Дети — цветы жизни!

День__, месяц__, год____. Сакуноске Дазай.

      Быть ребёнком одного из всеми восхваляемых героев мира, членов Вооружённого Детективного Агентства и хладнокровного гения. Наверное, моей участи можно только позавидовать, сказали бы многие. Сказали бы и то, что отсутствие всех родственников, кроме отца, и данное мне им же мужское имя — низкая цена за такую жизнь. Я не понаслышке знаю, что мне завидует очень много людей: я дочь героя и у меня есть сверхспособность.       …Моя способность такая же, как и у отца. Когда она проявилась, тогда и стало понятно, что «Неполноценный Человек», появившись лишь у одного из представителей той или иной семьи, начинает передаваться по наследству. Так сказала Йосано-сенсей, которая изучает способности с точки зрения биологии.       Моя характеристика, как и история появления на свет, ничтожно проста и коротка — меня зовут Сакуноске Дазай. На данный момент мой возраст составляет двенадцать полных лет. Я, как и отец, коротко стриженная шатенка, но глаза у меня серые, как у мамы. Судя по всему, это всё, что мне от неё досталось: в остальном я — женская версия папы. Даже рост для девушки у меня довольно высокий. Отец говорит, что мама была почти такого же роста, как он. Непонятно только, она была «чуть» выше или «чуть» ниже.       К сожалению или к счастью, мои странности не заканчиваются на сверхъестественной способности и мужском имени: мне часто говорят, что я рано повзрослела, а ещё мой характер абсолютно не похож на отцовский. Опять же, так говорят…       Имя Сакуноске дал мне мой отец, Осаму Дазай. Насколько я знаю, примерно в двадцать два года он переспал с одной девушкой, а она залетела. В мои три месяца она погибла в аварии, а я досталась «в наследство» отцу вместе со всем состоянием мамы. Ибо никого, кроме меня, у неё не было.       Имя Сакуноске на японском означает «мальчик, который цветёт как вишня». Ещё с семи лет, если не раньше, мне стало известно, отчего меня так нарекли. Погибший друг отца, Сакуноске Ода.       Я довольно давно усвоила одну простую истину — мой отец подходил на абсолютно любую должность и профессию: он был самым молодым исполнителем мафии, а после стал незаменимым сотрудником Вооружённого Детективного Агентства, но также перепробовал себя на массе работ в промежуток между работой в этих двух организациях. Однако на одну-единственную должность он не подходил.       Осаму Дазай не подходил на роль хорошего отца. Хотя, признаю честно, он старался. И старается. И я не смею заявлять, что меня что-то не устраивает, наоборот, я это ценю. Хотя пару моментов, кардинально повлиявших на наши с ним взаимоотношения, всё же имеются:       Каждому первому известны несколько пристрастий Осаму Дазая: во-первых, он при каждом удобном случае пытается покончить с собой. Во-вторых, он жутко любит виски. В-третьих, он чёртов гений. В-четвёртых, он ужасный бабник.       Но есть много того, что знаю лишь я: во-первых, отцу трудно отпустить прошлое. Во-вторых, ему не чужд страх ошибок. В-третьих, он очень боится меня потерять (на какое-то время это переросло в гиперопеку, благо, теперь всё намного лучше). В-четвёртых, он имел очень странную, как мне казалось ранее, привычку: иногда он называл меня «Одасаку». И это даже не пятая часть того, что я о нём знаю!       Случаи, когда отец приходил домой пьяным, были редки, но запоминались надолго. Отец вёл себя не так, как обыкновенные пьяницы: ничего не крушил, не совершал необдуманных действий… виски просто-напросто развязывало ему язык. Он словно знал, что мне можно излить душу и что я никому не расскажу. Именно таким образом я была осведомлена о его преступной мафиозной жизни в самых ярких красках полностью лучше кого-либо уже в десять лет. В семь я могла наизусть пересказать историю, когда умер настоящий Сакуноске, а к сегодняшнему дню могу в мельчайших подробностях рассказать отношение отца к каждому члену Агенства и двенадцать лет тому назад, и на данный момент. Честно признать, мне временами даже нравились эти редкие разговоры.       Но однажды произошёл случай, почти кардинально подорвавший наши отношения с отцом: так как с семи лет и по сей день меня обучает Куникида-сенсей по собственной инициативе, домой я возвращаюсь с ним. И вот, однажды лет в семь, когда мы вернулись к отцу, в квартире стоял неприятный металлический запах. Куникида-сенсей велел мне оставаться в прихожей, но детское любопытство пересилило, поэтому через несколько минут я пошла за ним в ванную. То, что я там увидела, запомнилось мне надолго: в ванной, вода в которой окрасилась в кровавый оттенок, лежал мой отец, а Куникида-сенсей, ругаясь, перебинтовывал ему запястья и параллельно звонил в скорую: отец решил покончить с собой, пока меня не было дома. От этой психологической травмы я восстанавливалась очень и очень долго, а папу отчитал почти каждый член Агенства. Хотя я знаю, что он и сам осознавал свою вину: папа очень долгое время не мог смотреть мне в глаза. Но мы помирились, проведя серьёзный разговор. Он пообещал больше не делать так. При мне, по крайней мере.       Впрочем, отношения с отцом после этого восстановились, хоть и с горем пополам: несколько месяцев, проведённых у психолога, были мне обеспечены.       Несмотря на некоторые неприятные моменты, я также могу вспомнить и много хороших ситуаций. С самого детства я была знакома со всеми членами Агентства. И хотя отцу уже тридцать пять лет, притом он является не самым младшим сотрудником, он и большинство других членов сохранили свой пылкий молодой нрав — я чувствую это, да и слова отца — тому подтверждение.       Так как я была самой старшей из «второго поколения» Агенства, поначалу меня воспринимали как диковинку. Я была окружена их вниманием на постоянной основе. Они мне нравились, как и я им.       Рампо-сан (он сам настоял на таком обращении) часто делился со мной своими драгоценными вкусняшками, хоть и съедал сам примерно две трети; Йосано-сенсей зачастую читала мне шуточные лекции о том, чтобы я была осторожнее с мужчинами и нашла себе кого-то получше моего отца; Куникида-сенсей сразу же (после того, как перестал поучать папу) занялся моим образованием; Ацуши-сенсей (он тоже попросил называть себя по имени…) и Кёка-сан тоже не остались в стороне — мне нравилось, когда они со мной играли; Танидзаки-сенсей, Харуно-сан и Наоми-сан любили примерять на меня всякие наряды; Кенджи-сан нередко водил меня гулять в поле — наверное, из всего Агентства он нравился мне больше всех, да и сейчас нравится; а Фукудзава-сама… тогда он был моложе, сейчас ему почти шестьдесят. С ним мы пересекались нечасто, но эти встречи мне определённо нравились — он водил меня по котокафе.       С мафией я первый раз познакомилась лет так в восемь. Скажу сразу, никаких эпичных сражений и похищений там не было. Я сама толком не помню, как это произошло. Если память мне не изменяет, я увязалась за Куникида-сенсеем и отцом на какое-то лёгкое задание, там мы повстречали Чую-сана, Акутагава-сана и Хигучи-сан. Ввиду мирного договора между Агенством и Мафией серьёзного конфликта не было, но лёгкая перепалка началась тогда, когда я, потянув отца за рукав, осторожно спросила: «пап, а кто это там?»       Рюноскэ Акутагава-сан — на том момент двадцати-восьмилетний мужчина чуть выше среднего роста — чуть не упал в обморок, услышав то, как я обращаюсь к отцу. Он тут же налетел на него с вопросами. Если честно, я тогда первый раз увидела папу хоть немного раздражённым.       Накахара Чуя-сан — ровесник моего отца невысокого роста — лишь посмеялся. Однако я хорошо знала его со слов папы, плюсом плохо держала язык за зубами, поэтому не подумав спросила: «а это правда, что вы перестали рости с шестнадцати лет?» Тогда разъярённый Чуя-сан начал выяснять отношения с папой, однако через несколько минут их остановил Куникида-сенсей, напомнив о присутствии тут ребёнка. На удивление, оба тут же смолкли.       Ичиё Хигучи-сан было примерно столько же, сколько и Акутагава-сану. Она пыталась успокоить шокированного Акутагава-сана, поэтому, кажется, даже не заметила меня.       С Коё Озаки-сан, Огаем Мори-сама и Элис-чан я познакомилась годом позже, когда мы с отцом сидели в кафе. Едва отец увидел их, то, скривившись, сразу же потащил меня к выходу, невзирая на незаплаченную сумму за заказ. Однако его остановил оклик Мори-сама: «Дазай-кун, неужели это и есть твоя дочь?»       Мори-сама стал что-то говорить про то, какая я очаровательная, но по словам отца я уже тогда знала, что Мори-сама имеет странное влечение к маленьким девочкам, поэтому не придала этому особого значения и вместо этого подошла к девочке в платьице возле Мори-сама. Как оказалось, её зовут Элис-чан, и мы неплохо поговорили, пока взрослые выясняли отношения. Как же я удивилась, узнав, что Элис-чан — это способность Мори-сама! Когда отец сказал мне это, я невольно порадовалась, что тогда не трогала Элис-чан: она бы сразу исчезла.       Озаки-сан мне, если честно, сразу понравилась. Она была очень женственной и красивой, хоть и единственным сказанным мне от неё и было: «ты могла бы прекрасно расцвести во тьме, дитя». Увы, после этого отец не выдержал и ушёл со мной, наскоро оплатив наш заказ.       Остальных из Мафии я тоже немного знала: например, Гин-сан — младшая сестра Акутагава-сана — мне понравилась намного больше него самого. Кью-сана (или Кюсаку Юмено-сана) я видела всего несколько раз на улице, и все разы отец спешно уводил меня подальше, несмотря на то, что способность Кью-сана, о которой я узнала чуть позже, и не смогла бы на меня подействовать.       Остальных мафиози я либо не знала, либо знала очень плохо, ибо несмотря на то, что отец сам раньше состоял в мафии, меня к ним он решительно не подпускал, за исключением некоторых личностей. Чую-сана, Акутагава-сана и Гин-сан я знала намного лучше вышеперечисленных.

День__, месяц__, год____. Сакуноске Дазай.