Больно (не) будет

Виктория сидела на кровати перед зеркалом в квартире Марьяны и смотрела на своё отражение. Вглядывается в глаза цвета кофе, в волосы, нежно рассыпанные на плечах. Бросает мимолётный взгляд на Романову, которую было прекрасно видно в отражении. Сидела и сосредоточенно рисовала себе стрелки. — Ты такая красивая, — не сдерживается шатенка, смотря на свою женщину и улыбается. — Как мне повезло с тобой. — Я уже и так поняла, что я красивая, — усмехается рыжая. — Ты это говоришь уже пятый раз. Поможешь выпрямить волосы? — Конечно, — кивает Райдос и направляется к туалетному столику по другую сторону комнаты. В такие моменты понимаешь, что любовь в мелочах. Ни в подарках, ни в сообщениях о любви, а в мелочах. Оставить поцелуй на волосах, помочь выбрать наряд, сделать укладку. Для кого-то эти вещи незначительны, но не для нас. Эти моменты высказывают все чувства не хуже слов. Показывают всю любовь и значимость. — Я так люблю тебя, — говорит жрица и оставляет поцелуй на макушке. — И я тебя очень люблю, — посылает воздушный поцелуй через зеркало Марьяна, после чего ощущает ещё поцелуй, но уже на шее. Прикрывает глаза и наслаждается моментом. — Что думаешь, какие будут у нас с тобой оценки? — задумчиво произносит Вика, сосредотачивая всё свое внимание на мягких рыжих волосах, аккуратно выпрямляя их плойкой. — Даже без понятия, — слегка надувает губки Романова, задумываясь. — Надеюсь, всё будет хорошо, потому что мы с тобой работали просто шикарно! — Не могу не согласиться с тобой. Но мне кажется, что будет что-то не очень хорошее. Либо опять наш любимый Александр включит режим тупой сучки и будет наезжать на всех, либо что-то ещё. Но плохое предчувствие какое-то… — Всё будет хорошо, не переживай! — произносит шаманка, желая закончить эту тему. Так оно и происходит, Виктория не продолжает рассуждать про «Битву Сильнейших», а уже просто разговаривает на различные темы. Женщины шли по дороге, пили кофе и старались не держаться за руки. Им нельзя проявлять заботу в общественных местах, и это их огорчало. От стаканчика Марьяны пахло шоколадом, а от стаканчика Вики — орехом. Именно эти сиропы для кофе они добавляют в свои напитки из раза в раз, что это уже запомнилось навсегда для каждой. И вот они уже подходят к Новой Басманной, где их ожидают почти все экстрасенсы. Шепсы беседуют с Константином; Лина, Дима и Влад сидят на стульчиках и пьют кофе; Надежда отсутствовала, но, зная её пунктуальность, скорее всего, она была внутри здания. — Привет, — громким голосом поприветствовала всех Райдос, а рыжеволосая последовала её примеру и тоже поздоровалась. Не успели все обратить на них внимание, как вышел оператор и позвал ясновидящих на съёмки. Вика сразу повернулась к дверям и ушла, а Марьяна ненадолго остановилась, чтобы допить кофе и выкинуть свой стаканчик, но в этот момент проходит Влад и наклоняется к её уху. — Вы прекрасно знаете значение слова «Вирьяна», но при этом ходите по городу вместе, — практически шёпотом произносит Череватый и сразу уходит, оставив Романову стоять в недоумении. Спустя несколько секунд она резко оборачивается, поняв смысл его слов. Но он уже ушёл. *** Все стоят в готическом зале, слушают оценки телезрителей прошлой тройки. Оценки уже известны, значит, Марат сейчас объявит новую тройку. Так оно и было. — Я объявляю испытание для новой тройки экстрасенсов. Две ведьмы и один медиум, — говорит ведущий. — Виктория Райдос, — и шатенка слегка кивает, — Марьяна Романова. — Наконец-то, — возбуждённым голосом сказала шаманка. — И Олег Шепс, — продолжает Башаров. — Вы готовы к битве? — Да, — уверенно говорит Райдос. — Ещё как! — Абсолютно, — спокойно говорит Шепс. — А я уже предвкушаю это жёсткую схватку и желаю вам всем удачи. Уверен, она вам понадобится. Вперёд! *** Все занимаются своими делами в гримерке после первого готического зала. Вика снимает очередной влог. — Вот. Ну, в целом, больше ничего и не происходит. Объяснять то, объяснять, и рассказать вам не про что, — говорит ведьма, садясь на стул. — Остальные экстрасенсы пойдут смотреть нашу серию, которая, значит, с Марьяной и с Олегом. Потом будут думать, какие нам поставить оценки. А у нас будет такой продолжительный, достаточно, обед. Вот и всё. После этой фразы она отключает камеру и разворачивает еду, которую уже положила на стол. В этот момент Марьяна встаёт со своего стула и направляется к жрице. — Приятного аппетита, — мило улыбаясь говорит рыжая и садится на стул, который стоит по другую сторону стола. — Спасибо, Марьяна, — весьма сдержанно говорит Вика, хотя ей хочется назвать женщину каким-нибудь уменьшительно-ласкательным прозвищем, что делает обычно наедине с ней. — Женщины, я, конечно, понимаю, вы не можете выражать свои безразмерные чувства на публике и при камерах, но сейчас тут только вы, которые хотите называть друг друга мило и целоваться, и я, которому абсолютно всё равно, что между вами. Спокойно называйте друг друга как хотите, — слегка усмехаясь говорит Олег, а Райдос в этот момент чуть едой не подавилась. Никто говорить после этого ничего не стал, но Романова переставила свой стул ближе к женщине. — Приятного аппетита, милая, ещё раз, — чуть шёпотом говорит Марьяна, слегка наклоняясь к лицу Вики и оставляет поцелуй на кончике носа. — Спасибо, котёнок, — улыбается шатенка и посылает воздушный поцелуй. *** Готический зал прошёл весьма эмоционально. Экстрасенсы бурно обсуждали случившееся, но не две ведьмы. Эмоциональная опустошённость — вот, что чувствовали обе женщины. Не злость, не грусть. Они просто молча собрали свои вещи и уже хотели выходить, как их окликнул Костя. — Девочки! — крикнул аланский провидец. Они обе повернулись. — Марьян, тебя правда задели мои слова? Я же ничего такого не сказал. — Кость, ты просто не знаешь, какого это, когда твои практики обливают грязью с ног до головы. Твои методы работы не вызывают таких чувств и реакции, что мои. И когда человек, которого я считала близким мне, начинает это всё осуждать, то тут сложно не заплакать. Ты предал меня, — с пустотой в глазах говорила Романова. – Но.., — не успел он договорить, как его перебила Райдос. — Кость, ты поступил ужасно по отношению к Марьяне. Иди по своим делам и не мешай нам, умоляю, — уже с яростью в голосе сказала жрица и, взяв рыжеволосую за руку, повела её к выходу из особняка, где их уже ждало такси. *** Они сидели на диване с бокалами в руке и просто молчали. Райдос положила свою голову на плечо Марьяны, а та приобняла её. — Мы сильные, — тихо сказала Виктория. — Согласна с тобой. Сложный выпуск был. Прости меня ещё раз за то, что не пошла за тобой. Это бы вызвало то, чего мы обе не хотим. — Солнце, всё хорошо. Ты извинилась уже несколько раз и ожидала услышать что-то другое? Что ты должна была пойти за мной? Нет! Ты правильно сделала, что осталась там. Ты доказала всем, что сильная. Себе, мне, зрителям, экстрасенсам. Ты выстояла там, и я горжусь тобой. А то, что я ушла, просто дала себе время успокоиться. Моя эмоциональность могла слишком усугубить ситуацию. И спасибо тебе, что ты перевела на себя внимание и дала мне немного времени. Люблю тебя,— после последних слов Вика повернулась к женщине и втянула её в долгий поцелуй. Отставив бокалы на журнальный столик, шатенка повалила Марьяну на диван и нависла сверху. Начала целовать губы, нос, щёки. Плавно переходя поцелуями на шею, рука также плавно опускалась ниже к краю домашней футболки. Потянув за край, она быстро стянула футболку, оставляя шаманку в одном бюстгальтере. — Вика, — сладко постанывая Романова, ощущая небольшие укусы на шее и руки на спине. Быстро щёлкнув застежкой, лиф полетел к футболке. Жрица поддела край штанов и сняла их. Женщина перед ней осталась в одних трусах. Она приблизилась и впилась в губы, сминая их и запуская свой язык в чужой рот. — Вика.. пожалуйста! — практически стонала рыжеволосая, и Райдос прикоснулась кончиками пальцев горячего места, ощущая, насколько бельё уже влажное. Вика поддела кромку белья, а Марьяна приподняла ноги, помогая снять трусы. Как только они были откинуты в кучу другой одежды, шатенка начала водить средним и безымянным пальцами по влажным складкам, вызывая нежные стоны шаманки. Она ввела сразу два пальца, начиная ими активно работать, а губами покрывать грудь рыжеволосой поцелуями. — Вика! Милая, пожалуйста! — сквозь стоны произносила Романова, и женщина положила большой палец на клитор, слегка поглаживая. Ноги слегка дрожали, пальцы сжимали ткань дивана и послышался финальный стон. Тело расслабилось, и Марьяна прикрыла глаза. Виктория подползла к ней и поцеловала в лоб и в нос. — Марьяш, ты искусала себе все губы, не надо так, — ласково сказала Райдос и поцеловала их. Нежно и без пошлости. Просто ласково. — Я люблю тебя,— произнесла Романова, отстраняясь от родных губ. — И я тебя, котёнок. В эту секунду они поняли одну вещь. Любить сложно. И страшно, и больно, и горько. Но настолько приятно, что даже не думаешь о другом. Любить нужно так — не оглядываясь ни на других людей, ни на собственное прошлое. Ведьмы справляются с этой задачей.