Утраченная душа: Ложь во благо

«Сила всегда сносит крышу».

<<<•>>>

— Монстр.       Голос Дина отрезвляет. Сэм останавливается, разглядывает очертание бетона с огромными трещинами. Смотрит на свою руку, которая то ли качалась из стороны в сторону, то ли так сильно тряслась. Поспешно убирает руку в карман и уже там сжимает её до боли в ладони. Кусает губы до такой степени, что идёт кровь. Привкус железа вновь сводит с ума, он вспоминает все эти ощущения, чувствует, как стучат зубы, как горят глаза и как сильно желают руки схватить Дина и перерезать ему горло… Испить всё. — Монстр.       Сэм находит в себе силы поднять глаза. Дин, улыбаясь, облизывает с пальца собственную кровь. Охотник чувствует, как сильно его сдавливают чужие руки. Он пытается вырваться, но хватка нечеловеческая. — Спи.       У него звенит в ушах, закрывая глаза, он кое-как разглядывает черты лица Каса. В сознании промелькнула мысль о его глазах: неестественно голубые, блестят, словно он плачет. Больше Сэм не хотел думать. Гул прекратился, и он уснул. — Что ты сделал с Сэмом?       Кас чуть ли не рычит, он забывает, что перед ним всё тот же Дин. Ангел больше не видит изумрудные человеческие глаза Винчестера, видит два пустых омута, трещины на его лице демона. Кажется, ещё и сороконожку. — Ничего особенного, — Дин улыбается всё шире, да и сороконожка на его лице изогнулась полукругом, — просто напомнил ему… м-м, прошлое. — Прошлое? — клинок на солнце сверкает почти также, как и глаза Каса. — Что ты сделал? — Господи, Кас, — рана на щеке Дина заживает, — страшного ничего в этом нет. Демонов только к нему не подпускай, ха.       Кастиил аккуратно кладёт тело Сэма на землю, а сам встаёт в боевую стойку. Он видит как его крылья угрожающе расправились, знает, что их видит и Дин. Судя по лицу демона так и есть. Глаза того, вновь принимают цвет зелени.       Коул, который явно ничего не понимал, собрался с мыслями, вздохнул и напал на Дина голыми руками. Демон не шевельнулся, Коул тоже. Кас смотрит под ноги человека, хочет махнуть рукой, чтобы убрать из ниоткуда появившиеся колдовской мешочек, но его останавливает рука Дина. Он появился перед ним так неожиданно, что тонкий слой благодати покрывает его тело своим сиянием, которое, не может увидеть обычный смертный.       Рука Дина чуть ли не горит, но он всё равно сжимает запястье так, словно не от этого прикосновения шла болезненная реакция благодати и демона. На лице Дина ни один мускул не дрогнул. Кастиил замахивается своим клинком, а после оружие вылетает из рук ангела. Он поворачивает голову и видит незнакомого ему демона с мечом наперевес, рядом с ним стоит демоница, размахивая серебряным револьвером. — Вот это встреча, — говорит неизвестный демон, — приятно познакомиться, я –Эдвард. — Хороший меч. — сухо отзывается Дин.       Кастиилу пришлось попробовать вывернуть Дину руку так, чтобы он отпустил его. Но Рыцарь оказался проворнее, он что-то прошептал и сам отпустил руку. Рука Каса горела. Это не святой огонь, нет, это был обычный огонь, поэтому кроме шока, он не приносил ничего. Ангел попытался потушить пламя, но не получалось. Пусть боли оно не приносило, но было неудобно стоять и гореть как чертово пугало на масленицу. — Украл. — говорит Эдвард. — Место, конечно, так себе, но нам нужно поговорить. — Сейчас не время, — Дин смотрит на Элис, улыбается ей, — ну я же тебе сто раз говорил… — Прости, — она опускает голову, — но он упертый как тысячу Винчестеров. — Ладно, ладно, — Дин смотрит на сурового Эдварда, — поговорим, только я сначала разберусь с ними.       Эдвард же делает шаг в сторону горящего ангела. Кас уже сдался, поэтому просто подобрал свой клинок. — Ты, — остриё меча уткнулось в грудь ангела, — сразись со мной.       Уже-не-охотник щёлкает пальцами и огонь потухает. Никаких следов на теле Каса не осталось, даже одежда не пострадала (спасибо благодати), но на руке остался ожог, почти такой же, как и на плече Дина.       Кастиил накопил силы пока спал, поэтому не сомневался в том, что справится с наглым демоном даже без клинка. Пусть с оружием легче. — Убери меч, сейчас полиция приедет. — прозвучал голос Бельфегора, который ранее и кинул мешочек.       Демон кружился вокруг Коула.       Дин хотел что-то сказать, но короткий взгляд белых глаз дал понять, что сейчас не время. Он отступил на шаг, демоница убрала револьвер в кобуру, а Эдвард, немного подумав, всё же опустил меч. — Колдун. — Молчи, Тор. — Бел явно был не в настроении. — Что за спектакль тут устроили? Делать вам больше нечего? Тебе, Элис и вовсе было сказано держать Эдварда от Дина подальше, пока мы не закончим свои дела!       Демоница подняла глаза, но сразу же опустила, когда заметила, как заливается тьмой глаз Бельфегора. — Как дети! — Бел поворачивается к Дину. — И ты тоже тут устроил непонятно что! — Но… — Никаких «но». Мы вообще хотел сразу уйти отсюда, но нет, остались, блять. И к чему это привело? Пришлось искать все, что только можно про этого смертного, лишь бы его в тюрьму засадили. Мне что, делать больше нечего? — Ты сам решил, я не просил… — Прочь.       Дин решил, что потом разберётся, поэтому схватил за плечи Элис и Эдварда и телепортировался. «Я в Норвегии».       Бел хотел ответить ему, но передумал. Голос Дина в голове больше не звучал. Бел подошел к Коулу, у которого бешено бегали глаза. Обогнул его ещё раз и подошел к Кастиилу. — Благодать вернул, а с тремя демонами справиться не можешь. — Я бы убил Эдварда, — хмуро отозвался Кастиил, массируя свои запястья, — но вмешался ты. — Запечатал бы их и дело с концом. — ответил Бельфегор и опустился на корточки перед Сэмом. — Тем более Эдвард пока нужен. — Для чего?       Палач не ответил, он коснулся лба Сэма. Последний распахнул глаза, схватил запястье Бела и укусил. — Сука!       Бельфегор пытается вырвать руку, но Сэм вцепился зубами так, что не оторвать. Кровь всё идет, он чувствует это. Кровь не падает на землю, её сразу высасывает Сэм. Кас не теряет времени, – ударяет охотника по голове. Винчестер чуть ли не с куском кожи отрывается от руки Бела. Демон, кажется, зол. Его глаз заливается тьмой. Кас никогда его таким не видел, поэтому сразу встаёт между Сэмом и Бельфегором. Демон же, смотрит то на него, то на Сэма, у которого весь рот был в его крови.       Глаза принимают человеческий вид. Сэм смотрит на руку Бельфегора диким взглядом, казалось, тот сейчас бросится, но уже в шею. Но Винчестер ловит обеспокоенный взгляд голубых глаз и останавливается. Зрачки его то расширяются, то сужаются. — Я… я не понимаю… — хрипло отзывается Сэм, подрагивающими пальцами касаясь окровавленного подбородка. — Нет, нет я… я давно… давно очистился, нет…       Бельфегор уже давно вытер кровь, рана тоже исчезла. Только лицо Сэма напоминало о том диком действии. Бел не смеет подходить к Сэму ближе, чем на метр. — Но как?       Голос Каса дрогнул, но вот сам Бельфегор говорит без запиночки: — Мой просчет, он стал сильнее. И его нездоровое влечение к артефактам надо было контролировать. Дошло до того, что он придумал этот пистолет. Немного магии, щепотку навыков механика. Наверное, раньше бы Дин желал испробовать эту штуку на вампирах, но решил поэкспериментировать с собственным братом. — Бельфегор усмехается. — Жестоко. Горжусь им.       Кастиил хмурится, но ничего не говорит, он придерживает Сэма, чтобы тот не напал на Бельфегора. — Не обнимай ты его так, в следующий раз увернусь от зверка. — Дин совсем поте… — Ты готов уже убить?       Кас невольно вспоминает случай, когда он потерял свою личность. Потерялся настолько, что ставил себя выше Бога. Нет, он считал себя Богом и назывался Его именем. Левиафаны внутри него сводили с ума: души монстров дарили небывалую мощь, которую еле-еле переносил Джимми Новак; левиафаны занимали мысли и желали выбраться. Он – опасен. Кас понимал это, и тогда Дин желал убить его. Чего уж там: Винчестер послал саму Смерть по его душу!       Обидно? Ещё как. Но мог ли Кас ответить также? Нет, не мог. Ведь понимал, что его сумасшествие не воля случая, он сам так решил, сам, по собственной воле поглотил души. А метка Каина, демонизм – всё это стечение обстоятельств и от Дина это не зависело. Поэтому, Кас пришёл к мысли, что не желает убивать человека. Нет. Просто хочет поскорее спасти остатки его души. — Нет, не готов. — честно отвечает Кас, невольно поглаживая плечи Сэма.       Охотник будто находился на грани приступа эпилепсии, но он никогда эпилептиком не был и не будет. Вот только хорошо бы сравнить его нынешнее состояние с ломкой у наркоманов. — Именно. Поэтому я быстро набросал план, как нам избавиться от демона.       Охотник был не в том состоянии, чтобы думать, поэтому Кастиил вновь погрузил его в сон (так ещё и переживал, ведь тряска Сэма всё усиливалась). — Уговорите Кроули открыть врата, — сказал Бельфегор, — если уж встреча состоялась, то придется сделать все, чтобы войны не было. — Но если он откроет, то… — Пострадают только демоны, а не люди.       С этим Кастиил спорить не стал, он взял на руки Винчестера, расправил крылья и посмотрел на Коула. — Что же будет с ним? — В тюрьме посидит. По крайней мере, время подумать у смертного будет.       Бельфегор подходит к человеку. — Что же делать с Сэмом.? — Кас спрашивает сам себя, поэтому ответа не ждал. — А как вы справлялись с этим раньше?       Кастиил поджимает губы и улетает прочь. В ту же секунду из ниоткуда выезжают полицейские машины. Бел поспешно берёт свой мешочек и убегает за дерево. Коул, который слышал и видел всё, что происходило, остаётся на месте и не двигается. — Это полиция! Бросьте оружие! Поднимите руки!       Он слышал их фразы обрывками, но делал всё, что они скажут как на автомате. Один полицейский скрутил его руки сзади и нацепил наручники. — У вас есть право хранить молчание, всё, что вы скажите, может и будет использовано против вас в суде. — Коул упрямо молчал, когда его проводили в машину. — Ваш адвокат может присутствовать на допросе. — У меня нет и не будет адвоката.       После этой фразы в салоне стояла тишина, прерываемая лишь сиренами полицейских машин.

***

      Бельфегор не так скоро прилетел в нужную точку. Телепортацией он не обладал, а дёргать Дина не хотел. Ингредиенты для заклинания ему стало лень искать, поэтому он просто выиграл в лотереи билет в Норвегию. В салоне ему пригляделась девушка, которая была довольно коротко пострижена и постоянно была в наушниках. Поэтому, Бел решил развеять скуку. — Бельфегор.       Девушка повернулась к нему и протянула свою руку. — Сара. — Тоже в Норвегию летите?       Глупый вопрос, но другого способа нет. — Мгм. К бабушке. — она не улыбалась. — А вы к кому? — К другу.       Стюардесса спросила их, не желают ли они перекусить, но оба вежливо отказались. — У вас довольно необычное имя. — А у вас довольно обычное.       Кажется, девушка обиделась. Сара отвернулась к своему скетчбуку и продолжила рисовать. Бельфегор всё не унимался. — Это совсем не похоже на Ад. — Ха? А вы видели его, Бельфегор? — Я живу в Аду. — Бел легко улыбнулся и ткнул пальцем в одну из множества цепей. — Боишься цепей? — Нет, — Сара не смотрит на него, — просто подумала, что в Аду… — Ад не имеет собственного тела. Ад – это все твои страхи в самом наихудшем их проявлении. У каждого свой Ад, также, как и свой Рай. — Вы, оказывается, философ?       Слова Бельфегора заставили её задуматься. Она вертела у себя в руках карандаш, моментами добавляла штрихи к уже нарисованным цепям. — Не думаю, что я хоть чего-то боюсь. — Да нет, — Бел улыбается, — у каждого человека есть свои страхи. «Страхи? Я самая обычная девочка из самой обычной квартиры, кроме тараканов мне бояться нечего». — Да хоть тараканы, хоть пауки… — Наверное, — она вздохнула, — и как мне это изобразить?       Бельфегор касается её руки. Замечает, как мгновенно покрываются румянцем её щеки. Карандаш сам выпал из её рук, поэтому демон ловко ловит инструмент. Грифель карандаша скользит по листу. — Можешь оставить цепи, — Бел говорит и рисует одновременно, — добавить паутину, тараканов, клопов… распятого человека, а в его брюхе все паукообразные и насекомые… — Ужасно рисуете.       И правда, по сравнению с рисунками Сары… да чего уж там, трехлетка нарисует лучше. Бел умудрился испортить цепи, своими закорючками и клочками «паутины». — Вообще, обидно.       Сара фыркнула и забрала у него карандаш. — Теперь перерисовывать…       Сара думала как исправить положение и подкорректировать кляксы Бельфегора, при этом используя один карандаш. Она уже начала исправлять его паутину, но самолет неестественно качнулся в сторону и карандаш полетел на три метра от неё. Сара даже не успела вскрикнуть, а в салоне уже подкралась паника. — Опять он что ли… — Кто «он»?       Бельфегор хмуро смотрел в иллюминатор. После, расстегнул ремень и встал. Самолёт вновь качнулся в сторону (будто они в автобусе, эй богу). Демон словно прилип к полу. — Куда ты?       Бельфегор улыбнулся. — Убью пилота.       Сара не знала, шутит он или нет, но запретить ему не могла, поэтому ей оставалось только бросить скетчбук на его место и, желательно, слиться с креслом. Самолёт летел как-то странно, то и дело покачиваясь туда-сюда. Девушка про себя удивилась тому, как Бельфегор умудряется спокойно идти по такому самолёту. Сара считала, что даже если самолёт перевернётся на все 180° по окружности, то Бельфегор пройдется по потолку как по полу.       Он только добрался до двери пилота, как один пассажир встал. В его руках сверкнул нож. — Бельфегор, обернись!       Сара закричала, что есть мощи. Бел обернулся, перехватил нож и бросил оружие в сторону. Пассажир даже ударить не успел, Бел свернул ему шею. Кто-то вскрикнул, когда под его ноги упало мёртвое тело килограммов так 150. На лице Бельфегора не отразилась ни одна эмоция, он пожал плечами и открыл дверь. Сара не знала что думать: восхищаться его холодной выдержкой или бояться. «Просто самооборона…»       Кто-то закричал. Нет, закричал не «кто-то», а почти весь самолёт. Сара поворачивает голову и видит, что прозрачное окошко двери окрасилось в ярко-красный цвет. Через секунды выходит Бельфегор, вытирает явно чужую кровь с лица. — Мог бы и получше место выбрать.       К нему подходит мужчина в элегантном черном костюме, одежда эта была популярна, может, в веке 18-19. — Дин боится летать. — Что тебе сейчас от меня нужно, Кроули? — Гарантия того, что ты не перепрыгнешь на сторону свихнувшийся белки. — Бельфегор закатывает глаза. Шум от пассажиров начал раздражать, поэтому демоны достали пистолеты. — Мы поговорим, ладненько? — гул сразу прекратился. — Я знал человека, Сэм и Кас знали человека, но вот ты знаешь только демона. — Ха, я знал его ещё тогда, когда он только-только попал под нож Аластора. — глаза его белеют. — Даже пытал его, было время. Всё равно отличить не мог.       Кроули хмыкает. — Не буду выворачивать душу тебе, Кроули. Мы и так друг друга ненавидим. Скажу, что человеком он мне нравился больше. — Значит, никакой гарантии? — Считай, играешь в русскую рулетку, — он прислонил пистолет к виску Кроули, — так и не предугадаешь когда осечка, а когда выстрел.       Кроули исчезает на глазах. Бельфегор стреляет в открытую дверь: второй пилот, который и так находился на грани смерти, умирает. Самолёт же стремительно падает вниз.       Бельфегор бросает пистолет в сторону и подходит к Саре. — Кто ты такой?       Голос её не дрожит, она сказала это без единой запинки. — Просто Бельфегор.       Он улыбается и касается её плеча, после поднимает её и обнимает. Сара ничего не говорит, странно, но просто обнимает в ответ. Её тело дрожит как кленовый лист. Бельфегор шепчет ей на ухо: — Не бойся, скоро ты увидишь свою бабушку. — Она умерла… — Знаю.       Художница пытается выбраться, но Бельфегор не отпускает её. Никто и не встаёт на её защиту. «Не забывай про наш договор, Дин».       Мгновенно появляется хмурый Винчестер, который одним взмахом руки сломал девушке череп и бросил её труп под ноги женщины с ребёнком. Детский крик раздражал, поэтому был велик шанс сорваться на пассажирах. — Они и так умрут. Пошли.       Дин кивает, хватает Бела за руку и телепортируется, но уже в их с Бельфегором дом.

***

— Как ты дрожишь. — Бел улыбается, когда видит, что руки Дина трясутся. — Всё-таки боишься самолетов? — Молчи. — шепчет Дин, протирая глаза. — Коул в тюрьме? — Ага. Кастиил утомлен, силы все ушли на то, чтобы усыпить твоего бешеного братца.       Дин нервно смеётся. — Ну я же обещал, — тихо говорит он, разминая пальцы, — что не убью Сэма.       Бельфегор цокает, но ничего не говорит. Да и что, в принципе, сейчас говорить-то? Любое необдуманное слово может обернуться против него же. Поэтому, лучшим вариантом остаётся сохранять тишину. Но, к сожалению, её нарушил топот ног и звонкий голос Элис. — Кстати, а чего ты так жестоко Сару убил? — Бельфегор возвращает на своё лицо улыбку, когда слышит мысли демонов. — Какую Сару? — Которую я обнимал.       Слышен скрип зубов. Бел смотрит на него и не может отвести взгляда: так стремительно менялось выражение на его лице, что даже люди с проблемой концентрации внимания останутся и будут наблюдать за ним по несколько часов. — Метка. — Ага. — Элис отвернулась от него и сложила руки на груди. — Словом, не ревнуешь ли ты своего дорогого Бельфегора?       Глаза Винчестера заливаются тьмой, он смотрит на демоницу, но от последующих действий его останавливает рука Бельфегора. Палач же ловит себя на мысли, что его рука в конце концов будет валяться где-то в мусорном баке, если он продолжит так удерживать Дина. — Но сейчас не об этом. Мне просто интересно… — она смело смотрит в глаза Бельфегора. — Почему ты не убил Сэма Винчестера и ангела. — Думаешь, у меня хватило бы сил? — Бельфегор успевает ответить быстрее, чем она. — Сэм свихнулся, Кастиил слаб, да, сил бы хватило. Но у меня есть свой план и мёртвыми они мне не нужны. — Ах, дай угадаю: план, как вернуть Дина?       Бельфегор смешно хмурится, всем своим видом показывая, что её слова для него не более чем ветер. Дин же приземляется на стул и внимательно слушает демонов. Эдвард, который стоит неподалёку, разглядывает свой меч и совсем не обращает внимание на них. — М-м, предположим, что ты права, но какой прок мне от этого? Дина я не знал человеком, а ты уж точно его знала при жизни. — И с чего ты решил, что я, якобы, знала его?       Атмосфера всё накалялась. Дин же встаёт и подходит к Эдварду. Они перекидываются парой слов и выходят на улицу. — Я всё слышала. — говорит Элис, Бельфегор делает вид, что её не замечает. — Ты не отвертишься, ведь я помню заклинание, как передавать воспоминания. — Напутаешь слова и взорвёшь любовнику мозг. — Бельфегор подходит ближе. — Я знаю, что ты всё слышала. Думаешь, не почувствую чужой мешочек? Я опытнее тебя и легко могу подкорректировать всё, что ты там собрала. — Я докажу это. — Элис опасно щурится. — Мне всё равно сколько это займет времени, я сделаю так, что Дин убьёт тебя собственными руками. — Ха! Ну удачи, — он подходит ещё ближе, Элис подавляет в себе желание поскорее сбежать, — посмотрим, кто выйдет победителем.       Глаза Бела даже не побелели, ведь он не чувствовал опасности, да и вообще считал Элис не более чем зазнавшиеся блохой, которая решила укусить слона. У Элис же наоборот: почернели глаза, а мысли летели с такой скоростью, что Бельфегор едва различал слова. «Ничего, это препятствие я уберу с легкостью и тогда Дин наконец полностью отдаться мне…»       Для самых сложных заклинаний не требовалось таких усилий, чем сейчас, чтобы сдержать смех. Бельфегор профессионально замаскировал смех под кашель, и с самым что ни на есть серьёзным лицом вышел на улицу.       Там Дин активно жестикулировал, показывая какие-то непонятные схемы скучающему Эдварду. Тот стоял, изогнувшись так, чтобы мог подпереть подбородок к рукоятке меча. — Как ты не понимаешь? Столько демонов… Всего-то тридцать… Их ничтожно мало! И как вы умудрились с таким отрядом навести смуту?       Оказывается, Дин так жестикулировал когда говорил, а не показывал сложные заклинания. — Демоны Абаддон распределились по всей Земле, кого уже убили охотники, кого – демоны Кроули… — Я-то хотел убить Кроули поскорее, но придётся приманивать ещё демонов. Черт! — Не глупи. Тебе и с таким отрядом сил хватит.       Бельфегор касается его плеча и смотрит на Эдварда, который при виде его вытянулся как струна. — И как это, Бел? Они сразу полягут, как только переступят порог Ада. — Дин задумался. — Ладно, решим. — он смотрит на Бельфегора, палач кивает ему. — Я согласен.       Эдвард вытаскивает меч из-под земли и с тихим шипением исчезает. Дин тоже делает шаг вперёд, касается трещин на земле и шепчет слово на латинском. Бельфегор только успевает заметить размытый силуэт Элис. Та исчезает не сразу, они ещё несколько минут о чём-то болтали.       Бел же с Дином вновь оказались в его дряхлом, но таком родном домике. Уже-не-охотник тяжело опускается на стул и достаёт из переделанной кобуры дневник Джона Винчестера. Бел молча наблюдает за ним. Рыцарь не открывает дневник, просто смотрит на обложку, постукивая пальцами по столу. — Я давно не тот, кем был раньше. — тихо говорит он и кладёт руки на дневник. — Меня уже ничего не спасёт. Ни Сэм, ни Кас, ни даже душа отца. Если мне суждено убить Короля и сойти с ума – пусть, но только если семья ничего не увидит.       Теперь Бельфегор понимает, почему Дин так поступил с братом. Винчестер просто хотел, чтобы они ушли подальше, не знали всего, что он собирается натворить. «Отголоски человека всё же есть, пока не всё потеряно». — Я не позволю им помешать мне сейчас… — Дин поджимает губы, прислоняет дневник ко лбу. — Не сейчас…       Дневник загорается. Бельфегор стоит и хмуро наблюдает за ним. Его губы слабо шевелились, а руки, спрятанные за спиной, рисовали узоры. — Бел, я такое услышал от Элис… — губы Дина потянулись вверх. — Хотя, неважно, я всё равно доверяю тебе больше, чем ей. — Бельфегор ни внутри, ни внешне никак не изменился, – Дин хорошо это чувствовал и видел. — Твои слова… — он расстегивает рубашку и вплотную подходит к Бельфегору. — Уничтожь её.       Он оттягивает рубашку, явив палачу ту проклятую татуировку, которая не дает уже сформировавшему демону Дина вырваться из плена собственного тела. Бел протягивает руку и делает полшага назад. Рука закрывает знак и под сдавленные крики Дина, пентаграмма исчезает. Тело мгновенно падает под ноги Бела как тряпичная кукла. Чёрный дым, секунду кружиться вокруг палача, а после улетает через окно.       Бел перешагивает тело Дина и подходит к горе пепла. Левая рука сохранила всё, что должно было сделать предыдущее заклинание чуть раньше. Голубое сияние озарило комнату и, как послушный ветерок, поднял пепло перед лицом Бельфегора. Он щёлкнул, и в его руки упал восстановленный дневник.       Для чего же он нужен? Бел вспомнил все тренировки с Дином и его прогулы, а также неестественно долго затянувшиеся «телепортические глюки». Бельфегор ещё тогда подозревал, что его ученик во время тренировок сбегал в моменты фальшивых глюков. Конечно он ничего не говорил. Во-первых, это были догадки. Во-вторых, Бельфегору таким учеником гордиться надо, а не ругать. Сейчас же ему казалось, что он узнает то, что сможет спасти положение. — Теперь-то я узнаю, куда ты бегал в перерывах…

***

      Ещё одно слово на латинском и Ад сотрясает истошные крики Оливетты. Ведьма тяжело дышит, но замолкает мгновенно. Ровена смотрит на неё свысока и берёт уже нож, чтобы вновь вонзить ей чуть ниже ключицы и расковырять кровототящую рану.       МакЛауд с каждым сказанным ей словом (будь то на английском или на латинском) чувствовала, как с её души падают тяжёлые горы злости и обиды. Всё же месть – блюдо, которое подают холодным. Особенно, если это блюдо стыло несколько столетий. — Я лишь прошу об одном, — Ровена улыбается, когда вонзает в её указательный палец правой руки иглу, — снять с меня цепи.       Оливетта недолго молчит, а после и вовсе плюёт ей в лицо. К счастью, плевок не получился: она выплюнула кровь, только на свои штаны. — Зависть. Какая же злобная стерва. Если бы не это сжирающее чувство в каждой из ведьм, я могла бы стать великой! — Ха! Ты всегда любила задирать нос. — Оливетта говорит с отдышкой. — И цепи твои я снять не могу! Да и если бы и могла – не сделала бы.       Звонкая пощёчина. Оливетта уже была готова взглядом сжечь вновь Ровену на костре, мать Кроули (как и сам Король Ада, который, попивая виски с интересом за ней наблюдал), одновременно рассмеялись, что немало удивило жрицу. — Всё-таки ты был прав, Фергус. — Ровена как бы случайно оставляет ещё один порез на щеке ведьмы. — Великий Ковен потерял былое величие. Они не помогут. — Фергус? — хрипло спросила Оливетта. — Король Ада – это твой отпрыск от грязного смертного?       Ровена заулыбалась, расправила плечи и прижалась к правому плечу хмурого Кроули. — Матушка, может, не при гостях? — звон разбившегося стекла пугает только Оливетту. — Оставь свои нежности на следующий парад планет.       Ровена обиженно надула губки, но всё же отодвинулась от сына на полшага. — Оливетта, не знаешь ли ты, — глаза Кроули засияли красным, — как снять проклятие Каина… — Ты о метке Каина? — она несколько минут молчала, но после, ощутив, что она всё-таки нужна, выпрямилась (насколько это было возможно) и ответила. — Что же заставит меня сказать хоть слово? Жалкие попытки выпытать, даже в Аду… Тем более отбросом смертного. Настолько Ад сгнил, что им управляет ничтожный демон…       Кроули лишь поднял палец, а Оливетта уже кричала как в не себя, словно её черную душу выворачивали по сто раз и мучили настолько, что кровь сочилась даже из потовых желёз. — Я знаю толк в пытках, дорогуша. Но ты и замолчать навсегда можешь. А твой язык, м-м, скорее, знания, на вес золота. — в его руке оказываются щипцы он силой достаёт из её рта язык. — Да и носитель этой метки. Как бы помягче сказать… хм. Просвящённый.       Эти слова наконец возымели на нее действие: она убрала щипцы со своего языка и сразу же заговорила. — Я не знаю как снять метку, но знаю кто, а точнее где об этом написано. — она замолчала. Немного подумав, Оливетта продолжила. — Книга Проклятых. Странно, что ты, МакЛауд, не подумала о коже той сумасшедшей. — Неужели..? — Да, эта книга сохранилась, — Оливетта знала, что всё равно торговаться бессмысленно, — не знаю где она, сами ищите. Всё, о чём я знаю, так это о том, что расшифровкой занялась ещё одна чокнутая ведьма, но и её записи зашифрованы… — Это я и так знаю. — Ровена присела на корточки и наклонилась перед чашей. — Осталось совсем чуть-чуть…       Оливетта успела воскликнуть лишь «нет!» и исчезнуть в синем пламени. А, нет, не исчезнуть, превратиться в хомяка и прыгнуть на руки Кроули (демон сам наклонился к хомяку). — Изощерено, стоит не кормить два часа, так всё, можно хоронить. Полностью зависит от нас.       Ровена смутилась и, взяв хомяка, погладила его за ушком, да и убрала в клетку. Сказала Дэйнасу, который тихо стоял у дверного проёма, следить за хомяком. — Теперь ещё и книгу искать. — Кроули потерел точку между бровей. — Мне бы приготовиться к приходу съехавшего, а тут… — Я могу отыскать книгу. — сразу вызывается Ровена. — Только позволь… — Нет. — Кроули качает головой, уж Ад он ей не даст покинуть. — Ты останешься здесь. Дэйнас! Будешь помогать матушке в рутинных делах, я отлучусь на часок другой. — Ты на мне оставляешь целое королевство?       Кроули странно на неё смотрит и кивает. Всё-таки за эти дни она пока не использовала магию (исключая этот случай), поэтому пусть и не доверять, но оставить матушку с Дэйнасом на час он мог. На самом деле оснований «доверять» матушке у него было ничтожно мало, но уж лучше в Аду под присмотром его демонов, чем на Земле. — Я не подведу тебя, Фергус. «Лишь бы без революций всё обошлось».       Но покинуть Ад он не смог, стены пошатнулись так, словно в километре от них скоро начнется извержение вулкана. Но вулканов поблизости не было, поэтому Кроули и насторожился. Шум исходил сверху. Демоны и ведьма подняли головы и увидели как опасной паутинкой расползаются трещины по потолку. — Все щели, Дэйнас! Закрыть всё! — он кивнул и исчез. Через секунду трещины перестали увеличиваться и углубляться. Демон появился минут через пять. — Кто-то хотел ворваться… — Я посмотрел. — Дэйнас тяжело дышал, как и дизайнер рядом с ним, у которого из чего только можно текла кровь. Видно Дэй подхватил его по пути. — Это демоны Абаддон, они ударяют по разным точкам, причем со всех уголках Земли. — Укрепить оборону. Для меня, ровно на секунду, открыть вход A66.       Дэйнас кивнул, дизайнер мигом пошел исполнять поручение. — Бросаешь подчинённых в такой момент?!       И вновь Ад сотрясает, теперь шум и сила более похожи на выстрелы из тысячи дробовиков. — Не бросаю.       Он чувствует знакомый воздух и исчезает, тут же дверь A66 закрывается. На лице Ровены расползается довольная улыбка.