***
13 октября 2023 г., 20:51
— Серёженька, милый, метнись кабанчиком за красненьким, — пожилая соседка, отдуваясь и кряхтя, поднималась по лестнице, таща пластиковую корзину до верху набитую огурцами.
Я поспешил корзину её перехватить и, поднявшись на этаж, поставил ношу возле соседской двери.
— Вам как обычно, баб Тоня? Крымское?
— Да, да, милый. Фух, — она облегчённо выдохнула и похлопала сморщенными ручками по карманам ветровки, в поисках запропастившегося неизвестно куда кошелька, — красненькое, как ты всегда покупаешь.
Не дожидаясь, когда старушка закончит поиски, я кивнул и быстрым шагом направился в сторону выхода из подъезда, попутно выуживая сигаретную пачку из домашних трико.
Для бабы Тони, а точнее для Антонины Петровны, в кабанчика я перевоплощался пару раз в месяц и бегал в ближайший алкомаркет, покупая ей одну и ту же марку крымского полусладкого. Запойной старушка никогда не была, а была она бодренькой дачницей неопределённого возраста.
«Ты, милок, про меня плохого не думай. Это ж я так, для здоровья. По телевизору говорили, что регулярно принимать по стаканчику полезно для сердца», — оправдывалась бабуля, пока я, сидя на уютненькой кухне, поглощал её фирменные пирожочки с капустой. Я, безнадёжный холостяк, с радостью принимал плату в виде оладушек с домашним вареньем и жареных пирожков за мою беготню и плохого про неё никогда не думал. Сама она за винцом никогда не ходила. Говорила, что женщине в её возрасте неприлично покупать алкоголь. Мол, люди наговаривать будут всякого. Мне же сбегать в магазин для одинокой старушки было не в тягость. В тягость было ловить косые взгляды от собирающихся возле соседнего дома лиц криминальной наружности, но и эта проблема разрешилась сама по себе.
— Эй, есть закурить? — окликнул меня как-то один из трёхполосых.
Закурить у меня было, поэтому выпендриваться я не стал, и вытащил из кармана помятую пачку. Покосившись на бутылку в моей руке, подошедший криво улыбнулся и загадочным тоном озвучил догадку.
— Чё, к девчонке собрался? Молодца, — довольно гыгыкнув, он вытянул из протянутой пачки сигарету.
В ответ я сдавленно кивнул, мысленно представляя седоволосую Антонину Петровну и разубеждать в догадке не стал.
Так, с лёгкой подачи местного контингента, я нашёл для себя оправдание, почему тощий очкастый мужик тридцати пяти лет покупает не привычное пиво и беленькую, а полусладкое красное.
До закрытия магазина оставалось полчаса, и я, прибавив шагу, вскоре звякнув колокольчиком на входе, уверенно направился в сторону хорошо знакомого стеллажа. Искомое в количестве последней единицы одиноко дожидалось своего покупателя и, на секунду отвлекаясь на звук, доносящийся со стороны кассы, не глядя просунул руку в намерении забрать бутылку.
Верхняя часть ладони ощутила прохладу стекла, нижняя — шершавость чьей-то кожи.
Я оглянулся. Некто короткостриженый, чуть пониже меня ростом и в тельняшке, сжимал бутылку в намерении её заполучить. Выдавив из себя скомканное «Извините», я сдвинул ладонь чуть выше, но пальцев не разжал.
— Извиняю, — бесстрастно отозвался стоящий напротив, перемещая ладонь к середине бутылки, крепче её обхватывая.
— Позвольте, — чуть твёрже произнёс я, и потянул на себя. Бутылка с места не сдвинулась, будто намертво приклеенная к поверхности.
«Блядь, Серёга, ты серьёзно? — саркастично хохотнул в голове голос. — «Позвольте»? Ты в алкомаркет на кибитке с личным кучером прикатил прямиком из девятнадцатого века? Ты бы ещё «сударь» добавил».
Ехидный голосок в голове я быстренько заглушил и продолжил сверлить взглядом стоящего рядом типа.
— Не позволяю, — с тем же кирпичным выражением лица отозвался парень. Зажатая в обветренных губах зубочистка ловко перепрыгнула с места на место.
— Я её первым увидел, — стушевавшись, но не растеряв решимости отвоевать своё право на крымское выдвинул я аргумент.
— А я тебе ща всеку, — не меняя тональности, в свою очередь честно предупредил оппонент.
Я мысленно оценил весомость ответного аргумента. Хоть стоящий рядом и был чуть пониже меня ростом, но крепкая комплекция и опасно темнеющая серость прищуренных глаз не оставляла сомнений.
«Всечёт, Серёженька, непременно всечёт. Можешь даже не сомневаться», — с издёвкой уверил меня голос.
Разжав вспотевшие пальцы, оставляя на тёмном стекле влажный отпечаток, я позорно отступил в сторону, освобождая проход победителю.
— Благодарствую, — буркнул короткостриженый и неторопливой походкой направился в сторону кассы.
Стоя в окружении стеллажей и осмысляя свою безоговорочную капитуляцию, я оправдал себя тем, что вступать в заведомо проигрышную битву за копеечное пойло не было смысла. Поторапливаемый кассиром я, наспех подобрал подходящую альтернативу из производителей того же региона и ценовой категории и направился в сторону дома.
Докурив в две затяжки возле подъезда и преодолев три этажа, я отжал звонок соседской двери и, намерено опуская все лишние подробности, готовился озвучить оправдание, что привычная марка закончилась, и пришлось брать другое. Спустя короткую паузу дверь отворилась и уже знакомая зубочистка резво прыгнула перед моим носом. Оторопев, я уставился на открывшего мне дверь.
— Венечка, кто там? — спустя пару секунд донёсся знакомый голос бабы Тони из кухни.
Венечка, услышав своё имя, скривился, будто куснул дольку лимона, крикнув в ответ: «Ба, это ко мне», — и, не сводя с меня прищуренных глаз, добавив чуть тише, — «походу».
Картинка того, как тип в тельняшке оказался в квартире Антонины Петровны, потихоньку складывалась и я, молча сунув ему в руку, купленную для старушки альтернативу, поспешил ретироваться в собственную квартиру этажом выше.
Соседка в самом начале нашего знакомства рассказывала, что её дети когда-то перебрались в центральную часть страны и прочно там обосновались. Вот только любимый внучок так и не смог полюбить равнинную местность и, не смерившись с отсутствием моря, не так давно вернулся на историческую родину и сейчас ходит в рейсы на торговом судне.
Не особо вслушиваясь в эту информацию, я лишь сделал вывод, что бабуля на старости лет осталась одна, а посему нет у меня морального права отказывать в помощи одинокой соседке. Помочь с электрикой или сантехникой я не мог, так как был попросту в этом не силён, а вот сбегать в магазин или допереть неподъёмные сумки, заполненные стратегическим запасом провианта, выращенного на шести сотках личного подсобного хозяйства, вполне. Взамен я получал домашние соленья-варенья в пузатых банках и потрясающе вкусную выпечку. Бартер меня очень даже устраивал.
Прикинув два плюс два, я сделал вывод, что в тельняшке и с бесячей зубочисткой Венечка и есть тот самый внучок, неожиданно вернувшийся из очередного рейса.
***
В районе семи утра я вытолкнул своё помятое тело на балкон, и ещё не до конца открывшимися со сна глазами обшарил пустующий двор. Зацепившись взглядом за парочку грустно бредущих на работу прохожих, упёрся локтями в перила, закурил. Над верхушками деревьев повисла приморская дымка, которая спустя час-полтора перерастёт в нечто среднее между туманом и моросью. Правы приморцы в том, что во Владивостоке при его стопроцентной влажности впору отращивать всем местным жабры. В парне, подтягивающемся на установленного напротив моего балкона турнике, я признал новоиспечённого соседа-морячка, приметив брошенную на скамейку уже знакомую мне тельняшку. С досадой отметив, что тело у Вениамина, что надо, я позволил себе продолжить любоваться картинкой. Он не походил на раскаченных культуристов, но при каждом сгибе рук поднимающих и опускающих его тело, читалась огромная сила и выносливость, которая прорисовывалась приятным рельефом на коже. Бронзовый загар рук контрастировал с более светлой спиной, и я проскользил взглядом от лопаток вдоль позвоночника. Уперевшись в край тренировочных штанов, из-под которого соблазнительно выглядывала полоска нижнего белья, я сделал пару глубоких затяжек и спустился чуть ниже, мысленно представляя, что под тонкой тканью трико, скрываются крепкие ягодицы. Блуждая внутри собственных фантазий об аппетитной заднице соседа и его фактурных мышцах, я пропустил момент, когда Веня закончил свою тренировку, и теперь отряхивая ладони, смотрел в мою сторону. Вскинув в приветственном жесте руку, он подхватил тельняшку и быстрым движением натянул её на влажное от пота тело. Неуверенный до конца, что приветствие предназначалось действительно мне, я поспешил затушить окурок о край консервной банки и покинул свой наблюдательный пост, скрываясь в недрах квартиры. Опираясь на крашеную эмалью стену в душе, я сбрасывал стремительно накатившее возбуждение рваными движениями, матеря собственный член, который вдруг зажил самостоятельной жизнью, и оправдывал происходящее слишком затянувшимся перерывом в сексе. Отдышавшись, я наконец-то выполз из ванной и, сварив себе кофе, вернулся к брошенному вчера заказу. Сроки сдачи конкретно поджимали, поэтому затолкав подальше малодушное желание забить на ненавистный сайт, я намеривался просидеть за компом до вечера и покончить с работой уже сегодня. Данное себе обещание я выполнил и к вечеру довольный, но окончательно вымотанный выполз из-за стола с красными глазами и пульсирующей болью в висках. Топчась на кухне в неуверенности, хочу ли я ещё кофе или выпитого за день более чем достаточно, услышал стук в дверь. Находящийся в коридоре, трижды легонько стукнул, а затем будто сомневаясь, подождав, добавил ещё два удара. Открыв, я слегка оторопел, не ожидая увидеть на пороге Вениамина. — Здорова, — поприветствовал меня неожиданный гость, пряча одну руку в кармане штанов, а другой сжимая бутылку со знакомой этикеткой. Кивнув в ответ, я покосился сначала на бутылку, затем зачем-то на голые пальцы, торчащие из резиновых шлёпанцев. Почесав свободной рукой левую грудь, он сунул мне принесённое крымское с фразой: «На вот, держи». — И нахрена оно мне? — не понимая смысла его действий, спросил я, переводя взгляд с пальцев ног на загорелое лицо, невольно цепляясь за обветренные губы и ненавистную мной зубочистку. — Стрёмно тогда в магазине получилось. Так что давай, не тупи. — Да я так-то не пью. Вино не себе покупал. Спасибо, конечно, но лучше себе оставь. После услышанного Веня как-то растерянно посмотрел на невостребованный подарок, и зубочистка дёргано скакнула, едва не выпадая изо рта. Повисла неловкая пауза. Из-за соседской двери голосом сильно постаревшего Билана прохрипели про то, что невозможное возможно, и мы синхронно повернулись на звук и так же синхронно скривились, будто хлебнули прокисшего кефира. — Кофе хочешь? — нарушил я первым затянувшуюся паузу и, не дожидаясь ответа, открыл дверь шире, приглашая войти. Поскрипывая резиновыми тапками, Вениамин, поколебавшись с секунду, шагнул внутрь. От кофе сосед отказался, но попросил чая и покрепче. Как ни странно, чай в моём доме обнаружился, хотя я его не особо и жаловал. Пройдя на кухню, Веня окинул взглядом неухоженное помещение и, задержавшись на непрерывно капающем кране, уселся на табуретку. — Чем по жизни занимаешься? — начал он беседу со стандартного вопроса. В ответ я ограничился информацией, что работа моя связана с компьютерами и интернетом и на уточнение «типа, программист?» согласно кивнул. Вдаваться в сложные технические объяснения о работе фронтенд разработчика мне не хотелось, так как заранее знал, что собеседников, как правило, это быстро утомляет. — Ну понял, понял. Чё, один живёшь? — и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Бабу бы себе завёл. От его прямолинейности меня заметно покоробило. — Как-то не складывается, — коротко оправдался я, ставя перед ним чай. — Понял, понял, — равнодушно повторил сосед, всё ещё глядя на капающий кран и ритмично постукивая загоревшими пальцами по поверхности стола. «Ни хрена ты не понял, Веня, — мысленно огрызнулся я, — знал бы ты, что цветом я чуть светлее синих полосок на твоей тельняшке, вопросов бы этих не задавал» — Ну а ты что? Ты ж моряк. Девчонки вроде любят представителей твоей профессии, — решил продолжить я тему отношений, перекидывая стрелки на собеседника. — Может, и любят. Я хрен его знаю, — задумчиво отозвался Веня, — только я это. Не по девочкам я, короче. От услышанного кофе, не успевший провалиться в желудок, метнулся в то самое «не то горло» и я зашёлся удушающим кашлем. Обтирая выступившие от напряжения слезы, я вновь глянул на собеседника, не исключая вероятности, что он просто стебётся, но по невозмутимому взгляду быстро понял, что нет, определенно не стебётся. Закрадывались подозрения, что он вообще никогда не шутил. На непрошибаемом лице не дрогнул ни один мускул, будто он не в ориентации мне только что признался, а сообщил, что болеет за хабаровский СКА, а не за местный «Луч». — Порядок? — будничным тоном справился о моём состоянии Веня и, получив утвердительный кивок в ответ, попросил, — только ты это, бабке моей не говори. Старая она для такого, да и сердце у неё слабое. Насчёт слабости сердца Антонины Петровны я сильно сомневался. С её сезонными кардио на шестисоточной фазенде она нам обоим могла бы дать фору, а вот частота моих перевоплощений в кабанчика после такой информации с большой вероятностью участилась бы. — Слушай, он тебя не раздражает? — кивнув в сторону неугомонного крана, Веня резко сменил тему. — Бесит же, пиздец. Я перевёл взгляд, всё ещё не до конца переварив услышанное ранее, и неуверенно пожал плечами. Кран меня действительно не раздражал, хоть я и понимал, что при наличии счётчиков сделать с ним всё-таки что-то придётся, но в свете последних событий, это было последнее, о чём я бы задумался. — Ладно, пойду я. Там бабка все сериалы без меня пересмотрела, — неожиданно заявил гость, поднимаясь со своего места и поворачиваясь в сторону коридора, — спасибо за чай. Я поднялся, и на ватных ногах пошёл следом. Не дойдя каких-то полметра, он вдруг резко развернулся, а я, не ожидая такого манёвра, не успел вовремя затормозить и оказался слишком близко. Настолько близко, что смог почувствовать запах стирального порошка от тельняшки, мыла и едва уловимый аромат какой-то мужской парфюмерии. — Ну, ты это, понял меня? Не болтай короче, лады? — беззлобно повторил сосед свою просьбу и пошкрябал пальцами полосатую ткань на груди, а я, залипнув взглядом на этом действии, коротко сглотнул. Заметив, что Веня внимательно наблюдает за моей реакцией, а полосатая грудь начала подниматься заметно чаще, я сам не ожидая от себя такой дерзости, ухватившись за кончик зубочистки, вынул её и, склонившись, накрыл обветренные губы своими. Почему-то я был уверен, что его губы на вкус обязательно должны быть как морская вода, но они оказались со вкусом чёрного чая. Пальцы крепко ухватили мои тощие бедра, и я хватанул воздух ртом, слегка отстраняясь в попытке убедиться, что всё происходит в реальности. Ни на секунду не сомневаясь в правильности своих действий, мы двинулись чётенько по фарватеру держа курс в сторону спальни. Заваливаясь на кровать и путаясь в одежде, которая трещала от натяжения и никак не хотела сниматься, руки бесстыдно шарились по истосковавшемуся по чужим прикосновениям телу. Пока домашние штаны, цепляемые крепкими пальцами, стаскивались с моих бёдер, я, боясь растерять остатки контроля, шарил рукой в выдвижном ящики тумбочки в поиске презервативов и смазки. — Это, — коротко выдохнув мне в шею Веня, наваливаясь на меня всем весом и слегка притормаживая процесс, — надо на берегу кое-какой момент выяснить. Понимая, какой именно момент он собирается выяснить, я без стеснения сжал пальцами его правую ягодицу, стараясь сильнее притереться уже полностью отвердевшим членом, прохрипел куда-то в район виска «Я снизу». — У матросов нет вопросов, — задыхаясь, пробубнил он в ответ и, прихватывая зубами моё плечо, скользнул ладонью между бёдер. Пространство перед глазами качнулось, чёткие очертания комнаты размылись. От нарастающего возбуждения кровь застучала в ушах, а я стремительно терял связь с реальностью. Руки скользили по телу, не задерживаясь ни в одном месте дольше положенного. Закинув мои ноги к себе на плечи, Веня двигался ритмично и без лишней суеты, а я поскуливая, и сдерживаясь из последних сил, чтобы не застонать во весь голос и не смутить соседей за стенкой, кусал губы и сгребал пальцами покрывало. Сложив меня пополам, Веня на выдохе пробормотал в губы: «Блядь, Серенький, какой же ты там тесный, просто пиздец». А я так и не разобравшись, как мне расценивать сказанное, как комплимент или как жалобу, провалился в предоргазменную темноту.***
Нехотя разлепив глаза и уставившись в узкую полоску между неплотно задёрнутых штор, я прислушался сначала к звукам, доносящимся с улицы, затем к тишине квартиры, прикидывая, сколько сейчас может быть времени. После вчерашнего зад саднило, мышцы ныли от перенапряжения, но я был абсолютно счастлив. Даже воспоминания о звуке захлопывающейся входной двери, который я слышал сквозь сон, не смогли стереть с моего лица довольную ухмылку. «Даже если одноразовый, вообще насрать». Едва удерживая остатками сознания последнюю пришедшую мысль, я закрыл глаза, намереваясь провалиться обратно в дрёму, но в коридоре скрипнул деревянный пол и дверь в комнату отварилась. — Слышь, программист, ты там не помер? Я открыл глаза, пытаясь осознать, слышу ли я голос в реальности или же это слуховые галлюцинации. Поколебавшись, всё-таки высунул голову из-под покрывала, и одной рукой попытался примять торчавшие во все стороны волосы, а второй нащупать заброшенные куда-то во вчерашней суматохе очки. — Короче, кран твой бесячий я починил, — Веня, стоя на пороге, невозмутимо вытирал мокрые руки кухонным полотенцем, — и это. Вылазь уже из койки, а то кофе твой скоро льдом покроется. Тащить его тебе в постель я не собираюсь. Не привык я к такому. Помолчав немного и как-то непривычно смущённо почесав левую грудь, наблюдая за моей дебильной улыбкой, неконтролируемо расползающейся по лицу, он вдруг откинул полотенце в сторону и в одно движение скинув себя штаны с фразой: «Хотя нет, Серенький, я передумал. Нахуй твой кофе. Погоди пока вылазить из койки», шагнул в сторону кровати.
