Небесный танцор или запретная любовь короля Хана

Все два дня Ли не выходил из домика под предлогом плохого самочувствия, а слуги дворца и не задавались вопросами о спасителе их правителя. Какое им дело до простого садовника? А Минхо репетировал в поте лица. Оттачивал движения, выученные до автоматизма, до идеала. Рана затягивалась благодаря мазям, что принёс Хан, но порой от резких движений кровоточила, болезненно обжигая кожу. Впрочем, делать что-то с ранами ему не впервой. Закалённое боевыми искусствами тело, хоть и являлось по девичьи худым, но зато способно было выносить куда большие нагрузки, чем любой из стражников этого дворца. Поэтому дни и ночи танцев, стоптанные в кровь стопы и затекшие мышцы — стали его верными друзьями в эти дни. Сколько бы он не тренировался, ему казалось не достаточно. «Этого мало, ничтожно мало. Нужно показать больше, гораздо больше», — На исходе сил шептал парень, смахивая пот со лба и падая на пол обнаженными коленями. Стирая слёзы с лица он вновь вставал, пытаясь сделать хоть шаг, но падал, истощенный. Кажется, впервые за сутки пора сделать перерыв. А Хан в эти дни сильно скучал по своему танцору, что заперся в домике, отказываясь даже есть. Он места не находил во всем дворце, метался по комнатам и залам в надежде найти успокоение. Но всё не то. Чего-то чертовски не хватало. — Ваше Величество, мы поймали ту девушку, — как гром среди ясного неба. Джисон соскочил со своего места за рабочим столом, и что есть силы рванул в тронный зал. До ломоты в костях хотелось взглянуть этой змее в глаза. Интересно, кто же это осмелился покушаться на него и его Минхо. В тройном зале тишина. Посреди стоит девушка со связанными за спиной руками в сопровождении стражи. Она полным ненависти взглядом смотрит на короля и его слуг. Змея. Склизкая, противная змеюка, что посмела укусить кормящую её руку. — Что же тебя подтолкнуло на это, Софи? — холодный тон короля раздался в зале. Никто, кроме короля и девушки не понимал языка, на котором шёл диалог. — Вы прекрасно знаете, что я ненавидела вас всеми фибрами своей грешной души, Ваше Величество, — на английском ответила преступница, щёлкая языком. — И при этом ты благополучно жила во дворце три года. Чего тебе не хватало? —О, может вы забыли, но я напомню вам, что Ваши воины взяли в плен мою семью. Ваши шавки вырезали всех у меня на глазах. И вы спрашиваете, чего мне не хватало? — девушка зашлась в истеричном смехе, содрагаясь всем телом. Хан сдерживал себя из последних сил, чтобы не отвесить ей звонкую пощёчину. Он в первую очередь король. Не простой человек. — Напомню тебе я. Тебя похитили Пираты. Не мои солдаты. Мои солдаты спасли тебя от них, — король подошёл к девушке, беря за подбородок и заставляя смотреть в глаза. — Тебе напомнить, как они пускали твоё жалкое, почти бездыханное тело по кругу, ублажая свои животные инстинкты? Или у тебя уже сошли все шрамы, раз ты смеешь дерзить мне? Отвечай, зачем ты порезала Минхо. Он не виноват в наших с тобой перепалках. — Этот щенок путался под ногами. Разве не очевидно? Ах, как жаль, что я не прикончила его. Хотя, говорят, что он всё ещё не пришёл в себя. Змеиный яд на клинке довольно сильный, — глаза девы горели бешеным огнём, казалось, она сошла с ума. — А что такое? Жалко очередного беднягу-пленника? — Прежде чем бить собаку, смотри, кто её хозяин. Змея, твоя душа и правда гнилая. Кажется, я ошибся в тебе. Кто тебя нанял? — О чем ты? — Даже у стен есть уши. Ты думала, что я не узнаю о том, что у тебя есть сообщник? — Даже если и так. Кто он — ты явно не знаешь. И, клянусь жизнью, не узнаешь. Девушка улыбнулась, падая на пол под вскрики стражи. Изо рта шла багровая густая кровь. Хриплые вздохи и девушка прикрыла глаза. — Будь ты проклят, сукин сын. Хан брезгливо стряхнул с туфли кровь, и приказал позвать лекаря. Старый мужчина с седой бородой осмотрел тело. Причина смерти — отравление ядом. Змея умерла от своего же яда.