Утраченная душа: Ложь во благо

«Свободный от совести».

<<<•>>>

      Вырезая сердце очередному болвану-демону, Кроули не слышал ничего, кроме истошных криков. Поэтому и не отвечал на звонки. Когда звон уже начал раздражать, а крик пленника становился всё тише и тише, Кроули взял трубку. Лосяра видно самка и ревнует его к каждому проходимцу (а то кто, если не жена будет звонить каждую секунду, чтобы точно знать, где ты, с кем и что делаешь).       Сэм же объясняет, что сейчас по земле ходит свихнувшийся Винчестер, который легко может добраться и до него. Кроули понимал насколько важна демоническая шишечка Дина Винчестера, поэтому и молчал, слушая минут пять о том, что, повторяюсь, это и его работа выловить Рыцаря Ада. «Бельфегор сказал, — Сэм прочистил горло, — что в чёрном списке Дина ты на первом месте». — Я польщён, — хохотнул Кроули, — только вот проблемка, — он отпил бокал виски, который минуту назад принесли по его же поручению, — я закрыл Ад, так сказать, на карантин. Так что твой дорогой братец до меня не доберётся, Лосяра. Не переживай. «Нужен ты мне, — хмыкнул Сэм, — я был бы рад увидеть твой труп». — Дай угадаю… Флиртовать тебя Жираф учил.       Последовало неловкое молчание, которое в скором времени нарушил Сэм. «Есть два варианта: вылечить или убить…» — И, конечно, убивать мы его не будем, — Кроули закатил глаза, — я мог бы спокойно убить… «Нет. — голос Сэма звучал твёрдо. Кроули поймал себя на мысли, что если он тронет Дина, то Сэм самолично спустится в Ад и сдерёт с него три шкуры. — Найди что-нибудь, тебе же лучше. Да и ты сам понимаешь, что Дин если не сегодня, то завтра проберётся в Ад. — Сэм минуту молчал. — Да и как ты убьёшь Дина..? Раз Метатрон со скрижалью не смог, тот ты уж подавно».       Кроули не ответил, Сэм бросил трубку. Виски каким-то волшебным образом переменили свой вкус подстать его настроению. Он поставил стопку на подлокотник, а после и руку, в итоге на полу осколки, а в голове – каша.       Рядом стоит Ровена, Кроули не смотрит на неё, но внутри тихо удивляется тому, что раньше не чувствовал её присутствия. Да и сейчас не чувствует. Видно, ведьма сделала себе татуировку в виде специального знака, скрывающего от взора демонов. Обидно, но Кроули, впрочем, мог понять её осторожность. Он бы сам таскал за собой колдовские мешочки от матушки, если бы одним щелчком пальцев не мог просто укрыться от неё. — Всё слышала? — тихо спрашивает Кроули, глядя на мать. Та грустно улыбается, словно и вправду жалеет его. — И что теперь делать… — Всё просто: убить Дина Винчестера.       Лицо её непроницаемо, но вот голос дрогнул, что, конечно не ускользнуло от чуткого уха Короля. — Если бы это было возможно. — Кроули смотрит на виски и одним взмахом руки разбивает бутылку. — Слышала про легендарную метку Каина? Она не даст ему так просто умереть. — Метка Каина? — переспрашивает Ровена, на её лице читается едва заметное волнение и страх. — Это всего лишь проклятье. Самое первое, но его можно снять…       Кроули поднимает глаза и смотрит на матушку. Опираясь на подлокотники он встаёт и подходит к ней; не спрашивает ничего, но Ровена и так понимает, что сын её ждёт продолжения. — Я не знаю такого заклинания, что могло бы снять метку. Но… — Ровена на минуту задумывается. — Думаю, Великий Ковен… — Сборище ведьм, которое уже давно исчезло? — Кроули видит, что лицо Ровены переменилось на довольно глупое выражение, что, несомненно, рассмешило его. — Только не говори, что не знала. Запах плоти, преданной огню; вилы, крики, слёзы, кровь… — Знаю-знаю, — прошептала она, смотря себе под ноги, — но не могли же они из-за жалкой охоты развалится. — Видно, смогли. — Нет-нет, — Ровена смотрит прямо в глаза Кроули. Демон с отвращением находит в них слабую надежду и сам не понимает, наколдована ли в её глазах эта искра или она и правда надеется на то, что Ковен жив, — так просто не могли… — Дэйнас! — перед ним сразу появляется демон. — Ковен. Узнай про них всё и приведи хотя бы одну ведьму… — Желательно Оливетту, — говорит Ровена, улыбаясь, — верховная жрица Ковена.       Демон кланяется и исчезает. Кроули смотрит на весёлую матушку и понимает, что этот проблеск веры и надежды в её глазах – просто иллюзия его больного разума.

***

      Сейчас Дину казалась стряпня Бельфегора не такой уж и ужасной, наоборот, – уплетал каждый продукт, который только-только вышел из-под ножа Бела, за обе щеки. Кажется, раньше он критиковал эту еду. Да… Вроде бы так и было. Дин уже помнил смутно, что делал тогда, когда тело его полностью подчинялось воле человека. «Наверное, это плохо. — такая мысль пролетела у него в голове. — Или нет... Уже не знаю, что и думать… Что плохо, что хорошо – потеряли всякий смысл эти два неясных мне понятия…»       Дин хмурится: внутри что-то щёлкает, и это ему не нравится. Или им не нравится? Знать бы ещё. Лучше говорить в единственном числе, – так он решил для себя.       Потому и говорит, что ему не нравится то, что внутри него что-то оживает. Странно, ведь давно он мёртв; всё, что есть в нём легли под могильную плиту: совесть, мораль, чувства, – унесли прочь ногами вперёд. — Неплохо, — говорит Дин, наблюдая за тем, как Бельфегор вешает на спинку стула окровавленный белый фартук, который он использовал и в подвале, и на кухне, — даже очень вкусно. — Ты же в курсе, что я добавил туда щупальца осьминога и перепелиные яйца? — Потому и вкусно, — говорит Дин, — что я почувствовал только вкус молекул. «Поэтому и еда его мне теперь приятна, — продолжил в мыслях он, — безвкусица – вкусна». — Грустно конечно. — с притворной горечью говорит Бельфегор, выслушивая все его мысли. — Раз насытился, пора посплетничать со своею жёнушкой, которая сна не видит, лишь бы чистоту в доме поддерживать и супруга кормить.       Дин закатывает глаза. — Всего-то чуть больше недели прошло с появления Элис, а я всё ярче ощущаю твою неприязнь и ненависть к ней. — Я конечно рад, что твои способности растут, но иногда они так раздражают. «Ха, небось сейчас мысли мои читает». — Конечно читаю, — улыбаясь, говорит Бел, — мне можно, я твой учитель, а ты хоть каплю уважения имей. — Бе-бе-бе. — Дин показывает язык и демонстративно отворачивается. Ровно через секунду поворачивается обратно и продолжает уже серьёзно. — Я бы хотел знать: почему ты недолюбливаешь Элис? — Я бы тоже хотела знать.       Элис, облокотившись на стену, смотрит на спину Бельфегора. Растрёпанная, злая, сразу видно, прилетела с самой Камчатки. — Вот и первая причина: стучать не умеет.       Демоница подходит и стучит по столу. — Кто там? — Почтальон Печкин, — отвечает она и протягивает конверт Дину, — принесла вести. Сначала просто демоны, теперь элита. В общем, один из важных шишек демонов Абаддон – Эдвард, желает встретиться с тобой. — Каллен? — смеётся Дин, и открывает конверт. — Я так понимаю, настоящее имя твоё – Белла? — Очень смешно. — Элис садиться на стул. — Читай уже. Этот идиот задолбал меня, даже до Камчатки дотянулся.       За всё это время проведённое с двумя сильными демонами, она перестала их боятся. Да, всё также чувствовала удушающую ауру, но сейчас не казалась она такой пугающей и опасной. Знала, что они могут спокойно убить её (с особой радостью это сделает Бельфегор), но всё равно не находила в себе страха. Он ушёл тогда, когда она прикоснулась к Рыцарю Ада. Он впустил её, аура стала чуть тише и спокойнее, и Элис дышала легко, когда он был рядом. — Ваше сиятельство, спешу сообщить о том… — Дин морщится. — Ты где это откопала? В музее? — Я не виновата, — Элис поднимает руки, — все претензии к Эдварду. Бельфегор вырывает из рук Дина лист и, прочищая горло, начинает читать. — «Ваше сиятельство, спешу сообщить о том, что царство вечных мук закрыло для моих воинов свои врата. Посему прошу Вас снизойти до ничтожных демонов (нас ими и вовсе назвать нельзя). Не примите за оскорбление, Ваше благородие, я искренне желаю упокоиться на веки вечные. Воины мои не желают умирать с мечом в руке, хотят те мирской смерти… Если этого мы не свидим, то знать не знаю почём пишу… Надеюсь на ваше великодушие. Простите за мою дерзость, но я прошу у вас всего-то помощи и свидания…» — Если он так и в жизни говорит, то я не выдержу. — Не хватает только: «целую, Ваш покорный слуга, Эдвард».       Демоны рассмеялись. Дин сначала и не заметил, что письмо в руках Бельфегора сгорело сразу же, точнее не предал этому особого значения. — Ну скажи Каллену, что буду дня через три, — небрежно сказал Рыцарь, словно он не взял цифры с воздуха, а у него и правда были какие-то важные дела, — мы с Белом по барам пойдём, да?       Бельфегор пожимает плечами, мол, почему бы и нет. — Да, давно я не предавался плотским утехам, — шепчет Бел сокращая расстояние между Дином втрое, — а ты, — он касается его подбородка, — даже не зовёшь… — Только не передо мной!       Элис отворачивается и уже собирается уходить, но чувствует как её назад тянет сильная рука. Оборачивается, замечает огорчённого Бельфегора и до жути серьёзного Дина. — Ты не смотри, — он бросает короткий взгляд на учителя, — Бел всегда так…заигрывает. — Я могу и силу применить, недотрога.       Дин закатывает глаза и приподнимает подбородок Элис. Дин ничего не чувствует: ни трепета, ни любви, ни даже заинтересованности. Самая обычная пустота, уже родная ему, которая с распростёртыми объятиями принимает лишь гнев. Эмоции, чувства, – всё давно забыто. Нет той искры, которая и заставляла Дина класть под себя чуть ли не каждую; внутри – мрак. Тьма. Спокойная, тихая, холодная… но такая желанная и сладкая, что Дин готов был застонать от удовольствия.       Как и от долгого поцелуя. Губы Элис такие же холодные. «Мне просто интересно. — Дин про себя усмехается, наблюдая за тем, как в глазах Элис видеться тот самый огонёк, который разжигал совесть в человеке Дина, но теперь привлекает и смешит демона: полные обожания и доверия глаза. — Посмотрим как дальше будут развиваться события».       Бельфегор читает мысли Дина. Улыбается, когда сам замечает этот огонёк в Элис. «Наивная, — Бел даже не огорчён: иногда приятно знать, что отсутствие морали внутри Дина играет и положительную роль, — даже жаль её».       Но он, конечно, врал.

***

      Сэм сразу просыпается, когда слышит знакомый шелест крыльев. Сонно потирает глаза, смотрит сначала на исписанные бумаги, а после оборачивается и разглядывает растрёпанного Кастиила. Он тяжело моргает, еле-еле разлепляя глаза, откидывает запутанные волосы назад и недовольно морщится, когда палец застревает в узелке. Смотрит на время. Время близится к обеду. — Кас? — Сэм зевает, встаёт и на заплетающихся ногах подходит к ангелу. — Всё хорошо? Благодать..? — Снова в строю. — слабо улыбается Кас, придерживая Сэма, а то тот не стоит, а качается, словно вот-вот упадёт. — Я встретил Дина. — Дин? Что с ним?       Сэм перестаёт слабо качаться, открывает глаза как можно шире, – делает всё, чтобы сонный разум проснулся и начал переваривать всё, что сейчас скажут. — Мне очень жаль, Сэм. — шепчет он, опуская глаза. — Дин… он.. убил Метатрона. — Это же хорошо, да? — на последнем слове голос дрогнул. — Кас, скажи мне, что у него не было выбора! — Сэм чуть ли не переходит на крик. — Пожалуйста! Скажи мне, что Метатрон не оставил ему иного пути… что он, просто… просто…       Охотник давно проснулся и сдавленный всхлип уже не удивляет его. Слишком много всего, слишком далеко, слишком много «слишком»… От тяжести чувства вины ломалась не только спина, но и психическое здоровье прогибалось так, что аж страшно смотреть. Внутри огромный комок боли и страданий, который давит на горло и норовит поскорее выйти.       Казалось, у Сэма сейчас начнётся истерика, – все раздражающие узелки в волосах повырываются, а глаза вновь зальются кровью.       Кас раньше не мог понять поведение людей, но сейчас, рассматривая Сэма, который явно на грани истерики, начал инстинктивно чувствовать человека. Такое состояние он видел только у людей, которые потеряли всё: обычно такими были выжившие после встречи с монстром.       Кастиил осторожно делает шаг вперёд, Сэм как-то нервно отступает назад и хватается за стол. — Сэм, — голос Каса ровный, успокаивающий, — мы спасём его. Обещаю. — Да-да, — охотник медленно кивает, не сводя глаз с лица ангела, — всё решим. Как обычно, коне-ечно…       Лучше не стало. Сэм хватается за волосы и широко улыбается. Тишину бункера нарушил хохот Сэма, – почти сумасшедший, громкий, искренний. Кастиил не осуждает, он чувствует боль в этом смехе, слышит редкие всхлипы; сам молчит, разглядывая что угодно, только не съехавшего Винчестера. — Я виноват, это всё я-я… если бы была голова на плечах, я бы сразу вылечил. — Сэм нервно смеётся, — Вонзил бы в него чёртов шприц! Но не-ет. «..я могу сопротивляться благодаря силе демона» — лжец. Как я вообще в это поверил? Почему… почему… — Не только твоя вина здесь. Я тоже не смог понять, что Дина нужно спасать. Что всё, что он говорил – одна сплошная ложь его демона. — сказал Кастиил и сжал плечи Сэма так, что охотник поморщился от боли. — Душа его на моих глазах тускнела, она уже не горит так как раньше. А я упрямо молчал.       Сэм откидывает голову и закрывает лицо руками. — Это мы виноваты, — Сэм смотрит на потолок, — какие же балбесы…       Тут он хватает за плечи Кастиила так, что ангел на секунду сомневается, что Сэм – человек; такая неимоверная сила, нечеловеческая, что даже воин Небес почувствовал лёгкую боль. — Бобби! Идони сказала, что ты можешь… — Могу.       Кас понимающе кивает и отходит на шаг от Сэма. Сосредотачивается и вспоминает нужные слова, ведь он помнит, что здесь ошибаться ни в коем случае нельзя: заклинание слишком хрупкое, да и затрагивает души, а это не шутки. Одно неправильное слово и что угодно может случиться. Енохианский. Всего-то пара слов и свет замигал, да и в груди Каса неприятно защипало. — Кас? Всё нормально? «А если Идони – враг? — на затворках сознание проснулся ненавистный Сэму голос. — Пусть они и были дружны раньше, это не значит, что она не опасна. Обиды? Месть? Её благодать как-то начинает влиять…» — Всё… нормально… — сжимая сердце говорит Кас. — Сейчас… сейчас…       Ангел касается пола и закрывает глаза. Сэм видит, как тень от его крыльев становится всё чётче, теперь он может наблюдать за тем, как они чуть подрагивают. Кас же произносит ещё одно слово, ударят ладонью по полу; яркий свет от заклинания ослепил на секунду охотника. На полу же ползли, словно тысяча змей, линии, создавая невероятно красивые узоры.       Кастиил встаёт и чуть не падает, Сэм успевает сделать шаг и поймать его. — Ты бы сказал, Кас… — тихо говорит Сэм, не обращая внимание на то, что линии начали переливаться то голубым, то красным. — Об опасности… — охотник кусает нижнюю губу. — Я бы не просил…       Кас бледнее собственной рубашки. Но он всё равно улыбается и, чуть севшим голосом, говорит: — Три дня восстановления… всего-то. — Кас…       Сэма перебил кашель из ниоткуда. Не опуская Кастиила, Сэм достаёт оружие и направляет в сторону, откуда шёл звук.       Пистолет падает на землю. Охотник помогает встать ангелу и, придерживая его, подходит к Бобби. Тот, переливаясь, улыбается. — Бобби…       Сэм широко улыбается. Он не плакал: просто был счастлив вновь увидеть человека, который не заменил ему отца. Бобби стал отцом. Самым родным и любимым, тем, за кем Сэм пошёл бы без раздумий. — Да, это я, — он тоже широко улыбается, — здоров как мертвец.       Кас отстраняется от Сэма. Он стоит чуть покачиваясь из стороны в сторону, но всё же стоит. — У вас есть час, — говорит Кас, опираясь на стул, — благодать на Небесах за это время иссякнет. — Жаль, я не вижу твоего лица, Сэм. — говорит Бобби, смотря куда-то в пустоту. — Я бы всё отдал, чтобы увидеть тебя и Дина. — Звучит как пожелание смерти. — имя брата неприятно режет слух, ему кажется, что недавняя истерика хочет ещё раз выступить на сцене. — А Дин… он… — Ну что вы натворили, балбесы?       Голос звучит устало, а взгляд мертвеца всё также направлен в никуда. — Дин демон.       За него отвечает Кас. Сэм неприятно морщится, ему кажется, что Бобби молчит лишь потому что сейчас пьёт райские виски. — Оставил вас, а вы всё не научились просто охотиться… Вечно вас тянет в какие-то переделки. — говорит Сингер через некоторое время. — Как так получилось, Сэм?       Винчестер рассказал всё. С корки до корки. Начиная с того момента, когда Дин получил метку Каина, заканчивая убийством Луи. Рассказывать помогал Кас, Сэм сам узнал много малоприятных вещей, например об смерти не только Метатрона, но и подростков. Винчестер делает вид, что прослушал. Он не хотел нагружать лишними вопросами ослабшего Каса, да и тем более время ограничено.       Бобби слушал внимательно, не перебивал, изредка что-то говорил, но скорее себе, чем им. — И почему же, говорите, вы с самого начала не излечили его?       Сэм представляет как голограмма его меняет выражение лица, но, конечно, этого не происходило. От того и непривычно, да и страшно: словно разговариваешь с куклой, только она разговаривать умеет, улыбается, да ещё полупрозрачная. Прям как признак. — Дин сказал, что демон помогает ему и я.. мы.. просто... — Крупные болваны. — продолжает Бобби, шумно выдыхая. Или ему показалось? Мертвецы не должны дышать. — Сам слышишь, что говоришь? Как это глупо звучит?       Сэм опустил глаза. Он уже давно это понял, просто не мог принять это и сделать хоть что-то. — Луи… Бедный парень, я ещё его таким мелким помню… — Бобби издаёт что-то наподобие смешка. — Насколько же всё запущено, если Дин убивает гражданских, да и Луи погиб от его руки. И то, не факт, ваш Бельфегор – демон. Столько чертей повидали и всё равно верите им? — Бельфегору я тоже не доверяю, — говорит Кастиил, — но выбора нет: если раньше не смогли, то сейчас придётся Дина спасать. — Прощёлкали вы свой шанс, да, — Бобби чуть ли не кричит, — но смысла нет ни ругать, ни кричать, что уже изменишь-то. Я бы помог, вот только не знаю чем… — он молчит секунд пять. — Излечить от демонизма… Если Бельфегор прав и кровь не помогает (я всё ещё не могу понять, почему вы демона вообще слушаете), то искать придётся другие пути. — впрочем, в глубине души Бобби понимал, что любой демон мог отступиться, но уж точно не от своей натуры. — Если уж не в книжках, то прочитай мой дневник или перечитай дневник Джона. Медиумы, ведьмы, да хоть призраки, – может они хоть что-то знают. Я же прогуляюсь по Раю, повезёт, найду кого… — Нет-нет, — Сэм сразу пресекает все попытки помочь, — мы сами справимся. — Если я помер, это не значит, что я бесполезен. — Ты и так много сделал для нас… — Сэм смотрит в пол, избегая взгляда призрака, хоть он и знает, что Бобби его не видит. — Ты должен отдохнуть… — Ага, сейчас! Только мозги вставлю Дину. — Я не смогу снова сделать это, — говорит Кастиил, наблюдая за тем, как призрак начинает тускнеть, — благодать нужна. — Чёрт. Ладно уж, тогда вставь ему от меня, Сэм. И не забывай, что ты охотник. Тьма может и помочь, знаю, но никогда не забывай, что это всё-таки зло, – палки в колёса уж точно вставит, да так, что со скалы слетишь. — Бобби молчит, призрак исчезает и узоры вместе с ним. — Я искренне верю, что Дин ещё там: сам знаешь, наш Дин никогда бы это не сделал. Вспомни, чего хотел бы твой брат и не верь тому, кто или что носит лицо Дина.       С этими словами призрак исчезает, а на Небесах обрывается связь. Теперь он будет ждать и Сэма, и Дина. Молиться, чтобы оба попали в Рай, но чтоб нескоро. Впрочем, он сказал всё, что хотел им сказать и сейчас Бобби желает лишь одного – помочь.       Понимает, что это глупо, поэтому устраивается поудобнее и опустошает очередную бутылку пива, искренне надеясь, что Сэм с Касом смогут справиться с этим без него. «Я в Раю, — думает он, — вечность. И я не выберусь. Не буду же всё это время думать об этом. — слабый аргумент, совесть не принимает. — Помог чем смог».       Но он помнит всё, знает, что происходит там, внизу и впервые желает, чтобы ангелы стёрли ему память. Ангелы смотрят на него пустым взглядом. — Просто сделайте это.

***

      На улице светает. Прошло уже шесть дней с момента получения письма. Он и не думал, что будет так долго решаться на отчаянный шаг. Коул смотрит на свою машину, проводит рукой по двери и аккуратно открывает её. Оборачивается и видит лицо жены: опущенные брови, глаза смотрящие на колёса машины, губы сложены в слишком уж идеальную полосу, бледна, как чистый лист бумаги.       Он подходит к Кристине и целует её в носик, лицо её не сильно меняется, лишь губы слегка подрагивали. — Пожалуйста, — она хватает его за лицо, заставляя смотреть прямо в её мокрые глаза, — будь осторожен. — Конечно, милая. Всё будет хорошо, слышишь?       Она кусает нижнюю губу и опускает мужа. — У меня плохое предчувствие, может… — она замолкает. — Нет… нет, ты ждал. Иди. Но пообещай мне, если выживешь, если проиграешь… не смотри так! Просто пообещай, что бросишь это дело. Вернёшься к нам и мы будем жить как раньше. — Я обещаю.       Коул слабо улыбается. Он столько готовился, поэтому был уверен в своей победе. Что убьёт Дина Винчестера. Трентон даже не думал о том, что это обещание придётся сдержать.       Садится в машину и поворачивает ключ, на соседнем сиденье тот самый нож. Он переводит взгляд с жены на нож, сглатывает и выезжает с гаража. Координаты есть, осталось только найти Сэма Винчестера.       Коул стоит и ждёт зеленый цвет. Думает о том, что у убийц не должно быть родных. Они не заслуживают семьи, не заслуживают счастья, не заслуживают тех, кто будет защищать их поганые спины. Выдыхает, гнев сейчас уж точно не лучший соратник.       Загорается зеленый.       Смотрит на навигатор в своём телефоне. Приходит сообщение.

«Координаты меняются, он сейчас в пути. Машину легко заглушить.

Через минут двадцать будет у заправки.

Там уже установлю всё, что потребуется. Подожди немного.

Телефон не отключай, следи за новостями».

      Коул шумно выдыхает. Через двадцать минут он уже будет вне города: на той части дороги, где нет пешеходов, светофоров, да и самих машин мало. Он меняет данные и с облегчением понимает, что маршрут не перестроен, просто ехать теперь намного дольше. Через десять минут приходит новое сообщение.

«Сделано. Ты должен успеть.

Помоги ему починить машину.

А дальше сам знаешь».

      Он нажимает на газ чуть ли не до пола. После, минут через пять успокаивается и сбавляет скорость. Нужно быть максимально спокойным, да и тем более его ждёт встреча с двухметровым гигантом.       Коул одной рукой достаёт из рюкзака шокер, довольно сильный: вырубит любого. Должно сработать, а если нет – пиши пропало, придётся или пистолетом, или ножом. Но он не хотел прибегать к таким методам.       Трентон не следил за временем. Он просто ехал по прямой, внимательно следя за дорогой (словно в такой глуши он мог кого-то сбить). Темно, почти ничего не видно. Вот он проезжает заправку, значит, скоро встретиться с ним.       Фары освещают путь, и Коул надеется, что не упустит из виду заглохшую машину. Не упустил. Он останавливается позади машины.       Не упустил. — Привет! Помочь тебе?       Дружелюбный тон, слабая улыбка, – жертва не должна подозревать, что за ней охотятся. — Привет, — голос уставший, он зевает, что, конечно, радует Коула, — да… я не так хорошо в этом разбираюсь.       Коул подходит ближе, он и сам точно не знал в чём причина, да и ничего подозрительного не находил. Ни заглушки, ни оборванных проводов… Машина сама сломалась что ли? — М-да, как давно машину проверял? — Она совсем новая, — отвечает Сэм и подходит ближе, — не думал, что она так скоро сломается. — Машина тебя не любит. — Коул закрывает капот и случайно придавливает пальцы Сэма. — Не повезло.       Это отличный шанс. Пока он дует на свои покрасневшие пальцы, Трентон достаёт шокер. Винчестер краем глаза замечает это. Не успевает даже моргнуть, всё происходит слишком быстро. Вот, секунду назад Сэм щурился от неприятной боли, а теперь чуть трясётся от удара тока. После и вовсе теряет сознание. — Работает. — Коул шумно выдыхает. — Везёт-то как.       Засунуть такую громадину в багажник та ещё задачка, но он с ней справился. Садится за руль и сразу же получает сообщение.

«Прекрасно».

      Больше ничего. Коул убирает телефон и едет туда, где его мало кто найдёт: в заброшенный, уже лет так пятьдесят, дом. Полуразрушенный, крыша с дырой, да и этаж только один. «Информатор так быстро узнал, — думает Коул бросая взгляд на свой телефон, — интересно, откуда?»       Ехать где-то минут тридцать. Сэм Винчестер связан крепко, да и после такого удара шоком вряд ли проснётся так скоро.       Насвистывая какую-то мелодию Коул заводит машину и едет в сторону дома.       Рядом с ножом лежит телефон Сэма Винчестера, немного подумав он берёт телефон и с удивлением обнаруживает, что пароля-то нет. Посмотрев на часы, Трентон всё же останавливается на полпути и заходит в контакты. Искать пришлось долго: Сэм давно брату не звонил.       Поморщившись, Коул берёт себя в руки и звонит ему. Гудки выбешивают, а ожидание сводит с ума. Но, тут гудки прекращаются и Коул задерживает дыхание. «Сэм? Что надо?» — Это не Сэм. — спохватился Коул, делая серьёзным не только голос, но и зачем-то ещё и лицо. — Он сейчас у меня, Дин Винчестер. «Никогда бы не подумал, что Сэм себе партнёра найдёт». — Он связан. «Ха. Вот это у вас игры. А мне что звонишь? Порно и так навалом». — Замолкни, извращуга! — Коул неожиданно для себя переходит на крик. — Если ты не приедешь туда, куда я скажу… «Кровь, кишки, буэ. Давай только не будем повторять все эти банальные диалоги из голливудских фильмов, м? — Дин смеётся. — Делай что хочешь, неизвестный. Хоть изнасилуй, хоть убей». — Я был прав. — у Коула от злости аж зубы скрипят. — Убийцам как ты чуждо всё человеческое. «Неженка. — он фыркает. — Какая ещё человечность?» — Самая обыкновенная. — Коул начал потихоньку заводиться, он всё сильнее начал ненавидеть Дина. — Это твой брат. Ты должен хоть… «Только вот мне мозги не еби. Брат не брат, какая к чёрту тебе разница? Делай с ним что угодно. — Дин на минуту замолкает. — Я, может, потом загляну к тебе, как время будет». — Ты увидишь труп своего брата. «Чувак, да я просто шучу. — Дин смеётся ещё громче. — Честно, не верю я тебе». — А то, что я говорю через телефон твоего брата, тебя не волнует? «Не-а. Мне доказательства нужны, а номер подделать каждый дурак может».       На этих словах Дин бросает трубку. Коул сильно бьёт по рулю. Хотя, что он ожидал? Этот человек хладнокровно зарезал его отца, уж точно не взволнованного тона и страха Трентон думал услышать, хоть и в тайне желал этого. Он бы конечно на его глазах убил брата, но...       Коул не такой человек, – он знает, что не убьёт человека, который ничего не сделал. Смерти заслуживает лишь один человек: Дин Винчестер. Из-за него не будут страдать его же родные. Да и тем более, судя по такой реакции, семья для него – пустой звук.       Но он сказал, что просто не верит. Значит, придётся сделать так, чтобы заговорил уже сам Сэм Винчестер.