Небесный танцор или запретная любовь короля Хана

Сутки. По ощущениям он сидит здесь уже сутки. Затёкшие руки крепко связывала верёвка, грубыми нитями впиваясь в нежную кожу запястий. Мешок с головы сняли и даже на ужин принесли кусок черствого хлеба. Значит всё же люди. Правда, есть с пола без рук очень неудобно, но благо тарелка была на маленькой ножке, и падать на пол не пришлось. Место, где он сидел уже въелось в глаза, темнота не казалась чужой, а обшарпанные стены и бегающие иногда крысы составляли не плохую компанию. Дверь со скрипом отворяется, впуская свет в помещение, и Ли с непривычки жмурится, привыкая к освещению. В подвал заходит невысокого роста человек в тёмных одеждах и садится на корточки перед пленным, освещая пространство вокруг себя свечами. — Как тебе тут сидится? Согласись, условия не плохие. Лучше чем на каторге, куда тебя хотели сослать. — Согласен, условия чуть лучше, но мне не по душе. Что вам от меня нужно? — А ты не кипятись. Забыл где твоё место, щенок? — щеку обжигает ударом, и голова поворачивается в сторону. — Слушай сюда, ошибка природы. Я совершил ошибку, что не прикончил тебя тогда. Ну ничего, это исправимо. Тебя даже искать здесь не станут, ты сгниёшь тут как крыса. Так, как ты заслуживаешь. — Неужели? А кто решил, чего я заслуживаю? Ещё один удар пришёлся в живот. — Точно не ты, псина. Если бы не ты и твой народ, то ничего бы не было. — О чём ты и причём мой народ? — хрипло спросил парень, смотря на своего похитителя. — Что ж, раз тебе всё равно гнить в этой дыре, думаю что могу рассказать тебе всё, — Генерал брезгливо окинул камеру взглядом, садясь на стул, что стоял у стены. — Может быть ты слышал чудесную историю о принце, что был болен, и о деве, что смогла излечить его? — дева Мунбёль из древнего рода целителей? — О, так ты не глупая псина. Да, это дева Мунбёль. Мало кто знает, но это не просто выдумка для детей. Пожалуй, расскажу тебе сказочку. Ныне покойный король Хан, отец нынешнего короля, был болен. Смертельно болен. И был помолвлен с девой поместья Чон. Моей тётушкой. О, у моего отца был гениальный план. Тётушка должна была выйти за муж за этого больного ублюдка, отравить его, и наш род встал бы у престола. Никто бы не подумал на яд, ибо этот пёс не должен был дожить даже до тридцати. Но всё нарушила эта дрянная Мунбёль. — Мунбёль? Так это... — Да, это не просто сказка на ночь. Это история любви, слащавая история любви родителей Джисона. Я продолжу. Мунбёль была девой из твоей страны, — Минхо замер, переваривая всё, что слышит, и собирая пазл в своей голове. — Она действительно была хорошим целителем и излечила Мунбина. И так же, как и в сказке он взял в жёны простую целительницу. Вот только сказка на этом и закончилась, а история идёт дальше. По приезде домой принц расторг помолвку с моей тётушкой, а та не смогла вынести горя и скинулась с обрыва. Какой позор, когда тот, кого ты любил, говорит что ты ему не нужен, — Чон усмехнулся, направляясь в сторону Ли. — Тогда отец и решил ответить на кровь кровью. И несколько лет он вынашивал план мести. План был прост — стереть род Хан с лица земли и встать у престола. Я должен был быть королём. Я, а не этот жалкий сопляк. Кто же знал, что его бабка спасёт его. Но это не проблема. Я собирался прикончить его, но ты… ты встал у меня на пути, мерзкая крыса, решившая поиграть в героя. Ну ничего, сначала я избавлюсь от тебя, а потом и от этого парня, — едкий смех заполнил помещение, а у Минхо не было ни страха, ни боли, только острое желание врезать этому подонку по его самодовольной физиономии. Одно не понятно, предатель только Чон, или Ким всё же тоже замешан? — Слушай, а я придумал. Зачем мне морить тебя голодом? Я же могу просто сжечь тебя прямо сейчас, или оставить пару ожогов на тебе и смотреть, как ты истекаешь кровью, — с канделябром в руках Чон подошел к пленному, разрывая шёлк на груди. — Как думаешь, больно ли это? Когда мы пытали родителей Хана, они так громко кричали. Может быть они просто изображали боль? Взяв одну из свечей, генерал капнул горячий воск на обнаженную грудь, слыша тихое шипение пленника. — О, это не приятно? Надо же, я и не знал, — приторно, слишком приторно, произнёс мужчина, подставляя пламя в груди. Огонь касался кожи, облизывая её своим горячим языком и заставляя пленника тихо стонать от боли. — Больно? О, это только начало. Тебе повезло, что сейчас я иду со стражей на твои поиски. Ха, этот глупец даже не подумает искать в своей же темнице тебя. Посиди тут ещё денёк, и я сожгу тебя. Не заскучаешь? С этими словами мужчина отодвинул свечу от парня, и поставив в подсвечник, вышел из камеры, погружая её в темноту. И только сейчас Минхо позволил себе заплакать от боли. Хани. Бедный его Хани даже не знает что он так близко. Не знает, что он рядом и волнуется за его жизнь. — Будь проклят на три поколения предков, генерал Чон, — истерично смеясь, крикнул парень, разгоняя своим криком крыс в камере темницы. А рана кровоточила, обливалась кровью так же, как обливалось и сердце под той самой раной на груди. — Хани… будь осторожен, пожалуйста, Хани. Не ищи меня, просто будь жив. О, боги, сохраните жизнь любви моей, коль я, грешный, не смог защитить его. Не прошу ни о чём, только пусть он будет жив и счастлив. Ежели не со мной, так пусть с той душой что будет роднее меня. А мне гореть в огне за двоих, храня свою любовь до последнего вздоха. Да сохранит его душу молитва моя…