Полюбить призрака

Машина с лёгким визгом остановилась возле старенького и явно неухоженного дома, с которого уже давно слезла краска, а на стенах образовались странные потёртости. Этот дом ощущался как нечто родное и давно забытое Хуа Чэном, который провёл всё своё детство здесь. Его ладони сжались на руле до побеления костяшек, а сам он вздохнул, как самый главный мученик. Воспоминания, связанные с этим домом, были скорее кошмарными, чем по-настоящему хорошими. Надежда, что они не станут его преследовать, пока Хуа Чэн вынужден жить тут, потихоньку развевалась вместе со вздохом. Он нехотя вылез из машины, направляясь к ненавистному дому. Хуа Чэн был частным детективом, колесившим туда-сюда по всей стране, занимаясь старыми нераскрытыми делами. Когда ему поступил заказ расследовать убийство в родном городе, он замешкался и не отвечал на него несколько дней, под конец всё-таки решившись. И вот теперь он стоит возле входной двери в личный ад. Если быть честным, Хуа Чэн сам до конца не знал причину, почему вообще согласился. Ему было противно не только от дома, а от самого города в целом, но и жаждой справедливости такое рвение назвать было трудно. Возможно, он хотел раскрыть давно покинутую тайну… Крыльцо у дома громко скрипнуло, напоминая Хуа Чэну о реальности. Тут всё было старым и словно оплакивающим, даже ключи, некогда сиявшие на солнце, совсем чуть-чуть, но покрылись мерзкой ржавчиной. Входить в этот дом и вновь погружаться в события, о которых не хотелось даже думать, было подобно смерти. Сяоцин всегда говорила, что побег от проблем их не решит, похоже, она как всегда оказалась права. Дверь открылась с лёгким скрипом. Внутри всё помещение, которое некогда было таким родным, покрылось пылью. На тумбе в прихожей всё ещё стояла их с Сяоцин детская фотография, на которой они оба счастливо улыбались. Это была любимая фотография их матери. Стекло немного треснуло у рамки, из-за чего Хуа Чэн побоялся брать её в руки, но от одного только вида счастливой Сяоцин в сердце что-то защемило, и он со вздохом отвёл взгляд. Что ж, ему стоило быть готовым к этому. Дом отзывался постоянными скрипами и холодным воздухом, в котором, словно кружась в танце, летали пылинки. Хуа Чэн едва держался, чтобы не разрыдаться прямо здесь и сейчас. Этот дом он бы с радостью сжёг. Дотла. После дороги у Хуа Чэна совершенно не осталось сил. Он с грохотом захлопнул входную дверь и с чемоданом направился к лестнице, ведущей на второй этаж. Там, как и ожидалось, было пыльно и так же сыро, как и было во всём доме. Хуа Чэн направился в свою старую комнату. Всё было как прежде: плакаты слегка качнулись из-за лёгкого ветра, вызванного открытой дверью, кровать без простыни и одеяла, подушки без наволочек, скрипучий шкаф, старый письменный стол и целая куча безделушек, валявшихся на нём, которые Хуа Чэн тогда просто не мог взять с собой. Он искренне улыбнулся, вспоминая старые времена, пускай они в основном и были связаны лишь с болью. Хуа Чэн открыл свой чемодан, вытащил из него новое постельное бельё, которое купил в магазинчике возле прошлого дома, и застелил кровать. Теперь эта комната стала выглядеть чуточку более обжитой. Усталость накрыла его новой волной, как-никак он ехал сюда на машине из другого города, который находился не так-то и близко к этому. Завтра должна была состояться встреча с заказчиком, ему никак нельзя быть сонным на ней. Хуа Чэн грохнулся на постель, надеясь завтра хоть немного прогуляться по родному городу.

***

— Вы рано, — сказал дворецкий возле входа у огромного особняка. Хуа Чэн действительно вышел немного, всего-то на час, раньше. Он надеялся немного пройтись по знакомым местам, чуток поностальгировать, может даже встретить кого-то из старых знакомых, но погода разрушила все планы. Ливень начался неожиданно, смывая вместе с собой всю надежду. Теперь он стоит возле дома заказчика, искренне надеясь, что его пустят внутрь, и ему не придётся мокнуть под проливным дождём. К дворецкому подбежал слуга, после чего тот тут же обратился к Хуа Чэну: — Вас ожидают, прошу, проходите. Дворецкий отворил дверь, пропуская гостя внутрь. Хуа Чэну помогли снять с него широкую красную куртку и повели куда-то дальше. Он оглянулся по сторонам. Дом был украшен роскошно, но до ужаса безвкусно: картины в золотых рамах, такие же золотые канделябры, красные ковры. Хуа Чэн скучающе огляделся. Единственное, что привлекло его, так это высокие потолки, но жить тут он бы не смог. Возможно, на этом сказалась его привычка, появившаяся во время путешествий по всей стране: жить в местах, где о роскоши никогда и не вспоминали. Хуа Чэна провели на второй этаж, приотворяя большую дубовую дверь. Внутри, как он предположил, кабинета всё было выполнено в тёмно-коричневых тонах. За огромным письменным столом сидел заказчик. Хуа Чэн мало что знал о нём, да и о самом деле ему пока рассказали лишь поверхностно. Заказчику, Му Цину, было около тридцати. Он был довольно статным мужчиной, который одним только своим видом говорил, что в жизни он достиг всего, чего только хотел, а Хуа Чэна вызвал скорее для забавы. Но сам Хуа Чэн мог сказать, что это было не так. Что-то гложило Му Цина, причём уже давно. — Приветствую, — произнёс Хуа Чэн, всем своим видом излучая детскую лёгкость, махнул рукой и, не дожидаясь приглашения, уселся в кожаное кресло, что стояло напротив стола. — Здравствуйте, — кивнул головой Му Цин. Хуа Чэн ему явно был не по душе. — Я наслышан о Вас. Говорят, вы умны не по годам, да и дела раскрываете быстро. В чём же ваш секрет? — Мы действительно будем просто болтать или перейдём к делу? — Хуа Чэн усмехнулся, игнорируя язвительный тон собеседника. — Конечно, прошу прощения. Вы ознакомились с документами, которые я выслал? — Да, но там не было ничего существенного, — Хуа Чэн приподнял брови. — Наша встреча, конечно, направила на то, чтобы договориться об оплате, но я бы хотел ещё раз услышать всю историю от Вас. — Если быть честным, то я надеялся на это, — со вздохом проговорил Му Цин. — И боялся тоже. Что бы Вы хотели услышать? — Всё. От начала и до конца. Включая Ваше знакомство с Се Лянем.

Двадцать лет назад

Се Лянь был богатеньким сыночком, у которого было буквально всё. Му Цин рос в доме родителей Се Ляня, являясь сыном горничной. Они сдружились не сразу. По правде говоря, Му Цину он казался странным и одиноким, пускай вокруг него то и дело кружилась целая толпа, готовая сдувать с него пылинки. Всё поменял один случай. — Ты видел Се Ляня? — в панике спросила у Му Цина мать. — Мы никак не можем его найти. Му Цину было семь. Он искренне ненавидел Се Ляня и уж тем более не следил за ним. Почти. Но, скажем так, не в этот раз. То, что он потерялся, для него было скорее радостью, поэтому он не смог сдержать улыбки. Мать в недоумении уставилась на него, но, видимо, нашла какое-то разумное объяснение его улыбке, поэтому лишь потрепала по голове и убежала к другим слугам, которые буквально переворачивали весь дом с ног на голову. Му Цин вышел в сад, пройдя до самого забора, до которого идти было не так уж и близко. Там был чёрный вход для слуг, через который Му Цин нередко сбегал. Какого же было его удивление, когда именно там он и нашёл Се Ляня. И не одного. В его руках был маленький свёрточек, в котором спряталось лицо младенца. Му Цин уставился на Се Ляня. — Я нашёл его совсем одного, — как бы оправдываясь, проговорил Се Лянь. — Нужно скорее отдать его взрослым. Се Лянь едва держал ребёнка на руках. Казалось, ещё немного и он точно его уронит. Му Цин закатил глаза, про себя радуясь, что смог скопировать это у одного из взрослых слуг, и взял ребёнка на руки. Какого же было его удивление, когда он понял, насколько тот был тяжёлым. В итоге они договорились тащить его по очереди. Когда настала очередь Се Ляня, они уже почти дошли до особняка его родителей. К ним тут же кинулись слуги, которые по очереди замирали, замечая младенца. Се Лянь вновь начал оправдываться, но уже перед ними. Му Цину отчего-то даже не захотелось уходить, а Се Лянь по итогу запомнил это на всю свою жизнь. С тех пор и началась их дружба, которая, пускай и с мелкими, а иногда и крупными, ссорами протянулась через года. Се Лянь познакомил его с Фэн Синем, всю осознанную жизнь они оставались втроём. Казалось, что ничто не могло разлучить их. — Необычное начало дружбы, — прокомментировал Хуа Чэн. — Я же сказал, Се Лянь был одинок. В то время любая помощь со стороны ровесника казалась ему дружбой на века. Наверное, я был таким же. Но в последний год своей жизни Се Лянь отстранился от всех. Поселился в маленьком домишке, не принимая никакую помощь со стороны родителей, сокращая любые встречи с друзьями, он выбирался из дома лишь для того, чтобы сходить на работу. А потом произошло убийство. Если бы не обстоятельства, то все уже давно подумывали, что Се Лянь мог бы убить себя. Этот последний год выдался для него особо тяжко, и никто не понимал почему. Просто Се Ляню было плохо. Почему плохо? Никто не мог даже предположить или помочь. Он не хотел этой самой помощи. — А обстоятельства убийства? Вы ничего о них не говорите. — Я бы и не хотел. Я организую Вам встречу с детективом, который расследовал это убийство. Надеюсь, он сможет Вам помочь. Это всё, о чём я могу Вам рассказать. Поговорим об оплате?

***

Дождь слегка поутих, когда Хуа Чэн выходил за ворота особняка. Он не стих, но лишь немного моросил, что было уже не так и плохо. Хуа Чэн уселся в машину, направляясь домой. Он не планировал там долго задерживаться, а решил наконец пройтись по городу и заглянуть в продуктовый. Схватив красный зонтик в прихожей, он сразу же направился на пустынную улицу, погрузившись в свои мысли. Се Лянь захватил все его мысли. Сейчас информации о нём не было практически никакой, и приступить к делу Хуа Чэн никак не мог. Пусть даже так, но отчего Се Лянь так резко отстранился от своих близких? Может, ему угрожали? Телефон отозвался уведомлением в кармане красного пальто. Должно быть, это Му Цин хотел уведомить о какой-то позабытой детали дела или о дате встречи с детективом, расследовавшим это дело. Хуа Чэн вздохнул. Давненько он уже не брался за дела, теперь придётся вновь привыкать к тому, что телефон изначально был создан для общения. Но на удивление написал ему не Му Цин, а некий Пэй Мин. «Здравствуйте, Му Цин, должно быть, предупредил Вас, что хочет назначить нам встречу. Я детектив, который расследовал это дело. Когда Вам было бы удобно встретиться?» Хуа Чэн остановился на тротуаре, написав, что сейчас свободен в любое время, пока нет существенных зацепок. Ответ не заставил долго себя ждать, в итоге оба сошлись на том, что завтрашний день будет наиболее удобным. Хуа Чэн про себя порадовался, что долго без дела сидеть не придётся, и положил телефон обратно в карман. Ближайший продуктовый оказался не так уж и далеко. Раньше на его месте был маленький скверик, чего просто не мог не заметить Хуа Чэн. Всё так поменялось, хотя он уехал из этого города всего-то на каких-то пять лет. В продуктовом была буквально парочка человек, не считая сотрудников. Пахло там чем-то протухшим, Хуа Чэн сделал себе пометку, что больше никогда сюда не придёт. И ради этого они снесли скверик? Не то чтобы Хуа Чэн там частенько бывал, но он отчётливо запомнил, что это место было довольно приятным. Он взял немного продуктов на первое время, по сотни раз перепроверяя срок годности. Хуа Чэн не мог отделаться от чувства, что кто-то за ним наблюдал. Он оглянулся пару-тройку раз, но не заметив ничего подозрительного, подумал, что ему могло просто показаться. Когда Хуа Чэн вышел на улицу, он мысленно стукнул себя по лбу. Как он планировал гулять с сумками в руках, когда он еле мог держать зонт в руках? Боже, он ведь даже не взял машину! Пришлось вернуться домой, вновь откладывая прогулку на другой день…