Время Кирана

Шестеренки в моей голове заскрежетали с неприятным звуком. Неужели я был настолько увлечен Джаей, что не замечал очевидных вещей? Изображение таинственной многорукой женщины с длинными растрепанными волосами преследовало меня повсюду, но каждый раз я просто проходил мимо, очарованный новой подругой. Если напрячь память, то можно заметить, что незнакомка видоизменялась от места к месту. На площади перед храмом статуя богини выглядела благосклонно, умиротворенно. Улыбка больше нежная, ликующая. Волосы пышные и кудрявые, а тело надежно прикрыто бесчисленными украшениями. В тайной комнате Калигхата фигура уже казалась более зловещей. Теперь женщина стояла на груде черепов, в горделивом жесте вскинув мускулистые руки, в которых покоились атрибуты власти – кровавый клинок и отрубленная голова. Общий вид выражал некую воинственность и отвагу. Статуя, на которую же я сейчас смотрел с балкона, та самая скульптура Темной Матери из сада Дубеев выглядела самой пугающей из всех. Будто живая, готовящаяся к прыжку воительница, с ног до головы забрызганная чужой кровью. Согнутые колени, напряженные до предела. Бесстыдно оголенная грудь с твердыми сосками. Безумный, даже болезненный взгляд подведенных черным глаз. Высунутый между клыков язык в устрашающем оскале. Мое сердце забилось, как сумасшедшее. Я видел каждую деталь с такого большого расстояния. Идея посмотреть поближе казалась и плохой, и нет. Я сорвался с места, и, не одеваясь, понесся в сад. В дверях спальни мы столкнулись с Лалит, и она посмотрела на меня с нескрываемым удивлением. –Пришла сказать, что ты тут местная звезда теперь, – сказала она, бесцеремонно входя в комнату, – все девчонки только о тебе и говорят. Скажи спасибо, я постаралась. –Спасибо, – растерянно промямлил я, слабо понимая, что девушка от меня хочет, – я, это...на улицу... Я обогнул Лалит и выскочил в коридор. –Ты чего, Басу, сон плохой приснился?! – хрипло крикнула сестра Дубея, оставшись позади. Найти статую в саду оказалось не так просто, учитывая, что пейзаж я видел с высоты. Я бесцельно блуждал между высокими кустами, пока не столкнулся с Малой. Та тоже была в пижаме. Увидев друга, мы засмеялись от нелепости ситуации. Я даже на мгновение забыл, зачем пришел. –Чувствуешь себя как дома, Киран Басу? – хихикнула сестра, поддевая локтем мое голое плечо. –Да уж, – притворно веселым голосом отозвался я, – люблю золото и шелка. –Тебе идет, – резюмировала Мала, не поняв сарказма, – мы теперь всегда будем так жить. –Что значит "всегда"? – искренне не понял я, – разве твоя работа не закончится вместе с расследованием? Да и платят за нее, думаю, не так много, чтобы жить, подобно Дубеям. –У меня теперь другая работа. Я – глава семьи Басу, и нужна "Влиятельной Дюжине". Скоро они и шага без меня ступить не смогут. А расследование это лишь повод, чтобы заманить нас в Калькутту. Надо поскорее с ним разделаться и отправить Лиму, Киллиана и Гранта домой. –Как ты можешь так говорить? – я вскипел, не ожидав от сестры такой черствости, – это же наши друзья! –Наши друзья теперь – это Амрит, Вайш и деньги, которые заплатит "Дюжина" за ведение их дел. –Мала, ты не можешь так говорить! Ты никогда не ставила богатство на первое место! Грант, Лима и Киллиан родились в Лондоне так же, как и мы. Мы ничем не лучше них! Звонкий шлепок повис в воздухе прежде, чем я почувствовал боль на щеке. Сестра залепила мне пощечину. –Я – Амала Басу, дочь Джотсаны Басу и внучка Индиры Басу! Кровь самой грозной Махакали течет во мне! Они просто ничего не понимающие чужеземцы, путающиеся под ногами! "Ну уж нет", – сказал я себе, – "ни за что не стану терпеть подобных концертов. Даже от нее". Я с силой схватил сестру за запястье и дернул на себя. Этого было достаточно, чтобы она потеряла равновесие и пошатнулась в мою сторону, а в глазах появился страх. –Послушай сюда, – ледяным тоном отчеканил я, не узнавая свой голос, – ты можешь быть Амалой Басу для кого угодно, но не для меня. Ты всегда будешь моей сестренкой Малой, которую я обязан защищать. Я разрешаю тебе, делай, что хочешь вместе с этой "Дюжиной" – режьте людей, мажьтесь кровью, но не смей поднимать на меня руку или повышать голос. Я не потерплю подобного отношения. Я тряхнул рукой, отпустив запястье сестры. С шумным возгласом "прости!" она прильнула ко мне и крепко обняла. –У нас правда больше нет никого, кроме друг друга, – прошептала она, прижимая подбородок к моему плечу, – никого не осталось. Поехали домой?