Отданный власти забвения

***

      Что, черт возьми, произошло? — взволнованно вопрошал капо, -… — Леоне молчал не успев понять, что только что произошло. Бруно присел и не знал что и сказать, думая, как поправить ситуацию и повернуть еë в лучшую сторону. Пора было выдвигаться на миссию, но теперь это тормозит процесс. Абаккио стоял, скрестив руки на груди, осознавая неудобную во всех смыслах этого слова обстановку. На улице слышатся голоса ребят, которые, по всей видимости, обрели хороший настрой для задания. Буччеллати бросил строгий, изучающий взгляд на обладателя золотистых волос, томно вздыхая, и вновь на Леоне осуждающе.

***

За час до событий.

Солнце светит гораздо ярче, пробивая сквозь окна свои лучи. Хотелось бы остаться в уюте и комфорте, размышляя о чем-то незначительном. Однако, как бы того не хотелось, но дел невпроворот с самого утра, поэтому заниматься любованием природы и слушанием трелей птиц мешало новое задание и сборы. Огласивши ещё раз основную задачу на миссии, Бруно дает время собраться банде. Миста проверяет револьвер, пока маленькие «pistols» снова уплетают кружочки колбасы, дразня пятого. Кажется, словно и нет никакого шума вокруг него, но это не так. Чтобы избежать лишнего раздражения, Фуго покидает комнату для подробного изучения карты места действия, находя подходящие укрытия и осматривая здания вокруге. Отыскав укромное место, подальше от Паннакотты, Наранча увлечëнно разглядывает недавно купленную мангу. Он свято верит, что его стопка томов с клишированным сюжетом, который, как он считал, надëжно спрятал в ящике неиспользуемого шкафа, в дальней части дома, последней комнаты, в углу возле завешенного окна, вскоре не будет сожжена его надризателем, знавшем об его тайнике чуть ли не с самого начала. Леоне же не знал чем ему занимать всë это время, оставшиеся до текущих планов. Его станд не подлежал проверки и не ручался в подготовке. Перелистывая книгу с незамысловатым сюжетом, он решил поразмышлять о житейском слегка другим образом. Скучный предмет в руках Леоне тут был брошен на столе.

***

Выйдя на улицу, он достал зажигалку и подпалил кончик сигареты. Та зажглась, давая бывшему копу право вдохнуть парочку процентов никотина. — Укрытие наркоторговцев, значит, — выдыхая вместе с сигаретным дымом, тот нарушил собственную тишину, — и смех и грех. Курил он часто и обычно подолгу. Это привычка въелась ему куда сильнее запаха табака от его одежды. Такое частое употребление, способствовало стрессом, что постоянно копился в тех, ещё живых уголках его души, в которых теплился свет. Товарищ, смеясь, всегда говорил, что курение такому статному мужчине, как Леоне Абаккио, было не к лицу, почесывая затылок и по-дурацки, но дружески шутя. Как давно это было? Кажется, словно совсем недавно они патрулировали эти завораживающие и одновременно преступные улочки Неаполя, разъезжая на машине, что имело сломанное радио, вследствие чего приходилось подолгу настраивать хотя бы какую-то песню смазливого музыканта, чья жизнь отражалась в его словах, что были до ужаса забавны. Им приходилось иметь дело как с мелкими карманниками так и с шайкой бандитов. Он был одним из немногих молодых людей, чьи взгляды были направлены на справедливость и благополучие мирных граждан. Успешно окончив обучение, в отличие от большинства других людей, что по его мнению не могут сложить два плюс два и попали сюда лишь из-за связей, он сразу же перешёл к делу. Леоне презирал неучей, чья дорога простирается далеко не на место добропорядочного сотрудника полиции, лишь в участок. Его безупречные учителя давали знания лишь для стандартных ситуаций, чего седовласый искренне не понимал. Не понимал и неоднократно доказывал себе, что справился бы даже лучше так называемых «учителей», что доказал в будущем. Но это было так давно. Если вернуться к сегодняшнему дню, то он утратил многое: звание, честь и...       Поморщив лицо от нахлынувшего отвращения, Абаккио глубоко затянулся, раза так три. Воспоминание больно кольнуло в сердце: он младой, справедливый и такой наивный юноша, чья мечта была вершить справедливость, как глупо это было! Он честно выполнял свой долг и по-справедливости садил плохих парней, охраняя покой жителей городка. Но плохих людей не становилось меньше. Он ловил их, садил, они давали взятки и уже через день снова шатались по закоулкам, словно глумясь над ним. И так каждый день: он ловит, садит в обезьянник, они выходят; он ловит, садит, они выходят. Ловит, садит и выходят. Всё катилось по одной и той же закономерности, что не давая покоя. Высокая преступность и неблагодарность граждан разочаровали тогдашнего офицера. Он бесконечно презирал эту систему, пока сам не прогнулся под неë. Вскоре его чувство справедливости подорвалось и он принимал взятки, говоря, скорее убеждая, что он всë ещё поддерживает мир в этом городе. Однако, после одного случая, когда он не смог арестовать должным образом человека, что подкупил его, потому что боялся, что его сочтут за коррумпированного полицейского, его товарищ. он не был таким. Он не рушил своих идеалов и был искренне предан им. Леоне Абаккио видел в нём человека, который не свернул со своего пути и крепко держался за свою мечту до последнего. Осознал это он только после его гибели.       Глядя на дым, что исходил тонкой, как струйкой основанием подпаленной сигареты, и распространялся в воздухе, он вспоминал о кафе, в котором недавно ещё подавали чертовски охрененный кофе, однако, счастью Леоне не суждено было долго жить, как, впрочем, всегда, ведь ту кафешку прикрыли из-за большой конкуренции. Желая отведать вкус, отдалённо напоминающий ему размолотые кофейные зëрна, которые бариста молол и заливая их водой, ставя турку на огонь и ожидая закипания, попутно шутя запомнившимися ему анекдоты от других посетителей, тот наполнял чашку душистым и насыщенным запахом. Леон мог бы остаться там навсегда, позабыв про всë то бремя, что тащится за ним тенью. Утопая в воспоминаниях, он докурил и кинул сигарету на землю, предварительно потушив еë, а после направился прямиком в дом, на кухню. Партия в шахматы Заходя в помещение и получая удовлетворение от одной мысли о горячем горьком напитке, Абаккио открывает верхний шкафчик, где находятся все травы, чаи, кофе — всë, чтобы избавиться от жажды. Найдя искомое, он протянул руку, но тут же заметил чужую, так же тянувшиеся за чем-то в шкафчике, но чуть выше. — А..прошу, — мальчишка озадаченно обдал взглядом старшего и отступил на мгновение. Леоне быстренько схватил желаемое и, ничего не сказав, отошëл в сторону. Комната неожиданно погрузилась в гробовую тишину. Неловкое молчание. Этим вполне был доволен Леоне. Тишиной, которой ему так не хватало время от времени. Однако, и в ней он не видел полного умиротворения. Слишком много раздумывая, он пришёл ровным счётом ни к чему. Каждый раз, когда звуки смолкли и даже ненавистная ему какофония покидала уши, он глубоко задумывался. О разном. Может, это была музыка, может задание, а может… — Есть то, что я хотел бы с тобой обсудить, — *клац*. Оборвав тишину, раздался стук первого хода пешкой, как будто сейчас начнётся не диалог, а партия в шахматы, — всë ещё стараясь дотянуться до желаемой упаковки чая, Джорно встал на цыпочки, наплевав на то, что может воспользоваться стендом. — Отказываюсь, — *клац*, — чёрная фигура, объятая блеском азарта, поддалась вперёд благодаря его воле. Леоне сделал второй ход и нажал на таймер, достав злосчастную коробочку и поставив еë рядом с Джорно. Он недовольно фыркнул и сел за стол. — Я думаю, ты прекрасно осознаешь важность доверия в команде, верно? , — *клац* немного трав были закинуты в заварник и залиты кипятком. Брошенные слова, словно не замечая прямого отказа, он продолжил, окончив ход. Леоне отпил немного и посмотрел в сторону надоедливого мальчишки, намереваясь ответить в достаточно грубой форме, если основываться на его взгляд, но промолчал. Время вышло и ход был несогласованно передан. — Я хотел поговорить с тобой о наших взаимоотношениях, — сказав это, Джованна поставил уже заваренный из душистых трав чай на поверхность гладкого округлого стола, намереваясь сесть напротив своего раздражённого товарища, но тот резко встал и вышел, направляясь к выходу, бросив свой недопитый напиток. Кофе оказалось паршивым. — Ещё чего! — он приближался к проходу. — Дай мне пару минут, — увереным голосом, положив руку на плечо мужчины, изумрудного блеска очи пленили серьëзным, но спокойным взглядом, не давая сдвинуться с места. Абаккио уже позабыл о невероятном свойстве маленького пиздюка быть чрезмерно упрямым. Не надо изображать Шерлока, чтобы догадаться, что этот парень намерен серьёзно добиться столь паршивой цели. У него нет ни настроения, ни желания выслушивать его бредни, однако, сдерживаясь только ради капо, только ради Бруно Буччеллати, он все-таки поддаëтся мольбам Джорно обратить на его слова хоть какое-то внимание. — Ну? Быстрее говори, что хочешь, — ход был словно в «поддавки», одна из пешек пала, в глазах младшего зажёгся свет. Леоне стало как-то неудобно от этого. Хоть он и не особо доверяет новичку и считает его ещё тем сопляком, который ворвался так прозаично в жизнь гангстеров с ноги, словно это было плевым делом, однако. Не признавать тот факт, что они все-таки одна команда и должны работать вместе — уже глупо. Получается, что это он сам сейчас ведёт себя как ребёнок. Чëрт, ещё и перед этим придурком. — Как на счёт того, чтобы сходить куда-то после рабочего дня? , — мальчишка сделал ход конём и с видом совершенной невиновности слегка склонил голову, показывая некую ехидную улыбку, как показалось Леоне. Сначала старшой хотел было послать куда подальше мальца, но, резко переменившись в лице и вытянувшись в полный рост, тот положил руки на талию и задрав голову, показал всем видом, что настал момент поглумиться над новичком. Он изрек, — а не рановато ли тебе шататься по ночным пабам? — ударив по ладье Джорно потоптался на месте, Леон уж подумал, что подловил его на простом. Куда бы тот его не приглашал понятно было одно: он плохо знал этого полисмена, потому, кроме того как пойти выпить, предложить ничего бы не смог. Среди мафии, кажется, обычное дело, чтобы сблизиться с кем-то. — Ха-ха, ну, я предполагал, что ты скажешь нечто подобное, — он прикрыл рот рукой. Джорно сделал ход, который поставил Леоне в неловкое положение. Этот жест вызвал в Абаккио противоречивые чувства: с одной стороны он понимал, что сказал что-то глупое — тогда его лицо вытянулось и он примолк, с другой стороны он не собирался вообще здесь задерживаться, разбрасываясь пустыми разговорами, его задержал Джованна. Он зол. Очень зол. Прям кипит от злости, как чайник на плите. Кстати, чайник может быть использован и не по назначению: увесистый, железный, прочный — можно и уебать. Вспыльчивость и агрессия ударили в голову. Привычно молчаливым взглядом он несколько секунд прожигал мальца, что так сильно заставлял его, уже взрослого и достаточно опытного мужчину, пыхтеть как паровозик в пути. — Исчезни, — холодно, скрипя зубами, прошипел он. Комбинация ходов шла не в пользу Леоне. — Ох..я, — подходя ближе, он сократил дистанцию, приблизившись достаточно, чтобы ощутить это, Джорно не был намерен отступать таким образом. Ему уже долгое время не удавалось поговорить с Леоне тет-а-тет, поэтому он твёрдо настроен достучаться до него. Сделав шаг ближе он, сам того не осознавая, подписал себе смертный договор, — подожди, послу-... — Ты сам напросился, — он взял парня за грудки и рывком отбросил в сторону. Место падения было несколько неудачным. Не успев сказать и слово к тому времени, как Леоне схватил его, Джорно ударился головой о кухонный гарнитур, его тело тихо сползло на пол. Доселе заплетенные волосы прядями пали на его лицо. А взгляд помутнел, пока глаза не закрылись. Отдышавшись от резкого всплеска адреналина вперемешку с агрессией, Абаккио приостыл и тут же осознал, что сделал что-то из ряда вон выходящие, что не стал бы делать. Уши резала звенящая тишина, не принося должного покоя. Он так бы, наверное, там и стоял, если бы в помещение не зашли. — Абаккио, выдвигаемся! , — заходя внутрь помещения сообщил брюнет, -кстати, где... Джорно?! Рядом с телом парня была разбросано небольшое количество кухонной утвари, которая ещё несколько минут назад с таким же грохотом рухнула на пол. Понадобилось пару секунд, чтобы составить картину событий. Бруно бегло осматривал блондина. Жив и ладно, но как быть? Он никак не мог привести того в чувства. Леоне стоял потупив голову, не в силах совладать с тяжестью во взгляде капо. Размеренный и серьёзный тон голоса вновь включил его работу мозга. С миссией всё кончено,— конечно, это была неправда. Буччеллати прекрасно знал как поступить, даже в такой пренеприятной ситуации. Он хотел добиться какого-никакого раскаяния со стороны Леоне по отношению не только к заданию, но и к Джорно. — Подожди, мы всë ещё можем выполнить поручение, — не без нотки фальши в голосе, он поднял взволнованный вгляд. — Сомневаюсь, — сказал, как отрезал, стараясь как можно холоднее отнестись к словам Леоне. Бруно завёл руку за спину Джорно и аккуратно поднял его на руки, не поворачиваясь лицом к мужчине, и так же молча направился к выходу. — Я... ,—в его голосе слышалось куда больше фальши, — я понимаю свою ошибку. Идите без нас. Я присмотрю за ним, — фокусируя свои слова на юноше, Леоне подошёл вплотную к Бруно. — Как я могу оставить вас наедине после случившегося? — он задал вполне резонный вопрос, всë ещё стоя повернутым спиной. — Клянусь больше не называть его сопляком, если подобное произойдёт. Иначе я буду таким же… — чуть ли не шёпотом говоря последнюю фразу, уверял он. — Клянешься? — Да, — коротко ответил Абаккио.— Тогда мне ничего не остаётся, как возложить на тебя такую ответственность, — куда более мягче сказав это, он повернувшись лицом к нему и осторожно уложил парня в руки седовласого под его томное вздыхание. — Не подведи меня, — напоследок добавил брюнет, прежде чем оставить его в одиночестве, под одной крышей с бездыханным телом Джорно Джованны, сопляка, что ворвался в жизнь гангстеров с ноги, тем самым потревожив покой местами несчастного в жизни мужчины.