Нельзя так с людьми!

      Кира пришла к брату на работу совершенно неожиданно. Не то что бы он был сильно занят, ничего неотложного, но предупредить-то можно было? — Что у тебя стряслось, Кира? — А ты, что, не рад меня видеть просто так? — улыбнулась она. — Просто так ты бы ко мне не пришла, так что выкладывай, у меня рабочий день в разгаре. — Ну вот, не вышло подержать интригу! — с притворной печалью вздохнула она. Потом уже спокойно продолжила. — Саша, я решила объяснить тебе свои мотивы того, почему я рассталась с Андреем. И нет, это не могло подождать, потому что днем ты занят, а вечером до тебя не дозвониться. Так что слушай! — Внимательно слушаю, — отозвался он. — Так вот, я долго анализировала то, что между нами происходило. И с помощью психолога смогла разложить всё по полочкам. Получалось, что на первом этапе, когда мне было лет пятнадцать, это была юношеская влюбленность, помноженная на то, что я его в тот период не интересовала как девушка. Потом, по мере взросления, я не переставала думать о том, что Андрей обязательно должен меня оценить и влюбиться. Мечта исполнилась, когда мне исполнилось двадцать два. Он стал за мной ухаживать, мы стали появляться как пара. Меня очень поддерживала Маргарита Рудольфовна, а вот мама — наоборот, считала, что мы долго вместе не протянем. — Да и папа довольно скептически рассматривал ваш союз, — вспомнил Александр, — хотя Жданов, надо отдать ему должное, очень старался произвести на них хорошее впечатление, и ему это даже удалось. — Да, но этот светлый период длился чуть больше года, а потом начались его загулы. Как раз в этот период он подружился с Малиновским… — Так это в нем причина загулов? — Нет, он же с ним как раз во время очередного и познакомился. Уже потом к нам в «Зималетто» перетянул. И я начала ощущать, как мои мечты рушатся на глазах. Андрей, как оказалось, вовсе не так сильно любит меня — на деле, хотя слова у него всегда для меня в запасе были. И тогда я приняла решение во что бы то ни стало выйти за него замуж. Это стало моей идеей фикс. — А на самом деле у тебя уже тоже не было любви, да? — Да. Именно так. Я помню, ты ругал Андрея за то, что он меня мучает, но на самом деле мы оба мучили друг друга. В общем, это был обоюдный процесс. Мы лгали друг другу и лицемерили. Между нами не было доверия и уважения. Я стремилась поймать его на горячем, чтобы в который раз ткнуть его носом в его дерьмо, а он каждый раз выставлял меня ревнивой стервой. Впрочем, такой я и была. Но моя ревность не имела отношения к любви. Просто с моей точки зрения, своими изменами Андрей крал у меня мое прекрасное будущее, которое я уже продумала. — Подлец, что тут скажешь! — саркастически усмехнулся Александр. — Конечно, а кто он еще? — Кира тоже усмехнулась. — И всё было бы ничего — мы в общем-то нормально сосуществовали в этом симбиозе, хоть и болезненно для обоих, если бы он неожиданно не показал себя совсем с другой стороны. Мне многое открылось. Всё случилось в тот день, когда он уволил Пушкарёву. Всё пошло не так. Андрей споткнулся о Катю. Она не умоляла его оставить ее, она отказалась возвращаться. Отказалась в грубой форме, сказала, что такого счастья ей больше не надо. Это стало для него шоком. Раньше с ним женщины так не говорили. У него пошатнулась картина мира. Он думал только о том, как такое могло с ним произойти, а потому забыл, что со мной и остальными надо играть привычную ему роль.       Вика подслушала, как Маша в туалете пересказывает ответ Пушкаревой Жданову, передала мне, и я… в привычной мне манере взбеленилась и понеслась разбираться, какого черта он, только что избавившись от этого чучела из кладовки, собирается брать ее обратно… — Кира, что за выражения? — Чучело — оно чучело и есть. Теперь я буду называть всё так, как я это вижу. Имею право. — Тогда и кто-то другой имеет право называть тебя ревнивой истеричкой, да? — Не путай, пожалуйста, божий дар с яичницей! — поморщилась Кира. — Кто она и кто мы… — А в чем разница? — он спросил с искренним интересом. Не то что бы он считал себя демократичным — дистанцию с «пролетариатом» всегда старался соблюдать, но до подобных оскорблений, даже за глаза, не опускался. — Она — обслуживающий персонал, а мы — акционеры! — И это позволяет тебе оскорблять ее? — Саша, я же не лично ей это говорю! Ты о своих знакомых еще похлеще высказываешься! — Так — не высказываюсь. Я их за дело костерю! А ты — просто за внешность. Но это не важно, дальше что? Она отказалась возвращаться, а он? — Он перестал орать. И говорил со мной… как с секретаршами. Уважительно, но зло. Он снял маску, понимаешь? Без лицемерных признаний в любви его отношение ко мне можно сформулировать так: раздражение и зависимость. Он зависит от моей поддержки на совете, но я его раздражаю. Он готов сделать над собой усилие и терпеть меня, даже изображать любовь и страсть, но если что-то пробьет брешь в его способности сдерживать себя, как это сделала Пушкарева, то… В общем, мне, можно сказать, повезло увидеть настоящее отношение Андрея ко мне. И поначалу я испугалась, но потом мы с Василием Валентиновичем разобрали все эпизоды, и я поняла, что мне был нужен именно брак с ним. А не он сам. И что рано или поздно мы все равно бы расстались, потому что и у меня, и у него не такие характеры, чтобы прожить в лицемерии всю жизнь. Так что ты был прав — из нас плохая пара. То есть внешне красиво, но суть гнилая. — Ну что сказать? — Александр улыбнулся. — Ты молодец! Я горжусь тобой, Кирюш. Дальше что планируешь делать? — Дальше? Буду просто жить. Работать, заниматься тем, что мне действительно нравится. — Неужели опять займешься дайвингом? — он удивился, но и обрадовался. — Нет, я возобновлю пленэры, — она улыбнулась мечтательно. — О, вот это отличная идея! Давай снимем тебе загородный дом, будешь ездить туда на выходные? — А что? Это даже интересно! А ты будешь приезжать? И кстати, я давно хотела спросить, как у тебя с личной жизнью? — Пока никак. — И у тебя никого нет, кроме твоих привычных акулок? — Какие акулки, ты вообще о чем? — он наигранно удивился. — С эскорт-агентством я завязал, если ты об этом. — О, значит, точно кто-то есть! — радостно сказала сестра. — Значит так, Кира! — строго сказал он. — Когда подойдет время — все узнаешь, а пока не любопытствуй понапрасну. Лучше себе вон кого-нибудь найди! — А я не собираюсь пока активно искать. Мы с Андреем должны еще до января отыгрывать жениха и невесту на публике. — Да-да, ты говорила — раз в две недели выходить куда-то вместе. — Вот, и если меня увидят с кем-то другим, будет скандал. — Ох, тебе же еще от Маргариты отбиваться! — он покачал головой. — Знаешь, Андрей предложил притвориться перед ней, что мы помирились и снова вместе. Чтобы она на мозги не капала, так сказать. — А ты? — А отказалась. Я собираюсь поговорить с ней откровенно и всё объяснить. Надеюсь, она поймет… В любом случае, возвращаться к нему я точно не собираюсь, да и он не горит желанием по-настоящему возобновить отношения. Но главное — я избавилась от это болезненной зависимости от него! — Да, это действительно главное. Так ты уже закончила занятия с Василием? — Не совсем. У него там есть другое предложение — поработать с моим отношением к окружающими, потому что они были деформированы из-за всей этой ситуации с Андреем и нуждаются в коррекции. Даже не знаю… — Кстати, хорошая идея! Ты же раздражаешься каждый раз, как вспоминаешь Пушкареву, правда? — Не говори мне о ней! — Почему? — Она меня бесит! О, черт… — Так, главное — проблему осознала. Кто еще тебя бесит? Зорькин, который ее заменил? — Да нет. Он не бесит. Даже уважаю его — и за себя, и за Вику работает! — Ого! Викуся неплохо устроилась! — Ну да, он в нее влюблен, вот и старается. — А вот этого я не знал, интересная информация. А она так с Малиновским и встречается? Надеется, что замуж возьмет? — О, ты же не знаешь новости! — оживилась Кира и принялась рассказывать ему об эпичном расставании Клочковой с Романом. На это ушло еще минут десять, после чего он все-таки выпроводил сестру. Работу никто не отменял…