«Мана на нуле».
<<<•>>>
Третье перемещение далось не сразу. Если первые два были как первый крик младенца, то третье перемещение — как попытка этого самого младенца донести до окружающих то, чего он хочет. Проще говоря: это высасывало все последние силы; новорождённый Рыцарь Ада устало опустился на землю, не чувствуя своего тела. Дин грязно выругался, не собираясь так просто оставлять попытки на следующее утро. Но встать демон не мог, силы покинули тело и Дин впервые почувствовал как хреново когда не знаешь что происходит. Он всеми фибрами оставшиеся души чувствовал, как демонская часть его изнывает от потери сил, а человеческая часть молчит — спит наверное; Дин понятия не имел, что делать.
Секунд пять назад он мог моргать, но сейчас его тело лежит безмолвной куклой на земле. Дин чувствует себя полностью парализованным, так, словно вся его нервная система разом отказала, но как-то всё же умудряется поддерживать жизнь в этой тушке мяса. Вместо того, чтобы хоть попытаться встать, Дин просто напросто
смирился. Так он лежал на земле ещё долго не в силах пошевелиться. К счастью, за эти дни (судя по тому, сколько раз зашло солнце… Прошло не меньше недели), никакой дикий зверь его не учуял, а всё паранормальное, которое находило Винчестера даже в самом охраняемом бункере, потеряло Дина с радаров. Так что демон имел в запасе целую неделю, картину сменяещего неба, для того, чтобы достучаться до демонской сущности.
Естественно, не получалось. Его внутренний демон молчал, словно его и не было. Единственным напоминанием о демоне: Винчестер лежит парализованный на земле целую неделю лишь из-за того, что понятия не имел, что мана у демонов ограниченная. А может и не ограниченная, просто новорождённым Рыцарям Ада не нужно тратить свои силы на такое сложное искусство как телепортация. Обычные демоны овладевают этим навыком за сотни лет и то в Аду. А здесь Дин, который только неделю назад демоном стал, решил испробовать себя в этом. Молодец. Теперь лежи себе на траве месяц. А может год.
«Это даже хорошо, — подумал Дин, (последнее время он слишком часто начал думать), — в таком состоянии я никому не наврежу. Может, просто заниматься тем, чтобы мой внутренний демон изнывал от боли?»
Дин хотел того, чтобы второй голос, не похожий на его собственный воскликнул:
«Только попробуй человечек, я твоё сознание по кусочкам разберу и в адском огне сожгу!» Но
демон в голове не кричал. Неделю назад Дин слышал чьи-то крики в голове, похожие больше на крики душ, тех, кого он мучал в Аду. После такого сравнения сознание Дина покрыл серый туман.
Винчестер уже начал сомневаться в том, существует ли демон в форме второй личности его сознания или тот настолько слился с Дином, что не только охватывает душу, но и само сознание? Как теперь Дин может быть уверен в том, что его мысли — это его мысли, а не мысли демона? Уже-не-охотник попытался изгнать не самую лучшую тему для размышления (он же не хочет становится ещё и психически больным человеком?), в итоге его мысли пришли к тому, что он просто не хотел признавать демонскую сущность: его собственную часть. Демон, коим являлся Дин, и есть он сам, это не какая-то тварь из Ада, которая прожила сотни лет. Демону чуть больше недели, если не меньше. А эти крики в голове, это просто
воспоминания об Аде, ничего больше.
На небе мигают первые звёзды. Дин уже привык к этому. Когда единственным развлечением остаётся лишь необъятное небо, начинаешь замечать, казалось, самые незначительные и незаметные детали на небосклоне. Например то, как солнечные лучи прорезают ночную мглу, — процесс просто завораживал, — медленно освещая землю и сам небосклон. Или как быстро долетает до человеческого глаза свет далёких звёзд; как это сияние мигает на ночном небосклоне; как, спустя несколько часов, к одной звёздочке присоединяется тысяча других… Он даже приметил две-три звезды, которые он ранее не видел на небе.
Винчестер уже боялся, что такими темпами станет тем самым поэтом сентиминталистом, который только и может, что писать сопливые романы, от объёма которого хотелось просто умереть, задохнувшись в этих соплях. Дин невесело хмыкнул, никак не представляя себя сидящего за рукописями.
Так же у него была неделя для того, чтобы тщательно обдумать свои дальнейшие шаги. Став демоном (придётся уже признать это), ему предстоит укрываться от знакомых охотников, которые могут находиться в любой точке Америки. Так ещё из-за Сэма ему наверняка придётся вообще не попадаться на глаза никому, лишь бы младший братец случайно не прознал о нём от охотника.
Мысли о Сэмми никак не оставляли его, а понимание того, что надо было хоть записку оставить… Но даже если бы и оставил, то Сэм не остановился, а искал ещё тщательнее. Винчестер решил не думать о брате, а подумать о том, как он будет скрашивать года (надеясь не кровью) проживания в этой глуши.
Дин никогда не думал о том, что уйдёт на пенсию, считая, что вообще не доживёт до этого возраста, у него попросту не было планов на то, чем же он будет заниматься на пенсии. За эту неделю он всё обдумал, построил планы, переосмыслил и даже менял некоторые свои мнения, обдумывая и перезаписывая. И вот сейчас, Дин, зная себя прекрасно понимал, что четыре стены, пчёлки — всё это будет давить на свободолюбивого Дина так, что он, выйдя к людям, однозначно устроит кровавую баню. Поэтому за неделю он составил список того, что будет делать после того когда достроит дом, точнее начнёт строить.
Вариантов было два:
анонимная торговля или такая же анонимная охота.
Первый пункт заключается в том, что за всё это время Дин погрузиться в свою обожаемую в детстве тягу к инженерии. Сейчас он понимает, что знания ему никто и не даст, а из неба они не возьмутся, поэтому первое время всё будет нацелено именно на теорию. Потом уже практика. Там уже будет пытаться смоделировать новое оружие против паранормального и продавать охотникам. Пусть тестируют. Конечно скоро до него дошло, что буквально все охотники ни за что не дадут своего согласия тому, кого никто не знает, да и лица не показывает (а он точно будет сохранять анонимность).
Второй пункт был не таким уж и сложным, но предвещал очень много нудной работы. Нужно будет искать себе дело, что обычно делал Сэм; когда найдёт, проверить нет ли каких либо охотников рядом. В таком случае шанс попасться охотникам и Сэму довольно велик. Шанс того, что после убийства монстров, ему снесёт крышу окончательно — ещё больше. Но… Это любимое дело Винчестеров, семейный бизнес, его любимая охота. Разве ради этого нельзя пойти на риски?
— Нельзя, — прохрипел Дин, — моё спокойствие и рядом не стоит с человеческими жизнями.
Как только эти слова были произнесены Дин грустно улыбнулся. Нервная система вновь вернулась к работе: Винчестер наконец услышал свой хриплый голос. Когда он лежал парализованным на земле, он не мог и рта открыть. Во рту после долгого молчания пересохло. Дин поднял правую руку, сжал в кулак и, опираясь на руку, тяжело встал.
Всё тело заскрипело так же, как и детали ржавого железа, которые лет пять не смазывали маслом. Последующие сорок минут Дин только и делал, что разминал свои мышцы. Больно не было, но ощущения неприятные: тело несколько минут ломило, не так, чтобы от боли вновь на земле лежать, хоть и терпимо, но так себе ощущения. Голова несколько минут кружилась, словно Дин всю эту неделю крутился на детской карусели. В глазах помутнело и Винчестер потратил ещё минут три, чтобы восстановить себе зрение.
— Катись оно всё в Ад. — голос звучал уже более бодро, — Ладно. — Дин помассировал горло. — С телепортацией пока шутить не будем. Прогуляюсь… Может Нью-Йорк не так далеко.
Он проверил свои карманы. В одном из них почувствовал кожаный переплёт дневника Джона Винчестера, — улыбнулся, всё не переставая гладить обложку дневника, — отпустил дневник не скоро, зато на время было забыто то, что он уже
не человек, а демон. Дневник напоминал о том, как они только нашли дневник отца. Вспоминая времена, когда не было бункера и вся информация была именно в дневнике. Когда по земле ещё не ходили ангелы, а демоны были так редки и опасны, что их
боялись. В другом кармашке, который когда-то пришил Сэм (для ножей) лежал ангельский клинок, напоминая Дину о том, что по земле ходят и рогатики, и божественные курочки.
Опустив руки в карманы брюк, Винчестер вздохнул полной грудью: острое обоняние демона учуяло в девяти милях отсюда запах машинного масла. Уже-не-охотник смирился с тем, что все известные правила строения и жизнедеятельности организма уже давно нарушены. Он не дышал, но мог учуять запах чего угодно. Дин буквально и жив и мёртв одновременно. Как мертвецу ему не нужно отливать, питаться и спать.
Отпустив эти мысли Дин проверил все карманы брюк: там завалялся бумажник. На еду тратить деньги не нужно, но вот на стройматериалы деньги нужны. Он бы конечно взял топор и срубил половину леса. Впрочем, эта мысль держалась до того момента пока Дин не увидел поломанную табличку с надписью:
«Восточный лиственный лес». А это значило две вещи: он может быть не так уж далеко от Нью-Йорка или же наоборот; а так же и то, что этот лес трогать
нельзя.
Слух уловил звук мотора машины. Дин зашагал быстрее. А после, вспомнив, что демон отдышкой страдать не будет просто побежал в сторону звука. Пока он бежал в голову шли различные варианты развития событий.
Самым безопасным он считал, что встретит какого-нибудь человека и спросит его: «Недалеко ли Нью-Йорк?» Если окажется что далеко, то Дин вновь попытается испытать счастье и телепортироваться. Даже если он вновь будет неделю парализованный лежать — это даже к лучшему. Если же окажется, что Нью-Йорк в пару миль отсюда, то Дин своим шагом доберётся до города. Если улыбнётся удача, и человек окажется ничего себе, да просто доброй души человек: может, подбросит.
Другой вариант был менее радужным, но более реалистичным. Обладая прекрасным магнитом на всё сверхъестественное, Дин считал, что за эту неделю (когда это самое сверхъестественное найти его не могло), свалиться на голову именно сегодня. Может, водителем фургона окажется маньяк-вампир, у которого за плечами (в буквальном смысле) толпа орущих девушек. А Дин сделает вид, что не чувствует запах крови, будет до последнего терпеть
голод. Метка Каина, при виде крови обязательно заорёт как в не себя, заставит убить не только вампира у которого и кровь на губах не засохла, но и ту толпу девушек в фургоне.
Если не будет вампиров, перевёртышей, призраков и той сверхъестественной чепухи, к которой Дин привык видеть и убивать с детства, то обязательно свалится с Небес или вырастет из недр Ада (хотя, уже давно) другие надоедливые твари. И убить их будет проще простого, но после понимания того, что вместе с ангелом или демоном, убиваешь их человеческий сосуд — метка однозначно озвереет, а вместе с ней и сам Дин.
Его
всегда мучила одна вещь… Убивая пернатых и рогатых, он так же убивал людей. Больнее всего было за тех, кого захватили ангелы: люди же сами, не ведая соглашались на это, слепо веря тому, что он, вот сам человек является частью замысла
божьего. Пусть сам Дин и скептик, но таких ведомых и доверчивых людей жаль намного больше.
С демонами не было лучше или же наоборот, демоны просто брали, что хотят, не ждали приглашения, захватывали, оставляли, если их выгоняли… А люди, те, чьё тело захватывали демоны… У них рушалась жизнь, они стояли вокруг окровавленных трупов, нередки были среди этих трупов и их близкие. Тех, кто был одержим было легче убить, Дин даже постепенно начал считать, что освобождает их от нестерпимых мучений после одержимости. Да и люди… Они сами просили сделать это. Если не сделаешь, они просто покончат самоубийством. Поэтому…
Демонов убивать намного легче.
Ужасно.
Винчестер знал, что рано или поздно руки его окрасятся в цвет чужой крови. Может, какой-нибудь твари, может, в крови человека — он не имел ни малейшего понятия. Неизбежность этого пугала, пугало и то, что Дин не знал кто может попасть под горячую руку. В этот момент он хотел быть там. В момент, когда нож или пуля летит прямо в лоб противника, он
хотел быть там. Просто для того, чтобы знать, что жертва не его родня, не его друг, а тварь, которая это заслужила. Дину нужна была страховка.
Поэтому он, остановившись, прислонился к ближайшему дереву. Словно кора дерева, могла помочь в том, чтобы пасть глубоко в себя. Найти уже этого демона внутри.
Отыскать. И поговорить.
— Я псих, точно. — сказал он себе и сел на землю, всё так же не отрываясь от дерева. Дин сел в позу лотоса. — Если мой разум не разделён на две части после того восскрешения, то что тогда? Лучше бы я слышал чужой голос, да хоть шизиком себя признал, но ты, тварь рогатая, если внутри меня, скажи хоть слово!
Дин всё ещё помнит то дело. Когда они охотились на психа, который управлял чужими снами. Он помнит свой
кошмар. Помнит то, что его подсознание сказало ему, сказало то, что уже случилось. Но как? Откуда оно могло знать? Человек-Дин не знал, а вот демон да. Винчестер был полностью уверен в том, что тот «он» который встретил его в собственном кошмаре есть на самом деле.
Его внутренний демон. Он появился ещё тогда, когда Дин выбрался из Ада. Когда демоны завороженно смотрели на то, как Дин искусстно пытает очередную душу, поговаривая, что его глаза вскоре почернеют.
— Я знаю, что
ты есть. Это ты тогда связался со мной через тот кошмар. Демон, порождённый моей душой. — Дин говорил всё тише и тише. — Ты — это я. Раз так, то будь порождением расколотого сознания. Чёрт, просто побудь моей раздражающей шизой.
Но в голове всё так же тишина. Лишь мысли летали в ней, но Дин не спешил разбираться в них. Он не сдавался, делал всё возможное, просто для того, чтобы вновь услышать тот голос. Голос из того
кошмара.
Его демона. Но тот упрямо молчал.
— Значит, демон слился со мной настолько… — Дин уже начал строить теории из ничего. — Раз так… То мне просто нужна информация. Источников не так много. Демоны, Кроули, книги в бункере или та библиотека в Нью-Йорке. Посрать. Найду во чтобы то ни стало.
Уже не впервой искать информацию о враге. Да, Дин решил узнать этого демона поближе, чтобы обуздать, если не покорить, понять и договориться. Хотя, вероятность последнего ничтожно мала. Но он не знал чем всё обернётся, зато знал одно: в этот раз не получиться как баран бежать на врагов, сейчас нужна
информация. Именно она — самый ценный ресурс для него. И источник этой информации в
той библиотеке.
***
Призрак.
Ещё тогда, когда Дину только стукнуло пятнадцать, а Сэму и то одиннадцать, отец повёз их в Нью-Йорк. Отдохнуть не получилось от слова совсем. Джон конечно попытался сделать так, чтоб мальчишки о
деле не узнали, но Сэм умудрился появиться в самый неудачный момент. Вскоре о деле прознал и Дин.
Теперь двух Винчестеров хрен отговоришь, а Дина, который переживал кризис среднего возраста (и умело это скрывал) и вовсе стал до невозможности упрям и любопытен; сам он даже не замечал как приказы отца летят мимо его ушей.
Джон не сразу понял, что прозвучавшее «нет!» исходил из уст его старшего сына. Чтобы послушный солдат ответил своему генералу отказом? Неслыханая дерзость. Джон хотел что-то сказать, да остановил себя. Что-то в глазах Дина было не так, как-то мутно всё. Тогда Винчестер спросил своего второго сына, где они были, пока он хлопотал над делом. Сэм обрывочно рассказывал.
— Я захотел кушать, и Дин повёл меня в ближайшую закусочную. — Дин смутно помнит тот диалог, но точно помнит то, что Сэм всё никак не мог взглянуть отцу в глаза. — Он заказал мне салат, себе взял бургер. Когда мы поели, то он решил вместе со мной прогуляться по городу. Мы не уходили далеко, честно! Та библиотека, она была совсем рядом!
— Библиотека? — переспросил Джон.
Ему потребовалось несколько минут, чтобы вспомнить, что одна библиотека в двух милях от этого мотеля. Недалеко, значит.
— Да! Дин впервые захотел в библиотеку! Он было хотел мне почитать нормальные сказки… — Сэм тогда не уточнил, что Дин ещё долго объяснял ему, что истории с охоты это не те рассказы, которые читают нормальным детям. — Но на глаза ему попалась одна книга. Я несколько часов пытался оторвать его от неё.
— Что за книга?
— Вроде «Чудеса науки». — Сэм не сразу понял, как паранормально это звучит. — Странно.
— Чего странного в том, что я пытаюсь возродить то, что давно было утраченно в прошлом? — Дин не сразу заметил, что выражается довольно странно. Джон нахмурился.
— Хочешь вновь
это повторить?
Дин вспомнил, что именно имел ввиду отец. Дин впервые смастерил
нечто. Винчестер желал сделать так, чтобы в призраков можно было стрелять из ружья (тогда ещё никто и не догадывался, что в ружьё можно было засунуть каменную соль) и отгонять побыстрее. Он украл ружьё, точнее пистолет у отца и насыпал вместо пуль соль. Что в итоге? Пистолет просто напросто взорвался. Сэм был рядом, поэтому один из кусочков полетел прямо на него и до сих пор на правом плече красуется шрам. Дин тогда и не знал, что этот пистолет отец разбирал, да и не до конца собрал. Просто не знал и думал, что виновата соль. В итоге Джон на него накричал, но идею всё же оценил (не сказав об этом Дину).
Кроме того Джон
первый кто начал использовать каменную соль.
—
Да пошёл ты.
Дин впервые послал отца. Тогда это было нечто… Ужасным. А сейчас бы Дин сам приспокойно послал отца, да и ещё и похвалил себя тогда, похлопал по плечу, поговаривая: «Шли его сразу в Ад!» Но в то время… Сэм тогда довольно громко вздохнул, но на это никто не обратил внимания. Четыре глаза были уставлены только на Дина Винчестера.
— Отец, со мной что-то не так. Я буквально ничего не чувствую. Ни страха, ни радости. Так
пусто…
Джон тогда закрыл уши Сэму и грязно выругался. Отсуствие человеческих эмоций — та ещё фигня. Джон был свидетелем того, когда человек утратил способность сопереживать, любить, плакать… То дело было тяжёлым, сами ведьмы были на его пути. И его напарник медленно, но верно терял все эмоции и чувства. А после и разум. Перестал различать, что хорошо, а что плохо.
Пришлось убить.
Ему надо спешить. Пока Дин не превратился в
монстра.
Придя в ту библиотеку, Джон сразу засёк ЭМП, понял, что в своеволии старшего сына приложила руку паранормальная сила. Вернулся Джон уже один, ночью, зная обо всех убитых в этой библиотеке за последние 120 лет. Сэм и Дин спали в номере мотеля. Час другой он обходил библиотеку, в поисках призрака. Тот нашёлся довольно быстро. Уоэл Кретч, тот, кто положил первым свою книгу на эти полки 120 лет назад.
Чертов собственник. Шаман, заколдовавший его сына. И не просто заколдовал, дал ему волю, как он выражался: «Нашёл все ключи к его замкам, да и распахнул двери!» Дин знал по записям: Джон его тогда не уничтожил, не сжег, ведь просто не смог найти ту первую книгу. И они договорились. Замки будут вновь закрыты, а сам Уоэл уйдет на покой. Странно, но тот согласился. И ушёл.
Сэм сидел рядом с самой ночи. Он не знал что с братом, поэтому не уходил ни на шаг. Просто наблюдал. Он видел
взгляд Дина, не засыпал достаточно долго. Но всё же уснул. Он помнил, закрывая глаза, Сэм видел, как Дин смотрел на нож. Он корил себя за то, что уснул раньше, не обратил на это внимание и не уследил за тем, что Дин творит.
Когда все эмоции ушли, инстинкт самосохранения тоже. Страх ушёл, а Дин посчитал это прекрасным моментом для того, чтобы наконец понять самоубийц. Он быстро проводил лезвием по запястью, смотря как медленно течёт кровь из его тела. И что это должно дать? Самоубийцы получает какое-то удовольствие, смотря как вытекает из них жизнь? Дин запоздало понял, что понять самоубийц, полностью лишённый чувств так себе затея.
А через полчаса проснулся Сэм. Он сразу заметил кровь, перепугался не на шутку. Особенно тогда, когда его старший брат довольно спокойно смотрел на то, как одиннадцатилетний ребёнок обрабатывает и перевязывает раны.
Его брат. Тот самый брат, который при малейшем намёке на насилие закрывал глаза Сэму.
Джон вернулся уже днём. Тогда Сэм успел всё убрать, Дин — уснуть. Ближе к обеду Джон подошёл к старшему сыну, положил руки на плечи и сказал какие-то слова на латинском, Дин чувствовал себя намного
хуже. И это его успокаивало. Вернулись все чувства: страх, боль, вина за свои слова.
— Как самочувствие?
— Тошнотворно, — честно признался Дин, на что Джон ничего не ответил, а просто опустил плечи сына, — но это лучше, чем чувствовать лишь
бездну внутри себя.
— И давно ты разговариваешь как старый Пастор? — не мог не пошутить Сэм, на что получил полуулыбку Дина и отца. На сердце стало теплее, их улыбки были словно
под копирку.
— Прости. — он сказал это, слегка смеясь.
Сэм и Джон чувствовали, что это его искренние извинения за всё. Джон не знал про инцидент с ножом, поэтому лишь кивнул и ретировался в ванную. Там он увидел окровавленные бинты, выйдя из ванной он ничего не сказал. Кто знает? Вдруг когда его не было зашло чудовище и мальчики его прирезали? Дин знал, он понимал, что в голову Джона тогда шли мысли и похуже, о том, что вот он прирезал своего брата или же наоборот. Но никогда ему не приходила в голову мысль о том, что Дин мог резать себя.
— Сэмми, ты молодец. Не бросил бесчувственного братца. — неожиданно начал Дин, не переставая смотреть на своё запястье. Джон стоял неподалеку, но мальчики его не замечали.
—А как иначе! — тогда Сэм реагировал на похвалу так же, как и Дин на одобрение отца. — Никогда не брошу. Никогда-никогда!
— Знаю. — Дин грустно улыбнулся, когда взгляд упал на свою левую руку. — Сэмми.?
— Всё хорошо Дин, — никак не хорошо, Сэма точно будет тошнить несколько дней, — ничего страшного!
— Какой я идиот… Где был мой разум?.. почему, почему я такое допустил.? — тихо шептал себе Дин, от накотившего на него чувства вины, хотелось вновь
утратить человечность. — Прости меня, Сэмми. За тот… Селфхарм. Что ты хочешь? Как мне искупить свою вину? Знаю, это…
— Всё, всё! Давай в любое место, только не в библиотеку! — рассмеялся тогда Сэм, и Дин невольно подхватил смех своего брата.
Джон незаметно ушёл, прикрывая рот ладонью. Он правда не знал, что даже оставшись без души… Дин нападёт не на своего брата, а на себя.
«Шанс есть. Он сможет стать
нормальным». — думал тогда Джон, о чём не знал Дин, но теперь знаете вы.
***
Вспоминая ту историю, Дин и не заметил, что уже стоит у трассы. Не заметил и то, что чья-то машина уже раза четыре ему просигналила. Он ещё долго разглядывал свою левую руку на которой красовались тонкие белые шрамы.
Напоминание о той ночи.
Винчестер обернулся на звук и подбежал к той машине. У руля сидел молодой парень, может лет двадцати пяти. В солнечных очках, с лёгкой улыбкой на губах он помахал Дину.
— Хей, я тебе уже пятый раз сигналю, старик. Куда собираешься?
— Нью-Йорк.
— Повезло тебе. Мне по пути, — парень принюхался и его улыбка стала ещё шире, — давай подвезу?
Дин на его улыбку никакого внимания не обратил, но зато обратил внимание на то, что в салоне просто
воняет серой.
