funeral

      Плечи молодого омеги содрогаются от истерики, в состоянии которой он находится уже больше двух дней. Его молодой человек, его любимый альфа лежит перед ним с кожей, что белее снега, в чёрном классическом костюме, навеки прикрыв свои глаза. Вокруг гроба из красного дерева, покрытого лаком, столпились близкие знакомые, коллеги по работе и родственники, которым, впрочем, глубоко плевать на умершего. Они появились здесь ради немаленького наследства блогера, частенько выкладывающего на свой канал пранки, на которых и поднялся с низов, получая по несколько сотен тысяч долларов в месяц.       Коллеги все из той же сферы, ведь Чонгук ни одного дня не проработал нигде, кроме ютуба; не торчал сутками в офисах, а лишь снимал на камеру то, как они с друзьями прикалываются, выкладывая на просторы интернета, где, как говорится, на каждую парашу найдётся свой зритель. Позже видео стали не влогами с тусовок, а полноценными чуть ли не фильмами со своей завязкой, сюжетом и развязкой, благодаря чему парень набрал миллионы просмотров и подписчиков, которые, как и всегда, сейчас «рядом» с ним, наблюдая процессию через экраны своих гаджетов, на чём настоял Чонгук, когда ещё пару месяцев назад написал завещание, словно знал о своей скорой кончине, на которую и намёка не было — он не страдал ни депрессией, не болел никакими неизлечимыми болезнями, проблема была в другом — в передозе, как сказали врачи.       Для Тэхёна это был полнейший шок, ведь его альфа никогда не страдал зависимостью, был лютым представителем здорового образа жизни, просыпаясь в пять утра и отправляясь на пробежку, чтобы поддерживать своё тело в тонусе. Что уж говорить о спортивном зале как минимум четыре раза в неделю, в который они каждый раз ходили вместе, чтобы соответствовать друг другу. Пара не курила, не выпивала алкоголь, какое, нахрен, употребление наркотиков? Омега кучу денег из своего собственного кармана отвалил, чтобы узнать, что на самом деле убило его молодого человека, но ответ всегда был один и тот же — кокаин.       Парень прикрывает глаза, стараясь остановить непрекращающийся поток горячих слёз по бледному лицу, и чувствует, как кто-то трогает его за предплечье, притягивая к себе и позволяя выплакаться в своё плечо. По одному лишь запаху становится понятно, что это лучший друг его альфы — Хосок, которому сейчас не легче, чем ему самому. Каждый переносит горе по-своему, и мужчина перед ним старается держаться изо всех сил, чтобы не залить слезами весь поминальный зал, в центре которого стоит гроб с самым родным для него человеком.       Подписчики, смотрящие стрим на твиче, раз за разом пишут комментарии и отправляют донаты с подписями, чтобы достучаться хоть до кого-нибудь из присутствующих, но их ожидаемо игнорируют, даже ни разу не глянув в экран телевизора, на котором отображается трансляция.       Тэхён хлопает друга по плечу и отлепляет себя от него, на негнущихся ногах ступая в сторону гроба, ведь служитель церкви предупредил, что скоро надо будет хоронить — негоже разлагающемуся трупу так долго в жару в помещении лежать. Омега замирает, смотря на бледное лицо своего альфы, и пуще прежнего рыдать начинает, вопрошая один-единственный вопрос: «Почему?». Почему Чонгук его оставил, почему решил обдолбаться белым порошком, не предупредив его, ведь он бы тогда точно отговорил, остановил, спас.       Омега, пересилив себя, ведь прикасаться к трупу страшно до дрожи в руках, лицом опускается к нему, губами чувствуя холодную кожу. Он целует в обе осунувшиеся щеки и в лоб, а после проводит ладонью по подбородку, стараясь запечатлеть такое умиротворённое лицо на подкорке своего мозга, чтобы думать, что Чонгук просто уснул. Просто уснул и никогда больше не проснётся. Он опускается вниз и оставляет нежный поцелуй на губах, до шумящего звука зажмурив веки.       Тэхён ощущает дыхание на своих губах и подпрыгивает на месте, но не отстраняется далеко, стараясь почувствовать его вновь, надеясь, что врачи просто ошиблись, однако ничего не происходит, из-за чего слёзы новой волной к глазам подкатывают, скатываясь по щекам. Он вновь целует и, отстранившись, любуется на прекрасное лицо парня, покорившего миллионы сердец, которые два дня назад с крахом разбил, не заботясь совершенно ни о ком.       — Бу, — проносится громкое по помещению, и труп открывает глаза, потянув улыбку в разные стороны. Омега, испугавшись, кулак вперёд выставляет, ударяя со всей силы, а после прикладывает эту самую руку ко рту, в шоке смотря на, оказывается, живого человека. Слёзы вмиг останавливаются после болезненного стона, и кровь из носа напротив льётся нескончаемым потоком, вынуждая Чонгука сесть в гробу и задрать голову к потолку, чтобы это остановить.       Рюмки, из которых люди пили поминальную водку, с грохотом разбиваются о деревянный пол, и по помещению проносятся охи-ахи друг за другом. Даже лучший друг альфы, что всегда знал о его безбашенности, падает на колени, ошарашенными глазами смотря на то, что происходит в пяти метрах от него. Кровь по сидящему недо-трупу льётся чуть ли не рекой, и он стонет громко, когда старается выползти из гроба, что установлен на достаточно высоком столе, прося своего омегу о помощи, однако тот просто стоит и смотрит, боясь пошевелиться, чтобы не смыть фантазию.       Скорая, которую сразу же вызвала малознакомая Тэхёну женщина, приезжает буквально через три минуты — была где-то поблизости, и врачи быстро останавливают кровотечение, всовывая в ноздри специальные тампоны. Мертвец, не объясняясь ни перед кем, сидит на стуле около своего же гроба и со слабой улыбкой на губах читает пролетающие комментарии от людей, начинающиеся с: «Я так и знал», и заканчивающиеся: «Вы ебанутые, есть же документ о вскрытии в открытом доступе, плюс он точно в морге двое суток лежал, мне дядя рассказывал, он там работает».       Тэхён, всё ещё молча смотря на пустой гроб, наконец отвисает, оборачиваясь к счастливому парню, который сумел обмануть всех. И его, и лучшего друга, и лучшего друга этого друга, который частенько работал у него оператором и монтажёром. Он облизывает губы и, поняв, что больше такое не вынесет, со всех ног стартует в сторону выхода из церквушки, расталкивая скопившихся в полукруг подле блогера зевак.       — Малыш, ты чего? — Чонгук подскакивает следом и хватается за руку, которую сразу же выдирают. Оператор, который стоит рядом с транслирующей похороны в интернет камерой, быстро сориентировавшись, наводит её на ругающуюся пару, показывая всё подписчикам.       — Пошёл ты, Чонгук. Меня всё это заебало, — омега повышает голос сильнее, чем следует, чтобы точно достучаться до своего жениха. — Когда ты сломал ногу, подумав, что классный пранк получится, я еле как сдерживался, чтобы не прибить тебя, когда ты выходил из наркоза и всякий бред про любовь всей своей жизни — ютуб — нёс. Я собираю вещи и съезжаю, за-е-ба-ло, — он, оглянув всех скорбящих в последний раз, наконец выбегает из церкви, даже не обернувшись.       Тэхён прыгает в свою машину и быстро заводит двигатель, слишком резкими движениями проворачивая руль и нажимая на педали. Он не просто расстроен, он в самом настоящем бешенстве, направляясь прямиком в двухкомнатную квартиру Чонгука, которую они на двоих делят уже четыре года.       Вещи одна за другой летят в чемодан, ведь омега старается собрать их как можно скорее, чтобы не пересечься с Чонгуком под одной крышей и, конечно же, чтобы не передумать. Слёзы нескончаемым потоком текут вниз по щекам, непонятно только: от потери любимого человека или от ужаснейшего пранка, который на самом деле мог оказаться реальностью. Тэхён сейчас мог не дурость своего альфы оплакивать, а его хладное тело, что совсем скоро должны были закопать под землю.

***

      — Какой же ты кретин, — проговаривает Хосок, паркуя машину около подъезда младшего. Тот держит лёд около опухшего носа, стараясь холодом заглушить боль, и смотрит так злобно на друга, что вот-вот искры полетят. Он уже понял, что поступил, не подумав, и не нужно ему об этом повторять каждую долбанную минуту. Да, кретин. Да, больше так не поступит.       Чонгук оставляет пакет с морепродуктами в чужой машине и со всех ног кидается в сторону своей квартиры, надеясь, что его омега всё ещё находится там — не мог же он сбежать за какие-то жалкие полчаса, пока альфа приходил в себя? Он напрочь игнорирует долго едущий лифт, поднимаясь на шестой этаж по лестнице намного быстрее — железная коробка только что добралась до первого.       Он дёргает ручку своей квартиры, молясь всем Богам, чтобы та была не заперта, ведь ключа в кармане у него не было — на кой чёрт он ему, притворяющемуся трупом? Чонгук быстро долбится в дверь, чтобы его омега точно открыл ему и впустил, дабы поговорить нормально, однако Тэхён не спешит даже идти в прихожую, понимая, кого могло принести. Он просто хочет спокойно собрать свои вещи, не выясняя отношения, так как всё для себя уже решил — он уходит, разрушая пару. Если быть точнее, то её разрушил далеко не он, но факт остаётся фактом.       Альфа не отстаёт от дверного звонка, нажимая на него и одновременно стучась в металл, чтобы у его омеги просто мозги вскипели, не выдержав какофонии этих звуков. Костяшки пальцев уже нещадно болят, но он не прекращает, ожидая открытия двери собственной квартиры.       Тэхён закрывает уши ладонями, не в силах сосредоточиться на сборке вещей, и поднимается с пушистого ковра на ноги, быстрым шагом направляясь в коридор. Он смотрит в глазок, подмечая про себя, что был прав, и открывает дверь, складывая руки на груди. Он глядит на своего запыхавшегося парня с тампонами в носу и не сдерживается, пропуская смешок, однако глаза его показывают всё, что он сейчас чувствует.       — Тэхён, прости меня, — начинает альфа, делая шаг в квартиру, но его прерывает вытянувшаяся рука, пресекающая путь. Омега зачем-то ждёт ненужных ему объяснений, чтобы решить потом: выгнать Чонгука с позором или просто попросить подождать за дверью, пока он соберётся. — Дебил, идиот, имбецил, — перечисляет старший, закрывая глаза ладонью. Он действительно и подумать не мог, что его парень так отреагирует на небольшой и безобидный пранк. — Я тебя люблю, — выдыхает альфа и всё же делает шаг в квартиру, когда рука младшего без сил опускается, как тряпичная повисая вдоль тела.       Омега хочет в это верить, но как вообще можно доверять человеку, который полчаса назад лежал в гробу, прикидываясь мёртвым? Он делает шаг назад, не смотря на своего молодого человека, и возвращается в их общую спальню, присаживаясь обратно на нежно-розового цвета ковёр. Слёз в его организме уже нет, он полностью опустошен, поэтому трясущимися руками просто продолжает собирать свои вещи, предварительно закрыв дверь в комнату на замок.       Он всхлипывает, желая всё выплакать, но жидкость отказывается скапливаться в глазах. Тэхён и так двое суток нескончаемо плакал, стараясь пережить свою утрату и не отправиться вслед за ним. Он до безумия любит своего альфу, в отличие, видимо, от него, ведь тот может спокойно топтаться по чужим чувствам, совершенно не думая наперёд.       — Тэхён, — проносится тихое за дверью, вынуждая омегу свернуться в калачик, завалившись на бок. Он смотрит в одну точку перед собой, практически не моргая и выслушивая нескончаемый поток слов по ту сторону стены. — Прости, я не подумал. Ты же знаешь, это моё хобби, но в этот раз я действительно перешагнул все рамки дозволенного. Этого больше не повторится, прости, если сможешь.       Чонгук замолкает, короткими ногтями царапая лакированное деревянное покрытие, и ждёт, пока дверь перед ним в который раз откроется. Спасибо, что они больше не в подъезде, хоть что-то радует — никто не сможет посмеяться над ним со стороны, и всё равно на то, что он к этому уже привык — всё-таки именно развлекательный контент на ютуб и снимает.       Не дождавшись ответа, он ступает в сторону кухни, взявшись за нож, и возвращается ко всё ещё закрытой двери, лезвием стараясь открыть несложный замок — вставил и повернул. Он не раз так пробирался в ванную, когда омега был в душе, поэтому распахнуть дверь не кажется ему чем-то сложным. Чонгук делает несколько шагов вглубь помещения, и Тэхён на месте подпрыгивает, заметив нож, который вскоре, чтобы не пугать, откладывают на комод подле двери.       — Что, Чонгук? Я больше не вынесу чего-то подобного, — шепчет омега, прикрывая глаза. Он действительно уже настрадался в этих отношениях, а выходка с похоронами стала последней каплей. Чонгук присаживается на ковёр рядом и протягивает руку к младшему, укладывая её на чужое плечо. Он сжимает и тянет на себя, вынуждая сесть, и Тэхён смотрит на него исподлобья, явно не желая принимать никому не нужные извинения. Они не исправят натворённых дел.       Альфа смотрит на него, разглядывая красные от жара щёки, и никак налюбоваться не может. Он действительно жил в больнице две ночи, чтобы никто раньше времени не догадался о его плане, но, конечно, не в морге, а в комнате отдыха персонала. Кстати, отвалил он за подделку документов не так уж и много денег, а думал, что раза в три больше будет. Две ночи он держал себя в узде, чтобы не сорваться и не позвонить своему расстроенному мальчику и не сказать, что всё это была лишь глупая шутка. Для хорошо выполненного пранка нужно, чтобы как меньше людей о нём знали, тем более, когда разыгрываешь именно самых близких.       — Прости, — тихо произносит Чонгук и тянет омегу на себя, заключая в самые крепкие в своей жизни объятия. Он шумно дышит лимонным запахом шампуня для волос около корней, прикрывая глаза, когда Тэхён отбрасывает попытки вырваться — он слишком устал от всего, что на него навалилось. Альфа отрывает одну руку и тянет её вверх, подцепляя чужой подбородок и приподнимая, чтобы заглянуть в самые омуты души. Он подвисает, наблюдая, как омега, не моргая, глядит в ответ и приближается, не сомкнув глаз.       — Ненавижу, — шепчет младший перед тем, как впиться в губы напротив терзающим поцелуем. Он кусает, оттягивает, чуть ли не грызёт чужие губы, стараясь показать всё то, что он чувствовал в эти самые долгие в своей жизни двое суток. Тэхён пытается пустить как можно больше крови, чтобы показать, сколько его нервов было вырвано, но быстро остывает, когда не находит препятствия со стороны Чонгука.       Старший приоткрывает рот, пропуская язык, и сплетает их, тяжело дыша. Он поднимается на ноги, утянув за собой омегу, и толкает его на рядом стоящую кровать, заваливаясь следом. Перевернувшись на спину, Чонгук притягивает младшего к себе, перекидывая длинную ногу через себя.       Тэхён протягивает руку к ширинке его классических брюк, сжимая и начиная поглаживать, чтобы возбудить поскорее. Альфа одной рукой умело расстёгивает пуговицу и ведёт собачку ширинки чужих штанов вниз, стягивая их немного, чтобы дать своей руке доступ к аппетитным упругим половинкам. Он проскальзывает под кромку брюк со спины, сжимая ягодицу ладонью, и давит одним пальцем на проход, желая поскорее ощутить липкость смазки на кончиках своих пальцев.       Омега не разрывает поцелуй, передавая все свои чувства старшему, чтобы не только ему здесь было плохо. Он надеется, что все плохие эмоции перейдут его молодому человеку, пока он сам будет кайфовать от ощущения пальца в своей заднице, который проник всего лишь на одну фалангу.       Чонгук оглаживает свободной ладонью плоскую грудь, сжимая соски между пальцев, и ведёт к шее, слегка надавливая, чтобы перекрыть доступ к кислороду. Тэхён вынужденно отрывается от него, простонав звонко, ведь всегда заводился от этой мимолётной грубости, чувствуя несильный удар по ягодице.       Альфа с замиранием сердца смотрит на него, понимая, чего мог лишиться в один миг. Не только опытного партнёра, но и любви всей своей жизни. Он отнимает руку от задницы и тянет её ко рту, слизывая всю ванильную смазку до последней капли, после протягивая к чужим губам, которую с радостью принимают, втягивая щёки. Старший всегда любил ощущения, когда сосут пальцы, а не член, любовно осматривая то, как Тэхён старается принести ему удовольствие, отодвигая и приближая голову.       — Люблю, — шепчет Чонгук, враз заменяя палец на свои губы и направляя его к зазывающей дырочке, приспуская брюки ещё ниже. Он проталкивает два пальца наполовину, кайфуя от узости и закатывая глаза от наслаждения, пока нежно целует свой лучик солнца, очерчивая ровный ряд зубов.       Старший с каждой секундой сильнее заводится и ведёт свободной рукой по впалому животу, вновь оставляя лёгкий шлепок на манящей ягодице. Он мнёт кожу под ладонями и, быстро подняв руку и облизав палец, возвращает её на место, добавляя третий в дырочку. Омегу распирает от ощущений, когда обе руки начинают расходиться в разные стороны, растягивая его все больше.       Чонгук приподнимается, отняв руку, и оставляет поцелуй на ягодице, дольше положенного проводя языком к самой дырочке, отчего Тэхён сжимает ягодицы вместе, испугавшись. Альфа стягивает брюки со своего чуда, не забыв и про носки, и надавливает на низ живота, вынуждая встать в позу собачки. Младший наблюдает из-за плеча за тем, как парень любовно раздвигает его ягодицы, лицом приближаясь ближе, и жмурится, поняв, что тот настроен сделать.       Альфа всасывает яйца в рот, играясь с ними недолго, перекатывая от одной щеки к другой, и ведёт кончиком языка по шовчику, сразу же проникая на всю длину в сжимающуюся дырочку, которая словно хочет поймать его в свои тиски. Он целует её, вытащив язык, так, будто это и не задница вовсе, со всей нежностью, с которой обычно целует своего молодого человека. Чонгук начинает шевелить головой туда-обратно, когда язык онемевает, чтобы каждый раз проникать и выходить из нутра.       Он отстраняется, прикусывая ягодицу, и проводит по шовчику большим пальцем, надавливая на дырочку, в котором он сразу же прячется на одну фалангу, и смотрит на омегу, что с замиранием сердца наблюдает за всем происходящим, в шоке поглядывая на парня — тот никогда не вытворял ничего подобного. Может, не зря они всё же немного поругались?       Чонгук приподнимается, надавливая на поясницу, тем самым вынуждая лечь, и ложится сверху, сквозь ткань похоронных брюк надавливая пахом на задницу под собой, кайфуя от ощущений несильного трения. Он тянется за поцелуем, в котором ему не отказывают, с радостью подставляясь под ласки.       Старший продолжает толкаться без проникновения, жмурясь каждый раз от прекрасных ощущений, и наконец отрывается, становясь на колени. Он расстёгивает ремень на своих штанах, замечая заинтересованный взгляд напротив, и как в клишированной порнушке достаёт его из хлястиков, откидывая в сторону.       Тэхён облизывает губы и ползёт к нему на коленях, останавливаясь совсем близко и начиная покрывать торс поцелуями-бабочками, спускаясь всё ниже. Он знает, что его парень не сильно-то и любит минет, но сегодня его никто спрашивать не будет. Младший целует низ живота, расстёгивая ширинку и спуская брюки до середины бедра, сразу же обхватывая жаждущий внимания член кулаком, надрачивая.       Омега выпускает слюни, размазывая их по губам, и опускается вниз, приоткрывая рот. Он пропускает лишь одну головку, облизывая её по кругу и втягивая щёки для пущих ощущений, спустя несколько секунд наконец услышав первый шумный выдох от Чонгука. Нравится-не нравится, терпи, моя красавица.       Младший позволяет толкнуть глубже, расслабив горло, и, обхватив чужие бедра, притягивает ещё ближе к себе, упираясь кончиком носа в лобковые волосы, отросшие за несколько дней, проведённых в больнице. Он задерживает дыхание, сглатывая, тем самым пуская импульс от головки к основанию чужого члена, и жмурится, вытворяя это вновь. Чувство не из приятных, но ему всё равно это нравится.       Тэхён до безумия хочет почувствовать всю длину чужого члена в своей глотке, толкая альфу в бедро и вынуждая слезть с кровати. Он переворачивается, удобно устраиваясь на спине, и, приоткрыв рот, завлекающе смотрит в глаза возвышающегося над ним парня. Чонгук сглатывает, подходя ближе, и стягивает с омеги рубашку, валясь на кровать и упираясь руками в матрас для удобства.       Голова омеги свисает немного с края, позволяя спокойно пристроиться к нему, и старший, не сдерживая себя, вставляет член в чужой рот, медленно толкаясь до упора, с каждым разом наращивая скорость. Тэхён постанывает, обхватив головку своего члена и круговыми движениями начиная надрачивать, наслаждаясь лежащей на своём боке рукой, которая раз за разом сжимается, чтобы почувствовать мягкость.       Чонгук укладывает руку на его шею, чувствуя, как она распирается под напором чего-то инородного, и перестаёт двигаться, опускаясь вниз и оставляя поцелуй около пупка, прикусывая. Он тянет младшего за руку, переворачивая на кровати и удобно укладывая головой на подушки, устраиваясь между его разведённых ног. Опустившись, он недолго целует, направляя головку в растянутое для него нутро, и упирается лбом в чужой, жмурясь, пока толкается внутрь.       Тэхён шумно выдыхает, выгибаясь в спине, и приподнимает голову, зубами впиваясь во всё ещё скрытую рубашкой кожу. Он тянется руками к пуговицам, чтобы поскорее снять мешающую ему ткань, потянув в стороны для того, чтобы ненужные сейчас пуговицы оторвались — всё равно этот костюм только на похороны и годится, которые, он надеется, состоятся далеко не скоро.       Чонгук начинает плавно двигаться, чувствуя зубы на своём плече уже без защищающей его ткани, понимая, что заслужил всю эту боль. Его омега двое суток испытывал моральную, а сейчас старается отыграться, принося физическую, ведь понимает, что укусить гораздо легче, чем уйти из семьи, чтобы старший тоже попереживал.       Альфа двигает бёдрами, с каждым разом увеличивая амплитуду и скорость, чтобы немного помучить своего мальчика, который уже на подходе. Он зажимает его член кольцом из пальцев у основания и выходит из его тела, хмыкая, когда из чужих глаз брызгают слёзы, которых, как думал Тэхён, быть уже не может.       Омега задыхается в ощущениях, когда на его шею опускается ладонь, сдавливая, и когда чужой член возвращается на своё законное место, вбиваясь с новой скоростью. Младший глотает ртом недостающий кислород в лёгких и выгибается в спине, когда его член всё же отпускают из тисков, громко простонав. Рука с шеи пропадает, как и член из задницы, и Чонгук начинает надрачивать себе, не желая кончать внутрь — дети им пока что не нужны, успеется ещё, а пока им можно пожить только для себя.       Альфа кончает на чужой живот, откинув назад голову, и, придя в себя, быстро тянется к прикроватной тумбочке, выуживая из коробки несколько сухих салфеток, чтобы обтереть свои следы, за которые его потом точно по головке не погладят. Хотя… смотря по какой.       Он валится рядом на спину, расфокусированным взглядом прожигая потолок, и изредка бросает глаза на разморённого омегу, прикрывшего веки, желая погрузиться в сон. Сегодня у него было слишком много потрясений.       — Бля, милый, я считаю, что это отличный сюжет для ролевой на запись, как думаешь? — интересуется Чонгук, приподнимаясь на локте, с любопытством стараясь поймать чужой взгляд.       — Бля, милый, что если я на запись тебя придушу нахер? — произносит Тэхён, принимая сидячее положение, чтобы его альфе был более лучше виден его испепеляющий взгляд. — Поминки у тебя уже были, так что можно будет просто закопать тебя, — фыркает, улыбаясь зловеще, и встаёт на ноги, желая поскорее оказаться в душе, пока Чонгук лежит, понимая, что сегодня заснуть не сможет — его омега просто так слов на ветер не бросает.