Причина жить

Разумихин же тем временем шел по шумной улице прямиком к нужному дому. Он уже зашел в квартиру, когда вспомнил о том, что совсем позабыл про головной убор. Его не было на нем, а значит с вероятностью в сто процентов он оставил его у друга, которого ранее навещал. Он стукнул себя по лбу, выругался и принялся обувать ботинки, что уже успел стянуть с себя. Далее он довольно быстро спустился с лестницы и направился прямиком обратно. Благо идти было не долго, а потому собственно и спешить некуда. Как только солнце начало закатывается за горизонт, народу на улицах стало значительно меньше. Пыль, что вечно летала в воздухе, стала оседать на землю, чтобы уже завтра утром снова взлететь над головами прохожих. Но утро наступит не скоро, а потому стоит радоваться той тишине, что прямо сейчас царила на улицах Петербурга. Дмитрий шел оглядываясь по сторонам, будто пытаясь обнаружить что-то новое среди уже замыливших глаз зданий. Но ничего толком не находил, а потому цеплялся за каждую мелочь. Вот к примеру попрошайка, что вчера сидел в одной рубахе и потрепаных штанах теперь сидел уже с каким-то толстым пальто. Лето, жара, а он укутался так, будто на улице минус и снег по всю валит. А в прочем это его дело и осуждать его право не имеем. Дмитрий подошёл к дому, где распологалась та самая коробка, в которой жил его лучший друг и товарищ. Уголок губ мужчины дернулся и слегка приподнялся. — Да уж, не думал, что вернусь так скоро, — улыбнулся сам себе и направился прямиком внутрь. Благополучно проскочив Настасью, он поднялся по лестнице и остановился у самой двери. Приложив ухо к двери, принялся слушать, пытаясь понять спит ли больной али проснулся. В комнате было тихо и даже как-то через чур. Конечно, ясно дело, что будучи спящим, человек тихий сам по себе, но хоть малейший звук-то должен быть. Да вон хотя бы тот же свист дыхания. Но нет, тихо. Студент отмахнулся от мысли об очередном побеге и вошёл в комнату, стараясь ступать как можно тише, но тут же замер. В помещение не было никого, совсем никого. Зато была та самая фуражка и... Что это лежало на столе? Дмитрий двинулся к нему и тут же стал читать записку, заметив там свою фамилию. Глаза стали расширяться с каждым прочитанным словом, а сердце тут же стало отбивать ритм какого-нибудь танго. Все в горле пересохло, от чего он сглотнул, а какдык приподнялся и опустился, издавая характерный звук. Внутри все обрывалось, но он не застыл на месте как вкопанный, как наверняка отреагировали бы многие. Нет-нет, он тут же выскочил на лестницу, совсем забыв про то, зачем изначально заходил. Слетев вниз, спотыкаясь и чуть не покатившись с лестницы он тут же ринулся к женщине, что все так же готовила еду. — Где он?! — выпалил Дмитрий, повиснув на руках в дверном проёме. Настасья испугалась и обернулась, поставив руки в бока. — Кто он? — нахмурились она. — Раскольников, где Родька, где он?! — Чего ж ты так раскричался, разнервничался. Известно где, сказал гулять пошел по мостовой, — она махнула рукой и вытерла ладони о подол, — не волнуйся ты так, вернётся он, куда ж денется. — Денется, уже делся. Зря ты его не задержала, зря. Он руки на себя наложить решил, балбес! Женщина охнула и тут же поменялась в лице, а тот самый бурый мишка бросился на улицу желая вновь отыскать и спасти царевича. Он вылетел на улицу и тут же побежал, сметая всех и вся на своем пути. Дмитрий бежал не думая ни о чем, кроме того, что сейчас с Раскольниковым. Он молил бога на всех языках, что только знал, о том, чтобы тот попридержал Родиона хотя бы на мгновение. Нельзя, нельзя, чтобы в порыве грусти и бреда его друг совершил то, чего уже нельзя будет исправить. Это был первый раз, когда Разумихин так сильно распереживался, казалось у него, полностью здорового, крепкого мужчины случилась лихорадка. Дыхание сбивались, ноги начинали болеть, от неприрывного бега, а в правом боку что-то закололо и заныло. Боль была невыносимая, но Разумихин подавлял ее. Нет, сейчас важна была не боль, не его состояние и самочувствие. Родион — вот, что было сейчас по истине важно. Бежал он целенаправленно, ведь знал наверняка какой мост выбрал Раскольников. Они частенько пересекались на одном ещё до того, как друга свалила болезнь. Обычно русый студент просто стоял у перил, любуясь видом воды и может быть о чем-то размышляя. Наконец показался тот самый мост, а на мосту не так уж и много народу. Дмитрий, чуть сбавив скорость, стараясь отдышаться и не раскашляться, принялся оглядывать всех, кто находился на сей час в этом месте. И вот глаза в конце концов зацепились за знакомый силуэт. Ну точно, вот он, стоит за перилами и смотрит вниз. В руках держит камень, но будто не решается осуществить желаемое. Этим и решил воспользоваться Разумихин. Хотя, какое там решил? Он и решить ничего особо не успел, а лишь стремглав, забыв о том, что пару секунд назад не мог отдышаться, кинулся к Родиону. Меж ними оставалось не больше метра, когда из горло, будто неосознанно вырвался возглас: "Родя!" Самоубийца вздрогнул и тут же обмлел. Камень сам повалился из рук и полетел прямиком навстречу водной глади. Сердце мужчины замерло, а в голове пронеслась мысль о том, что может он и вовсе-то не хочет умирать. Веревка резко натянулась, заставляя потерять равновесие и вот оно, падение... Чьи-то крепкие руки обхватили грудную клетку Родиона сзади, шею резко обожгло от натяжения и на мгновение показалось, что она вот-вот сломается под тяжестью булыжника, но этого не произошло. Опасения сбылись и камень, выскользнув из петли, с громким плеском упал в воду, оставляя верёвку болтаться на шее спасённого. Сердце бешенно стучало у обоих. Разумихин скорее вытянул друга на мост и принялся развязывать верёвку на шее дрожащими руками. — Родька, ты совсем из ума выжил?! Ты что такое творишь, дурак? А мать, а сестра или только о себе подумал, а? — веревка упала на мощенную дорогу, а Родион был крепко прижат к плечу. Раскольников снова не сопротивлялся. Сознание от неожиданности, страха и болезни стало туманиться, — Знал бы ты как заставил волноваться и меня и Настасью. Чего ж тебе в кровати не лежится, что ж так тебя тревожет, Родя. Скажи мне, бога ради, скажи, я все пойму. Раскольников молчал, прикрыв глаза и ткнувшись лбом в ключицы Димы. Он снова обессилен и вот уж потерял сознание.