Chapter: 29
4 апреля 2026 г., 00:47
Сабина шла по тропинке к озеру, стараясь смотреть себе под ноги, будто камни под подошвами были важнее собственных мыслей.
Но мысли всё равно возвращались к вчерашнему ужину.
К тому, как Сириус сидел через несколько мест и будто случайно поднимал взгляд — и каждый раз этот взгляд находил её с улыбкой. Она тогда отворачивалась первой.
Потом, конечно, сама же искала его взгляд снова.
Сабина раздражённо выдохнула.
Глупо.
Она вспомнила, как поймала себя на том, что смущается от того, как он смотрел. Как будто между ними был какой-то негласный разговор, о котором знали только они.
И вот это было самым странным.
А вдруг я ему нравлюсь?
Мысль всплыла неожиданно — и так же быстро вызвала внутренний протест.
Нет! Нет. Нет…нет…нет!
Мысль была короткой и опасной. Сабина тут же попыталась её обесценить. Сириус нравится половине школы. Он привык к вниманию, к тому, что на него смотрят. Может, он просто развлекается. Может, ему скучно. Может, это его способ держать себя в центре событий.И на фоне этого она вдруг почувствовала что-то неприятное — крошечную, колючую неуверенность.
Почему он вообще смотрел на неё?
Может, ему просто скучно. Может, это очередная игра.
Может, он так смотрит на всех.
Да, точно. Так и есть.
Он улыбался — и что? Это ничего не значит. Он всегда улыбается. Это его натура.
Сабина упрямо кивнула самой себе, будто ставя точку в споре. И всё равно в груди оставалось лёгкое, раздражающее тепло.
Впереди уже виднелось большое озеро. Воздух был прохладным, вода блестела в утреннем солнце, а под старым деревом неподалёку от берега уже стояли Том и Джейкоб.
— Наконец-то, — бросил Том, не поднимая головы.
Они с Джейкобом скинули рюкзаки прямо на траву и начали вытаскивать конспекты по травологии. Пергаменты зашуршали, чернильницы аккуратно расставлялись на корнях дерева. Сабина кивнула и опустилась рядом, доставая свои записи.
Она не считала себя неприметной или уродливой. Но и не считала той, за кем бегают такие парни как Сириус Блэк.
Она всегда считала что она немного в тени сестёр в плане ухожеров. Аврора — яркая, даже если и кажется неприступной, но она притягивает внимание. Серафина — интересная, и легкая, умеющая находить общий язык со всеми. Аделаида — смешная, уверенная и её уверенность сама тянет людей вокруг неё. А Сабина была другой. Она не любит чужих, замкнутая с теми кого видит впервые, и не подпускает к себе никого. Иногда её это устраивало. Иногда — нет.
Ребята уже обсуждали структуру корневой системы волшебных растений, спорили о классификации. Сабина кивала, отвечала, включалась в разговор, но часть её внимания всё равно была где-то в стороне.
Её терзало не столько то, что он смотрел на неё, сколько её собственная реакция. Ей нравилось это. Нравилось ощущение, что она может быть для него не просто ещё одним лицом в толпе. И именно это было для неё пугающе, она смутилась от своих мыслей.
Она ненавидела быть в подвешенном состоянии. Ненавидела зависеть от чужих взглядов и случайных улыбок. Ей хотелось ясности, но она не знала, готова ли её услышать.Сабина провела рукой по пергаменту, заставляя себя перечитать абзац. Буквы расплывались. В голове всё ещё звучал его голос, его тихий смех.
Может, это просто игра.
А может, нет.
И хуже всего было то, что ей хотелось узнать.
Сабина уставилась в строчку конспекта и поняла, что читает одно и то же предложение уже в третий раз. Она раздражённо перевернула пергамент, будто виноваты были записи, а не её мысли.
Всю жизнь она терпеть не могла Сириуса Блэка.
Не просто «не любила» — именно терпеть не могла. Он казался ей шумным, самодовольным, слишком уверенным в том, что мир обязан крутиться вокруг него. Его шуточки, его манера смотреть сверху вниз, его привычка вторгаться в разговоры — всё это действовало ей на нервы.
Она годами была уверена, что знает его тип. Разбалованный, привыкший к восхищению, не умеющий воспринимать отказ всерьёз.
И теперь что?
Один разговор, пара взглядов, и улыбка через стол.
И она вдруг идёт, вспоминает, как он на неё смотрел, и чувствует это странное тепло под рёбрами.
Она что, растаяла от мизерного внимания?
Сабина стиснула зубы. Это было унизительно даже думать об этом. Она не из тех, кто падает в обморок от красивых глаз и уверенной улыбки. Она не одна из тех девочек, которые шепчутся по углам, обсуждая, как он сегодня поправил волосы.
Так почему её так задело?
Может, дело было не в его внимании. Может, дело было в том, как он смотрел.
И от этой мысли стало ещё хуже. Потому что если это правда — значит, она всё это время ошибалась в нём.
А если это не правда — значит, она сама придумала лишнее.
Она ненавидела оба варианта.
— Ты слушаешь вообще? — тихо спросил Том.
— Конечно, — ответила она автоматически и пересказала последнюю мысль, которую он произнёс, почти дословно.
Голова работала, даже если сердце путалось.
Она снова опустила взгляд на записи.
Нет, дело не в том, что она вдруг стала жалкой. И не в том, что она «растаяла». Просто ей впервые показалось, что между ними может быть что-то, кроме привычной враждебности.
[…]
В холле стоял привычный для начала учебного года хаос. Доски объявлений были завешаны новыми пергаментами, поверх старых, поверх вчерашних, поверх чужих записок. Ленты с гербами факультетов свисали неровно, кто-то уже успел что-то зачеркнуть, кто-то — пририсовать усы на льве Гриффиндора. Аделаида стояла чуть в стороне, скрестив руки на груди, и тихо усмехалась. Гриффиндору разрешили создать собственную группу поддержки — и это, разумеется, было преподнесено как великая инициатива, достойная подражания. Не прошло и недели, как Слизерин, Рейвенкло и Хаффлпафф вывесили свои объявления о наборе девочек в команды чирлидинга. Формулировки отличались, но суть была одна: мы тоже можем. — Это что, теперь официальная война помпонов? — пробормотала Аделаида, разглядывая очередной яркий пергамент с зелёной окантовкой. Серафина стояла рядом и внимательно читала объявления, будто от них зависело что-то действительно важное. В её глазах было то самое напряжённое любопытство, которое Аделаида знала с детства: когда хочется, но страшно признаться. — А это… — осторожно начала Серафина, не отрывая взгляда от доски, — это вообще круто? Ну, быть в такой команде? Аделаида посмотрела на неё. Вопрос был задан почти между делом, но слишком уж небрежно для случайного. Серафина делала вид, что просто интересуется. Но пальцы её чуть сильнее сжимали край пергамента. — Круто? — переспросила Аделаида. — Зависит от того, что ты хочешь. — Ну… — Серафина замялась. — Это же выступления. Форма. Все на тебя смотрят. Разве не глупо? В её голосе звучала искренняя увлечённость, которую она пыталась спрятать под лёгкой насмешкой. Аделаида чуть склонила голову. — Нет же, почему глупо? Серафина пожала плечами. Аделаида фыркнула. — Я думала, ты тоже скажешь, что это глупо и отвлекает от учёбы. Аделаида на секунду задумалась, глядя на разноцветные объявления. — Нет, это не глупо, — спокойно сказала она, — почему бы тебе не попробовать? Серафина резко повернулась к ней. — Мне? — Да, тебе. — Аделаида пожала плечами. — Тебе бы подошло. Серафина смотрела на неё ещё мгновение, будто проверяя, нет ли в этих словах скрытого подвоха. Не нашла. И её лицо просветлело. — Да. — Она кивнула сама себе. — Да! Я запишусь на пробы. Она решительно шагнула вперёд и начала искать пергамент с нужным списком, а в её движениях появилась новая, чуть более уверенная энергия. Аделаида наблюдала за ней с лёгкой улыбкой. В этом балагане с помпонами и факультетскими амбициями было что-то смешное. Но если Серафине это придавало смелости — значит, оно того стоило. Серафина только что вывела своё имя в списке, аккуратно, чуть крупнее, чем планировала, и отступила на шаг назад, рассматривая строчку. Она чувствовала странную смесь волнения и гордости. Это был маленький, но её собственный шаг. — Вот и всё, — сказала она, будто себе. — Ничего страшного. Аделаида стояла рядом, наблюдая молча. Послышался смех, и чёткие звуки каблуков по камню. Несколько девичьих голосов, уверенных, и громких. К доске подошли старшекурсницы Слизерина. Впереди — Эммелина Вэнс. Рядом с ней ещё две девушки с шестого и пятого курса, те самые, которые всегда сидят ближе к центру стола, всегда знают последние новости и никогда не выглядят растерянными. Серафина невольно выпрямилась. Эммелина окинула доску взглядом, слегка приподняв бровь. — Так вот из-за чего весь этот шум, — произнесла она спокойно. Одна из девочек рядом хмыкнула. — Гриффиндор, конечно, думает, что они первооткрыватели. — Пусть думают, — ответила Вэнс. — Главное — кто будет выглядеть лучше на поле. Она взяла перо и без колебаний вписала своё имя в список. Серафина закатила глаза — едва заметно, но Аделаида это увидела. Внутри младшей Де Фиенн неприятно кольнуло.Конечно. Почему бы и нет. Если старшие идут, значит, это уже не просто «весёлая идея». Это будет конкурс. Серафина не хотела признаваться даже себе, что ей неприятно. Она ведь только что решила быть смелой. Только что сказала «да» без оглядки. Но теперь её собственная строчка в списке вдруг показалась слишком хрупкой. Старшие по её мнению были красивее, увереннее, опытнее. Они уже знали, как держаться, как смотреть, как привлекать внимание. А она? Она была просто Серафиной. — О, — одна из девушек заметила её имя. — Младшие тоже рвутся в бой? Серафина пожала плечами, стараясь звучать равнодушно: — Почему бы и нет? Эммелина перевела на неё взгляд. Внимательный, оценивающий, но не насмешливый. — Амбициозно, — сказала она. — Посмотрим, кто останется после отборов. И это было сказано не как угроза — скорее как факт. Серафина сжала пальцы. Ей не нравилось, что в душе шевельнулось раздражение. Не из-за самих девушек, а из-за того, что теперь ей хотелось доказать. Не только себе. Аделаида тихо наклонилась к ней и произнесла вполголоса: — Если ты хочешь показать себя — тебе придётся выдержать конкуренцию. Серафина посмотрела на список ещё раз. И вместо сомнения в её взгляде появилась упрямая искра. — Выдержу, — сказала она тихо. — Ты мне поможешь? — спросила она неожиданно серьёзно. Аделаида моргнула. — В чём именно? — Подготовиться. К отборам. Ну… с движениями, с номером. Я не хочу выглядеть глупо. В её голосе впервые прозвучала настоящая тревога, не показная. И это было важнее всех помпонов и объявлений. Аделаида чуть нахмурилась. — Серафина, я не танцую. — Но ты умеешь держаться, — быстро возразила младшая. — Ты всегда уверенная. Ты знаешь, как смотреть, как стоять, как… не выглядеть нелепо. Это было сказано искренне, без лести. Аделаида отвела взгляд. Она не привыкла быть примером в таких вещах. Учёба, дисциплина, ответственность — да. Танцы? Выступления? Это всегда было чужой территорией. — Я могу помочь тебе с тем, как не растеряться, — осторожно сказала она. — Но движения… нет. Серафина прикусила губу. — Тогда что мне делать? И вот тут в голове Аделаиды мелькнула мысль. Неприятная. Лили и её подруги. Она прекрасно знала, что Марлин и Алиса занимаются танцами для Гриффиндорской команды. Они двигались легко, свободно, без скованности. Они могли бы помочь Серафине поставить номер, научить её чувствовать ритм, не зажиматься. Аделаида едва заметно поморщилась. Просить у гриффиндорцев помочь её младшей сестре из Слизерина — само по себе звучало как насмешка судьбы. Особенно сейчас, когда факультеты соревнуются во всём подряд. — Я могу попросить кое-кого, — произнесла она медленно. Серафина тут же оживилась. — Кого? — Марлин или Алису. Серафина удивлённо приподняла брови. — Гриффиндорки? — Они умеют танцевать, — сухо ответила Аделаида. — А тебе нужен результат, а не факультетская гордость. Младшая сестра задумалась всего на секунду, потом решительно кивнула. — Хорошо. Я не против. Аделаида кивнула, но не сразу. Марлин и Алиса — это просто. С ними можно договориться, объяснить, попросить без лишних подтекстов. Лили — нет. Не потому что она откажет. Она бы не отказала. В этом и проблема. Лили всё делает правильно, она вежливая, добрая. Без скрытых колкостей. И Аделаида знала, что если подойдёт к ней с просьбой, та искренне поможет. Но рядом с Лили почти всегда — Джеймс. И вот этого Аделаида не хотела. Она не хотела стоять рядом с Лили, обсуждать движения для танца, и чувствовать, как взгляд Джеймса задерживается на них обеих. Не хотела видеть их в одном кадре. Не хотела ловить себя на том, что ревнует. Всё действительно было просто. Нужно всего лишь подойти к Марлин после ужина, объяснить ситуацию, попросить пару вечеров репетиций в пустом классе. Никакой драмы. Только вот внутри всё равно было странное напряжение. — Завтра суббота, — вдруг сказала Серафина, словно мысль только что оформилась у неё в голове. — Выход в Хогсмид. Аделаида посмотрела на неё вопросительно. — И? — Нам нужен хороший материал. Не тот, что продают в лавке у школы. Что-то плотное, чтобы держало форму. И красивое. Если я уж иду на отбор, я не собираюсь выглядеть как третьекурсница в занавеске. Аделаида едва заметно улыбнулась. Это уже была знакомая территория. Ткани, выкройки, аккуратные стежки. В этом они действительно были хороши — обе. Это было что-то домашнее, то, что они умели без чужой помощи. — Ты права, — сказала она. — Лучше сразу сделать нормально, чем потом переделывать. Серафина оживилась. — Значит, идём? — Идём, — кивнула Аделаида. — В «Шёлковый узел» у мадам Брикстон. У неё всегда хороший выбор. Серафина довольно выдохнула. — Я хочу что-то зелёное. Но не ядовитое. Глубокий оттенок. Чтобы не броский, а… притягивал. — Изумруд с серебром, — спокойно предложила Аделаида. — И плотная подкладка, чтобы держать форму юбки. — И рукава? — с сомнением спросила Серафина. — Короткие. Но с аккуратной отделкой. Не перегружай. Серафина кивнула так серьёзно, будто они обсуждали стратегию перед сражением. И в каком-то смысле так и было. — Мы успеем? — спросила она тише. — До пятницы? — Успеем, — ответила Аделаида без колебаний. — Если начнём завтра. Она уже мысленно считала часы. Суббота — выбор ткани и раскрой. Воскресенье — основа. Вечера на неделе — детали, подгонка, украшения. Всё реально. И впервые за последние дни в её голове появилась задача, которая не касалась ни Джеймса, ни факультетских сплетен, ни странных внутренних сомнений. Серафина шагнула ближе и слегка толкнула её плечом. — Спасибо. Аделаида фыркнула. — Ты ещё не прошла отбор. — Пройду. В её голосе было столько уверенности, что Аделаида даже не стала спорить. — Тогда завтра после завтрака, — сказала гриффиндорка. — И не опаздывай. — Я? Никогда. Они вышли из бокового коридора почти одновременно. Серафина что-то оживлённо рассказывала о фасоне юбки, размахивая руками, а Аделаида слушала вполуха, мысленно просчитывая, сколько ткани им понадобится. Джеймс шёл один. В руках у него была сложенная газета — магловская, обычная, с сероватой бумагой и крупным чёрным заголовком. Он держал её небрежно, но слишком крепко, будто она была важнее, чем казалась. Он заметил их сразу. Шаг замедлился едва заметно. Серафина первой почувствовала перемену в воздухе и замолчала. Перевела взгляд с сестры на Поттера, потом обратно. Аделаида не остановилась. На долю секунды их взгляды встретились. В его — напряжение, почти жёсткость. В её — холодная настороженность. Джеймс всё ещё думал об этом магле. Он не был уверен. Но сомнение не отпускало. Он хотел подойти к Аделаиде и сказать прямо: «Ты знаешь что-нибудь об этом?». Но в ту же секунду в голове вспыхнуло другое воспоминание. Шторы, они вдвоем в темноте. Их жаркий почти удушающий поцелуй. И его собственное обещание. Больше не позволять себе возвращаться. Он прошёл мимо них на шаг ближе, чем требовала вежливость. Серафина уловила это напряжение и инстинктивно замедлилась. Джеймс почти остановился. Почти. Он чувствовал, как слова подступают к горлу. Как хочется задать вопрос. Но гордость оказалась сильнее. Он прошёл дальше, даже не обернувшись. Серафина проводила его взглядом, потом перевела глаза на сестру.[…]
Сегодня выручай-комната была простой и удобной: длинный стол у окна, полки с учебниками, мягкий свет ламп, кресло с высокой спинкой и широкий подоконник. Никаких диванов, никаких подушек, никаких намёков на чужое присутствие. Сабина облегчённо выдохнула. Это было их время. Аделаида в последнее время сюда почти не поднималась. Сабина догадывалась почему, но не спрашивала. Аврора же предпочитала оставаться ближе к подземельям — слишком ленива, чтобы потом спускаться вниз поздно вечером. Серафина и вовсе редко появлялась. После ужина она почти всегда исчезала во внутреннем дворе. Сабина знала, что там собираются старшекурсники Слизерина, Розье со своей компанией. И знала, что младшая сестра ходит туда не только ради разговоров. Но сейчас всё это было далеко. Сабина сидела одна. Перед ней лежали раскрытые конспекты по трансфигурации, перо двигалось аккуратно, без лишних клякс. В комнате было настолько тихо, что слышно было, как царапает бумагу наконечник пера. Она любила это ощущение — когда никто не отвлекает, никто не смотрит, никто не ждёт от неё реакции. Когда можно просто быть. Мысли о Сириусе всплыли снова — без приглашения. Нет. Не сейчас. Сабина заставила себя сосредоточиться на формуле заклинания, но внутри всё равно чувствовалось лёгкое напряжение. Она перевернула страницу. Она сидела, уставившись в пергамент, и понимала, что не помнит ни одного слова из того, что только что написала. Перед глазами снова всплывал он. Как он стоял слишком близко. Как смотрел — не как обычно, не с этой своей демонстративной уверенностью или издевкой. И в голосе у него не было насмешки. Не в этот раз. Он флиртовал с ней. Эта мысль до сих пор звучала нереально. С ней. Она медленно провела пальцем по краю стола, будто пыталась вернуться в реальность через прикосновение к чему-то твёрдому и понятному. Это же Сириус Блэк. За которым половина школы бегает. Который не остаётся один на переменах. Который смеётся так, будто уверен, что мир его любит. И вдруг… что? Он смотрит на неё? Обращает внимание на неё? Сабина закусила губу. Она никогда не считала себя той, на кого обращают внимание просто так. И сейчас ей вдруг стало не по себе от мысли: неужели именно тем кто заметил её такой какой есть…это Сириус Блэк? Ну что за глупость и комедия. Сабина опустила взгляд на свои руки. По её мнению обычные руки, ни особенно тонкие. Волосы сегодня легли не так, как хотелось. Она даже не старалась выглядеть как-то по-особенному. Так почему? Она ненавидела как сейчас чувствует себя, он буквально ворвался в её разум и перевернул всё с ног на голову. И к тому же, это крошечное, раздражающее сомнение. Она что, настолько жаждет внимания, что готова поверить в любую улыбку? Сабина резко отодвинула перо. Нет. Она не будет одной из тех девочек, которые тают от пары слов. Она не станет придумывать себе сказку только потому, что он посмотрел на неё чуть дольше.Но сердце всё равно билось быстрее, когда она вспоминала, как он вёл себя с ней. Дверь появилась почти бесшумно. Сабина не сразу это заметила. Она была слишком занята борьбой с собственными мыслями, с этим раздражающим теплом под кожей, с глупыми сомнениями, которые никак не хотели исчезать. Щёлк, едва уловимый звук. Она подняла голову — и сердце резко ударило в грудь. Сириус шагнул внутрь и замер так же резко, как и она. На его лице мелькнуло искреннее удивление, словно он не ожидал увидеть её здесь. — О, — выдохнул он тихо. — Я… не знал, что здесь занято. Сабина тоже не знала, что сказать. Она почувствовала, как к щекам приливает тепло. И это разозлило её моментально. Что с ней происходит? Она никогда не реагировала на его появление так. Раньше, если он заходил в комнату, она просто закатывала глаза. Или отпускала колкость. Или вообще игнорировала. А сейчас? Сейчас она сидела, словно её застали за чем-то запретным. И это было унизительно. Она не влюблена. — Это наше время, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Сириус закрыл дверь за собой, будто автоматически, и сделал шаг вперёд. — Да, точно, — кивнул он. — Я забыл, подумал раз еще десять минут и наша очередь, то уже можно заходить. Он усмехнулся, но без привычной издевки. Между ними повисло напряжение, плотное, почти ощутимое. Не враждебное как бывало раньше. И от этого только хуже. Сабина чувствовала, как он смотрит на неё. Она опустила взгляд к пергаменту, делая вид, что продолжает писать, но пальцы предательски дрогнули. Почему она ведёт себя так? Она что, действительно стала одной из тех девочек, которые краснеют просто потому, что он вошёл? Это смешно. Это жалко. Она всю жизнь терпеть его не могла. Его шум, его самоуверенность, его привычку считать себя центром внимания. И вот теперь — она сидит и не знает, куда деть руки. Сириус подошёл ближе. — Я могу уйти, если ты хочешь, — сказал он неожиданно спокойно. Это застало её врасплох. Она подняла на него глаза. Он на удивление выглядел серьезным. Не выглядел так, будто собирается шутить или играть. В его взгляде было что-то другое — осторожность. И это выбило её окончательно. — Ты редко спрашиваешь, хочу ли я, — тихо ответила она. Он чуть склонил голову. — Я учусь. Сабина почувствовала, как внутри что-то предательски дрогнуло. Она не позволит себе растаять из-за пары фраз. Она не глупая. Она не влюблённая дурочка. Она даже не влюблена. Просто… он стоит слишком близко. Просто его голос стал мягче. Просто комната вдруг кажется меньше.И сердце, чёрт возьми, бьётся быстрее. Сириус помедлил ещё секунду, словно давая ей возможность выгнать его. Она не сказала ни «уходи», ни «останься». Он воспринял это как разрешение. Он обошёл стол и сел рядом. Сабина уставилась в свои записи, делая вид, что сосредоточена. Но ощущение его присутствия было слишком сильным, чтобы игнорировать. И тогда она подняла на него взгляд и замерла. Что-то изменилось… Она смотрела — и вдруг поняла. Его волосы, они стали короче. Та самая длинная чёлка, которую он постоянно отбрасывал назад резким движением головы или привычным жестом пальцев, больше не падала ему на глаза. Лоб был открыт, линии лица стали чётче. Челюсть — резче. Скулы — заметнее. Он выглядел старше. И — невозможно красивым. Не просто «привлекательным». Не тем типом красоты, к которой привыкаешь, потому что видишь каждый день. Это было другое. Это было так, что у неё перехватило дыхание на долю секунды. Она поймала себя на том, что смотрит слишком долго. Он заметил. — Что? — спросил он тихо, чуть приподняв бровь. Сабина резко отвела взгляд, сердце заколотилось так, будто её поймали на преступлении. — Ты… подстригся. Господи, это всё, что она смогла сказать? Он провёл рукой по волосам — теперь жест выглядел иначе. Чёлка больше не мешала, пальцы легко скользнули по коротким прядям. Сабина сглотнула. Ему чертовски шло. Она вдруг с пугающей ясностью поняла, что считает его самым красивым парнем. Не только в Хогвартсе. Вообще. Во всём волшебном мире. И это осознание обрушилось на неё неожиданно, как удар. Как можно так резко изменить восприятие человека? Ещё месяц назад она называла его самодовольным болваном. А сейчас сидит рядом с ним и замечает, как свет лампы скользит по его лицу, как тень от ресниц ложится на скулы, как он слегка наклоняется к ней, чтобы лучше видеть её записи. Её грудь сжало странное чувство — не просто симпатия, не просто интерес. Она чувствовала себя нелепо. Как будто впервые смотрит на старшего мальчика не с раздражением, а с восхищением, которое не успела подготовить. Это пугало. Потому что она не привыкла так смотреть на него. Она привыкла спорить, защищаться когда была с ним. А сейчас ей хотелось просто… смотреть. И это было почти невыносимо. — Тебе не нравится? — спросил он вдруг, наклонившись ближе. Она подняла глаза — и снова оказалась слишком близко к его лицу. Сабина уже открыла рот, чтобы ответить, но он вдруг тихо рассмеялся, будто вспомнил что-то своё. — Вообще-то, — сказал он, проводя рукой по затылку, — это не я решил. Она моргнула. — Что? Он снова усмехнулся, качнув головой. — Это твоя сестричка состригла мне волосы. Сабина уставилась на него. — Что? Кто? Он откинулся на спинку стула, явно наслаждаясь её реакцией. — Рори, ну это долгая история. Сабина смотрела на него, и сначала в ней вспыхнуло недоумение. Аврора? Аврора трогала его волосы? И прежде чем она успела остановить себя, внутри неприятно кольнуло. Совершенно глупо. Сабине вдруг стало не по себе. Она представила эту сцену слишком живо. Аврора рядом с ним и стрижки ему волосы? Что за бред? А он — сидит и позволяет. Почему позволяет? Они же не близки…или Или же все что говорил когда-то Регулус было правдой? Она почувствовала, как что-то внутри сжалось. — И ты… позволил? — спросила она ровно, хотя голос стал чуть тише. Сириус пожал плечами. — У меня не было особого выбора. — У тебя всегда есть выбор. — ответила она жестче чем ожидала от себя. Он посмотрел на неё внимательнее. Сабина отвела взгляд. Она не имела права чувствовать то, что чувствовала. Это было нелепо. Она не собственница. Она не претендует. Она вообще только вчера начала… что? Смотреть на него иначе? Но мысль о том, что Аврора близка с ним настолько, что стрижет ему волосы, раздражала. И это раздражение она не собиралась показывать. — Ну, — сказал он, — не в этот раз. Сириус усмехнулся. Он поигрался краем пергамента на её столе, будто собирался с мыслями, и вздохнул. — На самом деле, мы с ней повздорили, — признался он неожиданно спокойно. Сабина подняла на него взгляд. — С Авророй? — Ага. Я… — он поморщился, — хотел подшутить. Это прозвучало почти невинно, но в его глазах мелькнуло что-то вроде смеха. — Подшутить как? — спросила Сабина, хотя уже чувствовала, что ответ ей не понравится. Он усмехнулся, но без прежнего самодовольства. — Я сделал вид, что собираюсь кинуть ей в волосы жевательную резинку. Ну, знаешь… чтобы она подумала, что придётся состригать свои идеальные длинные волосы. Сабина резко выпрямилась. — Ты что? — Это была шутка, — быстро добавил он. — Я даже не собирался на самом деле… Он осёкся и покачал головой. — Она не восприняла это как шутку. Сабина могла представить. — И? — тихо спросила она. Сириус провёл ладонью по затылку, почти машинально. — Она использовала свою силу против меня. Как-то… слишком быстро. Вывернула мою руку так, что я не успел сообразить, что происходит. Отобрала жвачку. И прежде чем я понял, что она собирается делать, она прилепила её мне на волосы. Он усмехнулся — коротко, почти с уважением. — А потом сказала, что если я хочу играть в глупые игры, то пусть начинаю с себя. Сабина слушала, и в ней смешались сразу несколько чувств. Во-первых, злость. Он правда решил, что это смешно — пугать её сестру тем, что она лишится волос? Даже если это была «шутка». Во-вторых… странное облегчение. Он не настолько близок с Авророй. Он не позволял ей стричь себя. Аврора не прикасалась к нему нежно. Она его просто наказала. Сабина почти ненавидела себя за то, что именно эта деталь принесла ей тихое удовлетворение. — И так она «заставила» тебя подстричься, — сказала она, стараясь звучать спокойно. — Когда я пытался отлепить это без магии, половина волос просто осталась в руках, — признался он. — Так что да. Пришлось. Он посмотрел на неё чуть внимательнее. Сабина прищурилась. Она отвела взгляд, но внутри всё ещё крутилось неприятное ощущение. Он мог бы выбрать кого угодно для своих шуток. Но выбрал Аврору. Почему? Сабина поймала себя на том, что ей важно знать ответ. Сабина смотрела на него ещё секунду, потом закрыла пергамент, будто разговор стал важнее задания. — Почему именно мы? — спросила она спокойно. Сириус моргнул. — В каком смысле? — В прямом, — она чуть склонила голову. — Почему ты издеваешься именно над нами? Ты не выбрал не просто «какую-то рандомную девушку» для своих шуток. А именно Аврору. В комнате стало тише. Сириус перестал улыбаться. Он не выглядел оскорблённым. Скорее — застигнутым врасплох. — Я не издеваюсь над вами, — сказал он после паузы. Сабина приподняла бровь. — Нет? — Это была глупая шутка. Согласен. Но я не хожу по школе с планом «как бы испортить жизнь сёстрам де Фиенн». Она не отвела взгляд. — Но ты постоянно оказываешься рядом. Постоянно говоришь колкие вещи, и пытаешься нас задеть. Он слегка выдохнул, будто этот разговор оказался сложнее, чем он рассчитывал. Сабина вдруг поймала себя на том, что боится его ответа. Потому что если он скажет, что ему просто весело — это будет больно. А если скажет что-то другое — будет ещё сложнее. Сириус провёл рукой по волосам — по новой, непривычной стрижке. — Может, — произнёс он медленно, — потому что вы не боитесь меня. Она не ожидала этого. — Что? — Большинство либо восхищаются, либо раздражаются, — он пожал плечами. — А вы… вы отвечаете. Он посмотрел на неё прямо. — Это интереснее. Сабина почувствовала, как в груди что-то дрогнуло. — Значит, это просто интерес? — спросила она, и голос стал чуть тише, чем хотелось бы. Он не отвёл взгляда. — Не «просто». Слово повисло между ними. Сабина всё ещё пыталась понять, что стоит за этим словом, когда вдруг заметила перемену в его взгляде. И его губы медленно изогнулись. Сириус откинулся на спинку стула, сцепил пальцы за головой, будто всё только что сказанное было частью тщательно продуманной партии. — Ваше время истекло, де Фиенн, — протянул он лениво. Сабина моргнула, будто её резко вернули в реальность. — Что? — Сейчас очередь мародёров, — продолжил он, глядя на неё сверху вниз с этой своей привычной наглостью. — Парни будут здесь через пару минут. Он наклонил голову, изучая её реакцию. — А я, ведь знаю, ты, твои сёстры и Джим избегаете друг друга. Сабина почувствовала, как внутри всё мгновенно сжимается.Он опять делает это. Только что говорил почти серьёзно. Почти искренне. И в следующую секунду — насмешка. Лёгкая, но достаточно острая, чтобы задеть. Она медленно закрыла пергамент. — Прямо наблюдатель. — Это сложно не заметить, — он пожал плечами. — Он ходит мрачный, Аделаида делает вид, что его не существует. Романтика в чистом виде. Её щёки вспыхнули — не от смущения, от злости. — Это не твоё дело. — Всё, что касается вас, почему-то становится моим делом, — отозвался он легко. Сабина поднялась на ноги. Она чувствовала себя так, будто её только что обвели вокруг пальца. Почти позволила себе думать, что между ними происходит что-то настоящее. — Спасибо за напоминание о расписании, — сказала она холодно. — Я сама умею следить за временем. Она обошла стол, собирая свои вещи быстрее, чем нужно. Сириус наблюдал за ней, прищурившись. — Ты злишься. — Нет. — Злишься. Она резко повернулась к нему. — Пошел ты, понял! Дурак. Он не ответил. И в этой паузе она вдруг поняла, что за его лёгкостью тоже что-то скрывается. Но сейчас ей было слишком обидно, чтобы разбираться. — Передай своим идиотам Мародерам, что комната свободна, — сказала она, направляясь к двери. Дверь исчезла за её спиной.[…]
Во дворе было шумно и светло, как бывает только в субботнее утро перед Хогсмидом. Каменные плиты прогрелись на солнце, студенты сбивались в кучки, смеялись, спорили, кто куда пойдёт сначала — в «Сладкое королевство» или в «Три метлы». У ворот уже стоял преподаватель со списком, лениво перекликая фамилии. Серафина пришла первой. Она была немного раздражена после утренней сцены: Аврора металась по своей комнате, швыряла заколки, не могла найти перчатки, проклинала будильник и собственную лень. Серафина пыталась помочь, но в какой-то момент просто махнула рукой и ушла. Она не хотела опаздывать. Теперь она стояла чуть в стороне от основной толпы, сжимая ремешок сумки и делая вид, что разглядывает список у преподавателя. На самом деле она ощущала, как внутри медленно нарастает неприятное чувство одиночества. Ни Аделаиды, ни Сабины ещё не было. А вокруг — чужие компании, сложившиеся давно и прочно. Неподалёку, на длинной каменной лавке, расположились слизеринцы постарше. Розье сидел, развалившись, одной ногой упираясь в землю, другой слегка покачивая. Барти устроился рядом, склонившись к нему и что-то лениво комментируя. Нотт стоял, опершись плечом о колонну, слушал вполуха. Чуть дальше — несколько старшекурсниц, среди них Эммелина Вэнс и её подруги. Они говорили о чирлидинге. О новой идее, которая неожиданно захватила школу. Парни явно были в восторге. — Представляешь, — протянул Барти, — если Слизерин сделает команду лучше Гриффиндора, это будет унижение года. Розье усмехнулся. — Согласен. Одна из подруг Вэнс наклонилась ближе к ним, прикрывая рот ладонью, но шёпот всё равно разнёсся дальше, чем она рассчитывала. — Кстати, младшая де Фиенн тоже пробуется. Несколько голов повернулись почти одновременно. Серафина почувствовала это ещё до того, как услышала тихие смешки. Смех был не громкий, и это даже нельзя было назвать откровенным издевательством. Но, сердце все равно неприятно ухнуло вниз. Она сделала вид, что ничего не заметила. Взгляд остался направленным вперёд, подбородок чуть приподнят. Она даже поправила прядь волос, будто просто ждёт своей очереди отметиться. Но внутри стало тесно. Она ненавидела этот страх. Он был знаком каждому, кто хоть раз стоял один против группы. Страх, что сейчас они решат, что ты смешная и нелепая. Смешки не были злыми, скорее просто удивлёнными. Розье чуть склонил голову, разглядывая её уже открыто. Как будто он прикидывал что-то в уме. Барти тихо фыркнул, но не отвёл глаз. Одна из девушек усмехнулась: — Не слишком ли она мала для этой роли? Серафина чувствовала, как к щекам подступает жар. Самое глупое, что можно было сделать — это покраснеть. Выдать себя. Она сильнее сжала ремешок сумки. «Ничего такого. Я ничего плохого не сделала», — повторила она мысленно. Но в школе логика редко спасала от ощущения, что тебя сейчас разбирают на детали. Она не была изгоем, у неё были друзья. Она не стояла на дне социальной лестницы. И всё равно — в этот момент она ощущала себя маленькой. Потому что они были старше. Розье оттолкнулся от лавки и встал. Он не подходил к ней, просто сократил дистанцию на пару шагов, чтобы говорить не слишком громко. — Ты правда пробуешься? — спросил он, без насмешки. Вопрос был прямой. Серафина заставила себя повернуться к нему. — Да. Он смотрел внимательно, будто проверял, дрогнет ли голос. — Интересно, — произнёс он. Барти хмыкнул за его спиной: — Главное — не передумать в последний момент. Серафина встретилась взглядом с одной из старшекурсниц. Та улыбалась — слишком мило. Она почувствовала, как внутри борются два желания. Уйти ближе к толпе, к списку, раствориться. Или остаться стоять здесь, не двигаясь, чтобы показать — она не собирается отступать. Она выбрала второе. — Я не передумываю, если что-то решила для себя, — сказала она спокойно. Голос получился ровным, она тихо загордилась собой. Розье чуть улыбнулся — теперь уже по-настоящему. — Ну, удачи. А… Аврора? Она тоже будет пробоваться? Вот оно. Серафина почувствовала, как что-то неприятно скользнуло под рёбрами. Раздражение от того, что её действия всё равно тянут за собой тень старшей сестры. Серафина заставила себя не менять выражение лица. Не закатывать глаза. Не выдать того, что задело. — Не знаю, — ответила она, пожав плечами. — Это лучше у неё спросить. Розье кивнул, будто принял информацию, но в его взгляде мелькнул интерес. — Было бы любопытно посмотреть, — добавил он, чуть тише. Любопытно. Слово неприятно отозвалось внутри. Серафина вдруг очень чётко осознала разницу между ними. Если Аврора выйдет на площадку — это будет событием для него? А она? Она пока что «младшая де Фиенн, которая решила попробовать». — Тебя не устраивает, что это я? — спросила она, прежде чем успела остановить себя. Барти тихо прыснул со стороны лавки. Розье чуть склонил голову, разглядывая её внимательнее. — Меня всё устраивает, — сказал он спокойно. — Просто интересно, обычно вы ведь всегда вместе. Серафина почувствовала, как её спина выпрямляется сама собой. — Это моё решение, — сказала она. — Не «нашей семьи». Мы не всегда одно целое. — раздражение вырвалось в последнем слове. Розье не спорил. Но его взгляд стал чуть теплее, будто он оценил ответ. — Тогда тем более удачи, — повторил он, пытаясь разгладить ситуацию между ними. — Фина. Голос прозвучал резко и знакомо. Она даже не успела обернуться, как чья-то рука уверенно взяла её за запястье. — Пойдём, — коротко бросила Аделаида, уже разворачивая младшую сестру в сторону толпы. За ней, спокойно догоняли Фабиан и Гидеон Пруэтты и Фрэнк Лонгботтом. — Мы вообще-то не опаздываем, — заметил Фабиан с усмешкой. — Я не из-за времени, — отрезала Аделаида, даже не оборачиваясь. Серафина не сопротивлялась. Она шла за сестрой, стараясь выровнять дыхание, выдавить из себя остатки напряжения. Пальцы всё ещё слегка подрагивали. Из-за того, что позволила себе почувствовать неуверенность. Она машинально оглянулась. Барти всё ещё сидел на лавке, он не участвовал в разговоре, а просто смотрел ей вслед. И когда их взгляды встретились, он даже не отвёл глаз. Серафина закатила глаза — демонстративно, чуть театрально — и отвернулась. — Мы будем ждать Аврору? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал обычным. Аделаида пожала плечами. — Она не маленькая. Если проспала — сама догонит. — А Сабину? — То же самое. Ответ был коротким, почти равнодушным. Но Серафина знала: Аделаида всё равно всегда следит, просто не показывает. Они уже подошли ближе к выходу из двора, где студенты начинали строиться, когда в стороне показалась знакомая фигура. Сабина шла не одна — вокруг неё было несколько гриффиндорцев, оживлённо что-то обсуждающих. Серафина сразу заметила Джейкоба — он держался ближе остальных, шаг в шаг с Сабиной. Еще одного. Блэк наклонился к Сабине чуть ближе, чем позволяла обычная дистанция, что-то сказал ей тихо. Сабина вскинула на него взгляд — и, к удивлению Серафины, улыбнулась. Сириус улыбнулся шире, словно добился именно этой реакции, и отступил, уходя чуть в сторону к своим. Джейкоб смотрел на это странно, будто не понимал что забыл Блэк рядом с ними и что ему нужно было. Она перевела взгляд на Аделаиду, но старшая сестра была занята разговором со своими друзьями.[…]
Хогсмид в субботу всегда жил своей особенной жизнью. Дверь школы едва успела закрыться за последними студентами, как улицы наполнились шумом. Кто-то уже бежал к «Сладкому королевству», кто-то направлялся в «Три метлы», кто-то просто шёл по главной улице, смеясь слишком громко и радуясь самой возможности быть вне стен замка. Витрины блестели на солнце, вывески покачивались от лёгкого ветра, из кондитерской тянуло карамелью и горячим шоколадом. Аделаида и Серафина двигались иначе. Не бесцельно, не вразвалку, не поддаваясь общему настроению. Они шли так, будто действительно вышли на задание. Магазин тканей располагался чуть в стороне от главной улицы, с аккуратной витриной, где были выставлены отрезы разных цветов — от глубокого изумрудного до нежного серебристо-голубого. Внутри пахло новой тканью и деревом. Стеллажи тянулись вдоль стен, рулоны аккуратно стояли в ряд. — Не это, — сказала Аделаида, едва коснувшись тёмно-зелёного атласа. — Слишком тяжёлый. — А мне нравится, — упрямо заметила Серафина, но уже знала, что старшая права. Фабиан покрутил в руках отрез и скептически поднял бровь. — В этом вы будете выглядеть как парадные шторы. Гидеон хмыкнул. — Или как дорогие занавески в кабинете Слизнорта. Фрэнк, стоя чуть позади, осторожно добавил: — Может, что-то легче? Чтобы двигаться было проще? Серафина закатила глаза, но всё равно отложила ткань обратно. Они перебирали рулон за рулоном. То оттенок казался слишком ярким, то материал — слишком простым. Один переливался красиво на свету, но оказался жёстким на ощупь. Другой выглядел идеально, пока его не развернули полностью — и тогда становилось видно, что он слишком тонкий. Аделаида не спешила. Она рассматривала всё внимательно, проводила пальцами по краю, оценивала, как ткань ложится, как будет смотреться в движении. Серафина сначала рвалась быстрее, но постепенно подстроилась под её ритм. — Это должно быть таким, чтобы ты вышла — и все сразу замолчали, — тихо сказала Аделаида, не поднимая глаз от очередного рулона. Серафина невольно улыбнулась. Фабиан тяжело вздохнул. — Вы собираетесь изучать каждую? — Да, — одновременно ответили обе. Через двадцать минут братья Пруэтт уже переглядывались. — Мы были моральной поддержкой, — заявил Гидеон. — Но мораль закончилась. — И терпение тоже, — добавил Фабиан. Фрэнк улыбнулся извиняюще. — Мы зайдём в лавку через дорогу. Там пироги. Вернёмся позже? Аделаида даже не отвлеклась. — Идите. Серафина махнула рукой, полностью погружённая в выбор. Когда парни вышли, стало тише. Только шорох ткани, мягкий голос продавщицы и редкие комментарии. — Этот, — вдруг сказала Серафина, разворачивая глубокий изумрудный материал с лёгким серебристым отливом. Ткань красиво поймала свет из окна. Аделаида подошла ближе. Провела рукой по поверхности, она посмотрела на сестру. — Разверни полностью. Серафина подчинилась. Материал лёг плавной волной, лёгкий, но плотный, с тем самым блеском, который не кричит, а притягивает. Они переглянулись. И впервые за всё время выбора обе молча кивнули. — Это оно, — сказала Аделаида. Серафина почувствовала, как внутри расправляется что-то уверенное. И дело было вовсе не из-за ткани, ей понравилось что они выбирали вместе. Младшая де Фиенн ещё раз провела ладонью по ткани, будто проверяя, не передумает ли в последний момент. Материал мягко скользнул между пальцами, лёгкий, но с характером — именно таким, каким должен быть. — Позовём? — тихо спросила она. Аделаида кивнула. Продавщица, невысокая ведьма с аккуратно собранными в пучок волосами, уже наблюдала за ними из-за прилавка. Она подошла неспешно, с профессиональной улыбкой человека, который умеет отличать «смотрю» от «покупаю». — Прекрасный выбор, мисс, — произнесла она, расправляя край ткани. — Очень удачный оттенок. Серафина ощутила, как в груди слегка ёкнуло. Похвала всегда звучала приятно, особенно когда она касалась её решения. — Сколько за ярд? — спокойно спросила Аделаида. Вот тут началось самое нервное. Серафина невольно сжала сумку. Они обе заранее прихватили с собой больше монет, чем планировали тратить. На случай, если материал окажется дороже, чем ожидали. На случай, если придётся выбирать между «красиво» и «разумно». Продавщица назвала цену. Серафина быстро пересчитала в голове. Дорого, но не запредельно. Она покупала вещи и по-дороже. Аделаида тоже не изменилась в лице, хотя Серафина знала — она считает так же быстро. — Нам нужно три ярда, — сказала Аделаида. — Четыре, — тихо добавила Серафина. — Лучше с запасом. Продавщица кивнула и начала аккуратно отмерять ткань, ножницы мягко щёлкали в такт её движениям.Серафина тем временем достала из кармана небольшой мешочек с монетами. Серебро тихо звякнуло. Она старалась не думать о том, что может передумать и покупка окажется напрасной. Аделаида добавила половину суммы без лишних комментариев. Продавщица аккуратно свернула ткань и протянула свёрток. — Удачи вам, — сказала она с лёгкой улыбкой. — С таким материалом провалиться невозможно. Серафина невольно выпрямилась. — Я не собираюсь, — ответила она чуть увереннее, чем чувствовала. Когда они вышли из лавки, свёрток оказался легче, чем ожидалось, но почему-то ощущался значительным. Хогсмид всё ещё шумел вокруг них. Где-то неподалёку смеялись гриффиндорцы, мимо пронеслась группа первокурсников, из паба доносились голоса. Серафина крепче прижала ткань к себе. Теперь назад дороги не было. И это странным образом придавало ей сил. Аделаида чуть улыбнулась — не широко, но тепло, по-сестрински — и кивнула вперёд. — Пойдём. Нам ещё нужны ленты. И…что-нибудь для пояса. Серафина прижала свёрток ткани к груди и последовала за ней. Они шли вдоль главной улицы, мимо витрин с мерцающими брошами, мимо лавки с перчатками, где в окне крутились манекены в ярких шарфах. В воздухе пахло корицей и жареными орехами. Студенты смеялись, сталкивались плечами, переговаривались о планах на день. — Тебе нужны акценты, — сказала Аделаида, оглядывая витрины. — Не перебор. Но так, чтобы тебя было видно издалека. Серафина кивнула, уже мысленно представляя образ. Изумрудная ткань, серебристые ленты, возможно, тонкий пояс, который подчеркнёт талию. Она не просто хотела пройти отбор. Она хотела выйти — и чтобы никто не сомневался, кто именно здесь звезда. Самой неотразимой. Самой красивой… Чтобы ни одна из старшекурсниц не улыбалась снисходительно. На повороте к площади они замедлились. Навстречу шла Сабина. Она смеялась — искренне, запрокинув голову чуть назад, что случалось не так часто. Рядом с ней шёл Том, что-то оживлённо рассказывая, а с другой стороны — Джейкоб. — В «Три метлы», — тихо заметила Аделаида. Серафина проследила за направлением их шага. Действительно. Сабина и её друзья двигались прямо к двери паба, где уже толпились старшекурсники. Серафина невольно хмыкнула. Их туда точно не пустят, подумала она. «Три метлы» были местом почти взрослым. Даже если формально туда можно было зайти, на практике барменша всегда оценивала, кто выглядит достаточно «серьёзно». Сабина выглядела серьёзной. Но всё же. Серафина чуть прищурилась, наблюдая, как они подходят к двери. Её взгляд на секунду задержался на сестре. Сабина выглядела иначе. Не напряжённой, как в замке. Интересно, это из-за друзей? Или из-за того, кто недавно смеялся рядом с ней во дворе? — Не отвлекайся, — спокойно сказала Аделаида, заметив направление её взгляда. Серафина моргнула и отвела глаза. — Я не отвлекаюсь. — Угу. Но в голосе старшей сестры не было упрёка. Скорее — понимание. Они свернули к лавке с украшениями. Они почти прошли мимо. Серафина уже тянула дверь лавки с украшениями, когда Аделаида на долю секунды замедлилась. Розовое кафе на углу — с кружевными занавесками и столиками у окна — всегда казалось ей слишком нарочито милым. Она обычно даже не смотрела туда. Сегодня посмотрела. И мир на секунду стал тише. За стеклом, у самого окна, сидели двое. Джеймс и Лили, без мародеров и без подружек Лили. Сердце Аделаиды пропустило удар так резко, что это было почти физически больно. Она остановилась.Серафина уже давно зашла. За стеклом Лили что-то рассказывала, жестикулируя рукой, её рыжие волосы мягко падали на плечи. Джеймс слушал внимательно, не перебивал, и даже не смеялся. Он просто смотрел на неё так, как обычно смотрят, когда человек напротив действительно важен. Аделаида не могла оторваться. Она видела, как он чуть наклонился вперёд, как его локти опирались на стол. Видела, как он улыбнулся — мягко, и это не было его фирменной ухмылкой, который он часто демонстрировал в компании. Лили что-то сказала, и он тихо рассмеялся. Аделаида знала этот смех. Он выглядел спокойным, будто ему не нужно никому ничего доказывать. Её пальцы медленно сжались на ручке сумки. Она смотрела на каждое движение. Как он поправил рукав. Как Лили наклонила голову. Как их взгляды пересеклись — и не отвелись сразу. Внутри поднялась волна — горячая, тяжёлая. Он имеет право, сказала она себе. Но разум и сердце редко идут одной дорогой. Значит, ему было проще, чем мне, мелькнуло в голове. Эта мысль оказалась хуже ревности. Аделаида медленно вдохнула. Она не могла позволить себе выглядеть сломленной. Но сердце всё равно билось неровно. Она отвела взгляд и зашла за Серафиной.[…]
— Они нас просто кинули, — зевнул Том. — Не правда, — спокойно ответила Сабина, пряча улыбку. — Ушли на свидание. Джейкоб тихо фыркнул. — Свидание. С Ксенафилиусом? — А что? — Сабина посмотрела на него с лёгкой насмешкой. — Ты удивлён? Она, если честно, не была. Ещё с прошлого года было видно, как Пандора терпеливо слушает его бесконечные теории о невидимых существах и лунных вибрациях. И как он, в свою очередь, смотрит на неё так, будто она единственная, кто его понимает. Просто Сабина не думала, что они начнут ходить на свидания так… рано. С его странностями. С её странностями. Хотя, может, именно в этом и был смысл. — Ладно, — вздохнул Том, — значит, сегодня мы втроём. Они свернули на узкую улочку, где толпа была меньше. Хогсмид жил вокруг них — смех, хлопки дверей, звяканье колокольчиков. Из «Трёх мётел» доносился гул голосов. Том уверенно шагнул к входу. Через минуту они уже стояли обратно на улице. — Что за бред? Нам отказали, — сухо констатировал Джейкоб. — Нам четырнадцать, а Тому вообще пятнадцать почти. — напомнила Сабина. — Формально можно, — возразил Том. — Но, видимо, мы недостаточно «формально» выглядим. Сабина закатила глаза. — И что теперь? Том оживился, словно только и ждал этого вопроса. — Розовое кафе. — То самое? — приподнял бровь Джейкоб. — Да! — с энтузиазмом кивнул Том. — Говорят, там половина школы выясняет, кто с кем встречается. Джейкоб усмехнулся. — Значит, пойдём шпионить? — Я предпочитаю термин «наблюдать», — поправил Том. Сабина покачала головой, но улыбнулась. — Ты знала? — вдруг спросил он. — О чём? — О Пандоре и Ксенафилиусе. Сабина пожала плечами. — Подозревала. — Ты всегда всё подозреваешь, — заметил он с лёгкой усмешкой. Она посмотрела на него. — Это не преступление. — Нет, — тихо ответил он. Розовое кафе показалось за поворотом — кружевные занавески, столики у окна, слишком милые чашки в витрине. Сабина толкнула дверь первой. Колокольчик над входом тихо звякнул. И она ещё не знала, что за стеклом, у самого окна, сидят двое, которых она точно не ожидала увидеть вместе. Внутри пахло ванилью, карамелью и чем-то цветочным, слишком сладким, будто само помещение решило соответствовать своему розовому фасаду. Стены были выкрашены в нежный персиковый оттенок, на столиках — кружевные салфетки, а на полках — фарфоровые чашки с золотой каёмкой. — Вот это я понимаю атмосфера, — удовлетворённо пробормотал Том. Он уверенно повёл их к столику у окна. Сабина села первой, аккуратно отодвинув стул. Джейкоб задержался у стойки, разглядывая витрину с десертами — пирожные, покрытые глазурью, мини-торты с ягодами, какие-то подозрительно розовые безе. — Я выберу что-нибудь, — бросил он через плечо и отошёл к прилавку. Том тут же уселся напротив Сабины и разложил на столе карточки с напитками, как будто это были стратегические карты к сражению. — Смотри, — сказал он, тыкая пальцем в список. — «Сердечный вздох». «Лунная карамель». «Поцелуй русалки». Сабина нахмурилась. — Они серьёзно? — Абсолютно, — кивнул Том. — Я возьму «Горячее признание». — Это звучит опасно, — пробормотала она, скользя взглядом по строчкам. Названия были слишком слащавыми, слишком нарочито романтичными. Она скривилась, словно попробовала лимон. — Почему нельзя просто написать «чай с мёдом»? — тихо проворчала она. Том рассмеялся. — Потому что тогда это было бы скучно. Сабина подняла глаза — и замерла. Через два столика от них, у окна, сидел Джеймс. Напротив него — рыжая гриффиндорка. Та самая имя которой Сабина постоянно забывала. Сабина округлила глаза. Она даже чуть наклонилась вперёд, чтобы убедиться, что не ошиблась. Нет, это был он. Он сидел, слегка откинувшись на спинку стула, и улыбался. Не громко смеялся, как обычно в компании мародёров. А спокойно, сдержанно. Девочка что-то рассказывала, наклонившись к нему ближе. Сабина драматично вздохнула. — Что? — тут же отреагировал Том, проследив за её взглядом. — Джеймс, — выдохнула она. Том повернулся, прищурился. — А…Поттер. — протянул он. — И правда. Сабина наблюдала, не скрываясь. Она видела, как Джеймс наклонился ближе, как что-то ответил. Девочка засмеялась, прикрыв рот ладонью. — Это… свидание? — пробормотала Сабина. — В розовом кафе? — Том склонил голову. — Высока вероятность. Сабина почувствовала, как внутри поднимается странное чувство. Нет, точно не ревность — не её ревность. Скорее — удивление. После всего, что она видела что происходило между её сестрой и Поттером. После того напряжения между ними. После всего этого. Он сидит здесь с другой. Она снова вздохнула — на этот раз тише. Том внимательно посмотрел на неё. — Ты выглядишь так, будто это тебя лично оскорбило. — Меня? — она вскинула брови. — Нет. Но её взгляд снова скользнул к столику у окна. Девочка что-то сказала, и Джеймс чуть улыбнулся, наклоняясь ближе. Сабина не знала, почему это её так зацепило. Может, потому что она слишком хорошо знала Аделаиду. И слишком хорошо видела, как та смотрит на него. — Интересно, знает ли об этом Аделаида, — пробормотала она почти себе под нос. Том моргнул. — Ты сейчас как шпион. А между твоей сестрой и Поттером что-то есть? Сабина тихо усмехнулась. — Тише ты. — шикнула она. И всё же взгляд её возвращался к тому столику снова и снова. А где-то у витрины Джейкоб расплачивался за десерты. — Да почему они вообще вместе? — вырвалось у Сабины прежде, чем она успела смягчить тон. Она не пыталась звучать нейтрально. Даже не сделала вид, что ей всё равно. В её голосе было настоящее раздражение — не громкое, но ощутимое. Том фыркнул. — Потому что они могут? — лениво предположил он, поднимаясь из-за стола. — Ну или потому что розовое кафе буквально создано для таких свидании. Сабина бросила на него недовольный взгляд. — Я серьёзно. — Я тоже, — ответил он уже на ходу. — Хочешь — пойду спрошу. — Не смей, — тут же отрезала она. Том только ухмыльнулся и направился к стойке, по дороге бросив быстрый взгляд на столик Джеймса. Сабина осталась одна на несколько секунд и снова невольно уставилась туда.Рыжая девушка наклонилась ближе, её локоть почти касался стола Джеймса. Его пальцы крутили ложку в чашке. И это раздражало сильнее всего.Она сжала губы. Колокольчик над стойкой звякнул — Том что-то заказал и теперь переговаривался с баристой, оживлённо комментируя названия напитков. — Ты на них смотришь так, будто собираешься устроить сцену, — раздался голос сбоку. Сабина резко повернулась. Джейкоб уже ставил на стол тарелки с пирожными — одно с ягодной глазурью, второе с шоколадной крошкой, третье с чем-то подозрительно блестящим. — Я просто… — начала она и запнулась. — Просто что? — мягко спросил он, садясь рядом. Он подвинул к ней тарелку. — Я подумал, тебе понравится это. Без лишнего сиропа. Она взглянула на десерт. — Спасибо. Том вернулся через пару секунд, неся три чашки, которые испускали пар и пахли карамелью. — Я взял за вас, — заявил он, ставя напитки перед ними. — Если не понравится — не благодарите. Сабина взяла чашку, но взгляд снова метнулся к окну. Джейкоб заметил. Он не повернулся, и даже не посмотрел туда. Просто сказал: — Это не твоё дело, Сабина. Хватит следить. Она вскинула брови. — Что? — Кто с кем сидит. Кто куда пошёл. Это их выбор. Тон был спокойным. Сабина медленно опустила чашку. Она откинулась на спинку стула. — Это странно, — пробормотала она. — Что именно? — Всё. Том откусил пирожное и с набитым ртом добавил: — Тебе нравится Поттер? Сабина едва не поперхнулась воздухом. — Что?! Она резко выпрямилась, так что стул скрипнул по полу. Несколько человек за соседними столиками обернулись. Сабина цокнула языком так громко, что это прозвучало почти как вызов. — Ты вообще в своём уме? — прошипела она. — Мне? Поттер? Том лениво поднял взгляд. — Ты пялишься на него с тех пор как мы пришли сюда. — Я не пялюсь! — возмутилась она. — Я наблюдаю! — Это ещё хуже, — невозмутимо вставил он. Сабина всплеснула руками. — Да с чего ты вообще это взял? Потому что я удивилась, увидев его с какой-то… — она запнулась, — с какой-то рыжей? — С Эванс, Лили Эванс, — подсказал Том. — Да хоть с русалкой! — раздражённо выпалила Сабина. — Мне абсолютно всё равно! Джейкоб, сидевший рядом, тихо хмыкнул, но ничего не сказал. Он внимательно наблюдал за ней. — Ты сейчас слишком эмоционально это отрицаешь, — заметил Том, откидываясь на спинку стула. — Я не отрицаю! — Сабина уже почти шептала от возмущения, но от этого её слова звучали ещё острее. — Я просто… я просто не понимаю, почему вы вообще решили, что я могу… — она замахала рукой в сторону окна, — что я могу интересоваться Джеймсом! — Потому что ты смотришь на него так, будто он тебе изменяет, — спокойно сказал Джейкоб. Сабина замерла. — Это вообще не так. — Тогда как? — спросил он тихо. Она открыла рот — и закрыла. Слова не складывались. Её раздражало, что её обвинили в этом. Что они сделали вывод быстрее, чем она сама успела что то сказать. — Мне не нравится Поттер, — произнесла она медленно, подчёркнуто спокойно. — И я не понимаю, почему вас это вообще волнует. Том пожал плечами. — Нас ничего не волнует. Мы просто «наблюдаем». Сабина резко фыркнула, понимая что Том использует её же слова против неё. — Прекратите наблюдать. Она взяла чашку и сделала большой глоток — слишком большой. Напиток оказался горячим, и она поморщилась. Том улыбнулся. — Если что, ты можешь просто сказать «нет» и не устраивать спектакль. Она метнула в него взгляд. — Это не спектакль. Но где-то глубоко внутри ей было неприятно потому, что её заподозрили в симпатии именно к Поттеру. И на этот раз она заметила, что Джеймс тоже смотрит. Она скрестила руки на груди, делая вид, что разговор закрыт. На самом деле ей просто нужно было несколько секунд, чтобы вернуть себе привычное спокойствие. Джейкоб это заметил. Он не стал продолжать тему Поттера. Не стал поддевать. Только аккуратно пододвинул к ней тарелку с пирожным ближе. — А Аврора где? — спросил он будто невзначай. — Я не видел её во дворе. Сабина фыркнула. Она махнула рукой, будто речь шла о чём-то незначительном. — Её наказали. — За что? — Том оживился, мгновенно заинтересовавшись. Сабина посмотрела на него, чуть прищурившись. — За ситуацию с Сириусом и его волосами. Том замер с ложкой в руке. Сабина тоже замерла, поняв что не назвала его: «Блэк» или «выскочка Блэк», а лишь по имени. Она должно быть сходит с ума… — Это официальная формулировка? «Ситуация с волосами»? Сабина едва заметно улыбнулась. — Почти. Джейкоб наклонился чуть ближе. — Её правда наказали за это? — Формально — за применение силы без разрешения преподавателя, — ответила Сабина спокойнее. — Неофициально — за то, что профессор Макгонагалл устала от их взаимных «шуток». — И что она делает? — спросил Том. — Помогает накрывать на стол к ужину, — пожала плечами Сабина. — Добровольно-принудительное исправление поведения. Она сказала это легко, но в её голосе всё же мелькнула тень недовольства. Сабина знала — наказание злило сестру. — Блэка не наказали? — тихо спросил Джейкоб. Сабина на секунду замолчала. — Нет. Том присвистнул. — Удобно быть любимчиком профессора с правильной фамилией. Сабина не ответила. Она смотрела на свою чашку, на тонкий слой пенки сверху. — Ладно, — сказала она, беря вилку. — Давайте есть, пока Том не решил, что мне нравится ещё кто-нибудь.[…]
Серафина вышла из лавки, прижимая к груди аккуратно упакованные коробки и пакеты. Ветер с холмов был прохладным, но лёгким, а Хогсмид продолжал жить своим субботним ритмом — шум, звон колокольчиков, запах свежей выпечки и горячего шоколада. — Я пойду искать Милисенту и Ричарда, — сказала она, собираясь отделиться от компании. — Постой, — спокойно остановила её Аделаида. Серафина обернулась. Старшая сестра уже взглядом нашла Фабиана. — Фабиан, — коротко произнесла она, кивая на свёртки. — Возьми. Фабиан тяжело вздохнул, но послушно забрал коробки из рук Серафины. — Мы что носильщики? — проворчал он. — Ты мой герой, — невозмутимо ответила Аделаида. Гидеон усмехнулся, принимая второй пакет. — Ради тебя, Аделаида, мы готовы даже на это. Фрэнк тихо рассмеялся, а Серафина благодарно улыбнулась. — Спасибо. — Только не потеряйся, — добавила Аделаида мягче. Серафина кивнула и направилась прочь, оставляя за спиной их голоса. Сначала прогулка казалась лёгкой. Она прошла мимо «Сладкого королевства», где у витрины толпились первокурсники, затем мимо лавки с перчатками, где манекены в кружевных шарфах медленно поворачивались в окне. Она заглянула в сторону «Трёх мётел», но знакомых лиц не заметила. Милисенты не было. Ричарда тоже. Она свернула на улицу, где обычно гуляла с друзьями. Потом прошла по ней ещё раз. И ещё. К концу второго круга шум Хогсмида начал казаться слишком громким, слишком чужим. Она вдруг почувствовала себя лишней среди смеющихся студентов, среди их компаний и разговоров. Она шла дальше, сама не замечая, как улочки редеют, как дома становятся реже, а голоса остаются позади. Почти за пределами деревни ветер усилился. Неподалеку стояла Визжащая хижина. Она стояла на холме, одинокая и мрачная, перекошенные доски казались ещё темнее на фоне бледного неба. Даже днём она выглядела зловеще, будто хранила тайну, к которой никто не хотел прикасаться. Серафина остановилась. На склоне, чуть ниже хижины, кто-то сидел. Она прищурилась. Он сидел, поджав ноги, и смотрел на хижину так, будто видел в ней нечто большее, чем заброшенное здание. Его лицо было спокойным, но отрешённым, и ветер трепал его волосы. Он был один. Серафина замедлила шаг, не зная, стоит ли подходить. В Хогвартсе он всегда казался частью мародёров — тихим, серьезным, но неизменно всегда рядом с ними. Здесь же он выглядел иначе. Она подошла ближе, ступая осторожно по траве, и остановилась на расстоянии нескольких шагов. — Люпин? — тихо произнесла она. Он обернулся, будто возвращаясь издалека. В его глазах мелькнуло удивление. — Де Фиенн. — Что ты здесь делаешь? — спросила Серафина. Она скрестила руки на груди, для показной уверенности, оглянулась по сторонам, словно ожидала увидеть за спиной Люпина его компанию. — И где затерялись остальные мародёры? — добавила она, чуть приподняв бровь. — Неужели отпустили тебя гулять без присмотра? Римус усмехнулся и покачал головой. — Джим и Сириус помогают Питу пригласить понравившуюся ему девушку на свидание, — ответил он спокойно. — Я же решил побыть один. А что, так интересно? В его голосе не было ни раздражения, ни желания поддерживать разговор — только ровная, вежливая отстранённость. Серафина прищурилась. — Очень благородно с твоей стороны. Кто-то же должен остаться в стороне и не участвовать в цирке. Он снова едва заметно усмехнулся, но ничего не сказал.Его взгляд вернулся к Визжащей хижине, пустой и отрешённый. Будто Серафины рядом больше не существовало. Ветер трепал его волосы, колыхал траву на склоне, и тишина вокруг казалась странно плотной. Люпин сидел неподвижно, погружённый в свои мысли, и в этом молчании было что-то тяжёлое, почти непроницаемое. Серафина почувствовала себя лишней. Он просто исчез из разговора, словно закрылся за невидимой дверью. Она привыкла к колким ответам, к насмешкам, к словесным дуэлям. Но с ним это не работало. Никогда не работало к тому же. Он не спорил, отвечал вежливо. Он просто… не был здесь. — Какая захватывающая компания, Люпин, — протянула она с лёгкой иронией, пытаясь вернуть себе привычную уверенность. Но он даже не обернулся. Взгляд его оставался прикован к хижине, будто в ней скрывалось нечто, понятное только ему одному. Серафина замолчала. На мгновение ей стало неловко — чувство редкое и неприятное. Она отвела взгляд, всматриваясь в пустынный склон, и впервые за весь день ей захотелось уйти, не сказав ни слова. А Римусу меньше всего сейчас хотелось развлекать острую на язык де Фиенн. Серафина не ушла. Она сама не понимала, зачем осталась рядом. Возможно, её раздражала его холодная отстранённость. Возможно, ей хотелось доказать — хотя бы самой себе — что его молчание не способно её задеть. Скрип ветра в покосившихся досках звучал почти зловеще. — Хижина такая странная, — протянула она, обводя её взглядом. — Говорят, там живут призраки. Римус едва заметно напрягся. Это движение было почти незаметным — лишь лёгкое напряжение в плечах, чуть сжатая линия губ. Он не повернулся, но его взгляд стал холоднее, сосредоточеннее. На секунду тишина сгустилась. Затем он цокнул — тихо, почти зловеще. Серафина заметила это и, почувствовав странное удовлетворение, продолжила говорить. Она болтала легко, почти беспечно, будто обсуждала обычную сплетню. — Если честно, её давно пора снести. Это чучело только пугает людей. — Она прищурилась, разглядывая перекошенные окна. — Странно, что жители Хогсмида ничего не делают. Предпочитают развлекаться байками о привидениях. Римус молчал. Он слушал её, не возражая. Его взгляд оставался прикован к хижине, едва заметное раздражение промелькнуло в его глазах, но она видела что он сдерживал себя. Серафина почувствовала, что задела что-то глубже, чем просто его терпение. И именно это заставило её говорить дальше — словно она хотела вывести его на эмоции, заставить сорваться, доказать, что он не так безразличен, как кажется. Она чуть склонила голову, разглядывая хижину. — Хотя, знаешь, — добавила она с лёгкой насмешкой, — может, там живёт не призрак. Может, там прячется какое-нибудь чудовище. Чтобы никто не приближался. На этот раз слова прозвучали слишком точно. Римус резко вдохнул. Его пальцы сжались в кулак, костяшки побелели. Он отвёл взгляд от хижины лишь на мгновение, будто собираясь что-то сказать. — Как же вы все любите превращать всё что не понимаете в глупые страшилки. В его поджатых губах мелькнула тень злости. Серафина замолчала, внезапно почувствовав, что зашла слишком далеко. Она не знала почему. Не знала, что именно задело его. Но впервые за весь разговор ей стало приятно видеть что она даже без своей силы чтения мыслей, может попасть прямо в точку. Раньше это было слишком просто: достаточно было коснуться сознания, и чужие эмоции становились открытой книгой. Но теперь мародёры научились защищаться. За лето они поставили на свои мысли прочную защиту, и привычная уверенность Серафины дала трещину. Её раздражало, что она больше не могла видеть их насквозь. И всё же сейчас она попала прямо в цель. Серафина едва заметно улыбнулась, склонив голову набок. —Вот как? — протянула она. — Значит, ты из тех, кто предпочитает верить в хороших чудищ? — тихо произнесла она, словно подводя итог своим мыслям. — Я из тех, кто предпочитает не судить о вещах, о которых ничего не знает. А вот тебе, кажется, нравится думать, что ты всё понимаешь. — фыркнул он негромко. Римус медленно повернул к ней голову. Его взгляд был спокойным, но в нём чувствовалась сдержанная тяжесть, как будто он удерживал что-то глубоко внутри.На мгновение их взгляды встретились. Ветер усилился, зашуршав сухой травой на склоне. Серафина уже собиралась развернуться, когда за их спинами раздался знакомый, холодный голос: — Какая необычная компания. Не ожидал увидеть столь ‘благородного’ гриффиндорца в обществе слизеринки… у столь подходящего места для одного, но не для другого. Серафина обернулась первой. Северус Снейп стоял чуть поодаль, кутаясь в тёмную мантию. Он, как всегда, выглядел одиноким — худой, бледный, с тенью раздражения в глазах. Его взгляд скользнул по Римусу, затем на мгновение задержался на Визжащей хижине. — Снейп, — спокойно произнёс Римус, не поднимаясь с места. — Люпин, — протянул тот с едва заметной усмешкой. — Удивительно, что ты выбрал именно это место для уединения. Неужели тебе… близки подобные жилища? Серафина прищурилась. В его словах звучало что-то большее, чем обычная язвительность. Римус молчал. Снейп сделал несколько шагов ближе, медленно, словно наслаждаясь моментом. — Впрочем, — продолжил он мягким, почти шелковистым голосом, — говорят, эта хижина оживает лишь в определённые ночи. В такие ночи даже самые тихие и примерные ученики могут вести себя… необычно. Его взгляд остановился на Люпине. Серафина почувствовала, как напряжение рядом с ней стало почти осязаемым. — Любопытно, — добавил Снейп, склонив голову, — что некоторые предпочитают проводить время в одиночестве именно рядом с ней. Словно чувствуют себя здесь… как дома. Римус медленно поднял глаза. В его взгляде не было страха — только усталость и холодная сдержанность. — А ты всё продолжаешь говорить загадками, Снейп, — произнёс он ровно. — Возможно, потому что прямота тебе не по душе. — Загадки? — тихо усмехнулся Северус. — О нет. Я лишь повторяю то, что всем давно твержу. Нужно лишь уметь слушать… и наблюдать. Его взгляд вновь скользнул к хижине, затем к Серафине. — Ты, де Фиенн, конечно связалась с неподходящим по уровню приятелем. Серафина чуть приподняла подбородок. — Тебе разрешено со мной разговаривать, когда я скажу. — огрызнулась она, на что Снейп скривился глядя на неё исподлобья. — Тогда тебе стоит внимательнее присмотреться к своим… знакомым, которым ты «разрешаешь» болтаться с тобой, — произнёс он тихо. Повисла тишина. Ветер завыл в покосившихся досках Визжащей хижины, словно подтверждая каждое его слово. Серафина чувствовала, как рядом с ней напрягся Римус, но он не произнёс ни звука. Снейп бросил на них последний взгляд — холодный, колкий — и отвернулся. — Передайте Поттеру привет, Люпин, — добавил он напоследок. — Этот недомерок как обычно крутится вокруг Лили. Держи своего оленя в узде. Серафина вздрогнула. Слово прозвучало слишком точно. И это было точно не случайно брошенные слова. Не просто насмешка. Олень. В памяти вспыхнула сцена — серебристый свет, силуэт Джеймса с ветвистыми рогами, рядом с которым мелькали тени других животных. Она видела это однажды. Видела собственными глазами. Её взгляд медленно поднялся на Снейпа. Он что… тоже знает? Мысль ударила резко, как холодная вода. Если он знает об анимагической форме Поттера… если знает и о других… Серафина почувствовала, как внутри вспыхнуло жгучее любопытство. Осторожно, почти инстинктивно, она потянулась к его сознанию. Лёгкое касание, тонкая нить. И в тот самый миг, когда её разум коснулся чужих мыслей… Снейп резко остановился. Он застыл, словно наткнулся на невидимую преграду. Его плечи напряглись, и он медленно обернулся. Его тёмные глаза встретились с глазами Серафины. В них мелькнуло неверие. Она замерла. Не может быть. Он смотрел прямо на неё, слишком пристально, слишком точно, будто почувствовал чужое присутствие в своём сознании. В его взгляде не было обычной холодной насмешки — лишь настороженность и едва уловимая тень гнева. Серафина поспешно отступила, разрывая ментальную связь, но сердце уже билось быстрее. Он почувствовал её. Римус поднялся на ноги, переводя взгляд с одного на другого, ощущая напряжение, повисшее в воздухе, но не понимая его причины. — Что-то не так, Снейп? — спросил он ровно. Северус не ответил сразу. Его глаза всё ещё были прикованы к Серафине. — Осторожнее, де Фиенн, — произнёс он тихо, почти шёпотом. — Любопытство может быть… опасным. На мгновение между ними повисла тишина, густая и напряжённая. Серафина выдержала его взгляд, не позволяя себе выдать ни страха, ни удивления, хотя внутри всё сжалось. Он действительно почувствовал. Снейп прищурился, словно пытаясь разгадать её, затем резко отвернулся и продолжил путь вниз по склону. Его мантия взметнулась за спиной, растворяясь в холодном ветре. Только когда он исчез за поворотом, Серафина позволила себе выдохнуть. Она перевела взгляд на Римуса. — Ты в порядке? — раздался рядом голос Римуса. Он произнёс это так буднично, словно спрашивал из вежливости. Но Серафина уловила едва заметную перемену в его тоне — мягкую, почти неразличимую. Он не смотрел на неё прямо, лишь краем глаза наблюдал, словно проверял, не дрожат ли её руки. Она хотела ответить сразу, но замешкалась на долю секунду. — С чего ты взял, что нет? — Просто показалось, — ответил он негромко. Серафина склонила голову, изучая его профиль. В нём не было ни насмешки, ни раздражения — только спокойствие и внимательность. — Люпин, — протянула она, — неужели ты переживаешь за меня? Он прикрыл глаза, пытаясь успокоить раздражение. — Я переживаю за всех, кто попадает под огонь Снейпа. — Ты не должен беспокоиться, — сказала она чуть тише. — Я умею постоять за себя. — Знаю, — ответил Римус. — Но иногда даже сильным людям нужна осторожность. Он произнёс это спокойно, без наставительного тона, как обычно это делали сестры, и снова отвёл взгляд к Визжащей хижине, будто разговор для него уже завершён. Серафина посмотрела на него внимательнее. Она поджала губы, стараясь скрыть странное чувство, зародившееся внутри. — Не привыкай, Люпин, — сказала она легко. — Я не нуждаюсь в спасителе. Римус усмехнулся, не отрывая взгляда от Визжащей хижины. — Я не напрашивался стать твоим спасителем, Серафина. Я не спаситель, и уж точно не твой. Слова прозвучали резче, чем он намеревался. Он заметил это сам — почти сразу. Лёгкая усмешка исчезла, плечи чуть напряглись. Несколько секунд он молчал, словно взвешивая, стоит ли продолжать. В его голосе не было насмешки, ни малейшей. Серафина резко повернула к нему голову. Её взгляд вспыхнул — холодный, колкий. Она развернулась и направилась прочь, быстрым шагом спускаясь по склону. Римус остался на месте, глядя ей вслед. В его взгляде не было ни обиды, ни раздражения — лишь недоумение, он закатил глаза, цокая. — Слишком много шума для той, кто хочет казаться взрослой.[…]
Сириус шагал быстро, засунув руки в карманы мантии, Питер семенил рядом, едва поспевая. — Я тебе говорю, это идеальное место, — взволнованно шептал Питер. — Романтичное. Уютное. Там все сидят парами, это будет выглядеть естественно. — Питер, — лениво протянул Сириус, не сбавляя шага, — если ты ещё раз скажешь «романтичное», я развернусь и уйду. — Но ты же сам сказал, что надо действовать уверенно. — Я сказал — не задыхаться от паники, — поправил его Сириус. Впереди уже виднелась розовая вывеска кафе. Сквозь стекло можно было различить столики у окна. — Вот, смотри, — Питер дёрнул его за рукав. — Сохатый уже там. Сириус прищурился. За стеклом действительно сидел Джеймс. Напротив него — Лили. Они выглядели слишком спокойно для тех кто часто ссорился. Будто отдельно от всего остального мира. Сириус усмехнулся. — Вот и отлично. Будет кому посмеяться, если ты забудешь своё имя. — Спасибо за поддержку, — пробормотал Питер. Они уже почти пересекли дорогу, когда сзади раздался знакомый голос: — Сириус. Он не замедлил шаг. — Сириус, — повторила Эммелина Вэнс, ускоряясь. Питер нервно оглянулся. — Она идёт за нами, — пискнул он. — Пусть идёт, — отмахнулся Сириус. Эммелина догнала их и поравнялась с ним. — Нам нужно поговорить. — Нам не нужно, — сухо ответил он, продолжая идти. Она схватила его за рукав. Сириус резко остановился. Питер по инерции сделал ещё шаг вперёд и едва не врезался в него. — Сириус, это важно. Он глубоко вдохнул, будто собираясь сдержать что-то внутри. Затем коротко подпрыгнул на месте — нервное движение, выдавшее раздражение, — и с шумом выдохнул. — Чего. Ты. Хочешь? — процедил он сквозь зубы. Питер дёрнул его за плечо. — Бродяга, план… мы же договорились, я должен— — Иди вперёд, — резко бросил Сириус, не сводя взгляда с Эммелины. — Я догоню. — Но— — Питер. В этом тоне было достаточно, чтобы Петтигрю замолчал. Он неловко кивнул и поспешил к кафе, время от времени оглядываясь. Сириус перевёл взгляд на Вэнс. — У тебя ровно минута, — холодно сказал он. — И я очень надеюсь, что это действительно важно. Его челюсть была напряжена, пальцы сжаты в кулак. В толпе вокруг никто не обращал внимания на их остановку, но напряжение между ними ощущалось так, будто воздух стал гуще. Он уже жалел, что позволил ей себя остановить. Но отступать не собирался. Эммелина остановилась перед ним слишком близко. Её взгляд сразу скользнул к его волосам. Новая длина, аккуратные пряди, которые больше не падали на глаза. Она задержалась на них на долю секунды дольше, чем следовало бы. Её губы сжались. Сириус услышал это. Тихий, едва различимый скрежет зубов. Анимагия дала ему не только форму, но и слух, к которому он уже привык. Он различал шёпоты в толпе, дыхание за спиной, нервный стук каблуков по мостовой. И сейчас — этот скрежет. Он чуть склонил голову набок, лениво. — Ну? Эммелина выпрямилась. — Это правда? — спросила она, стараясь звучать спокойно. — Ты ходил на свидание с Авророй де Фиенн? Сириус моргнул. — Что? — И там она… — её взгляд снова метнулся к его волосам, — сделала тебе причёску? Он смотрел на неё секунду. Потом рассмеялся, громко и искренне. — Кто это вообще придумывает? — выдохнул он, всё ещё усмехаясь. — Свидание? Он представил ту сцену. Как он, гениально решивший «подшутить», оказался на коленях. Как не мог подняться, потому что Аврора буквально удерживала его силой. Как жевательная резинка оказалась в его собственных волосах. И как вокруг кто-то уже начинал перешёптываться. Очевидно, свидетели запомнили только часть. Он фыркнул. — Если бы это было свидание, — лениво добавил он, — я бы, наверное, не стоял на коленях в грязи. Эммелина прищурилась. — Значит, это не так? — Это так же правдоподобно, как-то, что я добровольно разрешил кому-то стричь себя посреди улицы, — сухо ответил он. Он не собирался уточнять детали. Пусть лучше думают, что это была романтическая глупость, чем знают, что его буквально обездвижили. Репутация «крутого Блэка» страдала бы куда сильнее от правды. — Люди любят добавлять к историям что-то от себя, — продолжил он спокойно. — Делает их интереснее. Эммелина смотрела на него пристально. В её глазах мелькала ревность, раздражение и что-то ещё — уязвлённая гордость. — Ты уверен, что это только слухи? — спросила она тише. — Абсолютно, — ответил он без паузы. Он сунул руки в карманы и сделал шаг назад. — Если это всё, я занят. Её челюсть снова напряглась. — Ты меня избегаешь, — сказала она. Он усмехнулся. — Нет. Я просто иду вперёд. И, не дав ей времени ответить, развернулся в сторону розового кафе, где за стеклом уже можно было различить силуэт Питера у входа. Слухи его не пугали. Наоборот. Иногда они работали ему на руку. — Сириус! Он даже не обернулся, когда услышал быстрые шаги за спиной. Но через секунду её пальцы вцепились в его рукав. Она не просто догнала его — она буквально повисла на его руке. Сириус замер. Его челюсть напряглась. Ему не нравилось, когда его хватали без разрешения. Тем более — так. Он медленно опустил взгляд на её пальцы, сжатые на ткани его мантии. Потом поднял глаза на неё. В её лице теперь не было прежней холодной выдержки. Только злость. — Ты сказал, что стоял на коленях перед ней, — выдохнула она. — Перед де Фиенн. Он молчал, но по хмурому лбу было понятно что он не понимал её. — Передо мной ты никогда так не унижался, — продолжила она, голос становился резче. — Хотя я твоя невеста. Слово повисло в воздухе неприятным напоминанием. Сириус резко выдернул руку. Он смахнул её пальцы так, будто стряхивал что-то раздражающее. Движение было коротким, резким. Ему было неприятно её прикосновение. Неприятно само ощущение, что его держат, как будто имеют право. Он терпеть не мог, когда девушки, к которым он ничего не чувствовал, вторгались в его личное пространство. Он мог флиртовать, шутить, играть — но это было его решение. Его контроль. — Не трогай меня, — сказал он тихо, но в голосе уже не было ни тени ленивой насмешки. Эммелина шагнула ближе. — Почему ты стоял перед этой дрянной де Фиенн на коленях? — спросила она, и в её глазах вспыхнула ревность. — Ты просил её стать твоей девушкой? Сириус посмотрел на неё так, будто она только что сказала что-то абсурдное. Потом коротко, безрадостно усмехнулся. — Ты правда думаешь, что я бы просил? В его голосе скользнула опасная нотка. — Если я захочу, чтобы девушка была рядом со мной, — продолжил он холоднее, — мне не придётся вставать перед ней на колени. Он сделал шаг вперёд, сокращая расстояние, но не из нежности — из раздражения. — И уж точно не перед кем-то по принуждению родителей. Эммелина побледнела. — Ты обязан… — Я ничего тебе не обязан, — перебил он. На секунду в его глазах вспыхнуло то самое пламя, из-за которого его боялись даже на своём факультете. — Всё, что было «по договору», умерло в тот день, когда я решил, что не собираюсь жить по чужому сценарию. Он отступил. — И если тебя задевает, что кто-то думает, будто я стоял перед кем-то на коленях… — он чуть склонил голову, — это твоя проблема, не моя. Он развернулся и пошёл к кафе, не оглядываясь. Колокольчик над дверью звякнул ровно в тот момент, когда Сириус толкнул её плечом. И ровно в тот же момент Эммелина снова вцепилась в его руку. Она не просто шла рядом — она буквально прижалась к нему, пальцы впились в ткань мантии, будто боялась, что он снова уйдёт. — Мы не закончили, — прошипела она сквозь зубы. — Ты не можешь просто развернуться и уйти, Сириус. Он даже не посмотрел на неё. — Смотри, как легко получается, — бросил он сухо. Он толкнул дверь шире. И застыл. Из кафе как раз выходили двое. Сабина и Джейкоб. Они шли слишком близко друг к другу. Не держались за руки — но расстояния почти не было. Джейкоб что-то говорил, наклонившись к ней чуть ближе, чем нужно, а Сабина улыбалась. Его взгляд мгновенно потемнел. Свидание. Мысль возникла сама, без логики, без анализа. Сабина тоже остановилась. Она увидела его и Эммелину, буквально повисшую на его руке. Сабине показалось, что воздух резко стал тяжелее. Сириус отпустил дверную ручку. Его взгляд не отрывался от Сабины. — Не знал, что здесь… популярное место, — сказал он лениво, но голос прозвучал ниже, чем обычно. Сабина подняла подбородок. — Правда? Странно. По слухам, тебе здесь должно нравиться. Эммелина сильнее сжала его руку, будто напоминая о своём присутствии. Сириус это почувствовал. Он резко освободился. Не грубо — но достаточно ясно. Сабина прошла мимо, будто это не задело её, хотя она понимала что это её сильно задело, Джейкоб прошел дальше не заметив перемену в настроении подруги, и дальше что-то рассказывая. Сириус хмыкнул, и чуть было не начал ухмыляться своим мыслям. Как же было легко заставить её влюбить в себя, он был прав, и Рабастан Лестрейндж проглотит свои слова обратно, когда Сириус докажет свое превосходство.[…]
Каменные коридоры Хогвартса гудели голосами. Шум переменки отражался от высоких сводов, перекатывался по лестницам и галереям, наполняя пространство эхом смеха и шагов. Серафина шла чуть устало, не спеша, держа спину ровно, сейчас она должна была побежать в свою комнату чтобы оставить вещи, переодеться и пойти в выручай-комнату, где она договорилась встретиться с Аделаидой. На пересечении с Большим залом она заметила их. Бартемиус Крауч-младший, Эван Розье, Регулус Блэк и Рабастан Лестрейндж стояли в углу коридора, прислонённые к стене, как обычно наблюдали за происходящим с ленивым превосходством. Северус Снейп находился чуть поодаль — тень под бровями, холодный, внимательный взгляд, в котором читалось ожидание. Серафина собиралась пройти мимо, но Барти заметил её раньше. — Ну, ну… кто это? — прозвучал его голос, тёплый от лёгкой насмешки. — Серафина де Фиенн, идёшь одна? Она остановилась на долю секунды, приподняла подбородок. Негодование отразилось на её лице мгновенно. — Что, Крауч, теперь ты задеваешь учеников, проходящими мимо? — холодно спросила она, продолжая шагать. Барти ухмыльнулся и сделал шаг навстречу, переглядываясь с друзьями. — Нет, просто любопытно… Слышал кое-что интересное. — Он кивнул в сторону Снейпа. — Говорят, у тебя были весьма необычные прогулки в Хогсмиде с очень странным типом. Серафина замедлила шаг. — Неужели? И кто это рассказывал? — спросила она, не отводя глаз. — Хах… — усмехнулся Барти. — Северус сказал, что Люпин… ну, скажем так, выбрал занятное место для свидания. Снейп слегка склонил голову, не произнося ни слова, но его взгляд на Серафине был колючим и внимательным. — Не ожидал от тебя… — Барти наклонился вперёд с улыбкой-подколкой. — Водиться с таким сбродом. Тц. Серафина перевела взгляд на мародёров, только что вошедших в коридор. Они оживлённо обсуждали что-то между собой. Она мельком встретила взгляд Римуса, спокойно читающего книгу на ходу, и почувствовала, как сердце слегка ускорилось. — У меня ни с кем не было свидании, — раздраженно сказала она. — У меня есть собственные дела. Барти усмехнулся, чуть раздражённо. — Уверена, что хочешь тратить своё время на… таких? — тихо сказал он, бросив взгляд на Римуса. — Ах, вот и «чистокровные герои», — раздался голос Сириуса. Он остановился рядом с Джеймсом, усмехаясь. — Опять всех учить жизни собрались? Барти нахмурился. — Что ты сказал? — дерзко ответил Эван, перенося вес на ноги. — Как обычно ходят шайкой, как будто выгуливают оборотня, чтобы он не сошел с ума, и не набросился на учеников. — злобно прошипел за их спиной Северус. Джеймс фыркнул: — Снейп опять шутишь? Говоря, что кто-то… якобы оборотень. В коридоре на мгновение повисла тишина. Барти кивнул в сторону Римуса, едва заметно усмехнувшись. — Да это одно и то же. Отброс общества — Люпин и всё, и не важно кто он. Глаза Джеймса вспыхнули. Он даже не подумал. Первый удар пришёлся в скулы Снейпа — резкий, внезапный. — Вот тебе за твои слухи! — рявкнул он. — Я и без того сегодня без настроения! Снейп отшатнулся, но устоял, губы его изогнулись в тонкий, злой оскал. Барти мгновенно толкнул Джеймса в ответ. — Ты типо слишком ‘важен’, Поттер? Скажи своему дружку, ему явно не место болтать с де Фиенн. Сириус сорвался с места. Его кулак врезался в плечо Барти, и тот пошатнулся, ударившись спиной о стену. — Следи за языком, Крауч! В следующую секунду всё вспыхнуло. Рабастан рванулся вперёд, схватив Сириуса за воротник. Регулус резко оттолкнул Джеймса, оказавшегося рядом. Эван ударил Питера, и Римус, не раздумывая, толкнул Розье обратно. Книги разлетелись по полу, ученики шарахнулись в стороны, кто-то вскрикнул. Шум ударов, толчков и возмущённых криков заполнил коридор. Серафина ошарашено смотрела как парни начали кидаться друг на друга, и поспешила отойти в сторону, что они ненароком задели её. — Отойди! — рявкнул Сириус младшему брату, когда тот пытался оттолкнуть брата от Барти. Сириус снова попытался задеть Крауча. Римус сильно двинул по челюсти Эвана, и тот пнул его в живот. Снейп, хотя и не участвовал, но наблюдал с едва скрываемым удовольствием. Его губы едва заметно кривились, а слова, брошенные вполголоса, подливали масла в огонь. — Как благородно, Поттер. Защищаешь своего ручного зверя? Эти слова разожгли ярость сильнее любого удара. Джеймс рванулся вперёд, но Сириус первым занес удар на Снейпа, одновременно отталкивая Рабастана. Барти снова бросился в бой, Регулус удерживал Поттера, а Эван пытался прорваться к Люпину. Крики учеников разносились по коридору. — Прекратите! — Позовите профессора! — Они сошли с ума!
