Судьба

      — Рик, нам надо поговорить, — отыскав своего парня на футбольном поле, я позвал его отойти.       — Ты что, не видишь, у нас игра, давай поговорим после пар, — попытался отвязаться от меня он.       — После я не смогу, — настаивал я, — посл я иду к врачу.       — Ты что, заболел? — удивился Рик, подходя ко мне ближе. — Ладно, что там у тебя такого стряслось?       — Понимаешь… я… — промямлил я и упёрся взглядом в потертые кеды своего парня, — в общем я… залетел и не знаю, что делать дальше.       — Что?! — недовольно воскликнул Рик. — Как ты смог залететь? Какого хуя ты мне каждый раз втирал, что принимаешь противозачаточные?       — Я… я случайно пропустил одну, — попытался оправдаться я, чувствуя, как все дрожит у меня внутри, — я надеялся, обойдётся.       — Надеялся значит, — злобно выплюнул Рик. — И сейчас небось надеешься, что я позову тебя замуж и возьму ответственность за отцовство на себя? Хуй тебе, сука! Ты обманул меня и теперь сам разбирайся со своими проблемами. Но, возможно, если ты сделаешь аборт, я прощу тебя. А нет, катись к черту, детка, а кого потрахать в универе я всегда найду.       Сплюнув мне под ноги, Рик развернулся и быстрым шагом направился назад на поле. Проводив его взглядом, я смахнул покатившуюся слезу и, поправив свисающую через плечо сумку, поплелся к выходу. Идти на пары не было сил. Я, конечно же, не ждал, что Рик кинется меня обнимать и целовать. Но все же надеялся, что он посоветует что-то, пусть и не женится, но все же хоть немного позаботится о нас. А оказалось, что я ему на самом деле не нужен. Ни я, ни ребёнок.       Кое-как добравшись домой, я не раздеваясь плюхнулся на постель и разревелся. Я чувствовал себя использованным, словно какой-то дешёвый шлюха. Выходило так, что Рику я был нужен только для траха, а нашу красивую сказку любви, похоже, я придумал сам.       Выплакав всю боль, я принял душ и отправился на приём к омежьему врачу.       — Ну что же, молодой человек, могу с уверенностью подтвердить положительный результат твоего теста, — водя по животу датчиком УЗИ аппарата, кивнул доктор, — ты действительно ждёшь ребёнка и срок уже примерно около двенадцати недель. Ввиду того, что ты ещё совсем юн, и на твоем лице не сияет счастливая улыбка, я должен спросить: ты хочешь оставить ребёнка или, мягко говоря, это нежелательная беременность?       — Я… не знаю… — прочти беззвучно выдохнул я, — меня бросил парень, узнав о ребенке, с родными у меня сложные отношения, да и друзей особо нет. Я один, а в одиночку, я боюсь, не справлюсь. У меня даже образования нет, чтобы устроиться на хорошую работу. А без неё как я смогу обеспечить сына?       — У меня, конечно, нет права уговаривать тебя оставить ребёнка или избавиться от него. Но я тебе вот что скажу, — понимающе проговорил доктор и погладил меня по руке, — даже тогда, когда кажется, что ты одинок, что весь мир против и тебе не выстоять в этой неравной схватке за жизнь, знай, что рядом всегда есть те, кто непременно придёт на помощь. Да и не один ведь ты теперь. И если ты все же решишь подарить жизнь этому малышу, я помогу тебе. Но на решение у тебя есть всего несколько дней. Иначе потом, если все же ребёнок сейчас нежелателен для тебя, будет поздно.       — Хорошо, — всхлипнул я и, поправив футболку, поднялся с кушетки, — я подумаю.

***

      Эти несколько дней я не появлялся в универе. Мне было бы тяжело видеть Рика, зная, что мы расстались навсегда. Всё же, в отличии от него, я был влюблен в этого говнюка. И мне было бы больно видеть то, как он соблазнял других омег, чтобы потом провести с ними бурную ночь.       За эти дни я облазил весь интернет, читал об абортах и их страшных последствиях. Так же я прочел подробные статьи о беременности, родах и даже о первых трех годах жизни малыша. И собираясь на приём к врачу я уже точно знал, каким будет мой ответ.       — Я решил оставить ребенка, — уверенно ответил я, поверив в свои силы и зная, что непременно справлюсь, как бы тяжело мне не было.       — Замечательное решение, — добродушно улыбнулся доктор, — тогда сперва наперво займёмся анализами и оформлением отцовского паспорта. На держи, — протянул он мне черно-белый снимок с УЗИ, — я сохранил его на случай, если ты захочешь оставить ребёнка.       — Спасибо, — улыбнулся я, рассматривая первое фото малыша, — а что такое отцовский паспорт?       — Это такая небольшая книжечка, куда я буду заносить результаты обследования и анализы, — ответил доктор и порывшись в шкафу, достал эту самую бледно-зеленую книжицу, — итак, Алекс, как я и сказал, я помогу тебе. У меня есть хорошие знакомые из центра с которым я сотрудничаю. В этом центре помогают омегам, которые попали в сложную жизненную ситуацию. У тебя есть где жить?       — Да, — кивнул я, — у меня есть маленькая квартирка, досталась мне от деда. Когда поступил в университет, переехал туда от родителей. У нас всегда были сложные отношения. А после того, как я не захотел стать физиком, как мои родные, а поступил на педагогический, то они и вовсе теперь ничего не хотят обо мне знать.       — Не хорошо это, когда родители принуждают детей к чему-то, а когда те дают отпор, вычеркивают их из своей жизни, — покачал головой доктор, — но, к сожалению, мы ничего не можем с этим поделать. Хорошо, я сегодня же позвоню Стефану и расскажу о тебе. А ты завтра же поезжай туда, — протянул мне он визитную карту центра, — там тебе все расскажут и объяснят.       — Спасибо вам большое, — от всего сердца поблагодарил я доктора, — если бы не вы, я бы, наверное, так и не решился стать папой.       Сдав все анализы и получив от врача заполненный паспорт, который я теперь всегда должен был носить с собой, и рецепт на витамины, договорился о следующем приёме и счастливый поспешил домой.

***

      Снова пропустив пары, я сразу с утра отправился в центр «Доброе Сердце». Как доктор и пообещал, он связался со своим знакомым, и меня там уже ожидали.       — Привет, я Стефан, — поприветствовал меня миленький омега лет тридцати, — Питер попросил помочь тебе, и мы с радостью сделаем это.       Мы прошли в небольшой, но уютный кабинет и разместились на диванчике у окна.       — Давай, я тебе сначала немного расскажу о нашем центре, — предложил Стефан, протягивая флаер. — Он существует уже более десяти лет и помог каждому, обратившемуся сюда омеге, встать на ноги и начать новую жизнь. Обращаются сюда по разным причинам. Кто-то как ты, забеременев остался совершенно один, кто-то одинокий и без места жительства с ребёнком на руках. Кто-то сбежал от мужа-тирана или тот, кто не знает как жить дальше после изнасилования. Причин много, но все, кто приходит к нам попадает в тёплые заботливые руки. И мы позаботимся и о тебе.       — Спасибо, — поблагодарил я, чувствуя себя рядом со Стефаном, словно с родным человеком.       Его мягкий голос, лучащиеся добром глаза и милая улыбка, успокаивали и придавали уверенности в лучшее.       — Питер сказал, что ты учишься в университете, а подработка у тебя какая-то есть или тебе родители помогают? — поинтересовался омега, взяв со стола планшет.       — Я подрабатываю по вечерам в магазине, — ответил я, — распаковываю коробки и расставляю товар по полкам.       — Не очень-то подходящая работа для беременного омеги, — покачал головой Стефан, — к тому же, наверняка, частенько приходится поднимать тяжести.       — Бывает, — подтвердил я.       — Это может тебе навредить, — обеспокоено проговорил он, — надо подыскать тебе что-то полегче. Мы сотрудничаем с разными фирмами, так что не переживай, обязательно найдём тебе что-то подходящее. Наш центр спонсируют многие известные люди с деньгами. Так что от нас после родов ты получишь подарок — все необходимое на первое время для малыша. А так же купон на скидку в пятьдесят процентов в детском магазине. Так же мы поможем тебе зарегистрировать ребёнка и оформить на него полагаемы детские. Об этом можешь не беспокоиться, от тебя нужна будет только подпись. Все мы знаем, как тяжело первое время после родов, особенно если они были сложными. Ты можешь не поверить, но у меня трое детей и я знаю о чем говорю.       — Ого! — удивлённо воскликнул я, — я бы действительно не поверил, если бы вы не сказали.       — Ну что ты, Алекс, не надо на «вы», — подмигнул Стефан, — я же не на тридцать лет тебя старше. Мне всего двадцать девять.       — Хорошо, — охотно согласился я.       Хоть между нами и была разница в одиннадцать лет, но при общении она совершенно не чувствовалась, и я с легкостью смогу обращаться к омеге на «ты».       Со Стефаном мы проболтали ещё около часа. В его компании было тепло, уютно и весело и мне было немного грустно, когда пришло время уходить. Теперь я был совсем один, и такое общение придавало сил и надежду, что я хоть кому-то ещё был нужен.       За все эти дни, никто из группы, с кем я иногда проводил время на перерывах между парами, ни разу так и не позвонил. Никому не было до меня дела, и мне казалось, перестань я приходить совсем, обо мне так бы никто и не вспомнил. Я никогда не был изгоем и в школе у меня было много друзей. Но самые близкие разъехались по разным учебным заведениям, и общались мы сейчас только редкими звонками да перепиской в соцсети. Поступив в универ, я надеялся найти новых друзей, но, практически сразу начав встречаться с Риком, понял, что омеги стали обходить меня стороной. Они завидовали тому, что это я стал парнем одного из красавчиков универа, и не стеснялись в моем присутствии обсуждать меня и наши отношения.       Со мной иногда общались, в основном по учёбе, конечно, те, у кого уже были парни, или те, кто не запал на моего бывшего. Но и они не были моими близкими друзьями, поэтому никто и не попытался узнать, что со мной, и о материале пропущенных лекций мне придётся спрашивать у профессоров.       Всё это время я так и не появлялся на парах, потому как переживал, что увидев Рика с новым омегой, я разревусь на глазах всего универа. А рыдать при всех было стыдно. К тому же я понимал, что не стоит так убиваться по этому говнюку. Но как бы я не старался побыстрее выбросить его из головы, воспоминания так и лезли в мою голову, особенно по ночам.       Через пару дней после нашей встречи мне позвонил Стефан и сообщил, что нашёл для меня неплохое местечко. Директор небольшой фирмы, с которой сотрудничал центр, подыскивал помощника на несколько часов и как раз на вечернее время. Его секретарь обзавелся ребёнком и вынужден был сократить рабочие часы, чтобы по вечерам проводить время с семьёй. Фирма находилась и недалеко от дома и от универа, и выслушав Стефана, я не мог не согласиться с ним, что лучшего варианта мне не найти. И от меня требовалось на следующий день прийти на собеседование и отработать проверочный час.       — Стефан, меня взяли, — радостно воскликнул я, снова встретившись с омегой, — спасибо тебе огромное.       — Я же обещал помочь, — улыбнулся он, — пойдём, хочу тебя кое с кем познакомить.       Мы вошли в небольшой зал. В помещении находилось несколько человек, сидевших на диванах или за столиками и общавшихся друг с другом.       — Это комната для встреч, — объяснил Стефан, — ты можешь приходить сюда в любое время и общаться с другими омегами. Вон там, — указал он на стол в углу, — ты можешь взять себе кофе, чай, сок или воду. Там есть и печенье, и бутербродики, и другие вкусняшки к чаю, — подмигнул он мне, — если тебе скучно, можешь приходить и пить кофе в компании других омег, и приятно общаться. Не стесняйся, ладно, я и сам сюда прихожу, когда свободен.       Рассказывая мне это Стефан подвёл меня к сидевшему на диванчике омеге, чуть постарше меня.       — Это — Лео, — улыбнулся он, — Лео, это — Алекс, — представил он нас друг другу. — В общем вы тут поболтайте, а у меня через десять минут назначена встреча, так что я побежал.       — Привет, — добродушно улыбнулся омега, — присаживайся. Или сначала хочешь взять кофе?       — Может попозже, — опустился я на стул напротив, — очень приятно познакомиться, — искренне добавил я.       — Мне тоже, — кивнул Лео. — Итак, Алекс, Стефан не просто так представил нас. С сегодняшнего дня я буду твоим, скажем, куратором. Я буду помогать тебе, если у тебя возникнут какие-то проблемы. Вот, если что, смело звони и мы со всем разберёмся, — протянул он мне визитную карточку, — мы будем часто общаться, встречаться, в общем станем друзьями, если ты не против, конечно.       — Я не против, — сразу же согласился я, так как любое общение поможет мне не чувствовать себя одиноким.       — Чудесно, — тепло улыбнулся Лео, — я очень рад этому. Знаешь, я ведь когда-то был в похожей ситуации. Встречался с парнем, забеременел, а он начал мне изменять. Я остался совсем один и не знал, что делать. Но здесь мне помогли. Я нашёл хорошую работу, встретил там замечательного человека, который принял и моего ребёнка. Вышел замуж и скоро во второй раз стану папой, — сказав это, он чуть отодвинулся, продемонстрировав мне свой, уже приличных размеров, живот, — как видишь, чудеса иногда случаются.       — Здорово, — только и смог ответить я, уже начав надеяться, что и мне так однажды повезёт.       — После того, как моя жизнь наладилась благодаря этому центру, я решил, что останусь в нем в качестве помощника, — объяснил Лео, — и вот, я теперь постараюсь помочь тебе.       — Спасибо, я очень рад этому, — ответил я и ощутил, как слеза скатилась по щеке, — прости, я такой нюня, — добавил я, стерев рукавом влагу.       — Ну что ты, — погладил меня омега по лежавшей на столе руке, — я прекрасно понимаю, как тебе тяжело. Но поверь, совсем скоро твоя жизнь наладится и ты вновь станешь самым счастливым.       Лео оказался прав. Вскоре моя жизнь наладилась. У меня была отличная подработка, замечательный друг, и даже в универе появились хорошие приятели. Я больше не был одинок, хоть у меня пока и не появилась вторая половинка. Но, возможно, сейчас это было даже к лучшему. Совсем скоро родится малыш, и тогда мне точно будет не до отношений. У меня появятся приятные заботы и я наконец-то стану самым счастливым омегой на свете.

***

      Лео, я так боюсь, — дрожащим голосом проговорил я в трубку, — это нормально?       — Конечно нормально, — поддержал меня друг, — я тоже в первый раз ужасно боялся рожать. Но поверь, как только малыша положат тебе на грудь, все прежние переживания и боль испарятся, и останется только он — твой сыночек.       — Спа… сибо, — прокряхтел я, переждав очередную схватку, — как жаль, что ты не можешь быть рядом.       — Ты же знаешь, я бы неприменно приехал поддержать тебя, — с грустью проговорил Лео.       — Я знаю, — вздохнул я и зашипел, так как новая схватка резанула живот.       — Всё будет хорошо, — приободрил меня омега, — как только Мики станет легче, я сразу же к тебе приеду.       Старшему сыну Лео поставили прививку и у него поднялась температура. Хоть это и была обычная реакция организма, оставить малыша и приехать ко мне друг не мог. Я его конечно же понимал, поэтому не обижался, но совсем одному было чертовски страшно. Боль от схваток становилась все сильнее, а сами они все чаще, приближая начало родов. И поддержка близкого друга очень помогла бы пережить это нелёгкое для омег время. Единственное, что сейчас мне придавало сил — совсем скоро я наконец-то увижу моего маленького сыночка. Смогу обнять его, прижать к себе его крохотное тельце и никогда не отпускать. Я столько месяцев ждал встречи с моим малышом, уже любил его больше жизни и не сомневался, что его появление сделает меня самым счастливым.       В родильном зале я был совершенно один. Акушер, проверив моё состояние, всунул мне в руку провод с кнопкой, на случай, если мне станет совсем невмоготу и снова куда-то убежал.       Время, казалось, тянулось резиной. Стиснув зубы, я стойко переносил очередную схватку, так как кричать, как другие, мне было почему-то стыдно. Когда стало уже совсем тяжело, а изнутри словно что-то распирало, я наконец-то осмелился нажать на кнопку. Акушер появился спустя долгих десять минут, осмотрел меня и сообщил, что последняя стадия родов началась.       Я надеялся, что схватки были самым сложным периодом родов, но, как оказалось, самое тяжёлое ждало меня впереди.       Через полтора часа моих безуспешных попыток вытолкнуть малыша, акушер стал кричать и ругать меня, что я лентяй, что я совсем не хочу помочь своему ребёнку появиться на свет. Что своей ленью я делаю ему только хуже. За этот час я выбился из сил, я не мог уже просто поднять руку, чтобы стереть катившиеся по лицу слезы. Мне казалось, что ещё чуть-чуть и я потеряю сознание и мой сын так и не сможет родиться. Эти мысли напугали меня настолько, что собрав последние силы в кулак, я снова попробовал вытолкнуть малыша.       Голова закружилась и загудела, а в глазах стало темнеть. Услышав долгожданный писк сыночка, я провалился в пустоту.

***

      Кое-как разлепив веки, которые казалось были свинцовыми, я приоткрыл глаза и упёрся взглядом в потолок. В помещение горел приглушенный тёплый свет, и глаза быстро привыкли к нему. Сбоку слышался писк прибора, следящего за моим сердцебиение. Медленно повернув голову, я осмотрел комнату. Палата была совсем крохотный. В ней помещались лишь кровать, приборы, небольшая тумбочка и стул. Придя в себя окончательно, я вновь забегал взглядом по комнате, в попытке найти люльку с моим малышом. Но её здесь не оказалось. Стараясь не паниковать, я попытался себя успокоить, что возможно сыночка осматривают врачи или его забрали на кормление и уже скоро привезут назад. Хоть у меня ещё и не было достаточно сил взять его на руки, но мне не терпелось увидеть своего кроху. Хотелось узнать, какой он, на кого похож. Хотелось в полной мере ощутить как это быть папой.       Вскоре, после моего пробуждения, в палату заглянул молодой человек в одежде медработника и, заметив, что я пришёл в себя, торопливо ушёл, очевидно за врачом. Через пару минут в комнату вошёл врач, который иногда появлялся на родах и, недовольно смотря на меня, подошёл к кровати.       Молча откинув тонкое одеяло, он принялся отцеплять от меня датчики прибора.       — Где мой сын? — жалобно спросил я, понимая, что он ничего объяснять мне не собирался.       — Твой ребёнок родился мёртвым, ясно, — грубо ответил он, снова накинув одеяло, — твоя лень убила его. Надо было лучше стараться и сейчас бы уже был с ним дома.       — Вы… вы лжете… — оцепенев от услышанного, выдавил я, — вы все лжете! Я слышал его плач!       — Ничего ты не мог слышать, не придумываю! — прикрикнул на меня он, — Ты был почти без сознания и тебе все показалось. Довёл и себя, и ребёнка. Таким как ты, я бы вообще не позволял рожать!       — Зачем вы это говорите? — уже рыдал я, слушая злые слова. — Я не верю вам! Принесите моего сына!       С каждой секундой я кричал все громче. В истерике цеплялся за одежду врача, умоляя принести мне сына. Но он только недовольно отпихнул меня и нажал на кнопку звонка-вызова. В палату тут же вбежал тот медработник, что заглядывал до этого.       — Принесите успокоительное и документы, — скомандовал он, и молодой человек поспешно удалился, — а ты перестань вопить! Сам виноват, вот и живи теперь с этим!       — Я вам не верю… не верю… — как в бреду повторял я, надеясь, что это всего лишь кошмарный сон, и стоит мне проснуться, и я увижу своего сына.       — Твоё неверие ничего не изменит, — ответил он, словно выплюнул.       Вскоре вернулся медработник и передал врачу наполненный шприц и черную папку.       — Вот, свидетельство о смерти, — ткнул мне он чуть ли не в лицо листом бумаги, — здесь чёрным по белому стоит, что твой сын скончался при родах, которые были пять дней назад.       — Пять дней назад? — не веря, дрожащим голосом переспросил я.       — Ты здесь почти неделю, — недовольно ответил тот, — ты был слаб и пришлось ввести тебя в искусственную кому. Поэтому похороны твоего сына провела больница. Вот на этом кладбище он похоронен, — вручил мне врач второй документ, — завтра мы тебя выпишем, можешь сам убедиться в этом.       От услышанного моё сердце оцепенело от ужаса. Они продержали меня в коме пять дней. Не позволили даже увидеть сына. Не позволили проститься с ним. Чем я заслужил такое? Что я им сделал, что они так жестоко поступили со мной?       Осознав до конца, что произошло, я лежал и с безразличием смотрел в потолок. Вмиг мой яркий уютный мирок обрушился, став черно-белым. Мне не хотелось ничего, даже жить. Да и к чему мне это, когда я потерял самое дорогое, самое родное, что у меня было — моего маленького сыночка.       Заметив, что я затих, доктор, позвав медбрата, поспешно покинул палату. Я лежал с открытыми глазами, но, казалось, не видел ничего. На душе было холодно и пусто. Даже не было слез, чтобы выплакать ту боль, что душила меня изнутри.       Я слышал, как кто-то входил в палату, что-то спрашивал у меня, но не получив ответа, тихо удалялся, оставляя меня одного. Так я пролежал до следующего утра, так ни разу и не сомкнув глаз. Утром снова пришёл медработник, принёс мою одежду и бумаги с выпиской.       Я все делал на автомате: одевался, складывал документы в рюкзак, садился в такси, которое отвезло меня на кладбище. Я даже не помнил, как назвал адрес. Пришёл в себя я уже у могилы сына. На одиноком деревянном кресте стояло имя Фрэнк, очевидно такое дали ему в больнице, моя фамилия и дата рождения и смерти — один день, один час.       Упав на колени и обняв руками крест, я разрыдался, выпуская наружу накопившуюся и разрывавшую душу боль. Выплакав все слезы, я рассказал сыночку, как сильно люблю его. Рассказал, что очень старался, чтобы он здоровеньким появился на свет. Что приложил все свои силы для этого. Но, похоже, этого все рано оказалось не достаточно. Я вымаливал у него прощение и, пообещав, что совсем скоро мы встретимся, покинул кладбище.       Мне больше незачем было жить. Потеряв самое дорогое, я потерял и смысл своего существования. Бредя по улице, я думал лишь об одном, как побыстрее покончить со своими мучениями.       Остановившись на мосту, под которым проходила дорога, я взглянул вниз. Ни задумываясь ни секунды, я перелез через железный забор и, прикрыв глаза, шагнул вниз…