Нити Судьбы: Танец Любви и эхо Мыслей

Кабинет директора встретил их тяжёлой, почти давящей тишиной. Высокие окна пропускали сероватый свет пасмурного дня, портреты бывших директоров перешёптывались едва слышно, наблюдая за происходящим с живым интересом. Они стояли в ряд. Грязные мантии, сбитые рукава, синяк под глазом у Барти, рассечённая губа у Джеймса, пыль на воротнике Сириуса. Римус выглядел спокойнее остальных, но пальцы его были сжаты в кулак. Снейп стоял чуть в стороне — формально «свидетель», фактически один из зачинщиков. Директор долго смотрел на них поверх очков. Молчал. — Я ожидал большего от старшекурсников, — произнёс он наконец спокойно, но в голосе чувствовалась сталь. — Особенно от тех, кто претендует на лидерство в своих факультетах. Никто не ответил. — Драка в центральном коридоре. При свидетелях. С применением грубой силы. — Его взгляд задержался на Джеймсе и Барти. — Вы решили, что школа — это арена? Тишина. — Наказание следующее. Он сделал паузу, позволяя словам повиснуть в воздухе. — Регулус Блэк и Рабастан Лестрейндж помогают мисс де Фиенн сегодня накрывать столы к ужину. Регулус даже не изменился в лице — только пальцы, чуть сильнее сжались за спиной. Рабастан приподнял бровь, будто прикидывая, насколько это вообще стоит его внимания. — Эван Розье и Бартемиус Крауч, — продолжил директор, — будут помогать профессору Спраут в теплицах. Пересадка мандрагор второго курса и сортировка ядовитых плющей. Барти скривился. — С мандрагорами? — тихо пробормотал он. — В защитных наушниках, разумеется, — холодно уточнил директор. — И под полным контролем преподавателя. Эван закатил глаза, но быстро опустил взгляд. — Мистер Поттер, мистер Блэк, мистер Люпин и мистер Петтигрю, — директор перевёл взгляд на мародёров, — отправляются к профессору Кеттлберну. Вы будете очищать и чинить сарай для магических существ. Сириус тихо выдохнул сквозь зубы. Джеймс пробормотал что-то едва слышное. Римус лишь кивнул. — Вручную, — добавил директор. — Без магии. Это вызвало едва заметный гул недовольства. — Я полагаю, — продолжил он, — что необходимость работать в неприятных условиях поможет вам осознать последствия вашей… горячности. Он сложил руки. — Вы свободны. Они выходили из кабинета тихо, почти послушно. Возмущение кипело, но никто не осмелился высказать его вслух — после такого взгляда директора спорить было бы глупостью. Как только дверь закрылась за ними, Эван первым нарушил молчание. — Теплицы, — фыркнул он. — Прекрасно. Ядовитые плющи. Просто замечательно. Барти тихо выругался. — Мандрагоры орут хуже Поттера, — пробормотал он. Эван коротко усмехнулся, но без настроения. Он резко повернулся к Регулусу и Рабастану. — Поменяйтесь со мной, — сказал он, не скрывая раздражения. Слова прозвучали быстро и слишком приказно. Блэк переглянулся с Лестрейнджем. Оба одновременно усмехнулись. Регулус перевёл взгляд на Эвана, спокойный. — С чего такая любовь к сервировке столов? — протянул Рабастан. Эван раздраженно повёл плечом. — Я не собираюсь торчать по локоть в земле. Рабастан издевательски покачал головой. — Конечно. — протянул Лестрейндж, — Особенно сегодня. Тон был легким, издевательским. Эван бросил на него резкий взгляд. — Завались. Барти коротко хмыкнул. Рабастан только чуть склонил голову набок. Тишина повисла на долю секунды. Регулус опустил взгляд, стряхивая невидимую пыль с рукава. Жест был спокойный. — Нет, — сказал он коротко. Эван моргнул. — Что? Регулус поднял глаза. — Мы не меняемся. Барти фыркнул. Эван сжал челюсть. — Серьёзно? Оба парня молчали, сдержанно глядя на Розье. Эван выругался сквозь зубы и отвел взгляд. Барти хлопнул Эвана по плечу — вроде поддерживающие, но с явной насмешкой, и переглянулся с Регулусом. Тот не отреагировал. Блэк молчал, но его взгляд на секунду задержался где-то в стороне, там, где мародёры уже спускались по лестнице в противоположную сторону, переговариваясь вполголоса. — Пошли Рег, — лениво бросил Рабастан, — Главное не опоздать. Едва заметная усмешка. — А то кто-то будет ждать. Взгляд Регулуса стал резким. — Закрой тему. Лестрейндж поднял руки в мирном жесте, будто сдаваясь. — Молчу. Но в голосе всё еще оставалась тень улыбки. Коридор постепенно поглотил их, распределяя по разным направлениям — каждый к своему наказанию, каждый со своим недовольством. И только портреты за дверью кабинета директора продолжали перешёптываться, довольные очередной школьной драмой.

[…]

От лица Серафины:

Я шла в сторону Большого зала, не торопясь. Коридоры уже пустели, и шаги отдавались чуть громче, чем обычно. Навстречу шла Аврора. Я сразу замедлилась. Что-то было не так. Шаги чуть тяжелее, плечи напряжённее, а волосы… Я чуть прищурилась. Прямые, как всегда. Но несколько прядей выбились и остались лежать не там, где им положено. Неаккуратно. Для неё — почти катастрофа. — Ты откуда? — спросила я, перехватывая её, прежде чем она успела пройти мимо. Аврора остановилась, перевела на меня уставший взгляд. — С кухни, — коротко ответила она. — Закончила наказание. Я усмехнулась. — Звучит захватывающе. Она не отреагировала. Только чуть прикрыла глаза на секунду, словно собирая остатки терпения. — Я иду в ванную, — добавила она. — Потом спать. Я кивнула, чуть склонив голову. — Удачи. Надеюсь, ты не уснёшь прямо в воде. Уголок её губ едва заметно дёрнулся в улыбке. Я уже собиралась пройти дальше, но вспомнила. — Кстати, Рори… — тихо сказала я. — Ам… Снейп, он узнал что я умею проникать в мысли. Аврора остановилась. Её внимание полностью вернулось ко мне. — Как? — спокойно спросила она. Я посмотрела на неё в ответ, выдерживая паузу. Тишина между нами стала плотнее. Я увидела, как в её взгляде что-то изменилось. Я пожала плечами, виновато отпуская взгляд. — Он почувствовал. Когда я… — я на секунду замолчала, вспоминая этот момент, — когда я попыталась залезть к нему в голову. Аврора медленно выдохнула. Я знала этот выдох. Он означал что ей это не нравится, но она ничего не скажет. Понять о чем думает Аврора всегда сложнее, потому что она никогда не говорит этого вслух. — И? — спросила она. — И ничего, — ответила я. — Он остановился. Посмотрел на меня так, будто я… — я усмехнулась, — будто я что-то ему сделала ужасное. Аврора медленно выдохнула. — Ты помнишь тот день? — продолжила я, не дожидаясь реакции. — Когда я увидела у мародёров книгу. Про ликантропию. Она открыла глаза. Но я уже говорила дальше. — Я думаю, я начинаю понимать— — Фина. Она перебила меня. Я нахмурилась. — Да? Аврора посмотрела на меня так, как смотрят, когда решают, стоит ли вообще продолжать разговор. — Как бы это ни было… занимательно, — произнесла она медленно, — я устала. Я почувствовала, как что-то неприятно сжалось внутри. — Я хочу в ванную, — продолжила она. — И потом спать. Она говорила спокойно, без раздражения, но меня это и взбесило. Я сжала губы. — Ты меня вообще слышишь? — спросила я, уже не скрывая раздражения. Она смотрела на меня. — Слышу, — ответила она. — И? — И я выслушаю твои шерлокские приключения чуть позже. Позже. Ну да. Я отвернулась на секунду, чувствуя, как внутри поднимается знакомое раздражение. Она всегда так делает. — Как скажешь, — бросила я. Она кивнула. И просто прошла мимо. Я осталась стоять. Слушая, как её шаги постепенно растворяются в коридоре. И почему-то впервые за долгое время мне было неприятно не от того, что она меня не поддержала. А от того, что она даже не попыталась понять. Я вошла в Большой зал, и меня сразу ударил в лицо привычный шум — звон посуды, смех, громкие разговоры, запах жареного мяса и сладкого пирога. Я быстро нашла взглядом Милисенту — она сидела почти посередине слизеринского стола, расправив плечи и что-то оживлённо обсуждая с соседкой. Я направилась к ней, лавируя между студентами, стараясь не задерживаться ни на чьих взглядах. — Серафина, — услышала я сбоку. Я обернулась. Аделаида стояла чуть в стороне, как будто не хотела привлекать лишнего внимания. — После ужина, — сказала она тихо, — Приходи в Выручай комната, я принесу все ткани и вещи что мы купили сегодня. Начнём шить. Я кивнула, ощущая лёгкий прилив возбуждения. Внутри что-то приятно кольнуло. — Сегодня? — уточнила я. — Сегодня, — уверенно ответила она. — Быстрее начнем, то успеем закончить к пятнице. Я кивнула, да, неделя быстро пролетит, лучше начать заранее. — Ты не видела Сабину? Или Аврору? Я на секунду задумалась. — Аврору видела. Она закончила наказание, сказала, что идёт в ванную и потом спать. Выглядела… — я замялась, — уставшей. Аделаида коротко кивнула. — А Сабина? Я покачала головой. — После Хогсмида — нет. Её губы чуть сжались, но она ничего не сказала. Только кивнула ещё раз и направилась к столу Гриффиндора, не оборачиваясь. Я проводила её взглядом, потом снова оглядела зал. Недалеко от себя я заметила Вэнс. Она сидела чуть поодаль и смотрела. На меня. Точнее — на нас. На меня и на Аделаиду. Её взгляд был слишком прямым, слишком пристальным. Я нахмурилась и демонстративно отвернулась, будто её не существует. Пусть смотрит. Я подошла к Милисенте и села рядом. — Ты вовремя, — бросила она, не поднимая глаз от тарелки. Я улыбнулась ей, и полянуласт к блюду. Но прежде чем я успела что-либо взять, я услышала, как кто-то буквально врезается в край скамьи. — Вы… — задыхаясь, прошептал Ричард, плюхаясь рядом с нами. Я повернулась к нему. Он выглядел так, будто пробежал через весь замок. — Что? — нахмурилась Милисента. Ричард наклонился ближе. Слишком близко. Я чуть отодвинулась назад, хмуря брови. — Я… — начал он, но слова путались. — Я видел… у ворот… директора… — Нашего? — переспросила я. Он покачал головой. — Нет… других. Я и Милисента переглянулись. — Что значит «других»? — тихо спросила я. Ричард сглотнул. — Я был у главного входа. И там… кареты. И… — он перешёл почти на шёпот, — директоры других школ. Они шли в сторону кабинета Дамблдора. — Серьезно? — спросила Милисента. — Да, — раздражённо прошипел он. Зачем? Я почувствовала, как мне стало любопытно. Что-то происходило. Я наклонилась ближе к Ричарду. — Ты слышал, о чём они говорили? Он покачал головой. — Нет. Но… — он понизил голос ещё сильнее, — это выглядело официально. — Интересно что же стряслось, что пришли литераторы других школ, — сказала я Милисенте. Если в школу приезжают директора других школ… значит, что-то назревает. И я почему-то была уверена — это не просто визит вежливости. Ричард внезапно выпрямился, словно вспомнив что-то важное. Его лицо моментально изменилось: задумчивость сменилась привычной самоуверенной улыбкой. — Кстати! — прошептал он, оглядываясь по сторонам так, будто собирался раскрыть государственную тайну. — Завтра вам обеим нужно быть в одном месте. Я приподняла бровь. — Звучит как приказ, — заметила я сухо. Милисента усмехнулась, отодвигая тарелку. — И где же мы обязаны присутствовать, о великий хранитель тайны? Ричард театрально выпрямился, расправил плечи и приложил руку к груди, словно собирался произнести торжественную клятву. — В дуэльном клубе, разумеется, — объявил он шёпотом, полным пафоса. — У меня завтра дуэль. Я склонила голову набок, внимательно разглядывая его. В его глазах плясали искры азарта. — И мы должны прийти… зачем именно? — спросила я, уже догадываясь о его ответе. Ричард наклонился ближе и заговорщицки прошептал: — Чтобы болеть за меня, восхищаться моей безупречной техникой и, возможно, аплодировать стоя, когда я одержу блестящую победу. Милисента тихо рассмеялась. — Ты уверен, что это будет победа, а не твой последний день в клубе? Он драматично прижал руку ко лбу. — Милли, твоя вера в меня ранит моё сердце. Я не смогла сдержать улыбку. — И кто же твой противник? — спросила я. — Какая разница? — отмахнулся он. — История запомнит только победителя. И, разумеется, тот факт, что две самые очаровательные ведьмы Слизерина присутствовали при этом знаменательном событии. Милисента фыркнула. — Ах вот в чём дело. Тебе просто нужна группа поддержки. — Именно! — радостно подтвердил Ричард. — Без вас моя победа будет выглядеть недостаточно эффектно. Я переглянулась с Милисентой. В её глазах читалось то же самое весёлое согласие, которое чувствовала и я. После напряжённого дня перспектива посмотреть на дуэль казалась даже привлекательной. — Хорошо, — сказала я, чуть улыбнувшись. — Мы придём. — Обязательно, — добавила Милисента. — Но если ты проиграешь, мы будем смеяться громче всех. Ричард сделал вид, что глубоко оскорблён. — Ваше отсутствие веры просто поразительно. Но ничего, — он самодовольно улыбнулся, — завтра вы станете свидетелями моего триумфа. Он подхватил кубок с тыквенным соком, словно это был бокал шампанского. — За мою будущую победу! Мы с Милисентой рассмеялись и поддержали его жест, и я поймала себя на том, что действительно жду завтрашний день.

[…]

От лица Аделаиды.

Я сидела за столом, лениво размазывая соус по тарелке. Паста была слишком узнаваемой — явно идея Авроры. Её наказание на кухне оказалось не таким уж бесполезным. Места рядом пустовали. Фабиан, Гидеон, Фрэнк сильно опаздывали. Я провела вилкой по тарелке ещё раз. — О, тут свободно? Я не подняла взгляд. Лили Эванс и её компания. Марлин уже что-то рассказывала, размахивая руками так, что её локоть опасно приблизился к моему. — …я же говорила, что это сработает! Теперь все факультеты хотят свою команду! — Мы буквально задали тренд! — она сияла. Алиса тихо рассмеялась. Лили улыбалась — аккуратно, почти скромно. Я смотрела в тарелку. — Кстати… — протянула Алиса. — Я сегодня кое-что видела. — И что же? — тут же оживилась Марлин. — Джеймса Поттера и нашу Лили-и. Вилка скрипнула по тарелке. Я не сразу подняла взгляд. Нет, я не ослышлась, они говорили о Джиме. Потом медленно посмотрела на них. Лили уже краснела. — Алиса… — На свидании, — невинно закончила та. Под рёбрами неприятно кольнуло. Я сделала ровный вдох, это потребовало больше усилий, чтобы не вздохнуть громко. Их лишнее внимание мне не нужно. — О, Мерлин, наконец-то! — Марлин чуть не захлопала в ладоши. — Я уже думала, это никогда не случится! Я усмехнулась. Почти беззвучно. — Это не свидание… — пробормотала Лили. — Конечно-конечно, — Марлин наклонилась к ней. — Просто вдвоём. В милой кофейне. На-е-ди-не. Алиса прыснула. Я аккуратно положила вилку. Пальцы слушались слишком спокойно к моему удивлению. — Кстати, — Марлин понизила голос, — тебе надо примерить нашу новую форму. — Что? — Нет, серьёзно. Наденешь её — и покажешься Поттеру. У него слюни потекут. Уже не вытерпев их глупую болтовню, я встала. — Приятного аппетита, — сказала я, не глядя на них. И ушла. У самой двери я почувствовала взгляд. Я знала чей, поэтому даже не обернулась. Коридоры были почти пустыми. Шаги отдавались слишком громко — будто кто-то шёл за мной. Свидание? Я усмехнулась. Поттер и Эванс. Идеально. Я свернула за угол слишком резко. — Аделаида! Фабиан, за ним Гидеон и Фрэнк. Нет, только их не хватало в этот момент, мне срочно нужно избавиться от их компании. — Ты куда? — нахмурился он. — Мы только пришли. — Спать. — только и сказала я. — Сейчас? — Фрэнк приподнял бровь, не веря. — Да. Гидеон хмыкнул: — Ты странная. Я пожала плечами. — Спокойной ночи. И не стала ждать ответа. Я ускорила шаг. Сначала я просто ходила быстро. Потом — почти бегом. Мысли цеплялись одна за другую. Глупо, что это вообще имеет значение. Глупо, что я… Я резко сворачиваю на лестницу. …иду к нему. Я могла остановиться, могла… Но я не остановилась. Лестницы сменяли друг друга, коридоры сливались в одно. Я даже не помнила, как сказала пароль. Только то, как уже зашла в гостиную, она была пустой. Я почти бегом поднялась на этаж парней. Остановилась перед нужной дверью. На секунду. Сердце било слишком быстро. Потом постучала. Тишина. Я постучала сильнее. Шаги. Дверь открылась. И я на мгновение забыла, зачем пришла. Передо мной стоял Джеймс, с мокрыми волосами. Капли воды скатываются по шее, по ключицам, ниже. Он был без рубашки, на нем были лишь шёлковые пижамные брюки. И эти нелепые тапочки с его инициалами. Я слишком долго смотрела. Он это заметил. — Аделаида? Голос ниже обычного. Я заставила себя поднять взгляд. — Ты занят? Уголок его губ дёрнулся. — Зависит от того, что ты хочешь. Я скрестила руки на груди. — Я… Слова застряли. Он чуть наклонил голову, разглядывая меня. Уж очень внимательно. Он вздохнул, и упирается рукой в дверь. — Тогда, видимо, тебе пора. Я делаю шаг вперед, прежде чем он успевает её закрыть. — А ты времени зря не теряешь. Он замер, почти незаметно. — О чём речь? Я резко пожимаю плечами, чуть толкая его в сторону. И захожу во внутрь комнаты. Здесь никого не было, только он и я. — О твоем милом времяпровождении с одной рыжей особой. — Быстро же доходят слухи. — Хогвартс маленький. — Или тебе просто интересно, чем я занимаюсь. И с кем. Я усмехнулась. Он тихо выдохнул, провёл рукой по мокрым волосам. — Зачем ты здесь, Аделаида? Я знала. Но сказать — значит проиграть. Поэтому я сделала ещё шаг. Слишком близко. Он не двинулся. Только смотрел, я отодвинула волосы назад, и открыла ключицы, его взгляд следовал за всем моим действием. — Хотела проверить, — тихо сказала я, — действительно ли ты так быстро переключился. Его взгляд потемнел. — А ты хотела бы, чтобы нет? Сердце ударило сильнее. Я наклонила голову. — Речь не обо мне. Он усмехнулся. — Конечно. Он тоже сделал шаг ко мне. Я не сразу отреагировала. Только когда расстояние исчезло. Инстинктивно выставляю руки вперёд — и замерла. Мои пальцы едва заметно коснулись его обнаженного торса. Кожа под пальцами кожа была горячей. Я не сразу понимаю, что не убираю руки. Его дыхание касается моей кожи… Я могла отступить. Правда могла.Но не сделала этого.Сердце билось где-то в горле. Он смотрел сверху вниз. — Ты зря пришла, — сказал он тихо. Я медленно моргнула. Затем подняла на него взгляд, и чуть нахмурила брови — Возможно. Я должна была отойти. Но не двигалась. Он тоже. Пальцы соскользнули с его кожи, и холод вернулся почти мгновенно. Он не двигался. И это раздражало сильнее, чем любые слова. Будто всё уже решил — и теперь просто ждёт, когда я это пойму. Я чуть прищурилась, вглядываясь в его лицо, пытаясь найти хоть какую-то трещину. Что-то, за что можно зацепиться. — Ты когда успел стать таким? — тихо спросила я. Он едва заметно нахмурился. — Каким? Я сделала шаг ближе.На этот раз медленно. — Холодным. Слово повисло между нами. Он выдохнул, взгляд на секунду скользнул вниз — по моему лицу, к губам, — и снова вернулся вверх. Этой секунды хватило. Он чувствует то же самое, просто не показывает. И почему-то именно это… злит сильнее всего. Я не дала себе времени передумать. Пальцы поднялись по его груди медленно, почти осторожно, будто я проверяла и его и себя. Тепло поднималось выше — в запястье, в плечо, в дыхание, сбивая его, делая неровным. Он не остановил меня. Не перехватил руку. Не отступил. Только внимательно смотрел. Будто ждал. — Может, тебя просто нужно… немного расшевелить? — почти шёпотом. Уголок его губ дёрнулся. Но он промолчал. Конечно. Он всегда молчит, когда это важно. И в этот момент внутри что-то щёлкнуло. Я резко сократила расстояние окончательно. И поцеловала его. Я замерла на долю секунды. Ждала. Ещё. Хоть какого-то ответа, но его не было. Он не ответил… Не углубил поцелуй. Не потянул меня ближе. Ничего. Он просто… позволил. И это ощущалось неправильно. Как будто я упираюсь в стену — тёплую, но всё равно глухую. Где-то внутри болезненно сжалось. Но я не отстранилась сразу. Нет. Я упрямо осталась ближе ещё на мгновение, будто надеялась, что сейчас — вот сейчас — Но ничего не изменилось. Тогда он двинулся. Его руки легли на мои плечи — аккуратно, почти осторожно. Между нами снова появилось расстояние. Я смотрела на него в неверии. И впервые не могла прочитать. Его взгляд оставался спокойным. Да что с ним происходит? В нём появилась холодная жёсткость, которой раньше не было. — Это всё? — тихо спросил он. Я резко подняла взгляд. — А ты ожидал большего? Он чуть наклонил голову, изучая меня. — Не знаю. Это ты пришла ко мне ночью. В мою комнату. — пауза — — Думал, у тебя есть причина получше, чем сплетни. — Разочарован? — Нет. Он говорил так легко и от этого только хуже. — Я не настолько самоуверен. Ложь. И мы оба это знали. Я задержала на нём взгляд чуть дольше, чем следовало. Я чуть подошла ближе, и потянулась рукой к его щеке. — Не надо, — тихо сказал он. Что-то внутри неприятно провалилось. — Почему? — вырвалось у меня раньше, чем я успела остановиться. Он чуть сильнее сжал пальцы на моих плечах — не больно, но ощутимо. Как будто удерживал не меня — момент. — Потому что ты не этого хочешь. Я зло усмехнулась. Что он несет? — Ты теперь решаешь за меня? Он смотрел прямо в глаза. И не отводил взгляд. — Нет, — короткая пауза, — я просто не собираюсь быть тем, кого ты используешь, чтобы доказать себе что-то. Я замерла. Он отпустил меня. И в этот же момент — Стук в дверь. Мы оба едва заметно вздрогнули от неожиданности. — Джеймс? — голос за дверью. И внутри всё оборвалось. Лили, что она забыла тут? Неужели её бестолковые подруги послали её сюда? Конечно. — Ты здесь? Я… хотела поговорить. Тишина в комнате стала плотной, почти давящей. Я не двигалась. Я посмотрела на Джеймса, и заметила как он напрягся. Он на секунду закрыл глаза, будто собирался с мыслями. И этого оказалось достаточно чтобы понять всё. Он дорожит ей, ему важно чтобы она не подумала о нём ничего плохого. Доказать ей что он свободен для неё. Раньше на месте Лили была я, но сейчас всё изменилось. Я медленно отступила на шаг с болью осознавая что проиграла моего Джеймса ей. — Похоже, ты занят, — тихо сказала я. Голос звучал ровно. Я развернулась раньше, чем он успел что-то сказать. И пошла к двери. Как будто если замедлиться — всё рассыпется. Я открыла дверь. И встретилась с ней взглядом. — Он твой. И вышла, не дожидаясь ответа. Как же неприятно. Что-то внутри неприятно сжалось. И именно в этот момент поняла одну простую вещь. Он не остановит меня. И пока я ухожу — он не догонит. Даже не попытается…

[…]

Регулус и Рабастан шли рядом, неторопливо. Их мантии едва слышно шуршали. Кто-то сбоку замолчал на полуслове, когда они прошли мимо. Они уже почти достигли поворота к лестницам, ведущим в подземелья. Хотелось поскорее избавиться от липкой пыли и запаха кухни, въевшегося в ткань после наказания. Рабастан внезапно замедлил шаг. Его губы изогнулись в тонкой, недоброй усмешке. — Смотри, — произнёс он негромко. Регулус перевёл взгляд. По коридору, в сторону Большого зала шли Сабина де Фиенн и Джейкоб. Он тихо выдохнул сквозь нос. — Забавно, — лениво произнёс Рабастан, всё ещё наблюдая за удаляющейся парой. — Интересно, как долго он ещё будет разгуливать здесь, прежде чем кто-нибудь напомнит ему о его месте. Регулус не сразу ответил. Он перевёл взгляд с Джейкоба на Рабастана. — Кто-нибудь это ты, например? Рабастан повернул голову к нему. В его взгляде мелькнуло что-то острое, внимательное. Несколько секунд он молчал, обдумывая что-то, а затем тихо произнёс, не сбавляя шага: — Давно я им не занимался. На губах Блэка появилась едва заметная усмешка. Рабастан ответил такой же холодной улыбкой. Он поднял руку, ладонью вперёд. Регулус без колебаний принял его. Руки сцепились, короткий хлопок — и на мгновение их запястья сомкнулись на долю секунды дольше. … Рабастан первым нарушил молчание, когда они уже шли в сторону ванной, его голос звучал с легким оттенком тоски: — Убил бы за нормальную ванну, — протянул он, лениво запрокидывая голову, как будто пытаясь сбросить с себя ненужное бремя. Регулус бросил на него короткий, размеренный взгляд, его черные глаза на секунду прищурились. — Ванна старост? — уточнил он. — Именно. Регулус наклонил голову, хмурясь. — Мне бы свою… — Агх, — беззаботно отозвался Рабастан. — Поэтому пора тебе стать старостой. Регулус моментально нахмурился, его лицо искривилось, словно он проглотил кислый лимон. Затем медленно покачал головой. — Нет. — Скучный ты, Блэк, — хмыкнул Рабастан, как будто это был самый незначительный упрёк. — Представь: отдельная ванна, тишина, никакого мусора вокруг. — Представь: обязанности, отчеты и контроль, — с холодным сарказмом парировал Регулус. — Не, не для меня. Он прошел вперед, и Рабастан, не дождавшись, догнал его через шаг. — Тогда, может, тебе стоит предложить это кому-то другому? — произнес он, кокетливо поднимая бровь. Регулус бросил на него взгляд, полный недовольства. — Может, тебе самому стать старостой? Рабастан расхохотался — это был короткий, но громкий смех, полный веселья. — Меня? — даже покачал головой, как будто это было нечто абсурдное. — Меня в жизни не допустят до этого. Они прошли еще несколько шагов, прежде чем оба одновременно пришли к одной и той же мысли. Рабастан усмехнулся первым. — Барти. Регулус едва заметно кивнул, в его выражении появилось сожаление. — Он бы подошел. — Идеально, — протянул Рабастан, его усмешка стала шире. — Достаточно умный, достаточно… правильный в глазах Слизнорта. Он сделал паузу, и его улыбка становилась все шире, словно он осознал нечто гениальное. — И достаточно лояльный, чтобы тайком пускать нас в ванну старост. Регулус коротко хмыкнул, его недовольство все еще витало в воздухе, но на губах уже играла легкая усмешка. — Это единственная причина, по которой ты готов его поддержать? — Разумеется, — спокойно ответил Рабастан, наклонив голову, как будто это было самым естественным вступлением к разговору. — У каждого должны быть свои мотивы. Регулус ничего не сказал, но уголок его губ чуть дрогнул, как будто он осознавал абсурдность ситуации, в которую они втянуты. — Ты всегда забываешь какой Барти умный, он сразу раскусит тебя и твою манипуляцию. — Ой да, я еще постоянно забываю какие вы с ним лучшие друзья детства. — Не ревнуй. — поиздевался Регулус, на что Рабастан показал ему средний палец. Они уже подошли к дверям обычной студенческой ванной. Свет внутри был тусклым, отражался в влажной плитке, а воздух был наполнен паром и запахом мыла. Рабастан остановился на мгновение, окинув взглядом помещение с выразительным недовольством. — Жалкое зрелище, — произнес он, словно своего рода критик, осуждающий свои впечатления. — Переживешь, — холодно бросил Регулус, проходя внутрь, как будто не стоит тратить на это время. Рабастан усмехнулся и последовал за ним, все еще искрясь легкой иронией. — Пока Барти не станет старостой, — добавил он, как будто это был чисто гипотетический вопрос, который никогда не перестанет его развлекать. Пар поднимался густыми клубами, заполняя помещение влажным теплом. В студенческой ванной было почти пусто — только звук льющейся воды и эхо шагов по плитке. Рабастан первым стянул рубашку и небрежно бросил её на скамью. Регулус снял мантию аккуратнее, как всегда — привычка, выработанная годами. На секунду стало тихо. Регулус подошёл к зеркалу. Провёл ладонью по влажным волосам, откинул их назад и внимательно посмотрел на своё отражение. Взгляд скользнул по плечам, по линии груди, по животу. Он чуть повернулся боком, оценивая силуэт. — Ты смотришься как человек, который пропустил пару тренировок, — лениво заметил Рабастан, открывая кран. Регулус прищурился. — Не пропустил, — спокойно ответил он. — Но да. Он снова посмотрел на себя, сжав мышцы живота, затем расслабил торс. — Надо набирать форму. Рабастан фыркнул. — Говорит человек, у которого идеальные пропорции, — пробормотал он, подходя к соседнему зеркалу. Он замер. Его лицо резко изменилось. — Я похудел. Регулус перевёл на него взгляд. — На сколько? Рабастан сжал челюсть. — Пару килограммов точно. Он провёл ладонью по торсу, раздражённо выдохнул. — Чёртовы занятия. И эта неделя. Регулус усмехнулся. — Две недели нормального режима — и всё вернётся. Рабастан бросил на него взгляд через зеркало. — Ты тоже заметил, да? — Конечно, — спокойно ответил Регулус. — Нам обоим надо усилить тренировки. Рабастан кивнул, настроение у него мгновенно сменилось на деловое. — Слышал про нового охотника у Рейвенкло? Регулус нахмурился. — Который перевёлся в этом году? — Да. Говорят, он зверь. Быстрый, как чёрт. И не боится жёсткой игры. Регулус задумался на секунду. — Значит, будет интересно. — Интересно? Рег, если он реально так хорош, нам придётся напрячься. — Нам и так нужно напрячься, — ответил Регулус, снова взглянув на своё отражение. — Я не собираюсь проигрывать Рейвенкло. — И уж точно не Гриффиндору. На секунду между ними повисло молчание, затем Рабастан фыркнул. — Кстати о Гриффиндоре. Ты видел этот цирк с чирлидингом? Регулус закатил глаза. — Видел. — Наши девочки решили не отставать, — продолжил Рабастан. — Пошли на поводу у этих гриффиндорских куриц. Регулус чуть усмехнулся. — Теперь половина факультета обсуждает юбки и помпоны. — продолжал Лестрейндж. Регулус хмыкнул. — Тебя это беспокоит? Рабастан пожал плечами. — Нет. Если честно… — он усмехнулся, — я не против. Миленькие попки, и личико я люблю. Регулус посмотрел на него с лёгкой иронией. — Я так и думал. Рабастан включил воду сильнее, подставляя лицо под поток. — Если уж устраивать шоу, то пусть оно будет на нашей стороне. Регулус кивнул. — Главное — чтобы это не отвлекало от игры. Он ещё раз посмотрел в зеркало, затем отвёл взгляд. Рабастан усмехнулся, стряхивая воду с волос. — Ладно. Значит, усиливаем тренировки. Регулус кивнул. — С завтрашнего дня.

[…]

Ванная была почти тёмной. Только несколько свечей, расставленных вдоль каменных стен, давали мягкий, дрожащий свет. Он отражался в воде, скользил по плитке, по пене, по её коже — создавая ощущение, будто всё вокруг немного нереально, отдалено от остального замка. Аврора сидела в воде неподвижно. Пена поднималась почти до плеч — густая, тёплая, пахнущая чем-то сладким, немного цветочным. Она специально добавила больше, чем обычно. Намного больше, чтобы спрятаться. Почти детская роскошь. Она медленно провела рукой по поверхности воды, наблюдая, как пена расходится и снова собирается, будто ничего не произошло. Как же ей нравилась эта тишина. Без голосов, без этих глупых смехов, и самое главное без чужих взглядов. И только здесь… ей было хотя бы немного спокойно. Она закрыла глаза. Тёплая вода обволакивала тело, расслабляла мышцы, но напряжение не уходило. Хогвартс перестал быть местом где ей нравилось находиться. Он стал холодным. Она чуть глубже опустилась в воду, позволив пене коснуться подбородка. Запах стал ярче. Сладкий, почти удушающий, но ей это нравилось. Перед глазами всплыли лица. Эммелина Вэнс и её шайка. Аврора тихо выдохнула сквозь нос. Ревность без причины. Слухи без какого-либо смысла. Взгляды, полные яда, будто Аврора что-то у них отняла. Сириус. Она даже не сдержала короткую, холодную усмешку. Если бы они знали. Если бы хоть кто-то из них понимал, насколько ей всё это… безразлично. И в то же время — невыносимо. Не из-за него, нет. Из-за них. Из-за постоянного давления. Она устала. Настолько, что это уже не было просто раздражением. Это было… выматывающее. Она открыла глаза и уставилась на поверхность воды. Аврора провела по гладкой поверхностипальцами, разрушая этот идеальный слой. — Ненавижу, — тихо произнесла она. Слово растворилось в тишине. Она ненавидела это место, конечно не всегда ненавидела это место.Раньше было иначе. Она больше не находила здесь ничего, за что можно было бы зацепиться. Ни в занятиях, ни в людях. Ни в этих бесконечных играх, где каждый пытался что-то доказать. Ей было всё равно. И от этого становилось только хуже. Аврора откинула голову назад, позволяя волосам намокнуть окончательно. Вода коснулась затылка, холоднее, чем остальная, и на секунду она закрыла глаза. Если бы можно было просто… уйти. Не в другую комнату. Не в другую башню или факультет. А отсюда. Она медленно выпрямилась, снова возвращаясь в прежнее положение. Пена слегка осела, вода тихо плеснулась о края ванны. Свечи продолжали гореть. Тепло оставалось. Аврора провела рукой по лицу, стирая влагу. И на секунду замерла. Словно пыталась понять — это вода… или нет. Потом просто опустила руку обратно в пену. Ванная была почти тёмной. Аврора сидела в воде неподвижно. Тёплая вода уже перестала казаться такой горячей. Аврора медленно провела ладонью по поверхности плеч, и в голове всплыл недавний разговор между Блэком и Лестрейнджем.

«Нужно преподать ему урок.»

Она слышала это почти случайно проходя мимо. Она чуть сжала челюсть. Её раздражали Блэк и Лестрейндж. Раздражали их насмешки, их спокойная жестокость, их привычка решать всё силой или унижением. Но если быть честной — её раздражение было не совсем про то, что они издевались над Паркином. Она видела в нём себя. По тому, как к нему относятся. Она знала это ощущение. Слизеринские девочки, их дурацкие издевки, их ядовитые улыбки, их «случайные» замечания. Всё это было другим по форме, но тем же по сути. И всё же… Она не могла полностью ненавидеть Регулуса и Рабастана. Потому что знала правду. Джейкоб — бастард. Чужая ошибка, ставшая живым напоминанием. Рабастан не ненавидел Джейкоба просто так. Он ненавидел его по сути. Как доказательство предательства. Как боль, которую не мог высказать напрямую тому, кто действительно был виноват. И в этом была своя логика, конечно жесткая, и неприятная. Но логика. Аврора опустила глаза в воду. Если убрать эмоции — она понимала их. И это злило её больше всего. Потому что это означало… Она ничем не лучше. Воспоминание вспыхнуло резко — тот магл. То, как она воспользовалась тем что ей было дано с рождения. Без единой мысли о последствиях. Ей предоставился шанс и она воспользовалась ей. Она тогда не чувствовала вины. И даже сейчас, сидя в тёплой воде, окружённая запахом пены, она не могла заставить себя сожалеть. Она выпрямилась чуть сильнее, вода скользнула по плечам. Как бы она ни делала вид, что выше этого. Как бы ни смотрела на Рабастана и Регулуса с холодным осуждением. Она такая же. Та же способность ударить первой. Та же готовность использовать слабость другого. Та же внутренняя жёсткость, которую она прячет под спокойствием. Она тихо усмехнулась. Конечно, она ведь не зря попала на Слизерин. Где же ей ещё быть. Не потому что амбициозна. Не потому что умна. А потому что внутри неё есть то, что превышает другие ее качества. Она провела рукой по воде, разрывая пену. Может, именно поэтому ей здесь одиноко. Потому что она похожа на них. И в то же время — не хочет быть такой. Но уже поздно. Она не гриффиндорская «правильность». Не рейвенкловская уникальность. Не хаффлпаффская мягкость. Сначала — лёгкий, едва различимый стук каблуков по каменному полу. Затем — приглушённое хихиканье и тихие перешёптывания, словно кто-то старательно пытался звучать незаметно, но на самом деле хотел быть услышанным. Аврора напряглась. Она медленно повернула голову. У скамьи, где лежали её вещи, стояли Эммелина Вэнс и две её подруги — высокая светловолосая девушка с тонкой насмешливой улыбкой и тёмноволосая, с острыми чертами лица и холодным, оценивающим взглядом. В руках у них уже были её халат и полотенце. Они встретились взглядами. И в этот момент стало ясно — это не было так что Аврора их ‘поймала’. Они ждали, когда она заметит. Эммелина медленно провела пальцами по мягкой ткани халата, затем подняла взгляд на Аврору. В её глазах светилось откровенное торжество. — Ой, — протянула она сладко, — кажется, мы нашли что-то чужое. Подруги захихикали. Аврора резко выпрямилась в воде, пена всколыхнулась, обнажив плечи. Сердце ударило быстрее, но голос, когда она заговорила, остался холодным: — Положи на место. Эммелина склонила голову набок, будто искренне обдумывая просьбу. Затем её губы растянулись в улыбке. — А если нет? Светловолосая подруга уже подхватила одежду Авроры, прижимая её к себе, словно трофей. — Эммелина, нам же пора, — насмешливо прошептала она, но так, чтобы Аврора отчётливо услышала. — Вдруг кто-то готовится к свиданию, а мы же не хотим чтобы она туда попала. Тёмноволосая фыркнула, прикрывая рот рукой. Аврора сжала край ванны. — Верните. Сейчас же! Но в этот момент Эммелина коротко, почти весело рассмеялась. — Поймай нас, если сможешь, де Фиенн. И, словно по сигналу, все трое разразились тихим хихиканьем, развернулись и стремительно направились к выходу, унося с собой её полотенце, халат и одежду. Каблуки застучали по каменному полу — быстро и звонко. — Эммелина! — резко окликнула Аврора, впервые позволив тревоге прорваться в голос. Но в ответ она услышала только смех. Дверь распахнулась — и с громким стуком захлопнулась за ними. Тишина обрушилась мгновенно. Аврора замерла. Вода всё ещё была тёплой. Свечи продолжали мерцать. Пена медленно оседала, обнажая кожу. Она перевела взгляд на пустую скамью. Они ничего не оставили. Сердце забилось резко и быстро. В груди поднялась волна паники — внезапная, горячая, удушающая. Она резко приподнялась, вода выплеснулась через край ванны, пена поползла по плитке. Они сделали это. Оставили её здесь одну. Без возможности выйти. Что ей делать? Щёки вспыхнули — от злости, от унижения, от осознания того, что именно этого они и добивались. Её пальцы судорожно сжали край ванны. В голове метались мысли — заклинание, помощь, выход, хоть что-нибудь. Но первым пришло не решение. А страх. Вдруг кто-то войдёт. Вдруг это ещё не конец их «шутки». Вдруг сейчас откроется дверь — и там будет не пустой коридор. Аврора резко вдохнула, пытаясь взять себя в руки, но дыхание всё равно сбивалось. Пена медленно оседала. А вместе с ней таяло и последнее ощущение безопасности, которое у неё было всего несколько минут назад.

[…]

Небо над Хогвартсом было затянуто серыми облаками. Ветер лениво перебирал края мантий, а с холмов тянуло сыростью. Мостик между школой и квиддичным полем пустовал — редкие ученики спешили мимо, торопясь занять места на трибунах. Сабина шла быстро, почти не глядя по сторонам. Она направлялась к полю — Джейкоб проходил отборочные, и она собиралась посмотреть, как он справится. Её шаги были быстрыми, но в движениях чувствовалась скрытая напряжённость. Спина — ровная, слишком прямая. Губы тонк поджаты, челюсть напряжена. Сириус заметил её издалека. Он шёл в позади неё, на тренировку, лениво вращая метлу в руке. Увидев Сабину, он привычно улыбнулся. — Де Фиенн, — окликнул он, поравнявшись с ней. — Тоже решила заняться квиддичем? Или пришла посмотреть, как я всех унижу? Сабина не ответила. Даже не взглянула на него. Она прошла мимо, словно его вовсе не существовало. Сириус замедлил шаг, удивлённо приподняв бровь. — Вот это да, — усмехнулся он, разворачиваясь и шагая рядом. — Обычно ты хотя бы отвечаешь, когда к тебе обращаются. Тишина. Она не ускорилась, и не замедлилась, шаги оставались такими же, только пальцы на мгновение сжались сильнее, чем нужно, прежде чем снова расслабиться. Сириус нахмурился. — Сабина. Она остановилась. Медленно повернулась к нему. В её взгляде не было привычной язвительности — только холодная, выверенная сдержанность. Настолько чужая, что он на секунду растерялся. — Я тебя обидел чем-то? — спросил он, уже внимательнее. Сабина чуть приподняла подбородок. — С чего бы? — Ну, — усмехнулся он, — ты ведёшь себя так, будто я украл у тебя последний кусок пирога. Он тихо рассмеялся, ожидая привычной колкости в ответ. Сейчас — нет. Она лишь отвернулась и сделала шаг вперёд, намереваясь пройти мимо. Сириус нахмурился сильнее. — Правда? — тихо спросил он, глядя на неё. — Уже всё обсудили? Никакой реакции. Что-то было явно не так. Он шагнул вперёд и выставил руки, перекрывая ей путь. Его ладони упёрлись в каменные перила по обе стороны от неё, не касаясь, но лишая возможности просто уйти. Он чуть приподнял брови, всматриваясь в её лицо, пытаясь поймать её взгляд. — Ты объяснишь, что происходит? Сабина остановилась. Медленно подняла глаза. — Убери руки, Блэк. — Сначала скажи, в чём дело, — спокойно, но жёстко ответил он. — Я терпеть не могу эти игры в молчанку. Она скрестила руки на груди. — А если мне просто не хочется с тобой разговаривать? В его взгляде мелькнуло раздражение. Он прищурился, вглядываясь в неё внимательнее, чем обычно. Уж слишком внимательно. — Тогда ты бы не смотрела на меня так, будто я тебе что-то должен, — отрезал он. Пауза — Ты злишься. — добавил он тише. — Я хочу знать — на что. Сабина усмехнулась, резко. — А ты правда не понимаешь? Сабина прищурилась, взгляд стал колким. Он чуть наклонил голову, изучая ее лицо. — Просвети меня. Она на секунду отвела взгляд — этого было достаточно, чтобы он заметил. — Просто предпочитаю держаться подальше от тех, которые развлекаются другими людьми. Он замер на секунду. — Вот как, — произнёс он медленно. Он сделал шаг ближе, почти неосознанно, сокращая расстояние. — И ты решила, что я именно этим и занимаюсь? Сабина пожала плечами. — Я ничего не решала. Её голос звучал спокойно, но пальцы сжались сильнее, выдавая напряжение. Сириус нахмурился. Его раздражение сменилось чем-то более острым — задетым самолюбием. — Забавно, — тихо сказал он. — Ты реагируешь так, будто я должен перед тобой отчитываться. Её взгляд вспыхнул. — Что? — воскликнула она, и раздраженно начала дышать, и сжимать кулаки, еле сдерживая крик. — Мне плевать, кому ты там что должен. Её слова прозвучали звонко. Сириус усмехнулся. Он замолчал на секунду, разглядывая её так, словно впервые видел. Потом чуть склонился ближе. — Правда? — почти шепотом. Она выдержала его взгляд, и не отступила. — Абсолютно. Пауза между ними натянулась, как струна. — Значит, тебе всё равно, — произнёс он, но уже не так уверенно. Сабина усмехнулась. — Более чем. Ветер усилился, тронув её волосы, и на мгновение между ними повисло напряжение, плотное и почти осязаемое. Он смотрел на неё еще мгновение. А потом почти нарочно: — Вчера я был не с ней. Слова сорвались сами. Он это понял сам слишком поздно. Сабина на долю секунды замерла. — Мы помогали Питу, — продолжил он, уже тише. — А Вэнс…ну, ты знаешь. Её пальцы снова сжались. — Не утруждайся объяснениями, Блэк. — старалась она говорить максимально спокойно, что получалось у неё не очень. — Я не спрашивала. — Конечно, — легко отозвался он, но взгляд остался внимательным. — Почему тогда кажется будто тебе не все равно? — Тебе показалось. — Мхм, — тихо хмыкнул он. — Как скажешь. Он долго смотрел на неё, но Сабина ничего не ответила. Он отстранился и опустил руки, давая ей пройти. Сабина отошла его, не задевая — хотя расстояние было минимальным. И пошла дальше, не оглядываясь. Сделала пару шагов. Ещё. Спина всё такая же прямая, только вот дыхание сбилось. Это было глупо. Её это не должно было задевать. Вообще! Она сжала пальцы и ускорила шаг. Сириус остался стоять, глядя ей вслед, дольше, чем собирался. Он усмехнулся — едва заметно. И только потом пошел в сторону поля. … Трибуны постепенно заполнялись студентами, пришедшими посмотреть на отбор в команду Гриффиндора. Сабина и Аделаида заняли места в первых рядах. Отсюда открывался отличный вид на всё поле. Сабина нервно перебирала край мантии, время от времени бросая взгляд на игроков, собравшихся у раздевалок. — Волнуешься? — тихо спросила Аделаида, заметив её напряжение. Сабина кивнула, хотя волнение никуда не исчезло. — Просто… он слишком переживает. Боюсь он может испортить себе же игру. В этот момент на поле появились Фабиан и Гидеон Пруэтты. Братья оживлённо переговаривались, проверяя биты, и, заметив Аделаиду, помахали ей. Она ответила лёгкой улыбкой, после чего снова перевела взгляд на поле. Однако спустя несколько минут атмосфера изменилась. Со стороны противоположных трибун показалась группа слизеринцев в зелёно-серебряной форме. Их появление вызвало волну удивлённых перешёптываний. — Что они здесь делают? — нахмурилась Сабина. Аделаида чуть прищурилась, наблюдая за происходящим. — Похоже, сейчас начнётся представление. В центре поля уже встретились капитаны команд. Их разговор быстро перешёл на повышенные тона. — Сегодня наше время для тренировок, — резко заявил капитан Гриффиндора, указывая на расписание. — Ошибаешься, — холодно ответил капитан Слизерина. — Поле было забронировано заранее. Игроки обеих команд начали собираться вокруг, поддерживая своих капитанов. Регулус стоял чуть в стороне от основной группы. Он выглядел спокойным, но в его позе читалась усталость — будто вся эта суета казалась ему бессмысленной. Он на мгновение прикрыл глаза, затем отвернулся от спорящих капитанов. Со стороны раздевалок к полю направлялся Сириус. Он шёл медленно, засунув руки в карманы тренировочных брюк. Обычно уверенная и расслабленная походка теперь казалась более тяжёлой. На лице не было привычной насмешливой улыбки — только угрюмое, сосредоточенное выражение. Казалось, он был чем-то раздражён или погружён в собственные мысли. Регулус слегка выпрямился, наблюдая за приближением брата. Сириус тоже заметил его. Он направился прямо к нему, не обращая внимания на продолжающийся спор капитанов. Рабастан, стоявший рядом с Регулусом, проследил за его взглядом и усмехнулся. — Мерлин, его не хватало, — тихо бросил он. Регулус никак не отреагировал, лишь продолжал наблюдать. Сириус остановился перед ним, сохраняя небольшую дистанцию. — Милый синяк на скуле, — первым нарушил молчание Сириус. Его голос звучал ровно, но в нём ощущалась скрытая агрессивность. Регулус слегка наклонил голову. — И у тебя хороший фингал на глазе, — спокойно ответил он. В уголках губ Сириуса мелькнула тень усмешки, но она быстро исчезла. — Всё такой же остроумный, — пробормотал он. Регулус скрестил руки на груди. — У тебя был повод подойти, или ты просто решил вспомнить о моём существовании? Сириус лишь пожал плечами. — Что вы вообще забыли на поле? — небрежно спросил он, кивнув в сторону слизеринцев. — Сейчас время тренировок Гриффиндора. Регулус спокойно выдержал его взгляд. — Вообще-то, — ответил он ровно, — сейчас время тренировок Слизерина. У нас есть подпись и подтверждение. Сириус фыркнул, скептически изогнув бровь. — Конечно. Как удобно. Похоже на очередную подставу, чтобы Гриффиндор не успел взять нового охотника перед первой игрой. Регулус закатил глаза, едва скрывая раздражение. — Не всё, что делает Слизерин, является подставой, — холодно заметил он. — Ты слишком мнительный, Сириус. Сириус уже собирался ответить, когда мимо них прошла знакомая фигура. Первым её заметил Регулус. Его реакция была почти незаметной для постороннего наблюдателя: плечи едва напряглись, а челюсть сжалась так, что на скулах проступили тени. Сириус уловил эту перемену. Он нахмурился и, проследив за направлением взгляда брата, обернулся. Аврора. Он удивился. Обычно она старалась избегать их, особенно его — слухи, которые витали по школе, сделали их редкие пересечения ещё более неловкими. Но сейчас она не отвела глаз. Сириус усмехнулся и, с присущей ему издёвкой, лениво помахал ей рукой, словно старой знакомой. — Де Фиенн, — протянул он одними губами. Однако Аврора никак не отреагировала. Ни улыбки, ни кивка. Она подошла ближе, но остановилась на некотором расстоянии, словно не желая становиться частью их разговора. Затем, не произнося ни слова, подняла руку и жестом подозвала Регулуса. Сириус удивлённо приподнял бровь. Регулус на мгновение замер, его напряжение стало ещё более ощутимым. Он коротко перевёл взгляд с Авроры на брата, затем, сохраняя внешнее спокойствие, направился к ней. Его движения были сдержанными, почти холодными, но в них чувствовалась скрытая настороженность. Сириус проводил его изучающим взглядом, явно пытаясь понять, что происходит. В его глазах мелькнуло недоумение, смешанное с любопытством. Рабастан, стоявший неподалёку, также заметил это и тихо усмехнулся, словно предчувствуя нечто интересное. Регулус остановился перед Авророй, сохраняя привычную для себя дистанцию. Он выглядел собранным и холодным, но напряжение в его позе было почти осязаемым. — Чего тебе? — произнёс он как-то отстраненно. Аврора на мгновение подняла на него взгляд, но тут же отвела глаза. Её пальцы нервно сжали край мантии, и она тихо вдохнула, словно собираясь с силами. — Спасибо за вчерашнее, Регулус. Я… Она запнулась. В этот момент её взгляд скользнул мимо него, и она заметила, что Рабастан и Сириус внимательно наблюдают за их разговором. Рабастан стоял, чуть склонив голову, с явным интересом, а Сириус смотрел пристально, словно пытался уловить каждое слово. Щёки Авроры моментально вспыхнули румянцем. Она почувствовала себя неловко, почти беззащитно под их взглядами. Её голос стал ещё тише, когда она продолжила: — Я верну твой халат… в чистом виде. Регулус на секунду задержал на ней взгляд. Его лицо оставалось непроницаемым, словно сказанные слова не имели для него особого значения. — Не стоит, — ответил он спокойно и отстранённо. — Оставь себе. Аврора смутилась ещё сильнее. Она кивнула, не находя, что сказать, и, избегая дальнейшего внимания, быстро развернулась и направилась прочь с поля. Её шаги были поспешными, выдавая желание как можно скорее скрыться от чужих взглядов. Регулус несколько секунд смотрел ей вслед, после чего развернулся и вернулся к брату. Сириус уже ждал его, скрестив руки на груди. В его взгляде читалось откровенное любопытство, смешанное с лёгким недоверием. — Халат? — сразу же спросил он, приподняв бровь. — Я что-то пропустил? Рабастан тихо усмехнулся, явно наслаждаясь ситуацией. — Да уж, братишка, — добавил Сириус. — С каких это пор ты раздаёшь свои вещи направо и налево? И, что ещё интереснее, что ты вообще делал в компании Рори? Регулус бросил на него короткий, холодный взгляд. — Ничего. Сириус сделал шаг ближе, не собираясь так просто отступать. — Серьёзно? — усмехнулся он. — де Фиенн благодарит тебя за «вчерашнее», возвращает твой халат… и ты думаешь, что я просто сделаю вид, будто ничего не произошло? Расскажи. Регулус скрестил руки на груди, повторяя позу брата. — Нет. Рабастан фыркнул. Сириус внимательно посмотрел на него, пытаясь уловить хоть намёк на эмоции. Регулус выдержал его взгляд. На мгновение между братьями повисло напряжённое молчание. Затем Сириус усмехнулся, но в его улыбке уже не было прежней лёгкости — только настороженность и растущий интерес. — Как скажешь, — протянул он. — Но, знаешь, Рег… я это просто так не оставлю, и докопаюсь до истины. Регулус ничего не ответил. Его взгляд на секунду скользнул в сторону, где исчезла Аврора, после чего он снова стал таким же непроницаемым, как и прежде. Аврора пошла вдоль кромки квиддичного поля, стараясь восстановить привычное спокойствие. Она направлялась к первым рядам, где уже сидели Сабина и Аделаида. Сердце всё ещё билось чуть быстрее обычного, и она мысленно упрекала себя за то, что позволила смущению взять верх. В этот момент мимо неё прошли три фигуры в ало-золотых цветах. Когда они поравнялись, Лили на секунду замедлила шаг. Её взгляд скользнул по Авроре — внимательный, осторожный, словно она пыталась понять её настроение. Аврора лишь коротко посмотрела на неё краем глаз, она села рядом с сестрами и больше не поднимала взгляд на Эванс. Аделаида сидела, выпрямив спину, наблюдая за происходящим на поле, но её внимание мгновенно переключилось на приближающуюся Лили. Их взгляды встретились — всего на секунду, но этого было достаточно. Сабина тоже с некой холодностью смотрела на Лили. Причины для этого напряжения у каждой из сестёр были свои. Аделаида невольно сжала пальцы на коленях. Перед глазами вспыхнуло воспоминание о вчерашнем вечере, Это ощущение предательства и ревности она тщательно скрывала даже от самой себя, но каждый раз, когда Лили оказывалась рядом, оно напоминало о себе. Аврора, вспомнила другой эпизод — тот момент, когда Лили стала невольной свидетельницей её разговора с Джеймсом. Сама по себе ситуация не была катастрофической, но чувство вторжения в личное пространство оставило неприятный осадок. Аврора не любила, когда кто-то становился свидетелем её уязвимости. Сабина же, заметив Лили, едва заметно нахмурилась. В её памяти всплыла сцена в розовом кафе, где она увидела Джеймса на свидании с Лили. Тогда она искренне считала, что Джеймс влюблён в Аделаиду, и это открытие стало для неё неожиданным и неприятным. Её неприязнь была не столь сильной, как у сестёр, но всё же ощутимой. Когда Лили и её подруги проходили мимо их ряда, она снова посмотрела на сестёр — теперь уже на всех троих сразу. Она ничего не сказала, но её взгляд стал чуть более настороженным. Она почувствовала это. Атмосфера была плотной, холодной, словно невидимая стена возникла между ними. Марлин, заметив напряжение, вопросительно взглянула на Лили, но та лишь едва заметно покачала головой, давая понять, что не стоит придавать этому значения. Аделаида слегка приподняла подбородок, сохраняя безупречную внешнюю невозмутимость. Сабина отвела взгляд в сторону поля, делая вид. Аврора же оставалась неподвижной, её лицо было спокойным, почти безразличным. — Пойдём, — тихо сказала Лили своим подругам. Они прошли дальше и заняли места немного выше. Несколько секунд сестры молчали, наблюдая за полем. Затем Сабина тихо выдохнула: — Я правда терпеть не могу эту рыжую. Аделаида едва заметно усмехнулась. — Почему? — Просто противная, — фыркнула Сабина, устремив взгляд вперёд. Аврора тихо усмехнулась. Сёстры больше не возвращались к этой теме, но напряжение, возникшее в этот короткий момент, ещё долго витало в воздухе, оставаясь невысказанным, но ясно ощутимым для всех участников этой встречи. Спор капитанов длился дольше, чем хотелось бы обеим сторонам. Голоса то повышались, то снова становились сдержанными, но в итоге всё решил простой факт — расписание. Слизерин действительно имел подпись. И как бы Гриффиндор ни пытался доказать обратное, формально поле сейчас принадлежало зелёно-серебряным. После короткого, напряжённого обмена репликами капитаны наконец договорились. — Гриффиндор проводит отбор, — сухо сказал капитан Слизерина. — Потом поле наше. Капитан Гриффиндора стиснул зубы, но кивнул. — Мы быстро. Слово «быстро» прозвучало как вызов. Слизеринцы не ушли. Они демонстративно уселись на скамьи у боковой линии поля — ближе, чем требовалось. Рабастан растянулся, откинувшись назад, Эван устроился рядом с холодным интересом наблюдателя, и что-то тихо комментировал, ухмыляясь. Регулус сел чуть в стороне, скрестив руки и опирая их на коленях. Его лицо было спокойным, но взгляд внимательным. Гриффиндор явно раздражало их присутствие. — Они издеваются, — прошипел кто-то из красно-золотых. — Пусть смотрят, — резко ответил один из Пруэттов, перехватывая биту. — Нам скрывать нечего. На трибунах тоже ощущалась перемена. Гул стал напряжённым, зрители перешёптывались. Сабина сжала пальцы на коленях. — Им обязательно было оставаться? — тихо спросила она. Аделаида ничего не сказала. Её взгляд скользнул к скамье слизеринцев. Она видела, как Рабастан что-то лениво бросил в сторону поля, и как Эван тихо засмеялся. Отбор начался. Метлы взмыли в воздух. Первый кандидат на охотника резко рванул вперёд, мяч мелькнул в воздухе, трибуны оживились. Но каждый раз, когда кто-то ошибался или терял мяч, со стороны слизеринской скамьи доносились негромкие комментарии. Не открытые насмешки, только спокойные, оценивающие замечания между собой. — Слишком медленный, — лениво произнёс Эван. — Плохо держит высоту, — добавил Рабастан. Когда очередь дошла до Джейкоба, Сабина подалась вперёд. Он поднялся в воздух уверенно. Движения были собранными, резкими, без лишних жестов. Он перехватил мяч, увернулся от бладжера, сделал точный бросок. Мяч прошёл через кольцо. Трибуны оживились. Сабина невольно улыбнулась. — Вот так, — тихо сказала она. Со стороны слизеринцев на секунду воцарилась тишина. Рабастан чуть наклонился вперёд. Его взгляд стал холоднее. — Неплохо, — протянул он. — Для бастарда. Эван тихо фыркнул. Регулус не отреагировал словами, но его взгляд задержался на Джейкобе дольше обычного. На поле нарастало напряжение. Гриффиндор старался показать максимум. Слизерин наблюдал, анализировал, и каждый пытался запоминать их техники. Отбор Гриффиндорцев тихо превратилась в демонстрацию. И обе стороны это понимали. На трибунах Регулус почти незаметно повернул голову. Аврора сидела ровно, руки сложены на коленях, взгляд направлен на поле. Лицо спокойное, будто ничего в мире её не касается. Он поджал губы. В памяти резко вспыхнуло вчерашнее. Регулус вышел из душевой, на ходу завязывая полотенце вокруг бёдер. Горячая вода всё ещё оставляла на коже тонкую плёнку пара, волосы были влажными, чуть темнее обычного. Рабастан вышел первым и уже стоял перед зеркалом, раздражённо проводя пальцами по своим чуть вьющимся волосам. — Мне нужна стрижка, — буркнул он, пытаясь пригладить непослушные пряди. Регулус коротко рассмеялся. Его смех был редким — и потому неожиданно лёгким, почти мягким, как если бы на секунду он позволил себе быть просто подростком, а не безупречным сыном из рода Блэк. — Как в прошлый раз? — приподнял он бровь. — Когда тебя стриг Барти? Рабастан фыркнул, но не смог сдержать улыбку. — Я не доверяю другим барберам, кроме своего — серьёзно ответил он. — Но, у Крауча золотые руки. Регулус покачал головой. — Ты безнадёжен. Рабастан уже стягивал с себя полотенце и быстро натягивал форму, ничуть не стесняясь. Регулус недовольно покосился на него. — Ты вообще не знаешь, что такое личное пространство? — Нет, — спокойно ответил Рабастан, застёгивая рубашку. — И мне надо кое-с кем встретиться. Он бросил на Регулуса быстрый взгляд, полный недосказанности, ухмыльнулся и вышел. Дверь хлопнула. В ванной стало тихо. Регулус остался один. Он подошёл к зеркалу. Влажные волосы аккуратно откинул назад, провёл пальцами по линии пробора, оценивая, как лежат пряди. Он всегда следил за этим — не из тщеславия, а из привычки выглядеть безупречно. Он слегка повернул голову. И заметил тень на скуле. Синяк темнел. Он стиснул зубы. — Чертов Поттер, — глухо выругался он сквозь дыхание. Воспоминание о драке было коротким и резким — удар пришёлся неожиданно. Он провёл пальцами по коже, проверяя болезненность, затем резко отвернулся от зеркала. Он кинул полотенце в сумку, поправил воротник и направился к выходу. Коридор встретил его прохладой. Сначала он решил, что это просто контраст после горячего пара. Но холод был другим, не температурным. Как будто воздух… двигался. Он замедлил шаг. И тут раздался голос. Тонкий, пронзительный. Почти поющий. — Она такая же жертва, как я… — протянул голос. — И плачет в ванной, как я. Бедняжка. Регулус резко остановился. Сердце неприятно дёрнулось. Он огляделся, но было пусто. Свечи горели ровно. Коридор был почти тёмным. — Кто здесь? — холодно спросил он. Из стены медленно выплыла прозрачная фигура. Плакса Миртл. Её глаза блестели с неприятным интересом. — Оу-у, — прошептала она, наклоняя голову. — Она плачет, уже довольно долго. Я люблю, когда плачут. Регулус почувствовал, как что-то неприятно сжалось внутри. — Кто? — спросил он резко. Миртл захихикала, звук её смеха неприятно дрогнул в каменном коридоре. — Та красивая… тёмная… де Фиенн. Она сидела вот так… — призрак изобразил согнутые плечи. — И всхлипывала. Его челюсть напряглась. — Аврора? Он смотрел на неё пристально, холодно. Миртл подплыла ближе, почти касаясь его плеча прозрачным локтем. — А я не говорила, какая из сестёр де Фиенн, — протянула она с ехидной улыбкой. — Ты сам сказал. Регулус замер на долю секунды. Лицо осталось неподвижным, но взгляд стал резче. Миртл закружилась вокруг него, платье колыхалось, будто в воде. — У неё украли вещи. Одежду, полотенце, халат. Эти злые ведьмы! — прошептала она с болезненным удовольствием. — Они смеялись… как Оливия Хорнби… такая же гадкая! Имя задиры она выплюнула. Регулус резко посмотрел в сторону женской ванной. Дверь была закрыта. Коридор был пуст. Миртл всё продолжала тараторить: — Она сидела в пене и не знала, что делать… представляешь? Та-а-к плакала от обиды! Он уже не слушал и двинулся вперёд. Шаги звучали глухо по камню. Холод в коридоре усиливался — или это просто внутри стало неприятно пусто. Он остановился перед дверью женской ванной, и прислушался. Только едва уловимый плеск воды. Миртл подплыла следом и зависла рядом, наблюдая с откровенным интересом. — О-о, — протянула она. — Ты что, собираешься войти? В женскую ванную? Как неловко… Регулус Блэк, примерный мальчик… Он даже не повернул головы. — Замолчи, — коротко сказал он. Миртл обиженно надула губы, но глаза её сверкали любопытством. — Она всё ещё там, — прошептала она. — Думает, что никто не придет. Регулус стиснул зубы. Он не должен был здесь стоять. Это не его дело и не его проблема. Он почти развернулся. И в этот момент изнутри послышался тихий, сорвавшийся всхлип. Очень короткий, почти подавленный. Его пальцы медленно сжались в кулак. Миртл улыбнулась шире. — Бедняжка, — пропела она. — Ты ей поможешь? Или оставишь, как есть? Регулус замер у двери всего на секунду. Потом всё же толкнул её. Дерево тихо скрипнуло, и он сразу почувствовал, как внутри что-то неприятно сжалось от неловкости. Почти физическая. Как будто он делает что-то, чего не должен делать. Он осторожно вошёл. Ванная была наполнена тёплым паром. Свет свечей отражался в воде, создавая мягкие, дрожащие отблески на стенах. Сначала ему показалось, что внутри никого нет. Он сделал ещё шаг. И только когда прошёл чуть дальше и свернул налево увидел её. Аврора сидела в ванне спиной к двери. Ссутулившись, длинные тёмные волосы расплывались по воде, почти скрывая её спину, но плечи были открыты — бледные, напряжённые. Регулус замер. Глаза невольно расширились. Картина была… слишком личной. Он резко отвернулся, будто его обожгло, и почти сразу шагнул назад, скрываясь за стеной. Сердце на секунду сбилось. Он стиснул зубы, пытаясь вернуть контроль. В этот момент всхлип прекратился. Аврора, почувствовав движение, резко повернулась в сторону двери. Вода тихо плеснула, волосы скользнули по плечам. Она замерла, вглядываясь. Но никого не увидела. Только полумрак. Её дыхание стало чуть быстрее. Она напряглась, будто пытаясь понять — показалось ли ей. Регулус за стеной стоял неподвижно, не двигаясь. Даже не дыша в полный вдох. Он знал, что должен уйти. Вот прямо сейчас. Но почему-то… не уходил. Регулус стоял за стеной, прижавшись спиной к холодному камню. Он стиснул челюсть так сильно, что в висках неприятно застучало. Он злился на себя. Он видел лишь её плечи, лишь спину, и то закрытую её волосами. Ничего больше. Но этого было достаточно, чтобы в груди вспыхнуло что-то непривычное, горячее, резкое. И тело отреагировало быстрее разума. Это раздражало. Он медленно втянул воздух через нос.

«Соберись. Ты думаешь не о том. Она плачет.»

Напомнил он себе. Всхлип больше не повторился, но в тишине он всё ещё слышал её неровное дыхание. — Кто тут? — тихо спросила Аврора. В голосе прозвучал страх. И попытка казаться твёрже, чем она есть. Регулус стиснул зубы сильнее. Можно было уйти. Сделать вид, что ничего не было, она все равно не поняла что это был он. Но он уже зашёл слишком далеко. Через несколько долгих секунд он вышел из-за стены. Аврора резко дернулась. И замерла. Увидев его, она мгновенно отвернулась, волосы скользнули по плечам. Она прижала руки к себе, обнимая плечи, будто это могло защитить её от самого факта его присутствия. — Уйди, — выдохнула она, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. Регулус нахмурился. Он не смотрел на неё прямо. Его взгляд скользнул выше — на свечи, на стену, куда угодно, только не на воду. — Я оставлю свой халат тут, — холодно произнёс он. — Умойся и выходи. Тон был ровным. Как будто не он только что умирал от смущения.Он взял свой чёрный халат и положил его на каменную тумбу у стены. Ткань мягко легла, на кармане чётко виднелась серебристая вышивка: Блэк. Он задержался на секунду. Глаза всё же скользнули в её сторону. Она сидела неподвижно, спина прямая, плечи напряжённые, как будто она удерживает всё своё достоинство из последних сил. И только потом он развернулся. Дверь за ним закрылась мягко. Он вышел в прохладный коридор, где воздух казался легче, чем внутри. И только там позволил себе коротко выдохнуть. Дверь за ним закрылась мягко, почти бесшумно. Коридор встретил его прохладой и тихим шорохом факелов. — О-о-о… — протянула Миртл, выплывая из стены прямо перед ним. — Как благородно. Регулус Блэк — герой. Он прошёл мимо неё, не удостоив даже взглядом. — Она такая красивая, когда плачет, я так же хочу — продолжала призрак, кружась вокруг него. — Плечи дрожат… глаза красные… прямо актриса из спектакля… Он резко остановился. — Замолчи. Голос был низким и опасно спокойным. Миртл фыркнула, но не исчезла. — Ты видел её в таком виде, — прошептала она. — Ты теперь будешь помнить. Он ничего не ответил. Но слова всё равно сделали своё дело. Плечи. Влажные волосы… Он раздражённо провёл рукой по лицу. Он не должен был это помнить. Прошло пять минут. Потом семь. Потом почти десять. Она не выходила. Миртл уже перестала говорить и просто наблюдала, явно наслаждаясь его внутренним напряжением. Регулус поджал губы. Он уже собирался снова постучать, когда дверь тихо приоткрылась. Аврора вышла. Регулус сразу замолчал. Щёки её пылали — от смущения или от горячей воды, но румянец был ярким. Волосы влажные, чуть темнее обычного, спадали на плечи. Его халат висел на ней слишком свободно, рукава длиннее, ткань скрывала колени. Но она всё равно затянула его так плотно на груди, будто боялась, что даже воздух сможет заглянуть под ткань. Она избегала его взгляда. Регулус тоже не смотрел прямо. На секунду между ними повисла неловкая тишина. Он коротко кивнул в сторону коридора. — Пойдём, — тихо сказал он. Голос стал мягче, чем обычно. — Я помогу тебе пройти незамеченной. Никто не увидит тебя в непристойном виде. Он сказал это почти сухо, но шаг сделал ближе. Чуть впереди неё. Как будто невзначай закрывая обзор со стороны прохода. Аврора на секунду подняла на него взгляд. И тут же снова опустила. И они пошли. Регулус слишком долго смотрел. Он понял это сам — и резко отвернулся, будто его обожгло. Челюсть сжалась, плечи напряглись. Он встал почти резко. И, не оглядываясь, быстрым шагом ушёл с трибун — в сторону слизеринских раздевалок. Шум поля остался позади. Дверь захлопнулась. Тишина. Ему нужна тишина, срочно. Он дошёл до своего шкафчика и остановился, упершись в него рукой. Сердце билось быстрее обычного. Он выдохнул сквозь зубы, пытаясь успокоиться. Но тело уже отреагировало. Он опустил взгляд вниз, заметив выпуклость в штанах — тут же отвернулся, раздражённо проведя рукой по волосам. — Чёрт… Это было не то, к чему он привык. Не то, что он контролировал. Он закрыл глаза на секунду, пытаясь выровнять дыхание. Перед глазами снова всплыло: её спина, влажные волосы, то, как она сжалась в воде, этот тихий, сбитый голос… Он резко втянул воздух. Нет. Он не должен об этом думать. Но чем сильнее он пытался остановиться — тем отчётливее увеличивалась его эрекция. Он сжал кулак, упершись им в шкафчик. Тело не слушалось так быстро, как ему хотелось. Это раздражало сильнее всего. Он провёл ладонью по лицу, выдохнул медленно, заставляя себя вернуться в привычное состояние. — Соберись, — тихо сказал он себе. Он стоял так несколько секунд, пытаясь просто переждать. Пока он снова не сможет выйти отсюда так, будто ничего не произошло.

{…}

Дуэльный клуб проходил в одном из старых залов на третьем этаже — высокий потолок, тёмные балки, длинные узкие окна, через которые пробивался бледный утренний свет. В центре зала стояла приподнятая платформа с защитными чарами по периметру — прозрачный купол мерцал едва заметным голубым отблеском. Вдоль стен — скамьи, занятые учениками с разных факультетов. Кто-то спорил о техниках заклинаний, кто-то делал ставки, кто-то повторял движения палочкой, нервно шепча формулы. Серафина остановилась у входа, окидывая всё взглядом. Она ожидала увидеть десяток человек. А здесь было вдвое больше. — Он что, на чемпионат записался? — пробормотала она, глядя, как Ричард вдалеке энергично жестикулирует кому-то из старшекурсников. Милисента тихо фыркнула. — Либо он опять преуменьшил масштабы. Серафина перевела взгляд правее — и её брови медленно поползли вверх. У стены действительно стоял стол. С напитками и закусками. С тарелками, полными сладостей и печенья. — Это серьёзное мероприятие, — сухо заметила она. — Я уважаю такой подход. И, не дожидаясь ответа, они с Милисентой направились туда. Серафина схватила первую попавшуюся конфету — карамельную, с ореховой крошкой — и закинула в рот. Потом ещё одну. И ещё. Она жевала сосредоточенно, наблюдая за тем, как двое третьекурсников на платформе неловко обмениваются заклинаниями, больше пугаясь собственных вспышек, чем противника. — Если Ричард так же будет махать палочкой, — пробормотала она с набитым ртом, — я уйду раньше финала. Милисента что-то ответила, но Серафина уже потянулась за ещё одной сладостью. И в этот момент за её спиной раздался знакомый голос. — Невероятное зрелище. Она замерла. — Что именно? — спросила она, не оборачиваясь. — Ты, — спокойно ответил Барти. Серафина медленно повернулась. Он стоял, прислонившись плечом к стене, руки скрещены на груди. На губах — ленивый, почти тёплый изгиб улыбки. Он явно наблюдал за ней уже какое-то время. — Ты похожа на хомяка, — добавил он, глядя, как её щеки всё ещё слегка надуты от конфеты. Серафина чуть не подавилась. Она резко вдохнула, закашлялась и схватила стакан с соком, чтобы запить. — Что? — выдохнула она, глядя на него с возмущением. Барти усмехнулся шире. — Маленький, злой хомяк, который охраняет запасы на зиму. Милисента тихо рассмеялась, прикрывая рот ладонью. Серафина прищурилась. — Тебе заняться нечем, Крауч? — Есть, — спокойно ответил он. — Но теперь у меня есть более интересное развлечение. Его взгляд скользнул по ней медленно, оценивающе — не нагло, но слишком внимательно, чтобы это можно было игнорировать. — Не смотри на меня так, — сухо сказала она, выпрямляясь. — Как? — невинно уточнил он. Она открыла рот, чтобы ответить… и закрыла его. Потому что поняла, что именно этот взгляд её раздражает. И почему-то заставляет сердце биться чуть быстрее. — Иди болей за своего героя, — добавил Барти мягче. — Пока он не споткнулся о собственное заклинание. Серафина фыркнула. — Ричард хотя бы не сравнивает людей с грызунами. — Неправда, — спокойно сказал Барти.— Я сравниваю только тех, кто мило жует конфеты и делает вид, что их никто не видит. И на этот раз она действительно покраснела. Она демонстративно взяла ещё одну конфету — уже скорее назло, чем от желания — и откусила слишком резко.

Глупый. Самодовольный. И почему он вообще здесь.

В зале раздался усиленный заклинанием голос старшекурсника-организатора: — Прошу зрителей подойти ближе к платформе! Благодарим всех, кто пришёл поддержать участников. Первый тур начинается прямо сейчас! Шум усилился. Ученики задвигались, кто-то подтягивал мантию, кто-то занимал места поближе. Воздух наполнился предвкушением — смесью азарта и лёгкой нервозности. Серафина оглянулась. И почти сразу заметила знакомую фигуру у дальней стены. Римус Люпин. Он стоял чуть в стороне, будто не совсем хотел быть частью толпы. Спокойный, сдержанный, руки в карманах мантии. Рядом с ним Питер Петтигрю что-то оживлённо щебетал, размахивая руками. Римус коротко кивал, иногда отвечал парой слов, но выглядел так, будто мыслями был где-то ещё. Серафина задержала взгляд дольше, чем собиралась. Он участвует? Или просто пришёл посмотреть? Она не успела додумать мысль. — Первый поединок! — громко объявили. — Ричард Селвин против… Бартемиуса Крауча младшего! Серафина застыла. — Что? — выдохнула она. Милисента резко повернула голову. — Ты шутишь. Но это не была шутка. Ричард уже уверенно шагал к платформе, явно стараясь выглядеть спокойнее, чем чувствовал себя на самом деле. Он даже бросил быстрый взгляд в сторону Серафины и Милисенты, приподнял подбородок — мол, смотрите. С другой стороны зала к платформе направлялся Барти. Выглядел он так, будто это не дуэль, а вечерняя прогулка. Он поднялся на платформу, встал напротив Ричарда и только тогда позволил себе коротко взглянуть в сторону зрителей. И конечно же — нашёл её. Уголок его губ едва заметно дрогнул. Серафина почувствовала, как внутри что-то неприятно кольнуло. — Если он сейчас выбьет Ричарда в первые тридцать секунд, — пробормотала она сквозь зубы, — я ему этого не прощу. Милисента хмыкнула. — Я уверена так и будет. Ричард против гения? Он продует… На платформе оба подняли палочки. Защитный купол вспыхнул ярче. — По команде, — сказал судья. Барти не сводил взгляда с Ричарда. Но на долю секунды его глаза снова скользнули в сторону Серафины. И она это заметила. — Начали! — прозвучала команда. И вспышка первого заклинания разрезала воздух.