Условности жанра

      Понедельник предстает перед Кайлом самым обычным днем. Он ходит по классам, срется с Картманом, приходящим к нему в кабинет на каждой второй перемене, чтобы продолжить показывать фотки больных раком яичников, садится за парту со Стэном на совместных уроках и смеется вместе с ним с тупейших шуток. С Кенни, который все знает, он не обменивается ни словом, что, впрочем, тоже привычно — тот выглядит занятым своими собственными делами, первые два урока сидя на своих предметах, а потом ужасающе умирает на химии, отравившись ошибкой Клайда полученным цианидом. Картман говорит, что было бы ужасно смешно, если бы еврей умер так, и Стэн удерживает Кайла от драки, буквально обняв его своим телом и прижавшись очень близко. Это вызывает в самом Кайле кучу разнообразных мыслей, одна из которых, ему нужно признаться, чужие губы.       В жизни Кайла все протекает так, будто события субботы не принесли ровным счетом никаких последствий. Хотя… они определенно принесли для Кайла, который ловит себя на том, что смотрит на Стэна не так, как обычно. Будто после их… ну… поцелуя завеса упала и чувства Кайла вышли наружу. Возможно, он никогда не думал об этом, потому что привык считать, что ему нравятся только девушки, возможно, он боялся признаться себе, что ему… тоже нравится Стэн? Стэн был красивым парнем, даже, ну, привлекательным парнем, с ним было приятно целоваться, а еще он был лучшим другом Кайла и был ему невероятно дорог. И, может быть, он ревновал его к Венди, именно потому что сам хотел иметь право держаться с ним за руки и все такое. Возможно, ему стоит извиниться перед подругой…       Он тем чаще задумывался о том, что произошло в субботу, чем дольше они вместе со Стэном сидели вдвоем. Как и договорились, они собрались у Кайла дома, чтобы сделать домашнюю на завтра, но есть вероятность того, что Стэн стал смеяться со словосочетания «словник паронимов», они в шутку подрались, а потом забили и включили приставку. — …Ладно, но почему ты прогулял математику? У тебя это уже какой… третий пропуск? — Кайл хмыкает, опять проиграв. — Все было не совсем так, — уклончиво парирует Стэн. — Я встретил Картмана на пути в столовку, а тот стал жаловаться, что еда сегодня отстойная, и я предложил ему сбегать до магазина. Поэтому, по плану Картмана, мы пытались взломать дверь пожарного выхода, но нас поймал Мистер Маки и отчитывал еще минут пять перемены. В итоге я сказал Карману попробовать просто отпроситься у охранника, и нас отпустили, но, типа, как только мы вышли из школы, прозвенел звонок, поэтому мы решили прогулять. Но разве ты не был рад пирожку с капустой? — Стэн усмехается.       Кайл лишь качает головой, но улыбается. Все так… как обычно, что ли. Стэн даже не выглядит так, будто расстался с «любовью всей своей жизни» (цитата) Венди и за час влюбился в какую-то официантку, что «переменила его жизнь» (цитата). Кайл, а точнее Моана, не то чтобы обижен, просто заинтересован. Ладно, возможно это задевает. — Кстати, а у тебя ничего нового… в личной жизни?       Стэн заметно напрягается, долго думает, смакуя ответ на языке: — Да вроде нет. А почему ты спрашиваешь? — Знаешь, Венди мне говорила, что вы расстались, — Кайл чуть склоняет голову и смотрит внимательно.       Стэн хмурится: — Да я влюбился в другую просто, — жмет плечами.       Кайл поднимает одну бровь. Что ж… Моану явно не ценят в этих отношениях.       Они некоторое время продолжают игру, пока Стэн не нарушает тишину: — Хей, чел, — он отклоняется и щекой почти касается плеча Кайла. Они всякий раз сидели очень близко, когда оставались наедине, о чем раньше не слишком задумывался Кайл. — А почему ты не пошел на тренировку по баскетболу? Ты же знаешь, я бы подождал тебя, — он жмет плечами, привычно смотря в экран.       Кайл отводит взгляд. После всего сказанного Стэном ему просто-напросто было неловко идти туда и знать, что его лучший друг, ожидая его, наблюдает с трибун. — Да не знаю, просто не хотелось сегодня, вот и не пошел, — ответ звучит искренне. — Ага, чувак, я всегда знаю, когда ты лжешь, — Стэн ставит игру на паузу и смотрит прямо на него с лукавой улыбкой, приближается так близко, что через сантиметров пять их лбы бы соприкоснулись. Кайл смотрит в чужие глаза и дыхание его останавливается. — Ты просто не мог устоять перед сорока минутами совместной математики.       От сердца Кайла отлегает и он смеется, тычет указательным пальцем прямо в чужую переносицу, тем самым отодвигая лыбящегося друга: — Конечно, чел, именно поэтому я сейчас и играю в приставку. Кстати… ты говорил, что после одной победы мы делаем один номер, — Кайл поднимает бровь, ожидая оправданий.       Стэн мнется и отводит взгляд. — Может… я имел в виду после одной победы в третьей степени? — заискивающе хлопает он ресницами, пытаясь жестом показать преданность науке.       Кайл смотрит саркастично: — Один в третьей степени это все равно один. — О, блин, — Стэн закусывает губу. Недостаточно сильно, чтобы оставить след, но ощутимо. И он так прижимает руки к телу в почти неощутимом жесте смущения, пойманный на собственной ошибке, что выглядит очень милым в этот момент. — Я это знал. — Разумеется, — самодовольно ухмыляется Кайл. Вообще, он подозревает, что Стэн прав, но это не мешает ему издеваться. — Гаденыш, — в шутку шыкает Стэн, нагло тыкая его пальцем в грудь. — И в чем же? — Кайл с ухмылкой перехватывает руку друга, чтобы тот прекратил свое неоправданное насилие, но Стэн усиленно пытается выбраться, и в итоге небольшой стычки пальцев они переплетаются, и кисти оказываются сцеплены в замок. — Понятия не имею. Выбери сам, — он пожимает плечами.       На лице Стэна та же улыбка ехидства и азарта, что и на его собственном. Их руки заведены назад и все еще сцеплены в замок, давно расслабленный и теперь выглядящий скорее нежностью, нежели борьбой. Из-за этого Стэн наклонен так близко, что находится почти что в шаге от того, чтобы упасть Кайлу на грудь. А вернее сказать, его тело так близко, что Кайл чувствует его тепло, их пальцы сплетены, и ладонь Стэна снова вспотела, но это не очень волнует его друга — его волнует, что Стэн улыбается, выглядит очень красиво и его лицо так близко, что Кайл без труда мог бы его поцеловать.       Это он и делает, собственно. Он не думал о мотиве поступка, но, если бы его спросили, он бы начертил схемку паутинкой и начал объяснять, что решений этой задачки — множество, и не найдено единственно верного. Может, дело в том, что он действительно был уже давно влюблен в Стэна. А может в том, что он просто-напросто любит своего друга и ему комфортно с ним. Или в том, что Стэн красивый, а Кайл все-таки немного гей. Хотя бы для Стэна.       В общем, исходя из той или иной причины, они соприкасаются губами. Кайл действует осторожно и очень нежно, пытаясь вложить в это действие слова: «Стэн, ты такой тупой, твои чувства взаимны, Боже, ты такой идиот, но я тебя тоже люблю». Он кладет руку другу на плечо и углубляет поцелуй, пока Стэн все эти секунды не реагирует никак совершенно. Когда Кайл начинает исследовать полость чужого рта, Стэн мелко вздрагивает всем телом, реагируя немного необычно. После, он прижимается к груди Кайла и прикусывает его нижнюю губу с бушующей страстью. Их поцелуй из нежного быстро превращается в полный вожделения и, пожалуй, годами подавляемых желаний: их языки сплетаются, губы искусываются, они даже иногда стукаются зубами, не обращая внимания.       Это прекращается внезапно. Стэн упирается руками Кайлу в грудь и отталкивается от него. Его губы блестят от слюны, волосы спутаны, он шумно сглатывает комок в горле и Кайлу думается провести языком вдоль его гортани. Его останавливает лишь то, сколько ужаса читается во взгляде его лучшего друга. — Что… это было, — Стэн выделяет каждое слово замогильным голосом.       Кайл хмурится и чуть наклоняет голову в замешательстве. Стэн выдыхает воздух из легких, стараясь избавиться от любого лишнего веса в теле, потому как давящее на него волнение итак чрезмерно. — Почему ты меня поцеловал? — Я… эм… — Кайл чешет затылок из-за чего его шапка сползает на брови, что делает его вид просто нелепым. — Ты же прекрасно знаешь, что я не гей. Мне не нравятся мужчины. Вообще не нравятся. Я никогда о них не думал. И о тебе не думал, — выпаливает Стэн так уверенно, как можно говорить только давно отрепетированную ложь. Однако, из-за строгости тона Кайл даже на секунду распахивает глаза в шоке, поверив. — Я не говорю, что ты недосточно привлекательный для меня или сексуальный, бро! Конечно, ты ахуеть красивый.       Лицо Кайла превращается в искривленный лимон непонимания. Пускай этот монолог он слышит раз в седьмой, но то, что он начался для, ну, Кайла Брофловски самолично, заставляет его вновь пережить то же удивление. — …и твои волосы, когда ты снимаешь шапку, разумеется…       Кайл понимает, что покраснел, а потом злится. Это, со стороны Стэна, была самая тупая реакция на ответное признание в любви. Пусть все и не было прямо-прямо ответным, формально, но… Кайл не знал человека с большим количеством отрицания под кожей. Настолько огромным, что то прямо-таки выпирало в его стояк после поцелуя. — …и я не понимаю, откуда у тебя могут быть комплексы, я мог бы любоваться твоим лицом часами, чел, — Стэн влюбленно улыбается, а потом сразу же хмурится. — Я веду к тому, что я не гей. — Э… ага… — кивает Кайл в смеси ужасного смущения от признаний и злости от нелогичного заключения лучшего друга. — Мне нравятся только девушки, как… — Стэн на секунду отводит взгляд к письменному столу, задумавшись, — Моана. Девушка, в которую я влюблен. — Блять Стэн ты! Ты! — Кайл до крови кусает свою губу, чтобы не ударить его. — Я знаю, что ты гей, Кайл, и наверное истолковал что-то не так, но то, что ты — гей, не делает геями всех вокруг, понимаешь? Я уважаю твою ориентацию и… — Что блять за хуйню ты.! — он настолько взбешен, что не может закончить. — С каких пор я гей?!       Стэн поднимает одну бровь: — Ты же встречался с кучей девушек, чтобы подавить свои гомосексуальные влечения. Например, Мэгги выглядела и вела себя как мужчина. — Мэгги?! То, что она занимается футболом, не делает ее мужчиной! И… у нее блин третий размер груди! — Кайл качает головой в полном шоке (и чуть дольше необходимого думает о последнем аргументе). — Но натурально ты не отрицаешь, — замечает Стэн, хотя Кайл не понимает, как можно отрицать еще натуральнее.       А еще он не понимает, как Стэн, который определенно влюблен в него, может реагировать ну ВОТ ТАК. В худшем случае, по его мнению, он должен был ничего не ответить и перевести тему. Но не так! Хотя учитывая, что на первую свою любовь он блевал, Стэна нельзя было назвать ординарным в проявлении симпатии. — Просто так бывает, не все геи. Я никогда даже не думал о ком-то вроде Токена с его привлекательными широкими плечами, может, Клайда, когда он зачесывает челку и ослепительно улыбается, если бы он не был таким тупицей, и, конечно же, тебя. Тебя в первую очередь. Мы же братаны, ноу хомо. Я влюблен в девушку и люблю только девушек. — Ты! Ты сказал, что я подавляю… — Кайл шипит и каждое слово выливается в полувскрик такой животной ярости, что его тон почти напоминает отвратительную манеру Моаны. — Моана блять выглядит как парень в платье!       Стэн ахает оскорбленно: — Кайл… я не думал, что ты сексист. — Я?! Но это правда! Она высокая, плоская, блять, у нее лицо квадратом из скул, уродливый нос и долбанный кадык! — распаляется Кайл на подробное описание недостатков человека, к которому малость ревнует. — И в каком месте, как ты выразился, «уродливый» нос делает ее похожей на мужчину? Ты просто придираешься, потому что ревнуешь. Поливаешь ее прекрасную внешность грязью, хотя ты ее саму никогда не видел! Буквально. — Я… А остальное ты не отрицаешь?! Боже, сука. Назови хоть что-то, что тебе нравится в ней, но не описывает ее как блять парня в платье! — Мне кажется тебе следует успокоиться, чувак. Картман сказал, что то, что ты чувствуешь сейчас, это нормально, — Стэн кивает понимающе. — Этот… этот блядский отрыг зловонного нацистского жира?! — рычит Кайл через зубы, злящийся не столько на самого Картмана, сколько на лучшего друга.       Еще утром он на литературе посматривал на Стэна и думал о своей ориентации и любви к этому человеку, а сейчас… Если быть бисексуалом это вот это, то Кайл отказывается от своей новой ориентации. — Я не виню тебя в том, что ты поцеловал меня, чтобы подавить свои чувства к другому мужчине. — Какие… Что.? — Кайл выдыхает это сиплым писком, а потом начинает истерично смеяться. — Так ты думаешь, что я не в тебя влюблен? — Конечно, чел, братаны важнее баб. В твоем случае мужиков. Я не ревную тебя к тому, с кем бы ты не хотел встречаться, разумеется, — Стэн чересчур печально вздыхает, отводя взгляд, — это же не помешает нашей дружбе. — Ты… — Кайл сглатывает ком ярости. Перед его глазами пелена, за которой он теряет фигуру своего любимого лучшего друга и видит лишь красную мигающую мишень для удара. Он тяжело и прерывисто дышит, сжимает кулаки так сильно, что кожа белеет. Резко вскакивает с пола и направляется к выходу из комнаты таким шагом, будто его тело находится под контролем полтергейста. Оглушительный хлопок двери заставляет Стэна вздрогнуть от неожиданности. Кайл не может больше терпеть общества друга и секунды, а потому намерен удалиться. Потом, уже схватившись за перила лестницы рукой с такой силой, будто это было его единственной опорой перед драматичным падением в пропасть, он вспомнил, что это вообще-то его дом. — Вон. Иди вон, — отрезает Кайл, снова оглушительно захлопнув за собой дверь.       Увидев, что Стэн просто сидит и смотрит на него, он самолично собирает тетради с пеналом друга, грубо запихивает это в рюкзак и кидает ему. Стэн смотрит удивленно, Кайл — испепеляюще. — Вали, — снова вырыкивает он. — Ладно, пока чувак, увидимся в школе, — неуверенно машет ему на прощание Стэн. — Я принимаю тебя, не переживай! — и исчезает за дверью.       Кайл пытается досчитать до десяти, но сбивается на двойке и с громким криком отчаяния со всей силы пинает ножку кровати. Он громко дышит носом, ненавидя все вокруг, но со временем боль в ноге притупляет его злость и он опускается на кровать, падая. Теперь вместо избиения он скорее хочет заплакать.       Его грудь мерно вздымается из-за вдохов и выдохов, руки распластаны по кровати, а глаза на ничего не выражающем лице открыты и направлены в потолок. Когда-то, еще, кажется, совсем недавно, он гулял со своим лучшим другом Стэном, о котором знал буквально все, учился, хорошо проводил время в своей повседневности, не знал, что Стэн в него влюблен и не был влюблен сам. Пускай это и было буквально три дня назад, Кайлу это время предстает чем-то вроде беззаботного детства. Из-за гребаной жажды наживы все обернулось крахом.       Кайл вздыхает. Гнев полностью отпустил его тело, но это позволило грусти и разочарованности медленно по сосудам растечься к каждой конечности, что ощущалось намного хуже.       Кайл трет переносицу в раздражении и следующий час пытается сосредоточиться на домашке, пытается сказать себе, что ему плевать и не возвращаться мыслями к их диалогу, бесконечно анализируя. А потом он и правда погружается в домашку и даже забегает вперед, заинтригованный в альтернативном решении, который они будут изучать на следующей неделе.       В эту ночь он долго смотрит в потолок. Попытки быстро и спокойно уснуть — обречены на провал.