Сон, подобный водной глади.

Часть 2. Чашка чая. Беззвучный диалог.

«Нёвилетт… нет… это не можешь быть ты…»

(Пожалуйста. Вернись. Домой. Ко мне.)

* * * * * * * * * * * * *

      Прямой и звонкий крик громогласным эхом раздался в просторном, уютно укомплектованном помещении. Под шуршание бархатно голубой ткани, льющейся мягкой текстурой на пол, Госпожа Фурина приходит в себя от прервавшегося сна.       Подрагивая, она взглянула на в овальное, большое зеркало, стоящее у матовой, белоснежной тумбы. В отражении два разнотонных глаза выражали неподдельный страх, будто бы сейчас молодая леди не в своей уютной кроватке, не в своей обширной комнате с высокими потолками и богатым убранством… Нет. Она больше была похожа на сбитого с толку, перепуганного до полусмерти маленького котенка где-то на отшибе, на которого со всего своего естества несется бесконтрольное стадо вьючных яков, вот-вот уже за сантиметры перед ней, готовые растоптать маленькое тельце.       Ей понадобилось непростительно много времени, проведенном в судорогах, чтобы понять и принять всю реальность, в которой для нее нет угрозы здесь и сейчас.       «Эт-то просто сон… да… п-просто сон», — пришептывала она себе вслух раза два, или, может, даже десять, беспорядочно покачиваясь то вперед, то назад.       За окном уже виднелось солнце, незаметно для Госпожи, озарявшее ее своими невинными и священными лучами с самого неблагоприятного пробуждения.       Словно ничего не могло случиться. Словно это обычное утро Фонтейна, наполненное радостью и счастьем. Ведь как принято, если день солнечный — значит и дела пойдут на ура. Местные жители любят проводить в такое яркое время различные мероприятия или выставки. На улицах всегда шумно и весело. За обсуждением утренних новостей, громких и пестрых заголовков из "Паровой птицы", некоторые личности, не сдерживаясь, в порыве эмоций, могли довольно-таки громко и эмоционально возглашать свое мнение по поводу той или иной темы.       Фурина протерла слезливые глаза, лениво зевнула, потянула руки к верху и, с громким выдохом, слегка пришлепнула себя по обеим щекам до легкого румянца. Как будто бы отбросив мысли о неудачном пробуждении, она что есть возможности своей мимики - улыбнулась, подскочила с кровати на встречу солнечным, теплым лучикам, слегка похихикивая в такт какой-то местной мелодии. Легкие босые шаги не отражали никакого звука на глянцевом кафельном полу цвета легкой морской волны в тумане на рассвете, усыпанного тысячами маленьких звездочек-блесток, так приятно играющих при движении на солнце. Просторы комнаты наполнялись свежим, влажным ароматом, пригоняемым легким прибрежным ветерком в открытую форточку — прям хотелось выпорхнуть навстречу этой свежести и погрузиться в утреннее блаженство. Не сопротивляясь своим позывам побалдеть у окна, пока никто не видит и понаблюдать за «подданными», находя различные забавные вещи в их поведении, молодая госпожа плавными привскакиваниями подплыла к окошку, задумавшись о том, какую бы пироженку из ее любимых выбрать на завтрак. Подойдя к окну, Фурина с детским интересом отдернула воздушно-облачную, мягкую тюль и с выпученными веселыми глазами принялась рассматривать… залитые кровью разгромленные неузнаваемые в своей разрухе улицы, летящие ото всюду облака багряной пыли, стелющимися по тому, что можно было назвать поверхностью. Вокруг давящая тьма и красное свечение из всех щелей, крики наивысшего ужаса, существующего в этом мире всевозможных тонов и образов звука, свистящие одновременно.       Под оглушительный взрыд, отразившийся небывалой паникой и отчаянием от высоких потолков, молодая леди, моргая просто по инерции, смотрела на светлые улочки и мосты, простирающиеся все там же, все те же.       Стало понятно, что на мгновение или дольше, она перестала дышать вовсе, полулежа в неподвижной форме у подножия кровати, облокотившись головой на мягкие свисающие одеяла, вжавшись пальцами, на сколько это физически возможно, в глянцевые, поблескивающие на солнышке полы… Как она оказалась в таком положении — не вспомнит, ведь буквально только что она видела то ли галлюцинацию, то ли в полубреду, но смотрела точно в окно. Видимо, в испуге она преодолела такое расстояние, что выплеснулось из ее памяти навечно. Некоторые люди и мелюзины, видимо, услышав несоответствующий прекрасному утру панический крик, не находя глазами цели, смотрели куда-то в разных направлениях.       Горячие слезы покатились по дрожащему, холодному и бледному лицу девушки, она так и провела в этой позе несколько секунд, не способная прикрыть рот и гетерохромные глаза. Под стук в дверь, Архонт, издав испуганный писк, тут же подскочила.       — Госпожа Фурина, вы в порядке? Мы слышали крики, и… — приглушенным и милым по-детски, но обеспокоенным голосом раздалось из-за двери. Видимо, мелюзина, что сегодня охраняла покои Архонта, во второй раз все-таки услышала сквозь звуконепроницаемые «ворота», что что-то не так. Не зря у них иное восприятие мира, отличающееся от человеческого.       — В-все в порядке. — переходя от слегка охрипшего, обеспокоенного к бодрому и наигранно веселому, произнесла леди Фурина, — Кхм, прошу пока не заходить в мои покои, сегодня я позволила себе отдохнуть подольше, чтобы быть бодрой ВЕСЬ день и угождать ВСЕМ моим подданным в их желаниях в два раза эффективнее — как всегда помпезно и с привычной долей пафоса, величественно обрушила молодая госпожа, словно стремившись заполнить всю комнату своим очарованием.       — Простите за беспокойство… я услышала крики, доносившиеся с Вашей комнаты, и решила, на всякий случай, уточнить, все ли хорошо.       — Не стоит беспокоиться. Ведь я — Гидро Архонт — самая справедливая и чуткая, со мной не может ничего произойти без моего дозволения, хехе, — выдавила с явным перебором девушка, пытаясь скрыть свой дрожащий голос, встав в величественную позу, будто находится на сцене перед публикой и видеокамерами.       В лучах солнца это, пожалуй, выглядело эффектно.       — Х-хорошо. Если что-то понадобится — обращайтесь. Я буду тут, на своем посту, — явно повелась мелюзина.       Новой, освежающей, но давящей тишиной наполнилась комната, в центре которой у кровати, в застывшей позе величия стояла Фурина, опустив взгляд в пол. Слезы снова наворачивались сами собой, подрагивали плечи и ноги. Усевшись и обняв колени, госпожа пыталась осознать произошедшее.       — "Точно ли это сон? Раньше никогда такого со мной не было… Это пророчество? Нет, ничего подобного. Я помню… я хоть и размыто, но видела сцены потопа, что грозит моему народу. Он не может быть столь ужасен." — думалось девушке, мысли пролетали быстро и тревожно. Лицо не скрывало отчаяния       — (Может, это предупреждение о том, что пророчество приближается? Что я должна делать? Что я сейчас могу? Нужно придерживаться плана, что мне поручили… Да. Придерживаться плана. И все будет хорошо. Главное, чтобы никто не узнал о сегодняшнем происшествии. Я должна сохранить лицо перед людьми, нельзя допустить ни малейшей паники.) — мысли рекой текли в голове Фурины, последовательно и логично. Она знала, что нужно делать. У неё не было другого выбора, другого пути.

* * * * * * * * * * * * *

      Дворец Мермония — величественное сооружение, достойное воспеваний. Без сомнения, оно олицетворяет собой власть и порядок — возвышается над улицами, мостами и парками всего Кур-де-Фонтейна. В нем находится и главная административная часть города, и место жительства самого Гидро Архонта, в частности. Но также, не менее важно, в сие достопримечательности располагается кабинет Верховного Юдекса, Главного судьи страны — Мсье Нёвилетта. Пользуясь уважением и трепетным страхом местных, он, как подобает, скрывает личные мотивы своего пребывания на такой высоко почитаемой должности… Однако это, как и его настоящее имя — никому не ведомая тайна. Хотя, возможно, он бы и ответил, если бы кто-то смелый спросил? Увы, пока что, таких смельчаков не довелось встретить.       — Леди Фурина, вы сегодня с опозданием на аудиенцию, — обратил внимание Юдекс — Мои искренние извинения, не могу не заметить, что сегодня вы выглядите… подавленно. — С суровой почтительностью, свойственному Верховному судье, но не без личной заинтересованности, ораторским тембром отзвучал Нёвилетт. Устремив свой холодный и безнравственный взор в сторону слегка ошеломленной, но через силу старавшейся не показывать этого за еле заметной надменной ухмылкой Гидро Архонта, он явно ожидал не особо информативного ответа, как будто исполняя определенный ритуал, подобный желанию здоровья и отличного дня при встрече в приличном обществе. Леди Фурину, не смотря на ее артистические способности, в волнении выдавала разве что скованная, зажатая поза котенка, замеченного за совершением какой-то легкой пакости. Со стороны, конечно, данная картина могла выглядеть комично, но никто… буквально никто не во власти понять, что происходит в голове у Юдекса, не привыкшего или попросту не способного выражать эмоции.       — Ч-что вы такое говорите?! Я прекрасна, как и всегда — непоколебимая и величественная Фурина. Мой голос звучит так же ясно и четко, — Сменив позу на горделивую, пропела молодая госпожа, — Между прочим, я сегодня готова на свершение благих дел. Укажи мне путь, о, Мсье Нёвилетт, какие разбирательства ждет народ сегодня? — непривычно переигрывая протараторила Фурина, тем самым, выдавая себя.       Прикрывая глаза, медленно отворачиваясь к бумагам на своем столе, Невилетт, неспешно выдыхая, схолодил — сегодня пройдет процесс разбирательства кражи. Один человек, не единожды замеченный за подобным деянием, попался жандармам рано утром при попытке похитить собаку одной влиятельной особы. Естественно, при опросе, прошлые его жертвы быстро опознали преступника… — монотонно отбил судья, но был прерван.       — Ску-ко-та-а. Каждый день кто-то что-то да крадет. Я предлагаю, ужесточить наказание по статье о краже до максимума, — прохихикала миледи — Тогда они будут меньше совершать подобные неразумные действия. Ну, скажи, как тебе? Я права? Видишь, я справедливый и мудрый Архонт.       Небольшую паузу в пару секунд, спокойным, но резким, как будто низкой нотой тромбона, нарушил Верховный Юдекс — Это явно не будет принято в обществе с одобрением. — Выждав еще одно деликатное недлительное безмолвие — К тому же, раз у Вас есть время на подобные размышления, я рекомендовал бы подготовиться ко встрече с Предвестницей. Она снова запросила срочную аудиенцию. — Без капли тревоги говорящего, но не могло пролететь мимо ушей Фурины, не вызвав в ней ступор с явно уловимым шипящим дрожащим вдохом резко нахлынувшей паники…

* * * * * * * * * * * * *

      Приняв величественное, но в тоже время элегантно скромное положение, Арлекино, не лишенная самообладания и комфорта, тепло расположилась на мягкой материи аристократического дивана.       Словно пытаясь спрятаться за паром, исходящим с белоснежной небольшой кружки крепкого чая, Фурина не могла найти место, чтобы чувствовать себя хоть с близко подобным комфортом. Неспособная заземлиться, она все время переводила дрожащий взгляд на предметы убранства зала для приема.       Очевидно, это не первая их встреча.       Подобные чаепития возникали не раз, но что было всегда постоянно — угнетенная атмосфера и дрожания страха в воздухе со спокойным выражением лица Слуги, что красными отблесками глаз зрела напряженностью в дьявольски скрытой надменно угрожающей улыбки не ослабляя губ.       «Смотрит прямо в душу» — эта фраза как никому другому подходила Арлекино, и казалось, именно для нее придумана. На редкость ехидная и хитрая — ей даже не приходилось вступать в открытые манипуляции для получения своего. И буквально ничто не способно выдать ее истинные намерения в ее поведении, жестах, мимике. Возможно, в ее голове творится поистине невообразимый хаос, столь бурлящие потоки мыслей и эмоций… что-то явно неадекватное или же — даже простое и безмятежное. Никому не суждено это узнать.       Не сбавляя обороты давления негативной энергии, их беседа за красиво сотканной ширмой милого и невинного чаепития длилась не дольше часа. На столе — любимые сладости Фурины, любезно доставленные Слугой — подобны ухаживаниям маньяка, с злонамеренной целью, стремившегося скрыть свои планы, ослабить бдительность жертвы.       Молодая госпожа не обладает достаточной силой воли дабы выдержать напор Арлекино, и все что она может, неумело скрывая волнение, переводить тему на более светские беседы «ни о чем», хотя парирования второй грамотно возвращают диалог в нужное ей русло. Такая жестокая игра всегда выжимала Архонта до последней капли, и она клялась себе, что никогда больше не придет на подобные застолья в одиночку.       Итак, прошло пол часа неявных истязаний Фурины, как направленность их взаимодействий резко перешла в фазу допроса:       — К слову, мне было бы любопытно узнать, как проходят поиски пропавшего Чайльда? Мне думается, прогресса не наблюдается. Я ни в коем случае не сомневаюсь в поисковых способностях жандармов. Но меня печалит, что уже больше недели нет никаких вестей. Не хотелось бы беспокоить нашу Повелительницу, не думаю, что ей бы понравилась данная новость — ласкала слух медленными и размеренными фразами Слуга, словно напевая мелодию утаенной, но понятной угрозы, не снимая улыбающуюся «маску».       — Д-да. Говоря об этом… Кхм — Нервно продрожала хихиканьем Фурина, почесывая затылок — Как я говорила… жандармы не обнаружили следов того, что с Чайльдом могло произойти… что-то плохое. Полагаю, это хороший знак — Фурина перевела взгляд на стол, слегка скукожившись в нервной улыбке. В этой игре сложно сделать правильный ход.       — Что-ж, пусть расклад такой. — облокотилась на мягкую спинку дивана Слуга, прикрыв глаза — Во время сегодняшней нашей встречи я не могла не заметить, что Вас явно что-то заботит, леди Фурина? Вы необычно нервничаете сегодня, я выражаю некоторое беспокойство — так мягко улыбнулась Арлекино с искренней материнской заботой, хотя и в глазах читалось совершенно иначе.       Фурина невинно отмахнулась:       — Н-нет… конечно… все в порядке, хехе. Утром был неблагоприятный сон, только и всего. Разве сегодня не прекрасный день, чтобы забыть о таких пустяковых вещах — медленно нарастающая дрожь в голосе явно выдавали молодую госпожу.       — Сон значит. — выдержав легкую паузу, без приукрас заинтересовалась Слуга, глубоко задумавшись на секунду. На короткое время улыбка на статичном лице Арлекино пропала, выдавая ее раздумья, но быстро придя в себя, вернув привычную «невинную» мину, продолжила — Полагаю, Ваш день столь насыщен хлопотами о безопасности жителей Фонтейна, что совершенно не добавляет вам здорового сна.       — Что Вы, меня ничуть не обременяет столь высокая ответственность…       — … Как и ответственность не обременяет Вас? — скоростью выстрела среагировала Слуга, повысив тон в явной ухмылке. Фурина резко вдавилась в диван, не скрывая нахлынувший испуг, но все еще, хоть и частично, могла держать себя в руках.       Слуга, неожиданно и непривычно сбавила обороты, легким выдохом расслабившись, грузно вернувшись в спокойное и комфортное положение.       Она явно что-то поняла… явно что-то знала…       — Думаю, на сегодня мы можем закончить нашу беседу, мне предстоит уладить некоторые дела. — Предвестница томно смотрела, казалось, сквозь леди Фурину. — надеюсь на нашу следующую встречу — легкой позитивной улыбкой проводила взглядом Слуга, без особого напряжения вставая из-за стола, направляясь к выходу.       Тем временем, Верховный Юдекс как раз подходил к главным воротам зала, желая проведать Гидро Архонта, будто бы ощущая настроение своей «хозяйки».       Краем глаза он увидел удалявшуюся по дороге за поворот Слугу, услышав еле пролетавшую мимо фразу: «… да, я думаю, он скоро объявится… если верить тому…».       На секунд пять остановившись, как закат, он удостоил взглядом пропадающую за горизонтом ландшафта последние очертания Арлекино…

* * * * * * * * * * * * *

                                    «… наш диалог беззвучен…

                              …только горят глаза…»

      Все так же — падали, крошились стены. По-прежнему — летела, стелилась багряная пыль.       В красном полумраке отшатывался молодой Герцог, взирая в бездну небосвода, потерянно и так жалко…       То, что было Нёвилеттом, уже им не является.       И тут — вспышкой решимость.       Ризли, сам того не понимая, в неведомый миг просвистел голубым морозным лучом вверх по стенам, ничем не способный быть остановленным. Маневром от осколков кирпичей, по направлению к неизвестности. Что его ждало, и что он будет делать — неведомо ни ему самому, ни даже Небесному порядку. Порывом продвигаемый к знакомой фигуре все выше и выше, возможно, он был наделен неосознаваемой верой в то, что способен повлиять на ход событий.       Медленно опуская голову, в вышине пыльного, но черного как самая густая злоба неба, постепенно обратил на отзвуки кристаллов льда свой дикий и лишенный сострадания взор бывший Верховный Юдекс, однако, безэмоционально привычной миной.       Среагировала и Фурина на приближающиеся трескающиеся морозные посвистывания. До этого они лишь пару раз пересекались, когда-то в более мирные времена. Она была «удостоена чести» почаевничать в крепости Меропид в компании самого Ризли, Невилетта, Клоринды и Сиджвин. За всеобщей безмятежностью, наполнялся кабинет ароматом пряных и богатых паров напитка, какого только можно было пожелать. Лишь чашка чая изредка подрагивала рябью на глади теплого и густого навара внутри нее… Но это совсем другая история.       Проблеск чего-то светлого возник в кровавом отражении очей леди Архонта. Придерживая лоскуты одежды, что в любой момент мог вырвать бушующий поток холодного грязного ветра, она, всхлипывая, почти бесшумно прокричала:       — П-прошу… помоги… помоги мне.       Все длилось столь малое мгновение, но растянутое в ощущении нескольких часов. И вот, Ризли уже стоял в близи беспомощной Фурины, которая уже, словно сделав все, что в её силах, окончательно опустилась на землю, прикрыв мокрые от отчаяния, запыленные глаза. Лишь мельком осмотрев девушку, и убедившись, что с ней все будет в порядке, бывший герцог, скоростью полета пули, переключил внимание на Нёвилетта, что, подверженный непонятной силе, завис единственной звездой над ними, пылающей яростным излучением разрушения.       Невозможно было оценить Ризли для себя самого то, сколько времени он потратил, находясь в этом беззвучном диалоге. Может, прошла вечность встречи взглядов, или, лишь доли секунды. Сколько было у него вопросов, сколько всего он, может, хотел сказать вслух, но по не всем понятным причинам — он не мог.       Во внимании взгляда Герцога читалось столько смятения и, похоже, страха… Но, несмотря на это, он позволил себе, хоть и одну, но громкую фразу, рыком отразившуюся в пустоте искусственного неба, растворяясь в бесконечность:       — Что ты творишь, отвечай мне!       Может, это было что-то похоже на легкую ухмылку психопата, зияющую на лице Юдекса. Хотя, скорее всего, лишь иллюзия пошатнувшегося воображения.       Как громом, ударившим в самую яростную непогоду, заглушая весь привычный мир… или… может, все реально затихло, как при оглашении решения в суде по какому-нибудь делу, на фоне раскатов, раздавшихся сверху таким непривычным, жутким, нечеловеческим оглушило как снаружи, так и отзвучав в самом сознании всех свидетелей: — Исͅпо̍лнͨяю̇.ͤ Прͧиг̚ов́оͅр.

* * * * * * * * * * * * *

«Все люди Фонтейна — грешники по праву рождения»

«Только смертью искупить свой грех предопределено»

«Приговором в воде растворят свои порочные жизни…»

«Архонт, что соткана мудростью, — узри же свою недальновидность, и уйди последней»

      Беспорядочные нити энергии цвета закатного Солнца вырвались с земли, пронзая материю, но, казалось, живые — устремились резкими волнами в сторону Невилетта, окутывая его хаотическим клубком. После — разлетелись в стороны, сплетаясь в ровные плавные линии, образовав, смотря издалека, форму, напоминающую контуры Древнего Дракона из легенд.       То, что было Нёвилеттом, уже им не являлось.

* * * * * * * * * * * * *

      Молодой Предвестник медленно открыл глаза в глубине Первозданных вод, пред его взором, над бушующей поверхностью сплошь темный хаос — зиял кровавыми языками пламени в отливах пророческих волн, явно предрекая гибель всего Тейвата.       Пробужденный голосом непознаваемого, он готов, ведомый проклятием, вступить в исполнение приговора.       Подобно сну, водная гладь — разбушевалась стихией —пора проснуться, Номер Одиннадцать.