Небесный танцор или запретная любовь короля Хана

— Вот тут ты будешь спать, — король открыл дверь, показывая покои, в которых Минхо сможет провести сегодняшнюю ночь. Взгляд бегло пробежался по кровати, такой же большой, как и все в этом дворце, украшенной на удивление зелёным балдахином. Единственное, на чем внимание задержалось больше положенного — двери на балкон и камин напротив кровати. Во всех комнатах камины? Ли озвучил вопрос, поворачиваясь к королю, и тот согласно кивнул. — Во дворце, если ты мог заметить, и летом и зимой прохладно. Поэтому камины во всех жилых комнатах для обогрева опочивальни. — Да уж, и каждый топить. Так ведь и дров не напастись. Хан посмеялся, выходя из комнаты Минхо. — Пойдём, пока не захочешь спать, можем посидеть у меня в спальне. Там есть книги на твоём языке, — как бы невзначай произнёс Хан, открывая дверь в свою комнату. А Ли много раз повторять не надо, поэтому он тут же срывается следом за младшим, входя в его спальню. В глаза бросились огромные стеллажи с корешками книг, что переливались в лучах заходящего солнца. — Хан, это... — Да, это всё книги на твоём языке, —Джисон улыбнулся, смотря на горящие глаза парня, что словно мотылёк летящий на свет огня, медленно подходил к стеллажу, проводя кончиками пальцев по переплётам. Кожаные корешки приятно холодили, маня к себе. Кто Минхо такой, чтобы устоять перед искушением? Взяв одну из книг, он открывает первую страницу. От вида знакомых и таких родных букв по коже пошли мурашки. Он так давно не видел их. Медленно вчитываясь в строки он с ужасом осознал, что забыл некоторые буквы. Он забыл свой родной язык... — Минхо? Минхо, все хорошо? — он почувствовал тёплые пальцы на своих щеках, и только в этот момент осознал, что плачет. — Я забыл, Хан. Я забыл, — тихо повторял он, словно мантру эти слова, оседая на пол. Забыл свой дом. Забыл свою историю. Кто ты без своего языка и истории? Пустое место, оболочка без будущего и настоящего. — Всё хорошо, Минхо, слышишь? Ты просто отвык. Не плачь, сейчас мы вспомним все буквы, и ты почитаешь мне в слух. Хорошо? Не плачь, прошу тебя, — Джисон опускает руку на голову старшего, поглаживая по волосам. А что, если бы он забыл свой язык? Как бы чувствовал себя Хан? Тихие всхлипы постепенно затихли, оставляя комнату в тишине. Минхо, уткнувшись носом в грудь парня, тихо шмыгал носом, пока тёплая рука нежно гладила по голове. Совсем как мама. Только теплее и приятнее. — Минхо, все хорошо? Тебе легче? — Да… Мы правда можем почитать? — Всё, что ты здесь видишь — ты можешь взять. А вон та книжка, — Хан указал на маленькую книжечку в красном переплёте, — это алфавит. Ваш алфавит. Ты можешь вспомнить буквы и снова читать. Ли улыбнулся красными от слёз глазами смотря на парня. Впервые он почувствовал себя дома, спустя столько месяцев. За тихими разговорами, шутками и чтением прошёл вечер, солнце зашло за гору, уступая место Луне на небосводе. Всё это время Минхо делился интересными фактами и замечаниям, которых не знал Хан, а тот удивлялся, по новому открывая для себя уже прочитанные и выученные наизусть истории. Хан с улыбкой лежал на мягком ковре уже в пижаме, и наблюдал за читающим парнем. Тот уже потихоньку засыпал, иногда моргая и закрывая глаза дольше положенного, но жмурился и снова открывал, упрямо желая дочитать главу. Его страсть к чтению стала настоящим открытием для Джисона. Кто бы мог подумать, что теперь у него наконец-то есть тот, с кем можно обсудить все книги, разгадывая загадки историй, а самое главное — узнавать тонкости чужой культуры, и видеть сюжеты глазами носителя. — Хо-я, ты уже носом клюёшь. Тебе пора спать, —Младший улыбнулся, слегка толкая его в плечо. Тот почти не реагируя, встал с пола, ставя книгу на место и пожелав спокойной ночи, ушёл в свою комнату. Глаза неминуемо слипались, не желая слушать своего хозяина и элементарно помочь ему разобрать постель, поэтому он упал на кровать, обнимая подушку. Спать. Как же хочется спать. Скрип двери заставил Минхо открыть глаза. Комната, погруженная во мрак была пуста, часы, что светились в бледном свете луны показывали час ночи. Показалось? Вдруг осознание и дурное предчувствие ударили в голову, и он соскочил кровати, быстро подбегая к двери. Тихо. Слишком тихо. Открыв дверь, он с ужасом заметил, что дверь в покои Хана была открыта. Но он точно закрывал её. В голове набатом звучали разговор, случайно подслушанный днём. Тело сработало быстрее мозга, и Минхо влетел в комнату, оглядываясь по сторонам. У кровати, наклонившись стоял тёмный силуэт, а Хан дёргал ногами, невнятно мыча. В руках тени была подушка. Кажется, силуэт не видел Минхо, слишком занятый своим ужасным делом. А Хан дергался, кричал в подушку, постепенно затихая. Не медля, Ли подбежал к человеку, ударяя по голове. Удар вышел слабым, но секундной заминки тени хватило, чтобы Минхо выхватил подушку, бросая на пол. Хан громко вдохнул, будто вырвался из толщи воды и с ужасом уставился на женский силуэт над собой. — Кто ты… Тень скользнула к выходу, скрываясь с места неудачного преступления. Минхо рванул следом, хватая девушку за руку, и тут же отпуская и морщась от боли. Острый клинок прошёлся по предплечью, разрезая нежную бледную кожу. Кровь. Она по всюду — на руках, на полу, на клинке, что блеснул последний раз в тени и скрылся вместе с преступницей. В крови рубаха от пижамы, которую подарил ему Хан, в крови руки самого Хана, что слёзно звал стражу. Жгучая боль отдавалась пульсацией в теле, но мысль о том, что он успел, была куда приятней горячего потока, что нескончаясь вытекал из раны. Эта ночь окутана кровью, и её не смыть из памяти обитателей дворца.