Coil

***

Дадзай уже давно привык к боли. Укус собаки, синяк на щеке, сломанная кость... это чувство было ему настолько знакомо, что часто он даже не замечал его. Кровавые наказания отца были слишком распространены, чтобы заслуживать реакции в наши дни. И, по сравнению с ожогом от чрезмерного использования Больше не человек, физическая боль на самом деле не была такой уж сильной. Это было оправдание Дадзая, и он придерживался его. — И всё же, — сказал Мори. Его руки в перчатках умело наложили свежую повязку на рану Дадзая. Местами она уже была испачкана красным. — Ты должен был заметить, что это было заражение, Сюдзи. Губы Дадзая скривились, но не от испортившегося запаха пожелтевшей, покрытой гноем кожи. — Не называй меня так. Мори резко дёрнул за повязку, прежде чем отпустить раненую руку мальчика. Она безжизненно упала ему на колени. — Не называть тебя по твоему имени? Не будь глупцом. Несмотря ни на что, разве ты просто не проигнорировал инфекцию, надеясь, что она убьёт тебя? — Мне больше нравится имя Дадзай. — Ты сможешь изменить его, когда твой отец наконец соизволит умереть, — сказал Мори, просто приподняв бровь в ответ на то, что Дадзай уклонился от ответа на второй вопрос. Он повернулся, чтобы взять флакон с дезинфицирующим средством. Дадзай послушно закинул правую ногу на больничную койку, где на его коже зияла длинная кровоточащая рана. — А до тех пор ты только создаёшь себе ещё больше проблем, используя здесь этот псевдоним. Упоминание об отце заставило Дадзая притихнуть, но он легко сделал вид, что готовится к тому, что Мори очистит рану. Это причиняло боль, но не больше, чем всё остальное. Он безразлично пожал плечами. В кабинете Мори всегда холодно. В воздухе чувствовалось что-то искусственное, что-то стерильное и химическое. Дадзай подумал, что когда-то в комнате, должно быть, были окна, но теперь офис представлял собой четыре цементные плиты и плиточный пол. Единственным ярким пятном во всей комнате было кроваво-красное платье Элизы, которая сидела около их ног. Её рука сжала красный карандаш. Мори поймал его взгляд, и на его лице появилась лёгкая улыбка. — Как это случилось, Сюдзи? Он подчеркнул это имя, размахивая им, как оружием. С заинтригованным блеском в глазах, Мори ткнул пальцем в перчатке в порез. Мори всегда старался надевать перчатки, когда обращался с этим конкретным пациентом. — Я тебя пну, — шикнув, предупредил Дадзай. Мори убрал палец, чтобы продолжить свою работу, но ни в малейшей степени не выглядел смущённым. С пола хихикнула Элиза. Дадзай долго и с отвращением смотрел на доктора, прежде чем ответить: — Я не знаю. Мори что-то промычал. — Ты всегда был хулиганистым ребёнком. Я уверен, ты можешь вспомнить что-нибудь из того, что ты сделал. — Не совсем. Я всегда прекрасно себя веду. Между двумя обитателями лазарета повисла минута молчания — пауза, чтобы оценить абсолютную абсурдность такого заявления. — Хорошо воспитанный мальчик не допустил бы заражения маленького пореза в качестве ещё одного способа самоубийства. Дадзай закатил глаза, затем откинулся назад, чтобы дать доктору возможность поработать. Чем скорее всё это закончится, тем лучше. Он напряжённо покрутил шеей. — Отец просто зол в эти дни. Вряд ли это моя вина. Игла вонзилась в голень Дадзая, проведя по коже небольшую полоску. Рана начала затягиваться под тщательным наблюдением Мори. Комок ваты впитал ещё больше крови. Мори что-то промычал. Глаза Дадзая сузились. — Разве вы не должны были его лечить? Вы не очень хороший врач. Под ними Элиза внезапно прекратила чиркать на рисунке. Мори поднял взгляд, на мгновение встретившись взглядом с Дадзаем, прежде чем вернуться к ране. Он завязал швы особенно резким движением. — Болезнь твоего отца довольно сложная. Болезнь – это, пожалуй, неподходящее слово для ситуации, в которой оказался его отец. Этот человек не кашлял и не носил ран под кожей. Вместо этого он приходил в ярость. Это была всего лишь психическая болезнь. Босс разглагольствовал о всякой ерунде и путался в тривиальных вещах. Чаще всего казалось, что босс не совсем осознаёт своё положение. Его мысли перескакивали из прошлого в настоящее так быстро, что даже Дадзай не смог понять, о чём говорил этот человек. Дадзай знал, что всё это дело вызвало много раздоров внутри Портовой мафии. Кажущиеся бессмысленными приказы отца — босса — приводили к неминуемым катастрофам. Объявления войны местным бандам и формированиям появились из ниоткуда, руководителей увольняли и нанимали наугад... Сам Дадзай изо всех сил старался не отставать от требований слабеющего рассудка своего отца. Жестокие наказания приходили и уходили волнами, казалось бы, не вызванные вообще ничем. Довольно много свежих ран на его теле были достаточным доказательством этого. Это заставило его почувствовать странный холод. Сбиться с толку. Дадзай не знал, что делать с этим чувством, поэтому решил вообще ничего не чувствовать по этому поводу. — Такими темпами он уничтожит Портовую мафию, — вяло вздохнул Дадзай. — Ну что ж. — Оу, — усмехнулся Мори, выбрасывая окровавленную тряпку в мусорное ведро. Он слегка сжал запястье Дадзая. Предупреждение. — Пожалуйста, не говори об этом так небрежно. Ты многим обязан Портовой мафии, Сюдзи. Разве ты не должен хотя бы немного беспокоиться о её дальнейшем существовании? Дадзай смерил его пустым взглядом. Мори похлопал Дадзая по бедру, давая понять мальчику, что его осмотр закончен. Он со щелчком стянул перчатки со своих пальцев. — Если кто-то и будет недоволен последствиями смерти отца для будущего Портовой мафии, так это ты. — Хм? Дадзай скрестил руки на груди. — Ты что-то планируешь, — заметил он с явным безразличием в голосе. — Прекрати это. Таким скользким людям, как ты, не следует позволять строить козни. В дыхании Мори была лишь малейшая пауза, прежде чем он сказал: — Я всего лишь подпольный врач. Могу тебя заверить, я не планирую ничего большего, чем поддерживать Портовую мафию в добром здравии. — Как будто я в это поверю, хах! — Сейчас, сейчас, Сюдзи. Внезапно его рука опустилась на голову Дадзая. Он замер под этим прикосновением, внезапно обнаружив, что и тон Мори, и его собственная кровь застыли в жилах. — Ты снова несёшь чушь. Неподалеку Элиза исчезла, когда вспыхнуло свечение Больше не Человека. Дадзай придержал язык. Мгновение они стояли в напряжённом молчании, прежде чем, наконец, Мори рассмеялся. Он взъерошил волосы Дадзая, прежде чем отвести руку назад. Немедленно маленькая девочка, одетая в красное, вновь проявилась. Дадзай с отвращением наблюдал за её присутствием. Когда Дадзай никак иначе не отреагировал, кроме как сидеть совершенно неподвижно, Мори развернулся на стуле и начал раскладывать свои инструменты. Марля, иглы и различные настойки были разложены по столу под его руками.  Свет упал на скальпель. Дадзай проследил за этим движением, прищурив глаза над лекарствами. Он знал каждое из них по названиям, хотя и не по каким-либо приятным обстоятельствам. Довольно многие из них вызывали у него тошноту на протяжении многих лет. А от остальных у него голова была такой головокружительно лёгкой, что он думал, что может улететь. Дадзай медленно убрал ногу с койки. Он позволил ей болтаться. Дадзай мгновение смотрел в спину Мори. Доктор невозмутимо продолжал свою работу. Тихо, рука Дадзая бессознательно теребила край бинта, который трижды обматывался вокруг его запястья — свидетельство его последней нерешительной попытки самоубийства. Пузырек с анестетиками звякнул о металлический поднос Мори. — Кстати, о моём отце... — Хм? — Мори не обернулся. Пальцы Дадзая впились в его запястье. — Он разрешил мне вернуться в Хогвартс в этом году? В действиях Мори наступила небольшая пауза, но он так же быстро возобновил их. — Это и есть та нежность, которую я слышу, Сюдзи? Ты же знаешь, что подобным привязанностям нет места в Портовой мафии. Ты тот, кто посоветовал мне завести друзей, — с горечью подумал Дадзай. Но он воздержался от этого замечания. Даже тогда Дадзай знал, что в чересчур фамильярных просьбах Мори не было ничего, кроме злого умысла. В конце концов, он всегда был скользким и ворковал по поводу общественной жизни Дадзая. И пахло от него чем-то ужасным. Дадзай быстро покачал головой, хотя и знал, что Мори не смотрит. — У меня там есть связи. Подчинённые, информация... Это пустая трата вашего времени — не позволять мне довести дело до конца. — И всё же, — сказал Мори, наконец-то поворачиваясь лицом к своему подопечному. — Я никогда раньше не видел, чтобы тебя что-то волновало. Если не любовь к Хогвартсу и его обитателям, то что ещё могло замотивировать вечно апатичного сына босса? Дадзай открыл рот, чтобы возразить — у него на языке уже вертелись коварные слова. Однако прежде чем он успел это сделать, Мори поднял руку. Рот Дадзая немедленно захлопнулся. — Не пойми меня неправильно, — сказал доктор. — Я нахожу твой энтузиазм очаровательным. Взгляд Дадзая упал на пол, прежде чем он смог исправиться. Когда он снова поднял глаза, Мори улыбался. Мори медленно проговорил: — Твоё возвращение в Хогвартс... Боюсь, твой отец всё ещё довольно расстроен тем фактом, что я отослал тебя туда в прошлом году. Он не согласится. Ты, конечно, можешь попросить его сам. Ногу Дадзая пронзила боль — воспоминание о его последнем общении с отцом. — В прошлый раз ты не спрашивал разрешения, — попытался возразить Дадзай. — Просто сделай то же самое ещё раз. Улыбка Мори погасла, и в ушах Дадзая зазвенели тревожные звоночки. — Сюдзи, в твоём голосе звучит отчаяние. Дадзай застыл. Он хотел возразить, но его язык внезапно налился свинцом. Холодный. — Ты знаешь, что сделал бы твой отец, если бы услышал, как ты так говоришь, — Мори говорил медленно, осторожно. Он поднял руку. Дадзай напрягся, ожидая удара, но ладонь Мори просто легла ему на щёку. Большой палец доктора выводил бессмысленные узоры на его лице. Выщипывая остатки детского жира и разглаживая невидимые шрамы. — Подобные эмоции не очень-то подобают мафиози. Я бы наказал тебя за это, если бы не был в таком великодушном настроении. Дадзай отрывисто кивнул. Он знал это. Он знал это. Но всё равно он был здесь, рассыпаясь в мольбах вернуться в Хогвартс, как какой-нибудь жалкий ребёнок. Дадзай мысленно выругал себя за это. Мори, казалось, мог читать его мысли. Он вздохнул. — Те школьники, с которыми ты ассоциировал себя, оказали ужасное влияние. Ты вёл себя гораздо лучше, когда мы были вдвоём. И с твоим отцом, — добавил он, по-видимому, спохватившись. — Они верны мне, — сказал Дадзай в качестве объяснения. — В прошлом году они рисковали ради меня. И выполняли все мои приказы. Мори провёл пальцем по губе Дадзая и с любовью остановился там. — Так и есть, — признал он. В тоне подпольного доктора было что-то почти гордое. От этого у Дадзая мурашки побежали по спине. — Ты хорошо поработал со своей маленькой бандой. Дадзай уставился вперёд, его единственным движением было моргать каждые несколько секунд. Мори ещё мгновение удерживал его неподвижно, прежде чем, наконец, убрать руку. Несмотря на отсутствие, Дадзай всё ещё чувствовал себя застрявшим на месте. — Хм... — промычал Мори. Он оглядел Дадзая с головы до ног. — Было бы пустой тратой нашего времени разрывать связи с магическим сообществом теперь, когда основа уже заложена. — У тебя есть какие-то планы на Хогвартс, — сказал Дадзай. — Это нелогично, что я ухожу только потому, что... — Потому что ты стал сентиментальным? Слишком привязанным к этим школьникам? — голос Мори был холоден как лёд, но в то же время несколько приторный. — Конечно, мне не пришлось бы отказываться от этого плана, если бы ключевой игрок не был эмоционально увлечён своими пешками. Дадзай выдерживал взгляд доктора так долго, как только осмеливался. — Я не привязан, — сказал он, стараясь, чтобы в его голосе не было никаких интонаций. Это не было ложью — по крайней мере, для Дадзая. И всё же ему казалось, что слова сами собой застревают у него в горле. Мори откинулся на спинку стула и сплёл пальцы в складку. Он наблюдал за Дадзаем с выражением, которое, казалось, читало всё насквозь. Дадзай изобразил на своём лице апатию. Они смотрели друг на друга сверху вниз в течение долгого, томительного мгновения. Только по прошествии почти целой минуты Мори кивнул, очевидно, увидев всё, что мог. Что бы это ни было. — Я полагаю, — сказал Мори. — Я мог бы позволить тебе вернуться в Хогвартс. Дадзай усилием воли удержал себя от того, чтобы не оживиться. Он прикусил губу. — В чём подвох? — спросил он. Мори сверкнул зубами в чересчур резкой улыбке. — Ты будешь действовать, как продолжение Портовой мафии. Поэтому я ожидаю, что ты будешь вести себя так, как больше подходит нашему виду. Дадзай почувствовал, что хмурится, прежде чем смог совладать со своим лицом. — Я уже делаю это. — Мафиози не заводят друзей, они заводят подчинённых, - поправил Мори. — Ты тот, кто в первую очередь посоветовал мне завести друзей, глупый доктор. — Я ожидал, что у тебя хватит здравого смысла понять, где провести черту, — вздохнул Мори. — Хотя, по общему признанию, я нахожу идею о том, что ты заведёшь друзей, довольно изумительной... Дадзай скривил губы, когда Мори замолчал. Он повернулся к Элизе, которая, рисуя, дрыгала ногами. Теперь она перешла к коричневому мелку. Прищурившись, Дадзай узнал себя, нарисованного там её детскими каракулями. — Они мои подчинённые. Дадзай оторвал взгляд от Элизы в ту секунду, когда она начала рисовать вокруг него большие разноцветные сердца. Противно. — Значит, тебя бы не беспокоило, если бы кто-то из них умер? Его пальцы дрогнули. Дадзай медленно моргнул, глядя на Мори. Доктор посмотрел на него, приподняв бровь. — Они полезны для меня, — сказал он, и слова показались ему кислыми на вкус. — Это было бы неудобно. Мори что-то промычал, но не выглядел убеждённым. Дадзай вцепился в своё запястье, надеясь, что это было незаметно. Но, судя по растерянному выражению лица Мори, нервный тик не ускользнул от его внимания. Очень немногое когда-либо ускользало. — Меня бы это не беспокоило, — сказал Дадзай. — Прекрати издеваться над ним, Ринтаро! Элиза уронила свой карандаш на пол. Этот звук немедленно привлёк внимание Мори и Дадзая. Звук клац-клац громким эхом разнёсся по всей комнате. Маленькая девочка надула щёки. Как всегда, она была воплощением упрямой юности. Хотя способность Мори всегда вызывала у Дадзая чувство глубокого дискомфорта, сейчас он не мог не испытывать некоторого облегчения от того, что она вмешалась. — О, но Элиза! — Мори проворковал. — Я сейчас работаю, дорогая. Мой драгоценный Сюдзи никогда не научится правильно себя вести, если я не научу его сейчас! Дадзай воспользовался секундным замешательством Мори, чтобы скрестить руки на груди, прижимая исцарапанные запястья. — Хм! Элиза упёрла руки в бока. — Сюдзи вообще не будет тебя слушать, если ты всё время будешь им командовать! — Ну, ну, Элиза! Если ты ещё немного помолчишь, я куплю тебе столько пирожных, сколько ты захочешь, хорошо? — Ну... — Если ты дашь мне задание, — вмешался Дадзай, быстро положив конец их слащавому подшучиванию. Каждое слово, которое он произносил, было тщательно продумано, без интонаций. — Тогда я завершу его, чего бы мне это ни стоило. Для меня и моей банды. И Элиза, и Мори замолчали. Дадзай был втайне благодарен, ему всегда было неприятно наблюдать за их динамикой. Мори медленно поднялся обратно на своё место, с того места, где он склонился над Элизой. — Хорошо, хорошо! — Мори захлопал в ладоши, выглядя довольным собой. Когда он встал, Дадзай быстро последовал за ним. Дадзай не позволил боли, пронзившей его ногу, замедлить его. — С этим покончено: твой самолёт вылетает через четыре дня. — Четыре дня... — пробормотал Дадзай. Мори, стоявший впереди него, издал удивлённый звук. Дадзай почувствовал, как холодное раздражение накрывает его, как мокрое одеяло. — Ты всегда планировал, что я вернусь в Хогвартс. Мори усмехнулся. — Мне было интересно, сколько времени тебе потребуется, чтобы спросить о возвращении. Я уже начал думать, что мне, возможно, придётся самому затронуть эту тему, — ещё один довольный смешок. — Ах, но ты выглядел таким милым, когда только что волновался из-за получения моего разрешения. Дадзай фыркнул. — Занятия начнутся только через пару недель, — сказал он, уходя, прежде чем Мори начал ворковать с ним. — Что, по-твоему, я должен делать до тех пор? — Я уверен, ты сможешь где-то найти себе жильё, — сказал Мори, отмахиваясь от него. — Ты находчивый мальчик. А пока, разве у тебя нет книг, которые нужно будет купить? — Это не займёт и двух недель, док. Мори проигнорировал его. — Через семь дней я договорился о твоей встрече с будущим партнёром Портовой мафии. Они будут ждать вас в банке Гринготтс ровно в девять утра. Обязательно произведи хорошее первое впечатление. Дадзай наморщил нос. Во всём волшебном мире был только один человек, с которым, как подозревал Дадзай, Мори общался. И это было так... — Семья Малфоев. Мори кивнул в знак согласия. — Семья Малфоев, как известно, всегда на стороне победителей. И всякий раз, когда Малфои верят в кого-то, остальная часть могущественного магического общества быстро следует их примеру. Ты знаешь, что это значит, Сюдзи? — Это значит, что ты хочешь, чтобы я поболтался, — сказал Дадзай с немалой долей отвращения. Он ненавидел политику. Но если это вернёт его в Хогвартс... Дадзай отбросил эту снисходительную мысль. — Это значит, — поправил Мори. — Что нам нужно убедить Люциуса Малфоя в том, что Портовая мафия превосходит Хогвартс и пожирателей Смерти. Это значит, что тебе нужно доказать ему, что Портовая мафия - серьёзный игрок в этой их глупой маленькой войне. — Этот твой план, отправить меня в Хогвартс... — В настоящее время конкретные детали тебя не касаются. Просто делай, что тебе говорят, пожалуйста. Мори вздохнул. Он перевёл взгляд на Элизу. Дадзай последовал за ней, только чтобы увидеть, что девочка оставила свое рисование в пользу того, чтобы срывать бумажные этикетки со своих карандашей. Красные бумажные конфетти облепили ее платье. — Люциус Малфой в настоящее время считает Портовую мафию растущим соперником. Ваше выступление с Квирреллом в прошлом году было впечатляющим, но ему нужно больше шоу, прежде чем он полностью изменит свою лояльность. — Шоу, — невозмутимо ответил Дадзай. — Я подозреваю, что во время твоего второго года в Хогвартсе он попытается проверить нас — проверить тебя, — объяснил Мори. — Неудача - это не вариант. Дадзай застыл, всё его тело напряглось. — Я не подведу, — пообещал он. — А теперь, — рука Мори скользнула в поле зрения Дадзая, и доктор сделал шаг к двери лазарета. — Почему бы тебе не поспешить обратно в свою палату? Ты же знаешь, боссу не нравится, когда ты так долго выходишь из своей комнаты. Дадзай кивнул. Он знал, что Мори был прав, даже если это привело бы к тому, что Дадзай стал бы ещё более избитым и в синяках. — И помни, Сюдзи, — Мори орудовал именем Дадзая, как ножом. — Только Малфои должны знать о причастности Портовой мафии. Давай пока оставим Хогвартс в неведении, хорошо? Это касается и твоих маленьких друзей.  

***

Он тяжело вздохнул, раздражëнно идя вперëд. Багаж в руках Дадзая сам по себе не был тяжëлым, но неугомонная сова ничего не делала, чтобы помочь ему удержаться на ногах. Пернатая черепушка ухала, ворковала и хлопала крыльями по своей клетке. Дадзаю хотелось просто заглушить её крики, но он знал, что Мори не обрадуется, узнав, что он уничтожил их единственный способ общения. Хотя Дадзай мог признать, что сова приносила свою пользу, у неё были и некоторые недостатки. Например, многочисленные глаза, которые сейчас смотрят на него. Дадзай спешил по улицам Лондона так быстро, как только мог, стремясь скрыться из виду. Всеобщее внимание обожигало ему спину. Он вздохнул с облегчением только тогда, когда, наконец, показался Дырявый котёл. Дадзай, не колеблясь, толкнул входную дверь и укрылся внутри. Дырявый котëл — прошло около года с тех пор, как он в последний раз переступал порог этого места. В первый раз профессор Снейп был тем, кто проводил его туда. На этот раз Дадзай был без сопровождения. Бар служил воротами в волшебный Косой переулок, где ученики могли купить свои школьные принадлежности на следующий год в Хогвартсе. Дадзай вспомнил, что именно там он впервые столкнулся с Квирреллом. Быстро осмотревшись, он обнаружил, что в баре нет никаких представителей волшебной мафии, или как их там. Хорошо, мне не нужны неприятности. Что бы ни планировал Люциус, это неизбежно займёт всё моё время, как есть. Дадзай считал, что ему повезло, что он вспомнил, что паб одновременно служил и гостиницей. Дырявый котёл не только мог служить ему жильём в течение следующих двух недель, но и служил входом в Косой переулок, когда семья Малфоев прибудет на их встречу. Но самое главное: никто здесь ни на секунду не задумался бы о Пернатой черепушке. Сделав глубокий вдох, Дадзай оттолкнулся от двери и, наконец, оглядел паб — по-настоящему оглядел. Его глаза автоматически искали выходы и возможные угрозы. Однако, учитывая раннее время, паб был почти пуст. В комнате был только один человек: лысый мужчина с исключительно морщинистым лицом. Он мыл стакан за стойкой бара. Дадзай предположил, что он, должно быть, владелец Дырявого котла. Дадзай засёк два выхода, кроме двери, через которую он только что вошёл. Первый — общая комната переходила в коридор. Дадзай предположил, что она ведёт к постоялому двору гостиницы. Второе — пустая кирпичная стена рядом с барной стойкой. Вторую можно было открыть только с помощью магии, и в крайнем случае сбежать было бы нелегко. По крайней мере, не для Дадзая. Удовлетворённый, Дадзай собрал свой багаж и потащился к бару. Мужчина не поднял глаз при приближении Дадзая, продолжая вместо этого возиться со своими напитками. Дадзай с громким лязгом поставил клетку с Пернатой на стойку бара. Сова громко закричала в знак протеста. Бармен подпрыгнул. Он чуть не уронил стакан, но успел подхватить его с помощью бессловесного заклинания левитации, как раз в самый последний момент. Дадзай с интересом наблюдал, как чашка парила в воздухе несколько секунд, прежде чем медленно вернуться на стойку. — Ах милый... Я тебя там не заметил, малыш! — мужчина задохнулся, судорожно выдохнув. Его голос был надтреснутым от старости. Почти сразу же после того, как он обернулся, глаза бармена расширились. Он оглядел Дадзая с головы до ног, задержавшись на бинтах на запястьях и лице Дадзая. Дадзай знал, что из него получалась странная картина. Повязка в виде бабочки, обтягивающая его нос, марлевый лоскут, приклеенный скотчем к щеке. Его губа была окрашена в красный цвет и рассечена. Рот мужчины приоткрылся в изумлении. Поспешно Дадзай положил конец его беспокойным расспросам своим собственным вопросом: — Как вы это сделали? Бармен моргнул, ошеломлённый внезапной переменой. Потребовалось мгновение, прежде чем осознание засветилось в его глазах. — Ах! Ты имеешь в виду это, — в подтверждение он взмахнул запястьем. И снова стакан с напитком на мгновение взмыл в воздух, прежде чем опуститься на стол. — Невербальная магия без палочки, — объяснил он, казалось, несколько прихорашиваясь. — Это очень продвинутый вид магии. Тогда ты, должно быть, магглорождённый! Продвинутый, да? Дадзай задумался. Он отогнал эту мысль — позже у него будет достаточно времени подумать об этом. — Что заставляет вас так думать, сэр? — Пожалуйста, зовите меня просто Том, — сказал Том. — И любой ребёнок в волшебной семье смог бы распознать беспалочковую магию. Это уважаемая практика, поскольку большинству волшебников освоить её практически невозможно. Более того... — он указал на раны Дадзая. — Случайная магия пошла наперекосяк? Я много чего повидал на своём веку! Ты, должно быть, первогодок, малыш. Дадзай покачал головой. — Второй. Том наклонил голову. — Ты ужасно маленький для второго года обучения. Ах, но не воспринимайте это близко! Что я могу для вас сделать? — Мне нужна комната, — сказал он. Дадзай указал на ключи от комнаты, висевшие на стене позади Тома. Не хватало только троих. Более дюжины ключей всё ещё были доступны. Том кивнул, очевидно, в основном самому себе. Он ненадолго повернулся спиной к Дадзаю, чтобы взять ключ. — Конечно, конечно. Я не вижу твоих родителей — они всё ещё снаружи? — Это всего лишь я, — сказал он. — Мне понадобится комната на десять дней. Звяканье ключей прекратилось. Том оглянулся через плечо. В его руке был единственный ржавый латунный ключ с чёрной цифрой четыре, написанной поперёк него. — Совсем один? — Так точно, сэр. Дадзай вложил в свой голос немного дополнительной вежливости. Навлечь подозрения на Тома означало бы только вызвать у него ссору в дальнейшем — особенно учитывая, что следующие две недели они будут соседями по дому. Когда хмурое выражение лица Тома не смягчилось, Дадзай объяснил: — На самом деле я живу в Японии. Мотаться туда-сюда между Лондоном за школьными принадлежностями и занятиями было нелогично. Мой отец платит за всё. — О! — Том улыбнулся, и на его лице отразилось явное облегчение. Он положил ключ перед Дадзаем. — Что ж, передай своему папаше, что я буду хорошо присматривать за тобой, пока ты здесь. Передать боссу Мафии, что здесь за ним хорошо присмотрят в пабе? — Конечно, я так и сделаю! — очаровательно улыбнувшись, ответил Дадзай. Затем Том вытащил из-под стойки лист бумаги и наклонился над ним, чтобы написать. Он начал заполнять анкету — дата, продолжительность пребывания, стоимость... — Я не знал, что Хогвартс принимает студентов из Японии. Разве у вас у всех там нет своей собственной школы магии? — Конечно, — Дадзай сделал паузу, чтобы поразмыслить, а затем весело сказал хозяину гостиницы: — Но, к сожалению, меня выгнали за попытку насадить себя на люстру. Хогвартс - мой второй выбор. Том уставился на него широко раскрытыми глазами. Он издал усталый смешок. — Интересное у тебя чувство юмора, малыш. Он прочистил горло, и когда заговорил в следующий раз, то снова превратился в любезного трактирщика. — Э-э. Как бы то ни было, тебе повезло. Хогвартс - великая школа. Держу пари, ты там отлично проведёшь время. Пернатая черепушка просунулась сквозь прутья своей клетки, безуспешно пытаясь вырвать ключ от комнаты. Не глядя, Дадзай отодвинул его подальше от шумной птицы. В ответ она издала угрюмый возглас. Том наблюдал за этим обменом репликами с весельем в глазах. — Посмотрим, — ответил Дадзай. Он равнодушно оглядел комнату. — А не знаете, в Хогвартсе есть люстры? Том издал сдавленный звук. Дадзай задавался вопросом, может ли кто-нибудь действительно считать его первый год в Хогвартсе приятным. Конечно, он смог создать банду людей, которые ему вроде как нравились, и провернуть несколько забавных розыгрышей. Его новообретённая свобода была интересным опытом. Но хотя Дадзай получал некоторое удовольствие от игры, тот факт, что Мори руководил каждым его действием, действительно омрачил весь год. Когда Мори связывал его верёвками, вокруг него не было настоящей свободы. Не то чтобы он хотел свободы, скажем так. Но, может быть, он бы так и сделал, если бы мог просто попробовать это хоть раз. Он не знал. Где-то там было разбитое зеркало, в котором говорилось, что Дадзай вообще ничего не может хотеть. Как бы то ни было, сейчас на руках Дадзая было больше крови, чем годом ранее. Том что-то промурлыкал. Его перо ещё мгновение царапало по бумаге, прежде чем внезапно остановиться. — Имя? Дадзай снова повернулся к нему. — Хм? — Мне нужно ваше полное имя, — повторил он, взмахнув перьевым пером. — Для формы. Кроме того, в ближайшее время мы будем часто видеться. Я должен знать имя ребёнка, за которым присматриваю, пока не начнутся занятия в школе. Дадзай подавил желание огрызнуться по поводу того, что ему нужна няня. Вместо этого всё, что он сказал, было: — Дадзай Осаму. Спасибо, что пригласили меня. Это было всё равно что щёлкнуть выключателем. Дадзай сначала даже не обратил на это внимания, настолько был погружён в свои собственные мысли. Но Том совершенно застыл на месте. Осознание резко отразилось на его лице. Том поперхнулся. Он кашлянул пересохшим горлом с такой силой, что перо выпало у него из рук. Оно с грохотом упало на стойку бара. Дадзай немедленно напрягся. Это... не было нормальной реакцией на имя случайного студента. Том оглянулся на него, затем почти лихорадочно подобрал своё упавшее перо. — Э-э...Дадзай Осаму, вы говорите? — Я вас откуда-то знаю? В животе у Дадзая образовалась кислая пустота. У него было плохое предчувствие по этому поводу. Том моргнул. На мгновение его рот открылся и закрылся, как у рыбы, прежде чем ему, наконец, удалось выдавить из себя следующие слова. — Нет... нет. Не... лично. Но, что ж... Пернатая черепушка пошевелилась в своей клетке. Её перья распушились, отчего она казалась большой и защищающейся. Дадзай молча передразнил её. Его плечи откинулись назад. Как опускающийся ставень, защищающий. Том смертельно побледнел. Он пробормотал что-то себе под нос, чего Дадзай не смог разобрать. Молодой мафиози приподнял бровь. — То есть, — сказал Том, казалось, собравшись с духом. — Ты в некотором роде знаменит, не так ли? Дадзай моргнул один раз, затем второй. — Что? Напряжение в его позвоночнике растаяло, сменившись осторожным любопытством. Было не так уж много причин, по которым имя «Дадзай Осаму» стало бы известным в волшебном мире. Ему не нравился ни один из них. Увидев выражение лица Дадзая, Том нерешительно продолжил заполнять бланк гостиницы. Закончив, он взглянул на Дадзая. — Ты действительно не понимаешь, о чём я говорю, не так ли? — Я не общался с магическим сообществом с февраля, — лаконично ответил Дадзай. Похоже, уловка с японской магической школой теперь провалилась. — Мне пришлось уйти из Хогвартса пораньше, так что... — Так что история о том, кто убил Квиррелла, привела тебя ко мне. Дадзай уставился на него. Оу. Теперь, судя по изумлённому взгляду Тома, дело обстояло именно так. Дадзай почувствовал, как его глаза инстинктивно сузились. Должно быть, это сделала та назойливая журналистка, Рита Скитер! Даже несмотря на то, что Хогвартс боролся за то, чтобы скрыть его личность от прессы, давление СМИ победило. Дадзай поёжился при мысли о том, сколько внимания, должно быть, направлено на него. Всего через несколько минут после возвращения в бой, Дадзай уже был под микроскопом. Приятная улыбка Мори эхом отозвалась в его голове. Дадзай молча обругал доктора. Этот ублюдок определённо уже знал и специально не сказал Дадзаю. Мори всегда нравилось смотреть, как он корчится. Заартачившись, Том сделал шаг назад. — Значит, вы, э-э... не видели статей? — У вас есть что-нибудь под рукой? Тому потребовалась секунда, чтобы осознать, о чём его спрашивают. Как только он это сделал, бармен отчаянно закивал. Он поспешно вышел из-за стойки. Дадзай пристроился на шаг позади него, хотя и медленно, чтобы не напугать мужчину. Потому что теперь казалось, что Том боится его — каким бы абсурдным это ни было для взрослого человека, отказываться при виде двенадцатилетнего подростка. Но, конечно, это был страх. Дадзай был знаком с этим. От Портовой мафии всегда разило страхом и превосходством. А с последним ухудшением здоровья отца страх с каждым днём становился всё более распространённым явлением. Том остановился возле газетного киоска. Он оторвал верхнюю бумагу, просмотрел её, затем резко сунул в руки Дадзая. Дадзай нахмурился от такого грубого обращения. Как только бумага попала ему в руки, жгучее покалывание Больше не Человека пробудилось к жизни. Секундой позже оно исчезло. Какая бы магия ни использовалась бумагой раньше, теперь она давно исчезла — вероятно, это одна из тех волшебных движущихся фотографий. Внимание Дадзая недолго задержалось на остаточной магии. Он развернул газету. Дадзай сразу же узнал это издание: «Ежедневный пророк». «ПРОДОЛЖИТ ЛИ КРОВОЖАДНЫЙ «УЧЕНИК-ДЕМОН» ХОГВАРТСА СВОЁ ЦАРСТВО ТЕРРОРА В ЭТОМ ГОДУ?» — Ученик-демон... — эхом отозвался Дадзай себе под нос. — Это что, я? Название газеты кричало ему всеми заглавными буквами. Это была история для прикрытия, которая не была многообещающей из-за желания Дадзая держаться подальше от глаз общественности. Единственным спасением было то, что в газете, похоже, не было его фотографии. Вместо этого на центральной фотографии была изображена расплывчатая, затенённая фигура с резкой улыбкой и горящими глазами. Дадзай прищурился на своё предполагаемое сходство, прежде чем быстро прочитать статью. Автор: Рита Скитер... Дадзай тихо фыркнул про себя. Это понятно. Но эта статья была опубликована только вчера. Что означало... — Как давно ходит эта история, Том? — Оу, — сказал Том. В какой-то момент он, должно быть, обошёл Дадзая, чтобы снова укрыться за стойкой бара. Дадзай едва удостоил его взглядом, прежде чем вернуться к газете. «Как вы все хорошо знаете», — написала Рита Скитер. — «Кровожадный студент Слизерина – Дадзай Осаму, без колебаний хладнокровно убивает своих профессоров. Что помешает ему убить снова?» — Думаю, уже некоторое время, — сказал Том. — Поскольку занятия скоро возобновятся, они стали более частыми. Эм... Безучастный, Дадзай снова полностью сосредоточился на бармене. — Что? — Неужели всё это правда? Что ты убил профессора Квиррелла из-за плохой оценки? — как только эти слова слетели с его губ, Том поморщился. Казалось, он глубоко пожалел о своих словах, как только произнёс их. Хм...Так и есть! Дадзай шумно выдохнул. — Это не так, — сказал он. — У тебя есть ещё что-нибудь? Том помолчал. — Я... вон в той стопке? Дадзай взглянул на газетный киоск, затем покачал головой. — Вы сказали, что это всего лишь последняя история обо мне. Я хочу прочитать предыдущие. Том глубоко вздохнул. Казалось, он готовился к встрече с убийцей, стоявшим на несколько футов ниже его ростом. — Послушай, у меня... у меня нет старых. Продал их. Выбросил их. И я тебя тоже вышвырну вон! Я не допущу, чтобы убийца оставался с другими моими клиентами. Это просто небезопасно! «Ваши ученики в безопасности в Хогвартсе в этом году? Нет, ведь Дадзай Осаму пребудет!» Рита размашисто расписалась. Дадзай нахмурился. Пройдя через зал, он остановился, как вкопанный по другую сторону стойки. Пожилой мужчина побледнел, но остался на своём месте. С определённой долей спокойной утончённости, Дадзай аккуратно сложил газету обратно. Он поставил её на стойку бара. — Я уверен, что ваши клиенты ценят это, — сказал Дадзай. — Но это, — он ткнул забинтованным пальцем в газету, подчеркнув слово «УБИЙСТВЕННЫЙ» с излишней силой. — Совсем не то, что произошло, Том. Я здесь ни для кого не представляю угрозы. — Кроме, может быть, меня самого... — поправил себя Дадзай, молчаливый и потакающий своим желаниям. Том заёрзал на месте, переводя взгляд с Дадзая на газету, затем обратно. Дадзаю показалось, что он не выглядел особенно убеждённым. — Ты не обязан мне верить. Просто дай мне комнату. Том тяжело сглотнул. Он взглянул на Пернатую — сова громко ухнула в ответ. Наконец, он кивнул. — ...Я не откажу клиенту. Нет, раз уж ты вежливо просишь и платишь. Но если я услышу хотя бы одну жалобу... — Я буду хорошо себя вести, — сказал Дадзай, поднимая пустые руки над головой, изображая невинность. — Обещаю, — его пальцы растопырились. — Если я начну действовать, у тебя есть моё прямое разрешение убить меня. Он совсем не выглядел довольным, и напряжение прорезало морщину на лбу Тома. Хотя выражение его лица, казалось, сменилось открытой враждебностью или ужасом. Том выглядел глубоко задумавшимся и более чем немного встревоженным. Хорошо, подумал Дадзай. Он гораздо предпочитал натянутую уступчивость Тома тому, чем тем, кто бил в колокола тревоги. Последнее, в чём сейчас нуждался Дадзай — это пресса, кишащая в его нынешнем жилище. По крайней мере, до тех пор, пока у него не будет немного больше информации для работы. Дадзай схватил ключ со стола. Он просиял, сверкнув большой и зубастой улыбкой, глядя на Тома. Затем, кряхтя, Дадзай собрал все свои пожитки. Пернатая зашипела на грубое обращение, но ни Дадзай, ни Том не предприняли никаких попыток успокоить сову. — Только здесь, внизу? — спросил Дадзай, неуклюже таща все свои вещи в боковой коридор. — Четвёртая комната, — пробормотал Том. — Спасибо, — сказал он. Поискав по коридору, Дадзай с облегчением увидел, что дверь, помеченная золотой цифрой «4», была не очень далеко. Он поспешил к ней. Произошла небольшая потасовка, в ходе которой Дадзаю пришлось забрать ключ от своей комнаты, не уронив при этом Пернатую, но он справился после короткого, мучительного момента. Он выдохнул, когда замок, наконец, щёлкнул, открываясь. Как раз в тот момент, когда Дадзай собирался втащить себя внутрь, Том прочистил горло. — Это неправда? Дадзай поднял взгляд, моргая, на Тома сквозь металлические прутья своей совиной клетки. Он обдумал свои слова. — Это была самооборона, — его голос эхом отразился от клетки. — Квиррелл не был хорошим человеком... Ах. Но, я думаю, это продается не так хорошо. — ...Хм. Четвёртая комната гостиницы «Дырявый котел» закрылась буквально через секунду после этого.

***

— Ты знал? — Хм? — Ты знал, что всё волшебное сообщество думает, что я своего рода серийный убийца в процессе становления?! — грубо рявкнул Дадзай в трубку, в его тоне ясно слышалось раздражение. Он уже знал ответ, но хотел услышать, как Мори признается в этом. Металлический смех Мори только ещё больше разозлил его. — Возможно, у меня было какое-то подозрение. Дадзай нахмурился. Раздражённо фыркнув, он откинулся на кровать в гостинице. Она было жёсткой и затхлой, но всё же более удобной, чем большинство мест, где спал Дадзай. Конура Портовой мафии состояла из стальных плит и собачьих слюней. — Ты не подумал сказать мне? — Ты знаешь, что неразумно обсуждать твою миссию в Хогвартсе, где слухи могут так легко дойти до твоего отца. — В последнее время он почти ничего не соображает, и ты это знаешь. Я сомневаюсь, что он даже заметил, что я ушёл. По короткой паузе Мори Дадзай понял, что он был прав. Он вздохнул. Зевнув, Дадзай повернулся, чтобы прижаться щекой к матрасу. Когда красное одеяло ткнулось в него, Дадзай медленно закрыл глаза. Мори усмехнулся. — Возможно, ты прав. Как бы то ни было, беспокоиться не о чем, Дадзай. Я уверен, что это то, что ты можешь использовать в своих интересах. Подавляющее большинство волшебного сообщества в ужасе от образа Студента-демона, созданного Ежедневным Пророком. Знаешь, страх – прекрасный мотиватор. — Конечно, я это знаю, — Дадзай сильно зажмурил глаза. — Перестань играть со мной в игры, — проворчал он. Он чувствовал улыбку Мори по телефону. От этого у Дадзая что-то скрутилось в животе. — Ваша встреча с Люциусом назначена через три дня, — спокойно напомнил ему доктор, очевидно, не желая напрямую комментировать расстройство Дадзая. — Я знаю. — Хорошо. Я просто хотел убедиться, что ты не собираешься делать никаких глупостей. Дадзай моргнул и открыл глаза. На него смотрела серая стена. — Разве это прозвучало так, будто я подумываю о самоубийстве? Мори что-то промурлыкал. — Тебе ещё не позволено умирать. Постарайся оставаться сосредоточенным, — он перевёл дыхание. — Хотя я больше думал о том, что в последний раз, когда я позволил тебе побродить одному по Хогвартсу, ты вернулся ужасно сентиментальным. Я надеялся напомнить тебе, что дела с Малфоями важнее, чем домашние игры с этим мальчиком Драко. Кулак Дадзая вцепился в одеяло прежде, чем он смог остановить себя. Он заставил себя расслабиться. — Я буду оставаться сосредоточенным. — Хорошо, хорошо. Так вот, эта встреча – всего лишь формальность. Люциус Малфой хочет с тобой познакомиться. Он также, вероятно, хочет посмотреть, сможет ли он держать тебя под контролем. Дадзай хмыкнул. Он так и думал. — Его совсем не смущает тот факт, что я убил Квиррелла, а? — Возможно, немного, — сказал Мори. — Но это не было чем-то таким, чего бы он уже не рассматривал как возможность. На самом деле, это хорошо, что ты убил того человека. Иначе Люциус не воспринимал бы нас сейчас так серьёзно. Убив игрока нашего главного конкурента — Пожирателей смерти — вы уже устроили довольно неплохое шоу. — И вообще, чего именно вы хотите от его лояльности? — Об этом должен беспокоиться я, — ответил Мори. В его голосе была такая резкость, что Дадзай быстро замолчал. — Всему своё время. А пока мне нужно, чтобы ты только убедил его, что Портовая мафия настроена серьёзно. Ты ведь можешь это сделать, не так ли? — Очевидно. Мори что-то промурлыкал. Затем, с оттенком веселья, он сказал: — Исторически сложилось так, что семья Малфоев ассоциировала себя с пожирателями Смерти, так что тебе не придётся закладывать большой фундамент. Более того, Люциус был предан любой организации, которая будет охранять его и его богатство. Если он поверит, что мы полностью уничтожим Пожирателей Смерти, тогда у него будет ещё больше причин поддержать Портовую мафию. Дадзай сделал паузу. Он медленно заставил себя выпрямиться. — Здесь есть своя история, — прокомментировал он. Дадзай усилием воли скрыл интерес в своём голосе — но, зная Мори, доктор, вероятно, уже уловил это. Вот почему он всегда подбрасывал маленькие кусочки информации прямо над головой, как мясо голодной дворняге. Когда Мори просто рассмеялся, Дадзай понял, что его предположения были верны. Он вздохнул. — Ничего особенного, — просто сказал он. — И тебе не о чем беспокоиться. Твоя единственная задача сейчас – хорошо выглядеть и пройти тест Люциуса. Отвратительно. Вся эта ситуация дурно пахла. Они поговорили ещё несколько минут, прежде чем Мори, наконец, повесил трубку, сказав: — Ах, если я сейчас же не вернусь к своему пациенту, он истечёт кровью! На линии щёлкнуло. Вырубили. Дадзай тяжело вздохнул. Он бесцеремонно швырнул свой телефон на кровать. Он приземлился на одеяло, но проскользнул недостаточно далеко, чтобы со стуком упасть на пол. Он почти хотел, чтобы он упал — разлетелся вдребезги, прежде чем Мори сможет позвать его снова. Итак, Мори знал о чепухе со Студентом-демоном. Просто думать об этом... Газета промелькнула в голове Дадзая. И панический образ Тома, услышавшего его имя — перепуганного до смерти. Что там сказал Мори? Страх - прекрасный мотиватор. Дадзай фыркнул. Словно прочитав его закручивающиеся в спираль мысли, Пернатая заухала из своей клетки. Дадзай перевернулся на кровати лицом к ней, руки свободно упали по бокам. — По крайней мере, когда ты навещаешь Мори, мне не обязательно получать ответ в течение недели, —сказал он птице. — Телефоны - это самое худшее. Может быть, волшебники правы, замедляя общение подобным образом... Пернатая черепушка издала звук, который мог бы сойти за юмор. В любом случае, какой бы ни была совиная версия смеха. Дадзай невозмутимо моргнул. — Это верно. Ты поняла это. Пернатая ворковала. Затем, взъерошив перья, она вцепилась зубами в железные прутья клетки. Дадзай мгновение наблюдал за её возней, прежде чем подняться с кровати. Точными руками Дадзай расстегнул защёлку, удерживающую её клетку закрытой. Как только она распахнулась, сова радостно выпрыгнула в комнату. Она взвизгнула и, моргая, посмотрела на Дадзая большими глазами. — Не смотри на меня так. Пернатая защебетала. — И веди себя тихо. Иди поохоться на мышь или ещё на что-нибудь, — раздражённо сказал Дадзай. Без всякого эффекта Дадзай повернулся и рухнул обратно на кровать. Он вжался лицом в матрас. Он как раз начал закрывать глаза, когда сова издала ещё один звук. — Что-о-о? Медленно Дадзай заставил себя выпрямиться, перенося весь свой вес на один ненадёжный локоть. Что-то выпало изо рта Пернатой. Оно с глухим стуком приземлилось на матрас. Дадзай моргнул, глядя на это сверху вниз, затем снова перевёл взгляд на сову. Между ними лежала небольшая стопка очень знакомых товаров. —...Ты украла это у Мори? — спросил Дадзай, разглядывая клад. Несколько запонок уставились на него в ответ. Зажим для галстука, модная ручка... Он оглянулся на сову, которая, казалось, чего-то ждала. — Ха-ха. Может быть, ты всё-таки не такой уж вредитель. Хорошая птичка! Пернатая птичка принялась прихорашиваться. — Это научит его держать нас в неведении, — сказал Дадзай для пущей убедительности. — По крайней мере, ты прикрываешь мою спину, глупая птица.