Небесный танцор или запретная любовь короля Хана

Утро во дворце началось с криков стражи и сбора всех слуг в главном зале. Сотни людей стояли в холодном помещении под не менее холодным взором короля. Если бы взглядом можно было обратить в кусок льда, то никто бы из них не выжил. Следы удушения все ещё присутствовали на фарфоровой коже, напоминая о страшном событии ночи. Синяки глубоко пролегли под его глазами, чернильными пятнами въедаясь в кожу. С того времени он больше не спал. Единственным желанием было найти змею, что пригретая теплом посмела укусить руку, что её кормит. — Я в последний раз спрашиваю, кто это сделал? За громким голосом Хана последовала тишина. Она звенела в ушах и сдавливала череп тисками. — Хорошо, коль никто не сознаётся сам, я поручу страже и Генералу Чону отыскать виновных, и они будут казнены на городской площади. Учтите, если вы думаете, что сможете прятаться, то глубоко ошибаетесь. В этом дворце даже у стен есть уши, — с этими словами король махнул рукой, распуская прислугу по своим делам, и сам быстро покинул зал. Уши есть даже у стен дворца, поэтому находиться в нём опасно. Хан торопясь вышел из главных дверей с корзиной разных мазей и лекарственных настоек, торопясь в маленький домик в саду. Там, среди деревьев и вечного спокойствия, было безопасно. Там было тихо и уютно. Там был Минхо. Мокрые от пота волосы сползли на глаза, нежные черты лица сейчас сломала хмурость и тихие мученические стоны. Таким обнаружил его Хан, когда пришел в маленький домик. Аромат трав не успокаивал, птицы за окном не чирикали, будто боялись помешать, а Дори забился под лавку, жалобно мяукая иногда, словно все понимал и просил хозяина проснуться. Миска с молоком не тронута — кажется, даже у котёнка пропал аппетит сегодня. — Как он? — У него жар, возможно произошло заражение крови. Но признаков яда лекарь пока не обнаружил, — Лана поклонилась, отходя от парня. Всё это утро она просидела рядом, следя за состоянием Ли. — Можешь пойти отдохнуть, я послежу за ним. Девушка кивнула, в последний раз кинув грустный взгляд на друга, и скрылась за дверью. Рука Хана аккуратно коснулась лба, убирая непослушные волосы назад. Он был ужасно горячий и выглядел так, словно его высушить на солнце. Некогда мягкие на вид губы покрылись трещинами от обезвоживания, ресницы подрагивали, и в уголках глаз скапливались слёзы. Парень дрожал, будто после истерики, и часто бормотал что-то несвязное. Он потерял сознание ещё до прихода лекаря в королевских покоях. Его нашли в объятиях Хана, что умолял не закрывать глаза и бил его по щекам, напрасно пытаясь привести в чувства. Хан ушёл из домика лишь под утро, когда лекарь сказал, что Минхо будет жить. Не известно сколько он пролежит без сознания, но будет жить. — Хо-я, ты слышишь? Проснись, пожалуйста. Я благодарен тебе за то, что ты спас меня, но зол на то, то ты подставил себя под удар. Но я не буду ругать тебя, честно. Никогда бы не посмел. Пожалуйста, только очнись. Мне больно видеть тебя в таком состоянии, — король аккуратно достал из корзины чистые бинты и мазь. — Знал бы ты, как я испугался, когда ты не открыл глаза. Я думал, что потерял тебя. Но я найду её, слышишь? Я найду её, и она заплатит за все, что сделала. Старые бинты аккуратно разрезаны и лежат где-то в корзине мусора. Рана уже не так сильно кровоточит и по краям покрылась тёмной корочкой, но всё ещё выглядела ужасно. Сердце отчего-то сжалось. Пальцы медленно, едва касаясь, наносили прохладную мазь, стараясь не задевать края, а глаза, что вмиг наполнились слезами, неотрывно следили за хмурым лицом. Насколько ему сейчас больно? Точно ли он проснётся? Свежие бинты окрасились зелёным цветом мази, смешанным с бордовым цветом крови, но не пропускали ни капли наружу. Эту мазь отец хранил в своём столе и никому не давал. Этой мазью он лечил боевые раны, что затягивались почти на глазах. Никто не знал рецепта чудо средства. Никто кроме королевы Хан. Королева изготовила её специально для мужа и сына. В прошлом травница, она умела отличать яды по запаху еды, варить отвары и мази и многое другое. Она унесла чудо рецепт с собой в могилу. Уложив холодную марлю на лоб старшего, он достал маленькую книгу в синем переплёте. — Я почитаю тебе свою любимую историю, ты же не против? — он открыл первую страницу, смаргивая слёзы. Котёнок вылез из под лавки, запрыгивая на его колени и ласкаясь мордочкой об руку, словно поддерживая его. — Однажды, далеко-далеко, среди горных вершин, среди цветущих долин и бушующих рек....