Утраченная душа: Ложь во благо

«Ложь во благо – это хорошо. Но, хорошо только тому, в чьё благо она совершалась».

Серхио Клейнер.

<<<•>>>

      Дин стоит у порога такого знакомого, но такого чужого бункера. Его пальцы чуть подрагивают, когда он касается железной двери, что, конечно, не ускользает от взгляда Элис. Она хмурится и берёт его руку в свою. Помогает ему без тряски опустить и схватить ручку двери. Дин вновь выдыхает, после раздражённо фыркает, когда понимает, что от дыхания пора избавляться. Тем более он же давно разучился дышать, но вот, стоило замелькать перед носом брату, всё – вновь вспоминает все свои привычки. Элис не отпускает его руку, чуть сильнее сжимает и, совсем не боясь напряжённой ауры, шепчет ему на ухо: — И чего ты боишься, милый? — ласково говорит она. — Если Бельфегор не обманул, то там никого нет… — он молчит, Элис же продолжает, усмехаясь одними губами. — Но даже если там твой дорогой брат, что мешает тебе его… убить? — Дин всё также молчит. — Ты всё-таки демон, Рыцарь Ада. Тебе нужно лишь взять этот клинок и помочь уничтожить Ад… — она гладит свободной рукой его щёку. — Всего лишь два шага, – один, – если на пути не будет твоего брата. Демону чужды чувства, демону не нужна семья… — Тогда почему ты всё ещё здесь? — Знаю, что тебе я безразлична, что я –всего лишь твоя игрушка, просто эксперимент. — она отстраняется от Дина, но руку не отпускает. — Но я – серая душа, я всё ещё чувствую, слабо, но чувствую. Поэтому и остаюсь с тобой. До конца останусь…       Уже-не-охотник закрывает глаза и сильнее сжимает ручку, до такой степени, что она ломается и падает на землю. Элис отпускает его руку, не испуганно, а просто убирает свою руку. Она давно перестала их бояться. Дин и вовсе предполагает, что демоница никогда их и не боялась, а все свои «эмоции» она просто меняла. Но зачем? Она не могла тогда знать о пассивной способности Рыцаря. Поэтому, Дин больше склонен к варианту, что Элис просто привыкла, вот и всё.       Такие слова от неё он не ожидал, но ни капли удивления не показал, скорее просто смирение с нотками ярости. Но последняя эмоция быстро затихла, что странно. Он коснулся замка на двери и закрыл глаза. Дин чётко чувствовал умиротворение, такие спокойные волны, которые моментами вскакивали так, что небьющиеся сердце Рыцаря оживало. Он сразу различил эмоции брата. Тихо выругался и повернулся к двери спиной. «Блядство! Что со мной такое? Я спокойно убивал: этих полицейских, Коула… А сейчас просто не могу зайти в этот чёртов бункер? Почему? — он смотрит на Элис. — Я заключил сделку, человек спит. Почему же, почему я просто не могу…» — Что с тобой, милый? — обеспокоенно спрашивает она, протягивая руку. «Заткнись, заткнись! Не знаю, что со мной, не знаю! — он отбивает руку и уверенно поворачивается к двери. Секунда – и железная дверь в адском огне. — Хватит ныть, пора действовать. Если Сэм там, то я заставлю его вырезать себе вены!»       Пламя полыхает ещё сильнее, словно подпитываясь яростью хозяина. Железо плавится, а руны давно исчезли и, судя по мешочкам под этими рунами – постарался Бельфегор. Металл превращается в раскалённую лаву. Уже-не-охотник подхватывает Элис и перешагивает эту горячую смесь. Что Дин прекрасно знал, так это то, что нечистой силе никак не обойти запрет использовать магию на территории бункера. Поэтому, имея при себе только пассивную способность и кулаки, он смело шёл вперёд. Узнать, где лежит клинок.       Час пробил.

***

      Кастиил зачитался, насмотрелся, погряз в своих размышлениях. Он летел и читал рукописи Дина, хмурился, когда почерк человека, все такой же неаккуратный, принимал странные очертания, а буквы извивались туда-сюда. Он кое-как различал букву и только мог подбирать нужные слова по смыслу. Но всё равно получалась какая-то околесица. Кас наконец добрался.       Ангел коснулся ногами пола и чуть не упал, когда приземлился на свиток, но всё же смог удержать равновесие и не потерять дневник. Рассматривая интерьер, он думал о том, что эта библиотека заброшена, наверное, лет так десять, если не меньше. Всё же не похоже на то, что стоит эта библиотека сто лет, двести, не такие книги, не такая густая пыль. Местами лишь поломанные полки, грязь, писк крыс и шёпот пауков.       Он слышал всё: от того, как он идёт по полу, до хруста бумаг во рту у книжного червя. Ангел шёл аккуратно, поднимая каждую книгу, которая попадалась ему на пути. Он не убивал пауков – мягко манил их к полке, чтоб ненароком не попали под ногу. — Какой благородный… — голос обрывается, Кастиил оборачивается и замечает человека, полупрозрачного, на лице котором застыло выражение, что-то между страхом и любопытством. — Что ты такое.? — Ангел я. — отвечает он и сразу получает порцию холода – призрак прошёл сквозь него. — Уоэл Кретч? — Да-да я, — в неком смятении шепчет он, — что за экземпляр, интересно, интересно… — Мне нужна книга. — Книга? — призрак застыл перед ним. — Что вас интересует, мистер Ангел? Мистика, триллер, романы, а может Библия.? — Мне нужна ваша книга.       Призрак злится. Он теряет свою прозрачность, а на молодом лице выступают глубокие морщины. На крепкой шее пульсируют вены, а руки сжимаются в кулаки. Изумрудные глаза, – точь-в-точь как у Дина, – сверкают магическим, опасным блеском. Его старый, изношенный балахон извивается от несуществующего ветра.       Ангел замечает этот элемент одежды только сейчас, поэтому удивляется тому, как из таких далёких земель, – судя по наряду, – призрак оказался в Америке. Кас не страшится его, он в ответ расправляет свои крылья и в библиотеке поднимается страшный ветер. Призрак испуганно юркнул в стену. Ангел наклонил голову и его перья полетели в ту же сторону, куда и призрак. Не прошло и секунды, как призрак смирно сидит перед ним. — Ангел… как же страшен ты.       Его лицо вновь возвращает молодость. Ему-то, очевидно, лет 17-19, не больше. Как же он мог так рано умереть? Или он не умирал? — Как ты умер, Уоэл? — Я не умирал, — тихо отвечает он, — напутал с заклинанием, вот и тело моё исчезло, а душа долго не продержалась на Земле… — он смотрит в ярко-голубые глаза ангела и улыбается. — Знаешь, твои глаза напоминают ясное небо над моей родиной. И этот ветер, что ты поднял… — он замолкает. — Тебе нужна моя книга, ангел, но я не могу тебе её отдать. — было видно, как сдерживает свою ярость призрак. — Не хочу запятнать твоё сияние черной магией.       Ангел невольно усмехается: сколько раз он опускался до черной магии, этого не счесть. Особенно тогда, когда он связался с Винчестерами. Все были на стороне добра, но кто же знал, что вся магия – черная? Конечно же никого из них никогда не волновало то, какую магию они используют: белую или чёрную (пусть и белой, в принципе, не существует). Поэтому слова Уоэла рассмешили его, но Кастиил всё же смог отделаться весёлой ухмылкой и не рассмеяться. — Не бойся, Уоэл. Я не страшусь чёрной магии. — Зато я страшусь.       Ангел понимал, что призрак всё равно останется на своём, а времени было катастрофически мало. — У меня нет времени спорить с тобой. — он сделался серьёзным, что напугало призрака. — Мой друг должен излечиться от демонизма, неважно, что мне придётся для этого сделать. — От демонизма? — угрозу Уоэл пропустил мимо ушей. — Что ты сразу не сказал, ангел? Кто же этот бедняга? — Дин Винчестер.       Лицо призрака украшает безумная улыбка, — Касу совершенно не нравиться её появление. — Малыш Дин, помню его отца, упрямый козёл. — призрак летает туда-сюда, но дальше чем на метр боится отходить от ангела. — Дал тогда малышу книжку почитать, ему понравилось. А мне — его душа понравилась. Ты видел его душу? Бесконечная, яркая, без единого черного пятна… — улыбка сходит с его лица. — Как же такую чистую душу мог оклеймить Ад? Как он вообще туда попал? Всё-таки убил? — Что значит «всё-таки убил»?       Призрак успокаивается и приземляется перед ангелом. — Какой бы могучей не была его душа, но она нестабильна, очень. Я видел это ещё тогда, – малейший толчок мог привести к неизбежному. Но, к счастью, душа его умеет себя лечить. — Кретч по-доброму улыбнулся. — А вот моя душа не умеет регенерировать, малышу повезло. — Ещё как повезло. — Касу совсем не хотелось это выслушивать, ему нужна была лишь книга. — Конечно повезло… — Ад… — призрак замолк, а после протянул руку. Перед ними с громким хлопком приземлилась книга. — Я много душ видал и его – одна из самых прекрасных. Так и быть, сделаю исключение. Возьми эту книгу в руки и мы спасём малыша Дина.

***

      Сэм проснулся от того, что он больше не слышит рока. Охотник не знал, что наушники сползли ещё давно и на самом деле проснулся он не от того, что убаюкивающая музыка перестала звучать, а от того, что в нос ударил запах крови. Когда его сознание пробудилось, и Сэм понял, что это за запах, то он мгновенно взял подушку и укусил её. Да так сильно держал, что он через пух и ткань чувствовал свои зубы.       Состояние всё ухудшалось, а когда перед ним лампа загорела зелёным, а после из этого сияния появился Бельфегор – он и вовсе перестал себя контролировать. К счастью, Бел махнул рукой и Сэм связан по рукам и ногам, а во рту кляп. Щелчок и они оба в подвале бункера, только вот Сэм в пентаграмме, а Бел подальше от рисунка. Стоило сделать ещё один взмах и теперь охотник сидит на стуле и его крепко держат ремни на его теле. — Дин почувствовал тебя. — шепчет Бел, чуть улыбаясь. — Поздравляю, Гулливер, ты сегодня умрёшь.       Сэм мычит, в теле бурлит лава, ему больно, неудобно, он с ненавистью смотрит на Бельфегора, но его взгляд больше похоже на взгляд голодного льва, который смотрит на свою добычу, но никак не может её сожрать. Бел внешне никак не показывает своего страха и внутри он тоже запирает это чувство, чтобы, не дай боже, его не прочувствовал Дин. Всё, что должен чувствовать от Бела Рыцарь – ледяное спокойствие и моментами счастье, больше ничего.       Тишину подвала нарушает громкий звон телефона. Сэм замолкает, он смотрит на карман Бела, а после на его ухо. Демон прислоняет телефон к уху. — Дэйнас? Имя знакомое. Ах, да, это ты полетел с балкона… — палач коротко смеётся. После, резко замолкает и бросает трубку. Телефон попадает прямо в его карман, но как будто с трудом. Демон смотрит на Сэма. — Вот это поворот, ха! Встреча выпускников. — Бельфегор подходит к порогу. — И где же этот чёртов клинок…       Он в последний раз смотрит на охотника и уходит. Как всегда, пассивная способность спасает его, пусть и было сложно отобрать нужный кусочек из тысячи в больном разуме Сэма, но он нашёл его. Оставалось только отыскать этот сундук с сокровищами, да и внести некоторые изменения. Бельфегор тяжело опустился на пол, от железной двери он не отходил. Прекрасно слышал поток мыслей Дина и Элис, но не обращал на них внимания. — Как я докатился до жизни такой?       Он начал понимать, почему вообще помогает им спасти Дина. Почему это так важно. Ведь палач помнит человека-Дина, помнит его яркую душу, помнит его бесконечную фантазию и сумасшедшую улыбку. Он помнит чей он фанат, Дина Винчестера, а не Рыцаря Ада. Того, кто сломал печать; того, кто пытал получше тех, кто делал это веками; того, кто кричал громче всех, оглушая демонов и ослепляя их своим сиянием. Он был «ангелом» в Аду. Только этот ангел кричал, а после пытал, смеялся, радовался, а душа его сияла всё ярче и ярче. «Свихнувшийся ангел» – так звали его, еле-еле различали черты лица Дина, но за много миль видели его сияние.       Бельфегор помнит такого Дина. Помнит как он сломался, какую роль Бел сам сыграл в этом. Их объединяла ненависть к Аластору, но он об этом не знал, ненавидел и его, ведь вечно путал его с ним. Но, однажды, он всё же узнал его настоящее имя. #Ад. Шесть лет назад.       Тогда воздух был по-особому тяжёлым. Пусть в Аду кислорода нет и не должно быть, но даже передвигаться по подземному миру было тяжело. Бельфегор не знал почему так, связано ли это с Адом или он просто устал. Но, вроде, ничего не должно было так утомить Бела. Мученики стали его спасением от адского огня, ведь он сам кидает чужие души в этот огонь. Да и тем более он получал просто садистское наслаждение, когда пытал души.       В особенности любил те души, которые были под опекой Аластора. Они сложные, непрогибаемые, интересные. И одной из таких душ, даже главной, оказался Дин Винчестер. Вот уже идёт тридцатый год, как его здесь пытают, ежедневно без отпуска. И тот ещё не сломался. Удивительно. Бельфегор наслышан о Винчестерах, а после обмена с Аластором с одним из них и вовсе познакомился лично. Упрямый козёл, который только плюнет в лицо, даже если удалить все слюнные железы.       Сегодня ему вновь предстояло заменить Аластора. С хорошим настроением он шёл по кривым адским дорогам. Тут же, даже не переступив порог, он слышит: — Ты не Аластор.       Бел так и замирает на месте. На окровавленной кушетке с толстой цепью у шеи, железными прутьями на ногах и руках, которые обвивают конечности, а концом впивались в кожу, сидит совершенно спокойный Дин Винчестер. Его правая сторона лица вся в страшных ожогах. — С чего ты взял? — Бел старается как можно точно повторить акцент Аластора. — Я вижу это.       Он моргает левым глазом. Бельфегор рукавом потирает очки, чуть припускает их и вновь надевает. За эти доли секунды он чуть не ослеп: душа Дина всё также горит, казалось, даже ярче, чем при первой встрече. — Ха, раскусил. — палач рассмеялся, а Дин заметно напрягся. — Что теперь ты будешь делать с этой информацией? — Ничего. — еле слышно отзывается Винчестер. — Просто хотелось бы знать, кто меня пытает из-зо дня в день… — Ты не думай! Я сменял Аластора чуть меньше пяти раз, так что не держи зла. — палач улыбается и достаёт нож. — Что ж, меня звать Бельфегор, приятно познакомиться.       Его имя теряется в крике Дина, когда демон срезает плоть с внутренней стороны бедра. — Бельфегор… #Бункер. Наше время. — Долбанный Винчестер…       Бел нервно смеётся, искренне не понимая, как он смог стать таким. Как он вообще ввязался во всё это? Для чего? Он чуть не позабыл изначальную цель: сесть на трон Ада. Когда он услышал поток мыслей ещё маленького, еле дышащего Рыцаря Ада, то план и вовсе заиграл новыми красками. А что теперь? Единственное, что он хочет вернуть – это демонёнка и покой.       Голова трещит с того момента, как демоны Абаддон и серые души проникли в Ад: его дом сотрясает война, которую Кроули так хотел предотвратить. Хороший Король, ничего не скажешь – хотел уничтожить демонов Абаддон, но побоялся использовать своих демонов; не смог держать серые души в узде и вот они разбушевались.       Винчестеры… Даже при апокалипсисе Бельфегор смиренно ждал следующую душу и пытал. Скажем так, больше ничего от него не требовалось, да и он сам не хотел участвовать во всём этом и просто посылал Руби раза три… три тысячи… Он и не считал. Зато сейчас он – один из главных фигур в этой смертельной игре, где, стоит ступить в одну сторону убьёт Сэм, в другую – Дин, а вниз – Кроули. Ему остаётся только топтаться на месте или просто брать Рыцаря Ада за руку и идти за ним, за спиной делая всё, чтобы его уничтожить.       Бел встал, огляделся и сконцентрировался. Вновь поймал нужную ему волну и уверенным шагом пошёл туда. Тем более в его голове сейчас та самая информация, которая перевернёт весь ход событий. На полпути он остановился: вспомнил про ящик Пандоры и побежал туда. К счастью, в библиотеке никого не было, а судя по хуевой связи на этом участке, то Дин с Элис далеко.       Он быстро нашёл этот ящик, достал клинок и капнул туда своей крови. — Кровь моя – смерть брату моему.       Сундук мгновенно захлопнулся и подчинился, следов крови как не бывало, а стоило прошептать ещё одно заклинание и следов магии тоже больше нет. Ещё раз всё перепроверив, он спокойно вышел из душного помещения. Не так спокойно побежал по коридорам и остановился у двери. Простая, деревянная дверь, которая еле слышно скрипит, когда её открываешь.       Кого он точно не ожидал здесь увидеть, так это Дина, перебирающего фотографии. — Бел… Скажи мне, — Дин убирает фотографии в сторону и поднимает глаза, — как мне стать демоном?       Бельфегор пытается не показывать замешательства на своём лице, но получается плохо. Он подходит к нему и садится на кровать рядом. — Никак. — Никак? — Никогда ты не станешь демоном, Дин, — Бельфегор касается его груди, — твоя душа… Ты видел её хоть раз?       Уже-не-охотник хмурится и отрицательно мотает головой. — А я прекрасно её вижу. — палач смело касается его затылка и чуть притягивает его голову к себе. — Она вновь горит, так ярко, что глаза слепит… Пусть и раньше её свет был еле виден. Дин. — Бел опускает его и смотрит на потолок. — Ты никогда не станешь демоном. — Но я же, я же… «Но я же убрал человека!» — Ты убил Коула потому что хотел доказать себе, что ты демон, да?       Дин опускает глаза. Он понимает, что скорее всего, Бельфегор прав, но мозг кричал о том, что это не так. Что он может делать всё, что захочет. Но вот язык не слушался совершенно. — Я просто хотел избавиться от этой, этой… совести. — говорит он, и белоглазый слегка улыбается. — Но она меня мучает до сих пор. Почему так? Я же всё делал, всё… — Всё ли? — Бельфегор подходит к двери. — Тогда почему же ты всё ещё не убил меня?       Дин застывает, Бел, не дожидаясь ответа, уходит.       Уже-не-охотник не забывал о том, что должен был сделать для того, чтобы закончить обучение у Бельфегора. Всё просто: убить его. Да, любыми способами, – от ножа в печень, до проклятия. У него было много шансов убить Бела. Почему он это не сделал? Ответ один универсальный, успокаивающий: он нужен. Постепенно он переставал верить и в это, точно так же как и перестал однажды верить в то, что убежал для того, чтобы защитить Сэма.       Легко придумывать причины, сложнее всего искренне поверить в них.       Взгляд Дина вновь падает на фотографию со счастливыми лицами. Их с Сэмом и Касом фотография. Он берёт её в руки, долго разглядывает, а потом… сжигает. Пепел летит вниз и до того, как последняя крошка падает на пол, Дин перешагивает порог. Бельфегор, который за это время недалеко ушел, даже не оборачивается, хотя он чётко прочитал мысли его. Пожимая плечами, он продолжает свой путь. «Убить Сэма».       Дин всё равно идёт дальше и встречает Элис. Хочет обойти её стороной, но демоница, скорчив недовольное лицо, подошла к нему. Та явно не была довольно тем, что ходит здесь, а не по адской земле со своими собратьями. — Эдвард связывался со мной, — говорит она, массируя виски, — они уже на пределе. С обеих сторон большие потери, но битвы не заканчиваются. Он сам на пределе, Кроули яростно защищается, ему помогает ведьма… Нужно скорее найти этот клинок и уматывать. — Я не чувствую клинок. — отвечает Дин, даже не касаясь её. — Не смогу тебя перенести, прости, придётся со мной погулять.       Элис на это лишь отворачивается и бьёт по стене кулаком. Тут она прикладывает свою ладонь к месту, куда ударила. Её лицо вытягивается. — Здесь Сэм, — говорит она, сжимая ладонь, — он давно касался этой стены, даже… чем-то иным.       Дин искренне удивляется: за всё это время Элис не показала никаких особых навыков, даже толком не могла выговорить элементарные слова на латинском. Бывало, конечно, что она прекрасно говорила на латинском, но таких фраз было мало и для заклинания их не применить. Да, эта демоница кроме того, что хорошо проинформирована ничего особо и не умела. А сейчас она рассказывает историю о том, как Сэм, качаясь, шёл по этим коридорам, оставил здесь свою кровь, но другой предмет, который она не может разглядеть – цел. Эти события происходили месяцы назад, но точную дату Элис сказать не может. — Всё же у тебя есть способности. — Дин, справившись с удивлением, продолжил. — Но о присутствии Сэма я и так знал, даже знаю где он сейчас. Слишком ярко я ощущаю его гнев. — Гнев? — И голод.       Дин через силу улыбается, хотя со стороны это более похоже на зловещую ухмылку, сразу и не скажешь, что она наигранная. Дин правда не понимал, что с ним происходит. Недавно же, только вчера ему было всё равно… Но, слова Бела. Рядом с ним висит зеркало, он смотрит на себя, а огромная трещина разрезает его глаза. «Ты не избавишься от меня».       Рыцарь смотрит на своё отражение, после на Элис, которая всё также внимательно изучает стену. В зеркале отражается он, глаза чернеют и Дин видит своё демонское лицо. Только вот… Сороконожка исчезла, а трещина стала меньше. «Нет, не может быть!»       Он дрожащими руками касается своей трещины и она, словно почувствовав прикосновение засияла и исчезла. Дин отскакивает от зеркала и, от испуга, случается резкий магический выброс: зеркало покрывается трещинами и вскоре лопается. Осколки летят на него, не менее тысяч осколков впились в его лицо. Но Рыцарь не спешит убирать их, он оставляет на коже эти осколки, позволяет им кровоточить, ведь теперь эти мелкие царапины – его единственные раны, которые заменят ту трещину.       Элис резко оборачивается, спешит убрать осколки с лица Дина, но последний лишь угрожающе сияет чёрными глазами и отворачивается. Демоница в недоумении опускает руку, но ничего не говорит. — Давай просто отыщем Сэма, — решается начать она, — ты его чувствуешь, а он знает, где клинок. — Только через мой труп.       Демоны оборачиваются. Мгновенно Дин достаёт клинок и оттаскивает Элис себе за спину. — Славно, Кас, я как раз собирался покормить Метку.       Ангел крепче сжимает книгу, а за ним, слабо мерцают его же крылья. В руке он держал клинок, но стоило ему чуть прищуриться и воинственный вид мигом спал, а на губах заиграла улыбка. — Дин… — он убирает клинок обратно и делает шаг в его сторону. Рыцарь же остаётся на месте. — Твоя душа… так горит… — Что вы всё заладили, душа, да душа! Нет у меня её! — Дин злиться, глаза застилает тьма. — Ещё шаг и я убью тебя.       Кастиил останавливается, не из-за угрозы, а от того, что просто не может отвести взгляда от души Дина. На губах всё также играет глупая счастливая улыбка. Но он был рад, Дин чувствовал это и его просто воротит, выворачивает от этого светлого чувства. Кас, если бы мог, то пустил одинокую слезу, но сейчас не время, да и такая яркая душа не показатель того, что Дин человек. Но, это значит…       Что ещё не поздно: Дин сможет стать человеком!       Кас делает шаг, Рыцарь тоже, но неуверенно. Элис же, видя его заторможенность, коснулась его плеча. — Значит, три шага.       После её слов Дин напал. Ангел легко увернулся, но всё же чуть не угодил под смертельный удар ангельского клинка. Он делает несколько шагов назад и останавливается. Опускает глаза и видит нож у своей шеи, лезвие сияет фиолетовым цветом. Уже-не-охотник стоит чуть дальше и улыбается. — Рановато ты вернулся, Курочка. — ещё одно лёгкое движение и Дин перестаёт улыбаться, а Кастиил падает под ноги Бельфегору как тряпичная кукла. — Давай быстрей, Дин, я отыскал Первый клинок. — после этих слов Рыцарь оживает и подходит ближе к Белу. — Он в артефакте. Зайдёшь в библиотеку – легко найдёшь, там такой ящик один.       Уже-не-охотник кивает и даже не оборачиваясь бежит в сторону библиотеки. Элис же молча подходит к нему и помогает дотащить ангела до нужной точки. Удивляется, когда видит Сэма, который всё ещё яростно брыкается на стуле, удивительно, что он ещё не упал – приклеен может. Винчестер смотрит на неё, и Элис сглатывает, искренне молясь Сатане, что он связан намертво. — Я своё дело знаю, красотка. — говорит Бельфегор и достаёт ангельские наручники из кармана. — Его магию бункер не сдерживает, так что лишним точно не будет. — Так он что… не мёртв? — Мёртв, мёртв. — Бельфегор улыбается, когда связывает ноги ангелу. — Самый свежий труп, который ты встречала сегодня. — Так зачем это всё? — Пусть Дин пока думает, что он жив. Не будем же мы огорчать его, правда?       Бельфегор встаёт на ноги и смотрит на Сэма. Винчестер всё прекрасно слышал, он растерянно смотрит на ангела, а глаза блестят от слёз. Бел слышит его беспорядочные мысли, слышит крик; он громко мычит, но не брыкается, смотрит только на Кастиила. Бел видит, как охотник кусает ремень и перестаёт мычать. Он поднимает голову. «Как он мог? Как он мог? Я убью его, я убью, убью их всех!»       Сэм, казалось, спокойно может разорвать ремни, он даже пытается, но не получалось. Бельфегор, как назло, садится рядом. — Как мило ты злишься, Гулливер. — он кладет руку на его колено, а после и вовсе садиться туда. — Прости за него, да и за всё, но… — его глаза сияют белым, Сэм замирает. — Что ты ожидал от названого сына Аластора и Лилит? «Не может быть... Н-нет!»       Охотник пытается хоть как-то прогнать его. Бел же сам встаёт и подходит к Элис, которая внимательно изучает связанного ангела. — И правда мёртв… — Не веришь мне? — Бельфегор подходит к ней слишком близко, она отскакивает от него. — Ужасно. — Тебе верить нельзя. — возвращая себе самообладание отвечает она. — Ты только и делаешь, что и врёшь.       На это заявление палач пожимает плечами, мол, а чего ты ожидаешь от демона. В ту же секунду заходит Дин, он прижимает к себе ящик так крепко, кажется, что рёбра сломаются, а грудина будет торчать из-зо спины. Элис легкой походкой подошла к нему. Дин же, даже не бросил на неё взгляд. Он остановился перед связанным Сэмом. Покрутил в руке клинок и лёгким движением разрезал ремень у лица. — Я убью тебя! Убью, убью, убью! — яростно кричал Сэм, а его глаза сверкают от непролитых слёз и заливаются кровью. — Как ты мог… Убить. убить их всех… Заявиться сюда, после того, что ты сделал со мной! — Как я мог? — Дин смеётся, он наклоняется к нему и хватает за подбородок. — Я говорил оставить меня. Но что сделал ты, Сэмми? — Не называй меня так! Так меня может звать только Дин, только мой брат, — рычит охотник, пытаясь выбраться, — а ты не мой брат, чёртов демон! — Правда? — Дин сильнее сжимает подбородок. — И где же твой брат? — Он мёртв.       Одно движение: Элис от испуга подскакивает, Бельфегор тихо охает. Стул разбился об бетонную стену, а Сэм, у которого из виска идёт кровь еле-еле открывает глаза. Его окончательно пробуждает боль: Дин схватил его за волосы и потянул к себе. — Точно, Дин бы не сделал так, — он впечатывает затылок Сэма в стену, — и так. — теперь уже лицо. — Или…       Дин улыбался, а глаза его горели, секунда – глаз заливается чёрным, а другой белым. Рыцарь всё сильнее и быстрее ударяет стену головой Сэма, казалось, уже должны были пойти трещины, но этого он не видел и всё сильнее злился. Лицо охотника превратилось в кровавое месиво: уже не узнаешь, что это он. Но Сэм не умирал, и Дина это злило, очень сильно. Он достаёт свой пистолет и прислоняет дуло ко лбу брата. — Хватит. — Бельфегор останавливает Дина, хватая того за руку. — Убьешь его и не узнаешь, как открыть этот ящик. — Ты не сможешь? — опуская пистолет отвечает Дин и встаёт. — Я думал… — Пробовал. Ничего не помогает.       Рыцарь за волосы поднимает брата. У Сэма сильно распухло всё лицо, везде откуда только можно течет кровь и прозрачная жидкость. Дин не сразу понял, что это слёзы. Когда осознание этого пришло, лицо его смягчилось и он, опуская волосы Сэма, обнимает брата. — Прости меня, Сэмми… — тихо говорит он. — Я не должен был терять контроль…       Охотник утыкается в плечо брата, его громадное тело заметно трясётся. Им обоим, – Дину и Сэму, – тяжело стоять на ногах, поэтому они медленно опускаются на колени. Картина воистину удивительная и в то же время пугающая: глаза Рыцаря возвращают изумрудный оттенок, а огромный Сэм, как маленький котенок прижимается к этому демону. Элис не могла поверить своим глазам, а Бельфегор стукнул себя по лбу, честно сказать, он и не знал как адекватно на такое реагировать. Но, вскоре, всё вернулось на круги своя: Сэм укусил брата в то самое плечо. — Сука!       Оттолкнуть его было тем ещё испытанием, но когда он смог откинуть брата на полметра от себя, то Дин ещё и проверял на наличие кожи. К счастью, кусок огромный не отодрал. Да и рана мгновенно затянулась. Зато глаза Сэма сделались безумными, заметно лопались капилляры. Дин растерянно смотрел на обезумевшего брата, с особым страхом на кровь на губах охотника. — Думаешь, я поверил бы тебе? Вдруг подобрел, какая радость! — говорит Сэм, протягивая руку. — Я больше не наступлю на одни и те же грабли дважды. — Сэмми… — Не называй меня так!       Вместо него в сторону полетели Бельфегор и Элис. Дин встал и сделал шаг к нему. — Ты убил их. Убил Луи, убил Дина… как ты мог, как ты… — Сэм на грани истерики, он злился, он плакал, он хотел уничтожить всё вокруг, истребить всех демонов. Клочок собственных волос он сжимал в кулаке, Дин разжимает свой кулак – видит те же самые волосы. — Я до конца верил. Я верил! — Сэмми, пожалуйста, выслушай… — Заткнись!       Ещё одно движение рукой и, к неожиданности Дина, полетел уже он сам. Хотя, наверное, здесь не нужно удивляться: в теле Сэма гремучая смесь крови Князя и Рыцаря Ада. Он может умереть – Дин это прекрасно осознавал. Кроме физической силы и радаром на эмоции он не мог ничем воспользоваться. Только если магией… но его опередили. Бельфегор бубнил себе что-то под нос, а через минуту Сэм застыл на месте. — Я уже его мысли прочитал, хватит на сегодня. — Бел встал и похрустел шеей, только Элис рядом всё также лежала на полу. — Нужна кровь, кроме твоей и моей, Дин. Можно кровь Сэма, но сейчас не будем испытывать судьбу, а ангельская кровь вперемешку с благодатью… Лучше не надо.       Уже-не-охотник поворачивает голову в сторону Бела, который протягивает ему ящик с Первым клинком. Дин не чувствовал там нужный ему артефакт, да и Метка не сияла и не кричала. Он посмотрел на руны и понял, что они настолько сильны, что без крови здесь не обойтись. Поэтому он подозвал к себе Элис, которая без слов послушно протянула руку. Винчестер прислонил лезвие клинка к вене демоницы. Дин смотрит на застывшего Сэма, молится, чтобы хоть на этот раз его пассивная способность сломалась, но нет, он ярко чувствует его ярость, печаль, жажду крови…       Рыцарь закрывает глаза, настраивая себя, проходили минуты, лезвие всё сильнее прижимается к эластичной коже, а рука Элис начала сильно дрожать. Бельфегор сжал её руку и четко без запинки сказал: — Не бойся, Бэла Талбот. Всё будет хорошо.       Теперь Дин чувствует страх, огромный, неуправляемый. Рыцарь вопросительно смотрит на Элис, демоница сглатывает. — Бэла Талбот? — он фыркает. — Что за имя тако…       Он видит как вытянулось лицо Сэма, а после вспоминает сам: неужели… — Всё-таки мы встретились в Аду.       Она перехватывает клинок Дина, делает быстрый рывок и оказывается за спиной Бельфегора. Кончик клинка прижат к сонной артерии демона. От неожиданности палач теряет контроль над заклинанием и Сэм выбирается, но и он сам, без заклинания остаётся на месте. — Без лишних движений, а то к ангелочку присоединится и он. — Убивай уже. — одновременно говорят братья и делают шаг. — Эй! Я могу и обидеться. — Элис, а, точнее, Бэла оставляет царапину на его щеке, он шипит. — Ну что ты, душечка, такая злопамятная. Всего разочек поигрался с тобой, а ты вот как рычишь. — С тобой у меня личные счёты. — говорит она, улыбаясь. — А вы, Винчестеры… Я никогда ещё так долго не смеялась… ха. — И правда, ужасно злопамятная. — Дин делает ещё шаг и расправляет руки, когда вновь оставляет глубокий порез, только теперь на шее Бела. — Не я виновен в твоей смерти, сама душу продала. — Ты тоже продал! — кричит она. — Так почему же ты выбрался, почему ты ещё дышишь? — Я не дышу, я давно мёртв, ты это знаешь. — Нет, ты живой. Ты самый живой демон из всех. Почему ты ещё ходишь по этой земле? Ты должен был гореть в Аду вечность! Чем же ты лучше других, а, Винчестер?       Сэм смотрит на брата, он опускает глаза и, одним движением оттаскивает на себя Бельфегора. — Весь этот спектакль с переодеванием был для того, чтобы позлить меня?       Бэла, смеясь, отвечает: — Позлить? Не смеши меня. Цель у меня другая и сейчас, в этой комнате я вижу, чувствую этот запах удовлетворения… — она поворачивает лезвие в свою сторону. — Теперь можно и умереть спокойно, с мыслью о том, что жизнь Дина Винчестера хуже Ада!       Дин не понимает, неужели Бэла и правда такая… стерва. Он её ненавидел тогда, искренне ненавидит и сейчас: глаза его вновь сияют чёрно-белым, а площадь комнаты окутывает его тяжёлая и густая аура. — Так вот почему ты так рано стала демоном, — говорит скучающе Бельфегор, — месть. Продала душу, ещё и жаждешь мести – горючая смесь.       На это «Элис» усмехается и направляет клинок в сторону Дина. — Ты умрёшь в одиночестве, милый. — обращается она к Дину. — Никто на твою могилу даже цветок не принесёт. Ни брат, ни друг — все они тебя ненавидят! — она хохочет как умалишённая и показывает на Бельфегора. — Даже он... Он-то умрет раньше тебя. А если и не умрет, то так вонзит в твою спину нож, что даже вздохнуть не сможешь!       Тишину нарушает громкий звук выстрела. Бэла падает на пол, а на стене красиво отпечаталось её же каше-лицо. Дин смотрит на тело без головы, а после на стену, откуда скатываются кусочки головы Бэлы. Всё же магическое оружие — вещь. Он макает ящик в эту кровавую смесь и, удивительно, артефакт засиял и открылся. Дин ахнул, рука с Меткой сильно дрожала, горела, но терпимо. Он сжал её в кулак и потянулся к клинку, но в то же мгновение был сбит с ног.       Открывает глаза, перед ним стоит Кастиил, его крылья угрожающе расправляются, а свет тянется к Рыцарю. За ним он еле разглядывает Бельфегора, тот стоял неподвижно и от него Дин чувствовал ярко печаль. От непонимания того, что сейчас происходит, Рыцарь не может сориентироваться и сказать разборчиво хоть слово. — Бел.?       Совестно. Кажется, он предал своего друга. Во время приходит осознание того, что Дин был бы всеми руками за. Он бы бросил клинок, а не думал о том, как прижимает оружие сильно к сердцу, чуть ли не облизывая. Он следил за его мыслями и чем ближе клинок – тем ужаснее мысли. Тем сильнее сияют его безумные демонские глаза. Дин не такой, Бельфегор помнит это. «Почему ты просто не скажешь просто «да»? Разве это так сложно?» «Я охотник! Никогда, слышишь, никогда я не подниму нож на людей!» — Только для демонёнка, я – Бел. А для тебя, Рыцарь, я – твоя смерть. — холодно ответил он, наблюдая за тем, как всё тише становятся его мысли Рыцаря и как страшно-остранённым становится его лицо. — Вот значит как… — тихо говорит он, понимая, что давно не слышал из уст учителя раздражающего «демонёнок».       Бел пугается: ведь совершенно не слышит мыслей Дина, только белый шум.       Кас не тянет кота за яйца: он протягивает руку и Дина окутывают тысячи серебряных нитей. Рыцарь кричит. Сэм закрывает уши, совсем забывая о кровавой тушке демона, а Бельфегор щурится. Из книги вылетает призрак и касается щёк Рыцаря. Белый глаз Дина почернел. — Малыш Дин, как ты вырос…       Призрак улыбается и произносит заклинание. Дин кричит ещё громче. В тело по этим нитям вливалась благодать, смешанная со старой кровью Сэма. Рыцарю было больно, и физически, и морально. Он не думал ни о чем, мысли занимала боль, нестерпимая, ужасающая. Благодать в крови демона взрывается как водородная бомба, при этом умудряясь не уничтожить добрую половину кожи. Внутри всё горело, шипело, взрывалось. Он не мог это стерпеть, периодические магические выбросы сдерживали крылья Кастиила. «Ты умрёшь в одиночестве!»       Почему? Почему он не утратил эти чувства? Почему не потерял душу? Почему он вообще способен чувствовать боль? Он хочет умереть, хочет к ней, хочет просто плыть по течению во мраке… Вернуться в Небытие… «Правда хочешь к Ней? — звучит задорный голос разума. — Тебе нужно сказать лишь одно слово…» — Да.       Боль резко прекращается, дальше он не сможет описать хоть что-то, ведь сейчас Рыцарь Ада плывёт в желанной тьме. Он с Ней. «Небытие…»