Утраченная душа: Ложь во благо

«Вспомнить или всё забыть».

<<<•>>>

      В Аду всё возвращается на круги своя, только вот новые демоны уже раздражают. В обязанности Короля входит «забота» о новых демонах, но Кроули так надоели эти восторженные охи от садистов и мазохистов и испуганные писки от других людей, что он просто перекидывает свои обязанности на доверенное лицо.       Впрочем, какая разница? Дэйнас, который нашёл себе новую тушку только вчера, уже всё посчитал. Из десяти тысяч серых душ осталось лишь двести. Кроули настоял на том, чтобы Дэйнас также посчитал сколько было жертв среди людей. Демон, недовольно бурчал, ведь Землю он не любил, но приказ нужно исполнить, поэтому всё-таки полетел туда. Отчитался относительно недавно. Теперь Кроули знает, что жертв намного меньше, чем казалось. Чуть меньше пятидесяти. Значит, падать к ногам Винчестеров не нужно. — Я же не прошу подушку с рисунком гибрида лошади и рыбы, мне бы обычную!       Вновь кричит Ровена. Кроули, узнав, что пленница его – матушка, поскорее бросил её в темницу. Он её даже не слушал, просто оставил там с каким-то демоном, да и ушёл. Но чего не учёл, так это того, что он, чёрт возьми, ведьмин сын, а значит в темнице этой матушка надолго не задержится. Что и случилось: Ровена чуть ли не матерью поклялась, что тот демон – предатель, да и её соседка подтвердила это. Верить не верить, Кроули было совершенно наплевать, но всё же освободил свою матушку.       Теперь она бродит по просторам Ада, явно чувствуя себя здесь королевой. Сам Король лишь скучающе смотрит на её похождения, изредка перекидываясь с ней парочкой слов. Да и о чём говорить? Сейчас не до семейных разборок. Если его подсчёты верны, то вскоре должно случится неизбежное, а к этому цунами нужно готовиться.       Был Кроули глуп, давно бы варился в котле. Таким он, к счастью, не был, поэтому пусть и не защиту, но сигнализацию поставил, если ведьма начнёт колдовать. Он бы поставил защиту, но это слишком подозрительно, а рушить «отношения» с матушкой Кроули не хотел. Всё же ему интересно, что задумала Ровена и как это отразится на его здоровье. — Фергус! — Я же просил…       Договорить ему не дала Ровена. — Я же человеческим языком прошу самую обычную подушку, — она бросает глыбу на землю. Кроули не показывает своего удивления: всё-таки не похоже, что Ровена настолько сильна, чтобы спокойно держать пятикилограммовую глыбу, — они дают какие-то камни. И таким идиотам ещё и приказы отдавай! — Матушка, — Кроули говорит так вяло, словно без остановок твердил одно и тоже на собрании целый месяц, — подушек в Аду нет. Если только плоть, валяется где-то в кладовке. Мягкая, но воняет. Но это лучше, чем ничего, правда? — Я бы с радостью, Фергус, — Ровена выглядит какой-то расстроенной, — но плоть мне не нужна. — Тогда ничем помочь не могу.       Ведьма замолкает и смотрит себе под ноги. После, она начинает убирать крошки от камня ногами. Лицо её принимает задумчивое выражение. Казалось, мысли её занимали волнующие вопросы, да такие, что, по мнению Кроули, она сама «стеснялась» сказать ему. Король Ада про себя хмыкнул: матушка и стеснение, куда уж абсурдней. Но всё же ему такой «язык тела» совершенно не нравится: что она хочет этим показать? Открыто показывает свою неуверенность, словно решает, говорить или нет. Кроули не узнаёт свою матушку: это совершенно не в её стиле. — Ты правда не понимаешь? — тихо спрашивает она, в очередной раз нарушая спокойствие Кроули. «Где подвох?» — Что я должен был понять? Что ты плохая актриса?       Ровена никак не реагирует на это и просто продолжает свою мысль. — Не понимаешь… — она смотрит прямо на него. Казалось, глаза Кроули скоро зальются кровью, от непонятного ему волнения. — Столько лет прошло… Скучала. — Да ну, актриса из тебя, оказывается, неплохая. — Кроули хмыкает, он наконец смог вернуть контроль над своими глазами. — Тебе даже свинья не поверит, матушка. Но так уж и быть, поговорю с тобой.       Ровена улыбается. А эта податливость всё больше пугает Кроули. — Чудесно! Я как раз хотела спросить об интерьере. Только недавно видела твоего дизайнера… — Давай сразу к главной теме, я же знаю, что пришла ты ко мне не потому что решила посплетничать.       Ровена вновь улыбается, но на этот раз по-другому. — Дин… Не всегда был демоном, да?       И это… всё? Кроули сразу не отвечает, он прищуривается, словно убеждаясь в реальности происходящего. Даже встаёт со своего трона и начинает мерить ногами пол. — Это так важно? — Я бы хотела услышать ответ, а не вопрос, Фергус. «Сколько можно…»       Закатывать очередной скандал Кроули не хотел, поэтому на этот раз промолчал. — Все демоны когда-то были людьми. — Ровена не перебивает и Кроули неосознанно продолжает. — Дин – особый случай. Уродился на Земле, так ещё и Рыцарем является. Типичный Винчестер.       Ровена молчит, обдумывая слова Кроули. — Раз не в Аду, то ты власть над ним не имеешь?       Кроули хотел было сказать, что даже если железный ошейник и цепь привязать, Дин, как и его брат, точно не будут слушаться. Скорее они себе зубы поломают, пытаясь раскусить цепь, чем просто начнут кому-то подчиняться. Король смог сдержаться и не рассказать лишнего. — В теории да, но экспериментально ещё не доказано. — И это тебя совсем не злит? — Ровена поднимает камень с земли, отвлекая внимание Кроули. — Он же может в любой момент прийти. — К чему этот разговор, матушка? — Он собирается убить тебя.       Ровена бросает камень обратно на землю. Кроули невольно вздрагивает. Он не знал от чего по телу пробежали мурашки, вряд ли от страха перед Рыцарем Ада. Скорее от того, что в голосе Ровены отчётливо слышны капли…страха? Неужели она волнуется? Немыслимо! Что за чудный сон? Король Ада просто не находит другого объяснения. Матушка ведёт себя слишком странно. «Она, должно быть, училась в театральном, пока я в Аду горел». — Мы это уже проходили и, как видишь, пока живой. — В любом случае, — Ровена говорит тихо: она словно боялась, что кто-то мог услышать, — Дин опасен. — Твоё волнение мне не понятно, — Кроули не выдерживает, — тебе всегда было наплевать. Неужели Ад разбудил твою совесть? — Человеку свойственно ошибаться. — Ошибаться, как же! Заколдовать мужиков, а после оргии родить – это, конечно ошибка. И совершенно случайно на твоём пути оказались хрюшки, да такие прекрасные, что ты не удержалась: сына чуть не продала. А потом и вовсе бросила. Это всё, естественно, просто воля случая, ты не контролировала свои действия.       Кроули старается не сорваться на крик, но всё же последнюю фразу он прокричал. Кто бы сдержался? Разве есть на свете такое существо, которое могло промолчать, когда перед тобой стоит тот, кто испоганил всю твою жизнь? Хотелось сказать ещё больше, кричать, плакать, биться об стену: да всё что угодно, лишь бы камень с сердца поскорее упал. Но Кроули знал, такими действиями он только порадует свою матушку. Поэтому, успокаиваясь, Король переводит стрелки. — Так с чего ты решила, что Дин собирается меня убить? — Он сам мне сказал. — ни интонация, ни выражение лица не поменялось, словно не на неё кричал её же сын. — Точнее, его демон. — То есть, сам Дин не собирается меня убивать, а вот его вторая личность, – демон, – да? — Кроули до этого момента считал, что Бельфегор его просто пугает россказнями о том, что Дин шизанулся. — Интересно… — Ха, интересно, говоришь… — Ровена смотрит на свои ноги. Она уже и не замечала тяжести на ногах, словно кандалы были не железными, а из пластика. — Его демон рассказал мне о том, как сломать Дина Винчестера. — Дай угадаю: пойти в лес и лося застрелить? — Причём тут лось? — недоумевала Ровена. — Брат его. — Кроули было уже как-то всё равно на то, что он обнажает перед матушкой болевые точки Винчестеров. — А… Сэм Винчестер. Но ты же не сможешь его убить, правда? — Ровена не без улыбки наблюдает за тем, как глаза Фергуса на миллисекунду краснеют. — Значит, истина. — Убил бы, но я животных люблю. — Кроули, защищаясь от словесных атак, огрызается. — Да и с чего мне верить тому, что якобы демон Дина рассказал тебе, незнакомке, о том, как утихомирить дикую белку? — Можешь не верить, — Ровена улыбается, — после, расскажу твоему праху. — Зато он тебя молча выслушает. — но всё же Кроули распирало от любопытства. — Впрочем, зачем это демону? Если Дин настолько шизанулся, что вторая личность решает убить первую… Ну здесь или психушка, или очищенная кровь. — Не думаю, что убить, — Ровена через пять минут отвечает Кроули, — скорее он жаждет воссоединения. — «Воссоединения»? М-да, какой-то сентиментальный Рыцарь Ада попался, так ещё и романтик. — Ну подумай, Фергус. Это «воссоединение» тебе же на пользу. Опасность миновала, ведь Дин пропадёт, останется лишь демон. «Подозрительно много она знает. — Кроули вспоминает про то, что Ровена оставалась с Дином наедине. — Это всё после одной короткой встречи? Да и не нравится мне «открытость» Дина, точнее, если верить словам Бельфегора и матушки, Рыцаря Ада. — вспоминает уже диалог с белоглазым. — Рыцарь опасен, но силён. В первый раз мне отказал Дин, остаётся Рыцарь Ада. Но согласие его мне не нужно. Главное, с его помощью предотвратить войну». — И, что тебе сказал демон?       Ровена поднимает ногу и указывает на кандалы. — Сам знаешь: информация правит миром. Я за неё прошу лишь снять оковы.       Кроули щёлкает пальцами. Железные кандалы с громким звоном упали на землю. Ровена потирает затёкшие ноги, а после начинает их разминать. Король же думает, что пора ставить ещё и защиту, но быстро отказывается от этой идеи. Сигнализации хватит. — Луи Пастер. Франция. Доль.

***

      Дин, как только почувствовал резкую пропажу демона, сразу телепортировался к дому Бельфегора. Найти самого белоглазого, впрочем, было не так просто: пусть их связь помогала и Дину, и Белу найти друг друга когда угодно и где угодно, но не по своей воле. Если один из них зовёт на помощь, то, пожалуйста, увидишь жирную точку на радаре; а если решил сам найти демона, то здесь нужно будет постараться. К счастью для Дина, Бел дома и, судя по звукам, – в подвале.       Уже-не-охотник в подвал спускался редко, да и Бельфегор не звал его. Впрочем, это не запрещённая секция, Дин может хоть жить здесь, но что-то ему не давало переступить даже порог. Он уже забывает как именовать свои чувства, казалось, не такая уж и проблема, но из этого теперь Рыцарь не может толком объяснить, что он чувствует и чувствует ли вообще. Поэтому, чтоб окончательно не запутаться, он считывает эмоции людей и, пытается объяснить свои, используя стандартные шаблоны.       Он спускается, спотыкается об шестую ступеньку, но удерживает равновесие и идёт дальше. Открывает дверь: она скрипит ужасно громко, что даже крики и стоны мученников гораздо тише. В нос ударяет противный запах гнили, крови, пота и ржавого металла. Если вспомнить ключевые слова, то сейчас Дин чувствует отвращение. По шаблону всё указывает на это: морщит нос, сводит брови к переносице, хочет поскорее покинуть это место.       Рыцарь понимает, что одновременно чувствует страх. Словно вот-вот придёт Аластор, возьмёт твою руку и поднесёт к пальцам устройство, отдалённо напоминающее смесь вентилятора и мясорубки. Лезвия острые, казалось, обмазанные лимонным соком: пальцы превращались в фарш, да и кисть так горела, словно внутри смешались соки всех цитрусовых. Рыцарь, услышав тихий топот, поворачивает голову: видит белые глаза и отпрыгивает назад, машинально пряча руки за спину. После, до него доходит, что он не в Аду. Вздыхает, – от этой привычки дышать он так и не отделался, – говорит, что навестил Луи и, не дожидаясь ответа, подходит к пленнику, которого пытает Бельфегор. — Серая душа, заключённая в теле оборотня, — говорит Бельфегор, проводя пальцем по щеке оборотня, тот никак не реагирует, — давно вырубился, всё жду когда проснётся, а он уже час не открывает глаза…       Дин осматривает полуобнажённое тело. Множество мелких порезов: они покрывают всё тело монстра. Странно то, что ничего не зажило, хотя на столе Дин не замечает серебряных предметов. Зато видит клочки бумаги, которые пропитались кровью оборотня. На груди огромная дыра. Бельфегор обмотал её одним слоем пищевой плёнки: сердце всё ещё еле-еле стучит и это можно видеть сквозь плёнку. На правой руке нет ногтей, а на левой ногти в два слоя: одни были вбиты в подушечки пальцев. Из правой глазницы оборотня выползает маленькая змея, смотрит на Дина, а после, через минуту, заползает обратно. Винчестер не желал задаваться лишними вопросами, да и ответы знать тоже. — Сердце бьётся, а серая душа уже почернела, — говорит Дин, осматривая тело уже сквозь призму «демонических линз», — не помер ещё, но спать будет долго. — Я не хочу так долго ждать… — Бельфегор надувает губы, как ребёнок, что совершенно не сочетается с пятнами крови на его коже и одежде. — Серые души запрещено пытать, карается смертью. Но, что поделать, я всё же демон, грех запретный плод не вкусить. — И что, адская полиция пока мигалки не включила? — Ха! Была бы эта ещё эта «полиция». Это, скорее как у вас: например, уступать место бабушке, — необязательно, но всё же карается, если не уступил. Совестью и общественным мнением. — Бельфегор берёт со стола бумажку и мановением руки разрезает пищевую плёнку. — Совести у нас-то нет, да и все мы эгоисты. Какая ещё мораль? — Тогда с чего решили вести такое? — Да никто и не решал, — Бельфегор кладёт бумажку на стол, — само как-то пришло. С тех пор, серые души не трогаем, — они слабы. Толерантность, демонолюбие и так далее. Прям как дети. — Смешно.       Действительно, смешно было до жути. Демоны решили вдруг проявить милосердие к слабым душам? Когда это вдруг они подобрели? Странно, что это правило держится довольно долго. — Так-с, с чего ты решил-то прийти ко мне? Мне твои отчёты не нужны и так понятно, что Луи ты не оставишь. — не дав ему ответить, Бел чуть ли не прокричал. — Знаю! Соскучился, демонёнок. Целый день не виделись! «Я уже и забыл как хрустит его челюсть».       Сдерживать гнев становится всё сложнее. Это единственная эмоция, которую Дин знает как свои пять пальцев. Её не забудешь и ни с чем не спутаешь. Винчестер давно заметил, что стал слишком импульсивным: заводится буквально ни с чего. Не дали сдачи на кассе (к счастью, пока до погромов не доходило), потерял телефон, шутки Бельфегора, черты лица любого знакомого. Его бесит буквально всё и от этого Дин злится ещё сильнее. Кожа на дневнике Джона Винчестера уже вся в следах от ногтей Рыцаря Ада. Хотя, он всё же помогает: Дин успокаивается. — Весь день только о тебе и думал. — Ох… Романтика. Так вот для чего ты поймал меня именно за пытками? Чтоб этот момент запечатлелся в памяти навечно, с моей любимой атмосферой… — Чёртов извращенец. — Твой любимый и покорный слуга, — Бельфегор кланяется, а Дин еле сдерживает улыбку. Гнева как не бывало, — исполню любую вашу прихоть, выслушаю историю какой бы она не была. «История…» — А история такова, — судя по ощущениям, на место гнева пришёл страх, — я ощутил демона. Был он не так далеко от меня, а значит и от Луи. — Телепортируйся.       Веселье вмиг улетучилось. Бельфегор говорит чётко и громко. — Живее!

***

      Во Франции он не бывал. Никогда. Пусть у него есть возможность полететь хоть на Марс, но путешествия не любил. Демон, по имени Роланд, считает, что эта ненависть к путешествиям – единственное зерно оставшееся от человека. Ту жизнь он забыл уже давно, да и зачем знать, если толком и не живёшь. И в буквальном, и в переносном смысле.       Наверное, демону, которому уже более двухсот лет пора забыть о человеческой жизни. Но он не может. Роланд постоянно мечтает, – пусть это и не свойственно обитателям пепла, – о том, какую жизнь он прожил. Думается, что точно плохую, почему в Ад попал в самом-то деле? Хотелось узнать все подробности, но в последнее время Роланд понимает, что надо было с Ада выбраться, чтобы найти все ответы.       Сейчас он бродит под дождём. Вновь мечтает. Какова вероятность того, что он жил во Франции? Или того, что он и вовсе был известным? Пора бы плюнуть на прошлое давным-давно, но Роланд не может: он цепляется за него, словно это могло спасти от чего-то. От чего? Демон сам не ведал. От Ада, от грехов… Разве есть какой-то смысл? Искупить грехи? Смешно.       Впрочем, об этой особенности Роланда знал только Король и, конечно, использовал это. Демон не надеялся на то, что Король сдержит своё слово. Роланд тешил себя тем, что тот всё-таки демон перекрёстков и должен сделать то, что обещал. Найти всё, что хоть как-то связано с его жизнью. Так, Роланд перестанет мечтать и узнает настоящую свою жизнь. Из миллиона выдуманных историй выберет одну.       Впрочем, почему именно он? Так это безупречные навыки шпионажа. Роланд, по спору, даже за Королём следил и узнал, что тот делает каждую ночь (мажет на лицо какую-то бякость). Кроули об этом и не подозревал, пока один из «друзей» Роланда его не сдал. Так, демон конечно получил порцию пыток, но плюс к этому ещё и новую работу. С тех пор Роланд – глаза и уши Короля в Аду. Никто об этом и не знал.       Он так и не смог понять реальную причину: почему вдруг именно его Король избрал для того, чтобы из Ада выпустить? Роланд не был против, но желанием не горел. Услышал приказ – пошёл исполнять. Особенно, если платить будут его же воспоминаниями.       Вскоре Роланд вновь начинает мечтать, забывая уже о том, куда он направляется. Ноги сами несли его, а голова была уже в другой вселенной.       Проснулся Роланд тогда, когда ударился об деревянный столб. Демон отходит назад и потирает лоб. Конструкция после столкновения еле заметно качается. Это качели. Старые, мох уже покрыл деревянные столбы, но верёвки казались крепкими, да и доски тоже. Роланд смотрит на эти качели: одна поломанная, всё ещё качается, держась на одной верёвке. Другая сохранилась получше, но демон не решается сесть на неё.       Самый обычный страх не давал даже прикоснуться к качелям.       Роланд всё стоит под дождём, чего ждёт, сам не знает. Но в голове мелькают образы уже не его фантазии, а, словно… настоящего. Он слышит смех, параллельно плач: не понимает, подходит ближе к качелям. Вновь делает шаг, а сердце, которое не должно стучать, делает сальто и оживает. Роланд касается верёвки и сразу отпрыгивает назад, словно коснулся раскалённой стали. — Здравствуй, — Луи сжимает сзади арматуру, — а вы кто? Что-то хотели? «Это он…» — Ничего… Я просто заблудился, — демон замечает за его спиной арматуру, — не вор я, честно. — На слово не верю. — Луи хмурится, но после улыбается. Роланд закусывает нижнюю губу. Какая знакомая улыбка. — В любом случае под дождём и простудиться можно. Вор не вор, а красть лучше в полном здравии. — А если я маньяк? — Да не может быть! — Луи звонко смеётся, будто он разговаривает сейчас со своим другом. — Не похож ты на маньяка. — Почему? — Разве маньяк испугается качелей? — Луи подходит к деревянному столбу и проводит пальцем по древесине. — Сам вырезал.       Там нарисована пентаграмма. «Это всё объясняет. — думает демон и тянется к внутреннему карману куртки. — Мне хватит и секунды…»       Но то ли арматура в руке, то ли лицо не давали сделать это. — Альбинос? — сглатывая, спрашивает Роланд.       Перед глазами вновь мелькают картинки. Луи не перестаёт улыбаться, а его звонкий смех, коим он одарил демона несколько минут назад, смешивается со смехом девушки: они совершенно схожи. — Кстати, я – Луи Пастер. Если уж убивать решил, то имя знать надо. — он смеётся и демон понимает, что он просто шутит. — Роланд.       Луи берёт его руку и сильно-сильно трясёт. Повторяя несколько раз: «приятно познакомится, Роли!» После такого Роланд роняет нож и отпрыгивает назад. Пастер даже не замечает ножа, но остаётся на месте, непонимающе глядя на нового знакомого. Демон же смотрит в ответ, но скорее испуганным взглядом, нежели растерянным. Хотя, лицо, движения его отражали спектр эмоций, и не только страх.       Роланд не верит. Странно, как же быстро возвращается память. Он вспоминает свой дом, именно тот дом, где сейчас живёт Луи. Дряхлые качели, которые, будучи подростком, он построил сам. Сестру свою, Еву… Альбинос. Роланд убил её. Она сама умоляла его. — Ева… — М? Нет, ты не расслышал. Я – Луи, а не Ева. — Прости…       После пришёл гнев. Он сжёг все остальные чувства. Почувствовал эту резкую перемену даже Луи: он схватился за арматуру и начал отходить назад. Роланд видел лицо сестры. Он не видел Луи, больше не его. Только любимую Еву, которая так желала смерти. «Я должен быть хорошим братом, — повторяет он свои слова из прошлого, — желание сестрёнки для меня — приказ. Я должен исполнить. Ведь я хороший братец».       Роланд поднимает нож. — Ева, всё будет хорошо… — Шутить ты не умеешь, да и не понимаешь. — Луи нервно смеётся. — Чёрт, я умереть хотел в окружении девчонок, а не девчонкой.       Были ли шансы? Нет. Не было. Против демона обычному человеку не устоять. Луи не имел с собой ни святой воды, ни ножа, не мог даже изгнать его, – он не помнит. До определённого момента. Говорят, перед смертью жизнь проносится перед глазами. Всё было так. Заклятие рушится тогда, когда нож вонзается прямо ему в грудь. Больно. Перед глазами он танцует с Дином и Сэмом. Нож вонзается ему в шею. Теперь Рождество, а Дин с тележкой. Нож в бедре. Сэм гонится за ним в его же мастерской. Луи закрывает глаза.       Просто он устал считать.       Роланд не может остановиться. Нож уже полностью в животе Луи. Демон плачет, он всё не может разглядеть черты лица Луи и видит только свою сестру. Не выдерживает: рвёт волосы трупа, руками вырывает глаза из глазниц, ногтями царапает кожу. Как они похожи… Он не может перестать видеть её. Но если Луи мёртв, то в его фантазиях она ещё шевелит губами, еле дыша. — Скажи мне, — Роланд хватает за горло Луи и вырывает гортань, — скажи мне это. Скажи! «Я люблю тебя, Роли».       Роланд чувствует ужасающую ауру. Демон возвращается в реальность. Смотрит на лицо Луи: это последнее, что он увидел. Кости начинают смещаться. Роланд хорошо это чувствует. Вместо наковальни, молоточка и стремечка появляется бедренная кость; нижняя и верхняя челюсти меняются местами; рёбра торчат из спины, а грудина и вовсе встала на место пропавшей бедренной кости. Тело уже давно мертво, но демон остаётся в сознании. Мышцы тоже рвутся, кожа краснеет, синеет, чуть ли не покрывается водными пузырями. Процессы организма быстро сходят с ума. Все гормоны одновременно вливаются в одну чашу, из всех дыр течёт кровь. Он чувствует эту адскую боль, кричит, трезвеет, поглядывает на труп.       Роланд больше не видит свою сестру.       Боль отвлекает его, но он не может покинуть тело. Не было ни заклинаний, ни слов, просто аура, окутавшая его, не давала оставить тело. Роланд больше не слышит свои крики: все наружные органы меняются местами. Просто исчезают и появляются непонятно где. И при этом было так больно, словно ухо отрезали несколько часов, да так, что каждый нерв вопил от боли. — Я знаю кто это.       Были бы уши на месте, а не там, где глазницы, то Роланд бы услышал. Закрыл бы глаза, но засыпает вечным сном с открытыми глазами под подмышками. Он не встретится со своей сестрой, даже не сможет мечтать: ведь он спит, а снится ему только тьма.       Дин проходит мимо того, что уже нельзя назвать человеком: это буквально ком биомусора. Жуткого, кровоточащего. Бельфегор не смотрит с отвращением, скорее берёт на заметку. Но, ему не нравится демонёнок.       Дин садится на корточки и с непроницаемым лицом смотрит на труп своего друга. Ни лицо, ни рука не дрогнула, когда он поднимал с земли Луи. — Он умрёт как охотник, — говорит Рыцарь и голос его даже не изменился, — Луи Пастер... Ты был хорошим другом.       В его руках тело друга загорается, Бельфегор замечает, что губы Дина шевелятся. Внутри, как учитель, горд, ведь ученик смог выучить и повторить заклинание; но с другой стороны его грудь сковывает страх.       Винчестер наблюдает за тем, как тело Луи превращается в пыль. Быстро, но Рыцарь не удивляется силе своего огня. Он скучающе смотрит на биомусор и подходит к Бельфегору. — Кто это, Бел?       Он говорит как Дин, даже тянется за дневником, словно пытается унять свой гнев. Но каждый понимал, что дневник Джона Винчестера больше не поможет. Бельфегор знал: это просто спектакль. — Демон Кроули. Роланд.       Дин не меняется в лице, словно его не удивляет это. — Хорошо. — Демонёнок? — Всё хорошо, Бел. — Дин слабо улыбается. — Правда. «Не верь мне, — говорит Дин, прерывая занятие по магии, — когда я окончательно сломаюсь, не верь мне. Я буду лгать. Скажу, что всё хорошо, но это не так. — Дин касается плеча Бельфегора и смотрит прямо ему в глаза. — Обещай мне, что убьёшь меня. Другого выхода нет». «Демоны лгут, — повторяет сам себе Бельфегор, — демоны – эгоисты, они не выполняют обещания…»       Они обмениваются взглядами. Бельфегор смотрит в бело-чёрные глаза Дина. Он уже и забыл о том, как полюбил этот контраст демонских глаз Винчестера. Рыцарь отворачивается и смотрит на дом. Ни слёз, ни гнева. Просто смотрит на здание с непроницаемым лицом и думает о своём. «Эгоисты».       Бельфегор достаёт ангельский клинок. «Лгут».       Он медленно подходит к Дину. «Обещания…»       Винчестер словно и не слышал его шагов. «…нарушают».