Минги, стараясь выразить свои эмоции и чувства, не звуча слишком обвиняюще или конфронтационно. — Ты уверен, что мы встречались раньше? Я действительно не знаю, кто ты, — его возмутил резкий переход Минги с «вы» на «ты». — Ты не можешь быть серьезным… Ты буквально хочешь сказать, что у тебя нет абсолютно никаких воспоминаний о том времени, что мы пережили вместе? Ничего? Совсем ничего? Типа, даже намека? — Минги продолжал давить на Чона, не готовый смириться с тем фактом, что его старый друг не узнал его и не помнит их прежней дружбы. — И с чего бы мне так шутить с тобой? Минги на несколько минут притих, пытаясь что-то усердно вспомнить, что бы послужило прямым доказательством. — У тебя на ноге ближе к колену шрам в форме цифры шесть, — Минги вспомнил буквально рандомный факт о теле Юнхо, пытаясь как-то убедить его. — У всех людей есть шрамы, — он бы рассмеялся с этого доказательства, если бы на самом деле это не было правдой. Шрам был остатком несчастного случая в детстве, о котором он также забыл, но он был там, — ясное и безошибочное напоминание об эпизоде, который он похоронил в глубинах своей памяти. — Это самая большая чушь, которую я слышал за долгое время. Я не думал, что ты опустишься так низко, чтобы отрицать тот факт, что мы когда-то были друзьями, но ты на самом деле заходишь так далеко, что отрицаешь свои собственные шрамы? — Минги упорно продолжал спорить. — Хорошо, я согласен. Мы были друзьями, и ты знаешь о моем шраме. Но это не значит, что я должен помнить тебя, — Юнхо наконец сдался, дабы от него побыстрее отстали. Ему впервые хотелось толпу клиентов прямо сейчас, чтобы Минги не смог вытащить его с работы своими разговорами, но как назло салон пустовал. — Наконец-то, — Сон вздохнул с облегчением. — Что, тот факт, что я тебя не помню, задел твои чувства или что-то в этом роде? — спросил Юнхо язвительным тоном. — На самом деле, так и есть, идиот — ответил Минги, его голос был пронизан гневом и горечью, которые были слишком заметны в выражении его лица и языке тела. — Знаешь, я даже не пытался оскорбить тебя тем, что не узнал, так что я не понимаю, почему ты ведешь себя так по-детски. Не все помнят всех своих друзей детства. И почему это должно меня беспокоить? — Потому что мы когда-то были друзьями, ты, осёл. Я имею право ожидать, что ты будешь помнить меня и относиться ко мне с некоторым уважением, блять, — рявкнул Минги, нисколько не заботясь о том, были ли его высказывания неуважительными или нет, поскольку он демонстрировал свое возмущение и разочарование ситуацией во всей красе. — Почему ты так переживаешь из-за этого? Миру, что ли, пришел конец? — фыркнул Юнхо саркастичным и пренебрежительным тоном, казалось, полностью игнорируя негодование мужчины. — Ну, бля, да, такое ощущение, что наступил конец света. Потому что я не помню ни одного другого обстоятельства, при котором лучший друг притворился бы, что забыл обо мне, прежде чем проявить полное безразличие к моим чувствам. Знаешь что, ты прав, я не могу заставить тебя всегда помнить обо мне, я не заслуживаю твоего времени, твоего уважения или даже нашей дружбы, но я действительно ожидаю от тебя хотя бы немного внимания и уважения, — ответил Минги, стараясь держать свои эмоции под контролем, — Кроме того, меня больше всего расстраивает не твоя забывчивость, а это твое упрямое и высокомерное отношение. — Внимание и уважение? — послышался смешок, — Что ж, извини меня за то, что я не из кожи вон лезу, чтобы заискивать перед твоим драгоценным эгоцентризмом. — Что ты хочешь этим сказать? — Я имею в виду, что это со мной обошлись неприлично и без должного внимания, а не с тобой. Ты ворвался сюда и потребовал, чтобы я помнил тебя, даже когда я ясно дал понять, что не помню, а теперь у тебя хватает наглости жаловаться на плохое обращение или неуважение? — Черт. Нет, Юнхо. Я убираюсь отсюда нахуй, пока не разозлился на тебя еще больше и не полил дерьмом с ног до головы. Бывай, — Минги цыкнул и отвернулся, уходя к выходу. — Прощай, надеюсь у тебя больше не будет причин здесь появляться, — ответил пренебрежительным взмахом руки, наблюдая, как Минги направляется к двери. У обоих появились вопросы и мысли, которые, несомненно, продолжат оставаться в их головах после произошедшего, — У этого выродка даже в ожерелье нет ничего ценного, — пробубнил тихо Юнхо. В мастерской теперь было пусто. Ювелир остался один, его эмоции все еще были на пределе. — Какая пустая трата времени — пробормотал он себе под нос, качая головой, когда воспоминания о непрекращающихся расспросах и настойчивости этого дурака витали в голове. Мысли и выражение лица Чона немедленно изменились, когда он посмотрел на кулон, который держал в руках. Мужчина уже вышел за дверь и исчез из его поля зрения, но подвеска все еще осталась в салоне. Это было скромное украшение, ничего по-настоящему ценного, как он уже знал. Оно было сопливо-девчачьим. Камень, использованный для кулона, был очень распространенным, с которым сам Чон уже много раз работал в прошлом, но, несмотря на его простоту, в нем было что-то такое, что заставило остановиться и задуматься. — Хм… — промычал мужчина, теперь заинтригованный кулоном. Он повертел его в руках, внимательно изучая, пытаясь понять, что именно заставило его так заинтересоваться. Юнхо продолжал изучать подвеску и её дизайн, и он начал замечать тонкие детали, которые заставили его еще глубже задуматься. Тело Юнхо напряглось и застыло на месте, его взгляд был прикован к камню, а дыхание перехватило. «Чон Юнхо», — его собственное имя было выгравировано на одном из камней. Как он не заметил это прежде в процессе починки? Когда он присмотрелся к буквам, выгравированным на камне, ему пришлось признать, что надпись была похожа на его собственный почерк. Сердце забилось быстрее, а дыхание с каждой секундой становилось все более поверхностным, по мере того, как осознание начинало доходить до него. В голове роились мысли и вопросы. Он хотел верить, что все это было просто тщательно продуманным трюком или чрезвычайно странным совпадением. Могло ли это на самом деле быть чем-то гораздо большим? Или это был просто случай, когда Вселенная сыграла с ним злую шутку? — Может быть, я все-таки знал этого человека в прошлом? — Юнхо говорил, обращаясь только к самому себе, продолжая смотреть на безделушку в руках, осознание внезапно осенило его с такой силой, что ему пришлось напомнить себе, что на самом деле он мог ошибаться в своих подозрениях. Всегда существует небольшая вероятность чистого совпадения. Гравировка могла быть сделана кем-то другим, и, возможно, просто произошла ошибка, которая привела к тому, что на украшении было выведено неправильное имя, или мастер с такими же инициалами. Но с каждой проходящей секундой Юнхо становилось все труднее и труднее отрицать растущее подозрение, что кулон каким-то образом связан и с Минги, и с ним самим — это был единственный вопрос, который по-настоящему ставил его в тупик. Это сводит с ума. Тот факт, что у Юнхо была такая тяжелая амнезия, был по-настоящему тревожным открытием. Его родители открыто не обсуждали его раннюю жизнь и вместо этого сосредоточились исключительно на его образовании и достижениях, это вызывало беспокойство. Чон вырос в среде, где от него ожидали, что он будет соответствовать определенным ожиданиям и стандартам, вместо того, чтобы ему позволяли быть самим собой. Амнезия позволила родителям перенастроить мозг сына, превратив его в собственное творение и направив в нужное русло. Юнхо был вынужден принять ту версию самого себя, которую его родители считали подходящей. Последнее, что он помнил, была армия, куда его насильно отправил отец, со словами, что он должен стать «настоящим мужчиной». Это было так, как если бы его прошлое «я» было чистым листом, как если бы он просто начал свою жизнь взрослым, полностью пропустив свое детство и годы становления. В результате он был вынужден признать, что он, по сути, новый человек, который должен начинать каждое мгновение своей жизни с нуля, и что его единственная обязанность - жить настоящим. — Не жди, что я извинюсь перед тобой, чепух. Я забыл забрать свой кулон, — сказал Минги, заходя в мастерскую и удивляя Юнхо своим возвращением. Он был последним и, возможно, единственным звеном, связывающим с тем, кем и чем Юнхо когда-то был. — Ты вернулся сюда только для того, чтобы снова полить меня оскорблениями? Отлично… — пробормотал Юнхо, качая головой. — Просто заткнись и отдай мне уже кулон, — огрызнулся Минги. — Подожди… Подожди чертову минутку. Где ты взял этот кулон? — спросил Юнхо, прекращая зарождающийся спор, поскольку внезапно почувствовал, что его переполняет чувство недосказанности. Минги был застигнут врасплох неожиданным вопросом, и выражение шока и недоверия на его лице выдало его собственное внезапное замешательство. Почему Юнхо вдруг заинтересовался кулоном, когда ранее он проявлял к нему так мало внимания? — Почему я должен тебе отвечать? Ты даже не потрудился напрячь свои мозги чтобы вспомнить меня, но ты весь взвинчен из-за этого дурацкого кулона. Неужели ты не видишь иронии в своем отношении? — Просто скажи мне, где ты его взял? Это было от меня? — взмолился Юнхо, когда он пытался докопаться до сути этой тайны, которая внезапно приняла очень удивительный и неожиданный оборот. — Имеет ли значение, кто мне это дал? Важно ли, как я вообще это получил? — Минги? Верно? Прости, Минги, — извиняется Юнхо, кусая губы, — можем ли мы начать с чистого листа? Сон непонимающе уставился на него, когда тот произнес свои извинения и просьбу, волна неверия захлестнула его подобно внезапному шторму. Выражение его лица постепенно сменилось с гнева на замешательство, поскольку его переполняла смесь эмоций. — С чистого листа? — спросил Минги, навострив уши, как только услышал долгожданные слова — Твоя амнезия настолько обострилась, да… Тебе повезло, я не из тех, кто отказывается от второго шанса. — Меня зовут Чон Юнхо, — он представился, надеясь, что его слова будут более приятными и беззаботными, чем они были раньше. — Юнхо… Чон Юнхо. Имя звучит знакомо… — повторил Минги, по-видимому, все еще немного ошеломленный всей ситуацией, но, тем не менее, все равно в настроении шутить, — меня зовут Сон Минги, и это моя хуй знает какая встреча с тобой, Юнхо, — ответил тот с легкой ухмылкой. — Я притворюсь, что ты не причинил мне боли своими выкрутасами, — в его голосе явно слышался сарказм, когда он пытался выразить свое негодование, несмотря на заявленную готовность начать их дружбу заново, — Но если ты еще раз проигнорируешь мои чувства или мое существование, — продолжил он, — тогда я буду относиться к тебе с полным безразличием также, как и ты изначально. — Это угроза? — О, это определенно так, — ответил Минги, когда он изобразил угрожающий вид. — Знаешь, я весь дрожу, — съязвили в ответ. — Может быть, мне стоит просто хорошенько стукнуть тебя по голове, чтобы помочь вернуть твои воспоминания на место. — Звучит так, будто ты рассматривал этот вариант не раз. — Возможно, я действительно представлял этот сценарий в своей голове, да, — признался Минги, все еще поддерживая беззаботный и шутливый тон разговора, хотя и с легким намеком на серьезность в своих словах, которые могут быть правдой, а могут и не быть.

***

Flashback

— Точно, пока не забыла! — воскликнула учительница, обращая внимание собиравшихся студентов на себя, — в честь предстоящего дня святого Валентина, внизу поставили коробку для ваших валентинок! Старосты потом разберут валентинки и вручат их адресатам. Объявление, кажется, вызывает интерес у студентов, и все начинают внимать слова учителя, навострив уши. Студенты чувствуют волнение праздника и горят желанием. Все ждут сюрприза - получить валентинку от кого-то особенного. После объявления о валентинках ученики бросились на свои следующие занятия. На время забыв о волнении по поводу праздника, Минги и Есан заходят в другой кабинет и медленно начинают раскладывать учебники на столе, как будто у них есть все время в мире, чтобы изучить эти книжки. По крайней мере, у Есана, кто действительно интересовался хорошей успеваемостью. — Минги, — зовёт тихонько Есан своего соседа по парте. Сон снимает один из своих наушников и лениво поворачивается, чтобы посмотреть на парня, гадая, чего тот хочет. — В чем дело? — Ты будешь дарить кому-то валентинку? — неловко жмется он, теребя край рубашки. Они знакомы уже как несколько месяцев, но все еще не очень близки. Бог знает как судьба свела их вместе таких разных по характеру. Минги на мгновение задумывается, думая о том, кому бы он подарил открытку. Нет ни одного конкретного человека, которому он особенно хотел бы ее подарить, сама идея казалась ему немного глупой и нелепой. Другое дело, признаваться в чувствах открыто. Купил розу в целлофане, шампусик, взял, подошел и признался... А потом уже и до постели недалеко. Так и делается ведь? — Не-е. Я лучше пойду признаюсь в любви холодильнику за его долгую службу, — Минги слегка подтолкнул своего соседа плечом, — А ты? — Я пока не знаю. Правда, — отвечает Есан, слегка улыбаясь. Шутка Минги вызывает легкий смех у него, — Есть кое-кто, кто мне интересен... Но я не уверен. — Опаньки, — хмыкает Минги, выражение его лица теперь намного более заинтересованное, — Кто бы это мог быть? Есан замолкает, глядя на стол, который находится перед их носом, и, кажется, размышляет, стоит ли рассказывать. Минги понимающе кивает молчану и продолжает: — Она из нашей группы? Горячая штучка? Есан слегка краснеет от вопроса, но не уклоняется от ответа. — Она… в нашей группе. Она довольно милая. И к тому же забавная. Она также… — Кан замолкает, его слова, кажется, почти застревают у него в горле. Он озабоченно смотрит на поверхность стола, будто это самая занимательная вещь сейчас. Минги одаривает его еще одной понимающей улыбкой. Похоже, Есан действительно втюрился. — Так вот оно что. У тебя есть конкретный план, что сделать, чтобы произвести на нее впечатление? Букеты, сладости, все остальное. Девчонки любят всякие сопливые подарки... — Ты же не пытаешься давать мне советы о том, как флиртовать? — Есан смущается еще сильнее, его щеки становятся ярко-красными от поддразнивания. — А что, если это так? Разве ты не хочешь заполучить девушку, которая тебе нравится? — Пара скоро начнется, Минги — отвечает Кан. Теперь Минги смеется еще громче, не потому что румянец Есана очень милый, а потому, что его лицо теперь выглядит как у щеночка. — Ах, ты маленький засранец! Почему ты не хочешь отвечать? — спрашивает он, все еще одаривая соседа хитрым взглядом, надеясь получить свой ответ. — Прекрати, я тебе говорю. Наша пара скоро начнется, у тебя не так много времени подготовиться. — Отвечает Есан, отводя взгляд, чтобы перевести дыхание и взять себя в руки. Минги немного посмеивается над этим ответом. Он не может отделаться от мысли, что его друг поднимает из-за этого слишком много шума, но он также не хочет, чтобы учитель застукал их за бездельем. Минги выглядит так, будто хочет сказать что-то еще, чтобы подразнить, но затем замечает часы на стене. — Вау, ты прав, нам нужно вернуться к занятиям. Держу пари, твоя пассия уже ждет, когда ты удивишь ее открыткой на день святого Валентина — он отвечает посмеиваясь. Есан слегка улыбается такому ответу. Он не ожидал, что Минги так внезапно отлипнет, но он также рад, что пара скоро начнется. В противном случае он мог бы покраснеть еще больше. Возможно все не было так сложно, если бы не объект влюбленности. Есану действительно нравится их староста. Он милый и добрый, всегда относится ко всем с уважением и такой забавный. Он так много помогал Кану и уделял ему столько внимания, что трудно не проникнуться к нему симпатией. Это действительно кажется невозможной ситуацией, но, возможно, Есан все-таки влюбился. И этот староста, похоже, дал множество причин для этого. В глубине души он понимает, что отношения между двумя мужчинами считаются табу, но он не может не чувствовать растущую привязанность. На самом деле у них нет даже близкой дружбы, и староста не проявлял к нему никакого романтического интереса. Было бы неуместно преподнести ему подарок на День Святого Валентина? Он никогда раньше не был влюблен, поэтому даже мысль о том, чтобы сделать валентинку для него, немного пугает. Но одновременно это хороший способ выразить свои чувства, не будучи слишком прямолинейным. Это может быть рискованно. Он не хочет, чтобы они были вовлечены в скандал или чтобы люди сплетничали о них. Имя Джихен заставляло сердце Есана биться в разы быстрее. Он был самым светлым человеком в их группе. Они однажды вместе работали над проектом, и староста помогал везде, где можно и доходчиво объяснял те моменты, которые были непонятны Кану. По мере того, как они начали больше взаимодействовать, в сердце Кана расцвело что-то более прекрасное. Его доброта и терпение всегда были утешением. Даже когда застенчивый Есан, внезапно споткнулся о подножку в своем классе. Его одноклассники начали смеяться, но только один Джихен протянул руку, чтобы помочь подняться. Он действительно похож на сияющий маяк в его жизни. Похоже, он не может им насытиться, и каждая мелочь в нем кажется идеальной. Есан настолько погружен в свои мысли, что иногда забывает, на кого смотрит и даже где находится. Придя домой, он проводит время, роясь в ящиках в поисках цветной бумаги, фломастеров и карандашей. На самом деле у него нет таланта к рукоделию и творчеству, но он полон решимости сделать валентинку, которая была бы такой же красивой, как и его чувства к самому Джихену. После нескольких неудачных попыток он, наконец, додумывается использовать трафарет, но в итоге все равно несколько раз порезался бумагой и чуть не отрезал пальцы ножницами. Он также случайно чуть не склеил руки, закрепляя кружево по краю бумажного сердечка. Это оказывается сложнее, чем он ожидал. После нескольких травм, полученных во время создания своей открытки, Есану, наконец, удается создать прилично выглядящую валентинку. Она не совсем идеальная, но это знак его любви и восхищения. И, возможно, Джихен это оценит. Телефон вибрирует, сигнализируя о входящем звонке. Есан ненадолго задумывается, кто пытается с ним связаться в поздний час. Телефон выскальзывает из его замасленных и покрытых краской рук, что заставляет его выругаться и ответить на звонок, как можно быстрее стирая краску с пальцев. — Как там поживает соблазнитель женских сердец? — говорит Минги хихикая. — Он очень раздражен — Есан отвечает с легким смешком. Он не может не съежиться от того, как Минги называет его каким-то очередным глупым прозвищем. — Почему ты раздражен? У тебя месячные? Или я настолько сильно отвлекаю? — он отвечает поддразнивающим тоном. В ответ Есан закатывает глаза. — Скажи, чего ты хотел от меня. — Я, нихуя не понял задачу из домашнего задания — Кан не может не забавляться прямотой Минги. — Ты безнадежен. Пришли мне текст задачи — Минги отправляет фотографию задачи, пока Есан пытается стереть до конца руки от красок. Он быстро просматривает ее и выясняет, где его друг ошибся. — Вот. Хуже всего то, что я даже не понимаю, чего я здесь не понимаю. — он добавляет — может быть, ты сможешь разобраться в этой ерунде. — А-а, понятно. Дай мне время и я покажу решение — на самом деле, Сон мог бы легко решить ее с самого начала. Но он не скажет Минги о том, насколько проста эта задача, чтобы не обижать его. — Ты спас мне жизнь, чувак — Минги отвечает на выдохе. — Ты говоришь так, будто в противном случае бросил бы учебу. — Может быть, я бы так и поступил, кто знает? — Минги отвечает в шутливой манере. Он хорошо осознает свои интеллектуальные ограничения. Но он также осознает, что его друг гораздо более успешен в учебе и не может отказать в помощи, своему дорогому ветренному другу. — Тебе лучше начать больше прикладывать усилий и слушать учителя. Ты должен как-то компенсировать свой идиотизм — отвечает Есан с оттенком сарказма, хотя и старается не заходить слишком далеко в насмешках над ним. На самом деле, ему нравится, что Минги способен признавать свои слабости и даже шутить над ними. Он даже немного завидует этой его способности. Тем не менее, Есану нравится, что его друг нуждается в нем. Такие чувства с ним он испытывает впервые. — А что бы ты сделал, если бы тебя исключили? — говорит Кан, оттирая стол от грязи и клея. — Я бы, наверное, открыл свой собственный бизнес и разбогател. Я бы купил крутую машину и заказал целый дом красивых проституток — отвечает Минги, сохраняя свою самоуверенность и чувство юмора. Кан приподнимает бровь на этот ответ. Он не уверен, шутит Минги или нет, учитывая, насколько уверен в себе этот обалдуй. — Если бы тебя исключили, тебе повезло бы устроиться на работу дворником. Я сомневаюсь, что тебе вообще дали бы эту работу — посмеивается Есан — бьюсь об заклад, эти женщины все были бы старше тебя — добавляет он. — В моем воображаемом сценарии они выстраивались бы в очередь, чтобы побыть со мной. А как насчет тебя, дружище? — Я? — удивляется Есан, обдумывая вопрос — ну, я так занят учебой, что у меня не будет времени открыть свой собственный бизнес или купить целый дом красивых проституток — он делает паузу — я думаю, что нашел бы себе занятие менее гламурное и более полезное. — Ну, это скучно. Я бы предпочел свой воображаемый план. — Твой план звучит как сценарий для порнофильма. Это совсем не логично. — Порно? — Минги заливисто смеется — у меня сейчас щеки разорвутся. Ты такой смешной. — А ты слишком большой извращенец — Есан в сотый раз закатывает глаза. Он наконец-то закончил убирать все последствия творческого хаоса в квартире и улёгся в кровать. Минги улыбается на это, и его глаза искрятся весельем, и он не может не забавляться. — Я предпочитаю, чтобы меня называли «леди киллер»! — восторженно отвечает Минги, все еще сохраняя свое игривое настроение. — О, да, точно — снисходительно отвечает Есан — «леди киллер», но всегда просит меня помочь с домашним заданием. Ты такой крутой, Сон Минги — добавляет Кан с ухмылкой на лице. Чем больше он отвечает, тем больше ему кажется, что он дает Минги больше боеприпасов для использования против него. Его собеседник фыркает от смеха. — Ладно, ладно, ты победил — отвечает Минги, поддаваясь шуткам — я хромой идиот, которому нужна твоя помощь. Я просто использую свои сильные стороны. А мои сильные стороны в том, что я заставляю женщин смеяться и поддаваться моему обаянию. Не в учебе. Это ваша область, которую я оставляю экспертам. — Ты попал в самую точку. — Отлично. Дорогой профессор наук, но не могли бы вы принести еще одну жертву и помочь мне с домашним заданием по английскому? — умоляет Минги, вытягивая свой голос до писка. По-любому сидит и дует губы улыбаясь. — Ты хочешь, чтобы я переписал все твое эссе за тебя? — Если ты согласишься это сделать, тогда да — хихикает Минги. Хотя он должен признать, ему никогда особо не нравился английский, а Есан очень хорошо преуспел в этом предмете. — Я подумаю. Значит, теперь ты поручаешь мне свою домашнюю работу только потому, что я лучше разбираюсь в определенных предметах, чем ты? — спрашивает Есан — А я-то думал, что я твой друг. Но оказывается, я всего лишь твой помощник по домашней работе. — Есан-ни — тянет ласково Минги — друзья должны поддерживать друг друга, не так ли? Я прошу тебя как друга мне помочь. Надо же куда-то девать твои драгоценные умения.

***

Одно наличие валентинки, делает сумку неимоверно тяжёлой ментально. Есан неуверенно двигается ко входу учебного здания, чувства нервозности и беспокойства начинают терзать мысли, и начинают подкрадываться сомнения, стоило ли вообще затевать всю эту затею с проявлением его чувств. В коридоре очень людно и девочки толпятся у заветной коробочки, перешептываясь и хихикая. Он не может собраться с духом. Он заранее вытащил валентинку, пряча её спешно в карман пиджака трясущимися руками. Когда в коридоре начало пустеть, и все ученики медленно расходились по кабинетам, Есан решает пойти трусливым путем и опустить свою валентинку в прорезь коробки, не останавливаясь и не оглядываясь по сторонам. Соседнее место за партой пустует. Минги опять опаздывает. Есан рад, что его еще нет здесь. Таким образом, ему не придется сталкиваться с поддразниваниями и стебами своего друга, в то время как сердце отбивает чечётку внутри. Кан садится за пустую парту, чувствуя облегчение оттого, что остался наедине. Он наслаждается и ценит уединение, тишину и покой, особенно после суматохи, которая принесла с собой этот праздник. Кану никогда не нравилось быть в центре внимания, поэтому одиночество в аудитории — это комфорт, за который он благодарен. Хотя в глубине души, он знает, что чувствовал бы себя спокойнее, если бы Минги был все-таки здесь, чтобы составить ему компанию и отвлечь его. Проходит уже вторая пара, а соседа по парте все ещё нет. На перемене Есан удрученно смотрит в окно на двор, сдвинув брови к переносице. Вид студентов, счастливых со своими объектами воздыхания, немного угнетал. Он начинает задаваться вопросом, будет ли у него когда-нибудь также. — Ребят!!! — кричит одногруппник, показывая рукой на дверь и подглядывая в небольшое окно — староста идёт с валентинками! Сердце Есана уходит куда-то в пятки, когда он слышит эту новость. Вся аудитория мгновенно наполняется болтовней, поскольку все начинают перешептываться друг с другом. — Да ну… — какая-то девочка, прикрыла рот рукой, округлив глаза — уже сегодня раздавать будут? — Им лучше. Потому что, если они заставят нас ждать еще один день, некоторые люди могут умереть от неизвестности — Смеется один мальчик. — Как думаешь, у меня есть шанс получить валентинку от него?.. — кто-то шепчется друг с другом с надеждой в голосе. Есан всего лишь сидит и уши греет, не отводя взгляда от окна. Он начинает задумываться, получит ли Джихен валентинку от кого-нибудь еще. Взгляд переместился к дверному проему, к которому приближается староста с корзиной валентинок. Он чувствует, как его тело напрягается в предвкушении. Дверь раскрывается и всё резко оборачиваются на зашедшего. — Джихен, ну что там? — лезет руками парень к старосте и к его коробке. — Да стой же ты… — Джихен отодвигает коробку подальше от одногруппника, цыкая — сейчас все раздам всем. Терпеливее. Староста долго выворачивал круги возле девочек, отдавая им валентинки, даже не подходя к мужской половине класса, от чего те начинали уже раздражаться и хмуриться. Да и они не заслужили валентинок, такое быдло ещё поискать надо. Но на удивление, все равно несколько парней получили свои открытки и остальные начали перегибаться через парты, в отчаянной попытке мельком посмотреть в чужую валентинку. Девочки хихикают, рассматривают валентинки друг друга и отпускают комментарии о своих одногруппниках. Одно не давало покоя, это нетронутая открытка Есана. Такое ощущение, что Джихен специально откладывает валентинку, чтобы заставить Кана чувствовать себя еще более встревоженным. — Ну вот и все — подытожил староста, садясь за свою парту с все ещё не опустевшим контейнером от валентинок. — Неужели это все тебе? — подбежали парни, рассматривая коробку. — Да ебать того в рот. Смотри как много… О, кто-то очень постарался, чтобы подлизаться к тебе Джихен — другой парень начал смеяться, беря в руки валентинку с кружевом и лентами. Есана пропустил ток, не сразу осознав, что одногруппник держал именно его валентинку. А хуже всего, что их растерянные взгляды встретились. Но глаза напротив загорелись чем-то опасным. Парень держит открытку с насмешливой ухмылкой и, кажется, наслаждается. Воздуха начало категорически не хватать в лёгких Кана. — Кхм — откашлялся одногруппник, вставая на стул в ботинках вместе с Валентинкой, под удивленный взгляд старосты — пустой класс, окна которого выходят на закат! — раздается хор смеха и смешков, когда одногруппник драматично и театрально зачитывает валентинку. — парень сидит в одиночестве, страницы в его пальцах дрожат. Лучи красного солнца, наполняют комнату теплым сиянием. Он часами читает и пишет, поглощенный вниманием. Аккуратные губы звучат. В тихом шепоте делясь писанием. Потрепанные странички шуршат. Красным цветом мерцанием! Желудок Есана начинает скручиваться, он чувствует, что его вот-вот вырвет. Он не может поверить в то, что видит, весь его мир, кажется, вращается. Он чувствует стыд, не в силах поднять глаза на людей. Парень спрыгнул со стула и смял валентинку, вручая в руки шокированного Джихена. Одногруппники начинают поворачиваться к Есану в замешательстве и непонимании. Они пытаются понять, почему парень хитро щурится и смотрит в сторону блондина. — Джихен-а — тянет парень — ты знал, что Есан сохнет по тебе как баба? Староста перевел на Есана свой взгляд будто полный отвращения, от чего стало ещё тяжелее дышать. Кану хотелось умереть прямо сейчас. Джихен никогда на него так не смотрел. Это все было ошибкой. Очень большой и непоправимой ошибкой. — О, так ты не знал? Твой любимый Кан Есан полностью одержим тобой. Он так старался, писал для тебя стихи и думал о том, как ему привлечь твое внимание — продолжает он. — Вы че, пидоры типо? — толкает другой парень в плечо старосты бедром. — Что? С чего ты взял, что я из этих? — нахмурился староста, начиная раздражаться. — Воу, дружище. Сейчас голубок то, разрыдается с твоих слов. Глянь — смеётся парень и смотрит на красного Есана. Есан встрепенулся и поспешно выбежал из кабинета без вещей, пытаясь не разрыдаться прям на ходу. Его резко и небрежно хватают за плечи в коридоре, останавливая и наваливаясь на него сзади, отводя его в сторону мужских туалетов. — Постой же ты, мы ещё не поговорили — заливисто смеётся парень вместе со своими друзьями, толкая Есана в санузел. Ему бьют под колени, от чего он падает на плитку и сразу отползает к стене в страхе. — Нравится, когда парни прикасаются к тебе и хватают за задницу? Тебе, наверное, также нравится, когда они трахают тебя, не так ли? — тянет за светлые волосы одногруппник, притягивая к себе. — Да он на телку похож. По-любому любит когда ему мажут членом по губам — смеётся другой парень, закуривая прямо в туалете, прислонившись к стене. — Он, вероятно, воспринимает это как комплимент… — насмешливо шепчет — блять, причин ненавидеть тебя становится в разы больше, спидозник. Ты меня своей смазливой мордой уже заебал окончательно — с силой сжимает есановы волосы, пиная коленом в живот. — Я не могу поверить, что мы должны каждый день ходить на пары с этим педиком. Бьюсь об заклад, ты бы тоже хотел отсосать у меня, не так ли? — продолжает парень и лыбится. Есан давится и хватается за живот корчась от боли. Ещё немного и он потеряет сознание от накатывающей тревожности. Оскорбления и насмешки продолжают сыпаться, заставляя чувствовать, что он тонет и захлебывается в этом. По щекам текут горячие слезы. — Маленький ублюдок, ты чё нюни то распустил? — хватается за бледную шею Есана и наклоняет к своим ботинкам лицом — посмотри что ты наделал, твои пидорские слезы теперь на моей обуви. Слизывай начисто давай. Я надеюсь, что твоя мать умрет, потому что она родила гребанного гомосека. Блондин всхлипывает, отворачивая голову вбок и упираясь дрожащими ладонями в пол. Почему он просто не умер. Зачем ему только помешал Минги. — Я сказал. Лижи — кричит парень, ударяя лоб Кана о его обувь, а сам поворачивается к курящему парню — бля, дай окурок этот несчастный, а то стоишь и теребишь его несколько минут уже. Парень зажимает сигарету между губами, выпуская дым на блондина. Он хватается за лицо Есана, большими пальцами надавливая на уголки губ, заставляя раскрыть рот. Пальцы грубо держат на месте и цепляют язык, больно вытаскивая его наружу. Сигарету насильно кладут ему на язык, и он чувствует жжение, издавая приглушенное мычание, но оно быстро превращается в вопль агонии. — Кричи громче, ты, маленький педик. Кричи для меня, чтобы все эти люди могли услышать, как мне с тобой весело. Все уже знают, что ты долбишься с парнями, теперь пусть весь колледж узнает — хлопает сильно ладонью под подбородком до щелчка зубов — хорошенько прожуй. Иначе я отрежу тебе язык. Минги заходит в аудиторию, снимая наушники. Он не находит глазами Есана за партой и приподнимает брови, потому что его друг обычно не пропускал занятия, и его он не предупреждал об отсутствии. Сон проходит вглубь, становясь у парты одногруппниц чтобы спросить. — Здесь такое произошло, ты не поверишь. — говорит одна из девушек, поднимая глаза на рослого одногруппника. — Есан, гей, ты знал? — добавляет вторая девушка — Он признался в любви Джихену через валентинку. — Что? Подожди, Есана здесь нет? Я, должно быть, что-то пропустил… — Минги начинает замечать что-то странное, почесывая затылок. Отношение девушек кажется немного враждебным, и от всех исходит общий смех. До него очень долго доходит. — Тебя совсем не беспокоит, что он гей? — Это должно меня беспокоить? — Говорит Минги почти сразу — а где Есан? — Я видела, как он заходил в туалет. Наверное, ему надоело, как громко все смеялись над ним — ответила девушка — держу пари, он надеялся, что староста скажет ему «да», но он, конечно, этого не сделал. Весь колледж сейчас говорит об этом. Услышав это, Минги чувствует, как его настроение резко падает. Он в спешке влетает в мужской туалет и замирает, увидев открывшееся перед ним зрелище, его лицо бледнеет от шока. Есан лежит на плитке, его лицо в ушибах и слезах, в то время как несколько парней толпятся вокруг него, насмехаясь. Он смотрит на Минги остекленевшими глазами, и на лице у него выражение отчаяния и страха. Его кровь закипает, когда он наблюдает, как его друга пытают, как животное, и обзывают ужасными слова. Это не то, как он ожидал, что сегодняшний день будет выглядеть так. — О, Минги. Не волнуйся, здесь хватит на всех — говорит один из парней, указывая на него. — Как ты смеешь так обращаться с моим другом, гребаный ублюдок! — кричит Минги на него, нарываясь на драку и харкая прямо в лицо. Один из парней пытается схватить его за руку, но Минги швыряет его с такой силой, что он ломает кабинку. Теперь он поворачивается к главному в этой банде. Главный по-настоящему злится, когда ему плюют в лицо, но прежде чем он успевает среагировать, Минги бьет его прямо под дых. Удар настолько сокрушителен и точен, что парень падает на плитку, задыхаясь и кашляя. Тем временем Сон наклоняется, чтобы проверить, как там Есан, он помогает ему встать и поддерживает его рукой за спиной. Кан дрожит всем телом. Он почти не может стоять прямо и даже ходит, прихрамывая. Его лицо все в ушибах и покраснело, из губы и носа все еще течет кровь. Он выглядит таким сломанным. — Ты в порядке? — Минги спрашивает его, поддерживая руками под мышки. Есан все еще в состоянии шока, и ему едва удается поднять глаза на своего друга. Ему так стыдно и смущает вся эта ситуация, что ему трудно держать голову высоко. Его глаза снова покраснели от слез. — Да… Минги подходит к главному затейнику и хватает его за шиворот, отрывая от пола и ударяя ему в лицо массивным кулаком не жалея силы. — Ты гребаный кусок дерьма. Я собираюсь, блять, убить тебя. Ты действительно думал, что сможешь так издеваться над моим другом и тебе это сойдет с рук? — парень начинает дрожать и звать на помощь. Но он не получает поддержки от своих друзей, потому что другие ребята, окружающие всю эту сцену, смотрят на все это со смесью страха. Минги держит его железной хваткой. — П-подожди. — парень нервно заикается, пытаясь оправдать свои действия. Хватка на его воротнике усиливается, ему становится трудно дышать. — Завались — говорит он спокойным, но смертоносным голосом — А теперь ты, сука, извинишься перед моим другом за ту отвратительную вещь, которую ты сделал сегодня, или я засуну свой кулак так глубоко тебе в задницу, что он вылетит у тебя из хлебальника — он продолжает избивать парня, до крови и хруста. — Минги! Если ты продолжишь, он умрет! — Есан испуганно подскочил к нему, схватив за руки и остановив. Минги внезапно ослабил хватку. Он снова обращает свое внимание на друга, проверяя, все ли с ним в порядке. Но все еще видит, что Есан тяжело дышит и в его глазах читается все, что он перенес сейчас. — Я знаю, ты действительно злишься, но, пожалуйста, постарайся успокоиться. Если ты продолжишь, это вызовет гораздо больше проблем. — блондин ободряюще кладет руку на плечо Минги, немного сжимая его и помогая прийти в себя. Ярость на чужом лице сменяется грустью и сочувствием. Минги делает несколько глубоких вдохов и немного успокаивается. Он небрежно отпускает парня на плитку и делает шаг назад, все еще с отвращением глядя на него. Парни, стоявшие все это время в стороне, подорвались к своему товарищу на полу. — Да, ты прав — говорит Минги, загнанно дыша. — Давай уберемся отсюда. Я больше не хочу думать о сегодняшнем дне. Давай просто пойдем домой — измученно просит Есан.

***

Двое парней выходят на улицу, проходя мимо нескольких других одногруппников, которые уже направляются в аудиторию. Некоторые из них пялятся на них, но они просто игнорируют чужие взгляды и продолжают идти, направляясь прямо к выходу со двора. Их больше не волнует, что думают другие, они просто хотят вернуться домой. — Мы во всем разберемся, все будет хорошо — Минги вздыхает, держа Есана за руку. Потому что его друг очень долго тормозил и не мог идти, не спотыкаясь, так как погряз в своих мыслях. — Да… Наверное, ты прав. Это просто… Я не знаю, что мне сейчас делать — он делает глубокий вдох и медленно выпускает воздух, чтобы не расплакаться повторно. — Могу я задать тебе вопрос? — Сон останавливается и поворачивает голову к другу, который смотрит на него с обеспокоенным выражением лица. — Эм… да? — нерешительно отвечает Есан. Он чувствует себя очень паршиво после произошедших событий и немного занимает оборонительную позицию, но ему также любопытно, о чем его хотят спросить. Страх ощутим, что Минги узнал обо всем, и что теперь он будет испытывать к нему отвращение. Он не хотел терять единственного друга. — Это правда, что они говорили? Насчет открытки старосте на день святого Валентина? — Минги пристально смотрит на него, спокойно ожидая ответа. Кан смотрит на него широко раскрытыми глазами. У него перехватывает дыхание. Он не знает, что сказать в ответ. Он чувствует себя очень смущенным и пристыженный тем, что его чувства были раскрыты таким образом. Кажется теперь всю жизнь его будут стыдить за этот поступок. — Да. — Почему ты подписал свое имя на валентинке? Тебя бы не нашли и не избили — Минги продолжает расспрашивать его спокойно и невозмутимо, и, похоже, совсем не обращает внимание на то, кому была адресована глупая открытка. — Потому что я хотел отправить это именно ему… Я не думал, что над мной будут потом измываться — Есан не смотрит ему в глаза и продолжает тихо идти. — Но почему Джихен? — Он милый. Он всегда помогал мне. Сейчас это не имеет значения. Я видел, с каким отвращением он посмотрел на меня после той валентинки — отвечает блондин, наконец-то набравшись смелости открыться. — Но ты бы действительно хотел быть с кем-то, кто так реагирует на простые слова любви? Нет ничего плохого в том, чтобы втюриться в кого-то, даже если это человек с такими же причиндалами как у тебя... — Ну, я думаю, теперь нет — признается Есан, чувствуя себя немного лучше и спокойнее, поскольку его поддерживают, а не осуждают — но я не знаю, я действительно почувствовал особую связь с ним. Мне показалось, что… между нами все просто щелкнуло. — Есан, перейди на домашнее обучение. Или переведись в другое учебное заведение. — Я думал об этом. Но тогда бы мы не смогли пересекаться, наверное. Ты был бы моим другом, если бы я перевелся куда-нибудь в другое место? — отвечает Есан с ноткой надежды в голосе, глядя на Минги искренним взглядом. — Я всегда буду твоим другом — Минги улыбается ему в ответ, берет его за руку и успокаивающе сжимает ее — мне все равно, даже если мы не учимся в одном месте. Ты будешь моим другом, где бы ты ни был и куда бы ты ни пошел.