The Slap.

Это утро понедельника не только день тяжелый для многих учеников Средней школы Элмора, но и необычайно странный: причиной тому громкая натура Тобиаса Уилсона. Нет-нет, он практически всегда привлекает к себе внимание, и не важно, положительное оно или нет, но сегодняшнее поведение этого паренька выходило за все личные границы остальных — приветствуя их оптимистичной «пятеркой», Тобиас еще и умудряется быстро шлепать зад собеседника; кроме того, такое прокатывает только с парнями по неизвестным причинам. Многие возмущаются по этому поводу, другие стараются игнорировать, а Гамбол в числе ни тех, ни других; мысленно выделяет для себя особую третью группу — тот, кто хочет прочувствовать грубую, в тоже время такую манящую ладонь Тобиаса во всех местах сразу. *** Уроки растягиваются долго, и перемены как назло длятся по несколько мимолетных минут, хотя за это проведенное время Гамбол успевает разработать отличный план того, как он получит то, что захочет. Дарвин же не разделяет ни одну из его ранее названных версий, потому считает всю сложившуюся ситуацию ненормальной, говоря лишь неуверенным голосом: — А ты уверен, что тебе это надо? — Абсолютно. Я не хочу чувствовать себя обделенным в чем-то, так что, чтобы там не было, он шлепнет мой зад, как и делает это со всеми остальными! — Улыбка парня-котика мгновенно растягивается и образуют маленькие ямочки на щеках, и глаза сияют от «драгоценной» мысли, заставляя своего младшего брата чувствовать себя крайне неуютно на этот счет. — Ты со мной? Мальчишка отрицательно кивает и после складывает руки в замок перед своим подбородком, изобразив скромность. — Нет, я не занимаюсь такими странными…делами, Гамбол. Справься как-то один, ладно? Уоттерсон старший строит недовольную гримасу: — Ой, да ну тебя. — И на этом их «прекрасный» диалог заканчивается, зато впереди всë самое интересное… *** Говорят, что неготовые на уроках физической культуры ничего не делают — вот вам обратное: Гамбол, облокотившись на бетонную стену мужской раздевалки и сидя на высокой лавочке рядом со своим портфелем, пишет доклад и старается не накосячить, ведь в таких местах нет должных столов, так что если хочешь строчить, то нужно опираться локтями о поверхность, либо класть тетрадь себе на колени, что выглядит ещë неудобнее. В любом случае, спустя минут десять уединенное помещение начинает заполняться толпами парней, у которых проходило изнуряющее занятие — а впереди ещë несколько надоедливых уроков! Большинство что-то яро обсуждают, другие хвалят друг друга за хорошую игру в баскетболл, третьи молча переодеваются в школьную форму и спешат на остальные занятия, а четвертые, такие же неготовые, молча забирают сумку и тоже незаметно скрываются за дверью. Гамбол же продолжает с незаинтересованностью «выпытывать» информацию по поводу содержания доклада из интернета, многое расписывая наобум и как курица лапой, зато хоть что-то будет, дабы не поставили прогул. Оторвав очи от своего кривого чтива, парень монотонно оглядывает окружающих, в том числе и Дарвина, который чуть ли не самым первым выбегает из раздевалки, потому что стесняется. — «А ещë меня педиком считает». — Хмыкает старший братишка и наблюдает, как его кореш с расстояния вытянутой руки стремительно хватает портфель и несется прочь, куда глаза глядят, но только не на остальных одноклассников. Заметив, что через такой короткий промежуток пребывания преобладающая половина разошлась, Гамбол тяжело вздохнул; ему ещë как минимум два больших листа зафиксировать и написать вывод, предварительно пересказав весь этот винегрет учительнице по физкуьльтуре, которую еще нужно искать по всей школе. — Вот черт… — Мямлит про себя одиночка, когда убеждается, что снова остается один, хотя это ненадолго: в тот же миг появляется весь вспотевший Тобиас, зато с всë ещë бодрой улыбкой на лице. Он про себя хмыкает, медленно проходит к своим вещам в другой угол комнаты. Казалось, этот чудик не обращает внимания на Гамбола, когда тот, навострив кошачьи уши, начинает наблюдать за всем тем, что делает Уилсон. А что он может делать? Правильно, переодеваться обратно в свою школьную форму, хотя перед этим резко останавливается и, подойдя к своему шкафчику с вещами, берет оттуда полотенце. Небось, пойдет сполостнуться в душевой, как раз никого нет. Кроме того, как ни странно, кореши Тобиаса уже быстро свалили в коридор без него самого, отчего он закатил глаза и про себя что-то пробормотал. Уоттерсон лишь замирает на месте будто льдинка и зацикливает свой любопытный взгляд на одном — на слегка просвечивающей футболке, которая слегка прилипла к торсу Тобиаса из-за того, что он так сильно вспотел. Гамбол невольно ухмыляется, и эта ухмылка становится всë больше, когда он замечает это. Выглядит весьма прельщающе, но он сдерживает себя, чтобы не издавать звуков и также оставаться незамеченным, иначе понаблюдать за сием «произведением искусства», которое тут творится, не получится. Ладонь медленно задирает футболку и специально задерживается; Уилсон любуется своим немощным, но тоже привлекательным и спортивном прессом, а вместе с ним и парень-шпион в конце раздевалки, у которого сейчас в буквальном смысле слюни потекут. Наконец, спортивная форма спустя несколько секунд улетает на пол перед собой, и Тобиас остается лишь в одном нижнем белье, оголяя вид на абсолютно каждый сантиметр своего полуобнаженного тела. Легкое вожделение проявляется в хитрых очах Гамбола и заставляет полностью примкнуть ими только к парню, особенно к этим хоть и не мускулистым, но таким соблазняющим рукам, которые каждый день много раз касаются других людей, но не Гамбола, и от этого ему становится досадно. Пускай он и единственный, кто этого не получает — наблюдение за чужим переодеванием хитро манит за собой пальцем и дает те же ощущения, что и мысли о таком желанном шлепке. Парень не думает о чем-то большим, хотя банальная слежка за чем-то таким запретным начинает возбуждать его, чего он не добивался изначально, а затем в голове прокручиваются совсем противоречущие размышления, когда Тобиас отбрасывает в сторону и нижнее бельë, оставаясь полностью нагим. Раскосые бордовые глаза мигом расширяются, и, затаив дыхание на несколько секунд, их обладатель полностью теряется в ощущениях — будто невидимая ладонь отчаянно тянет за собой, прямиком вперед, что и происходит. Пару помятых листов и ручка остаются рядышком на скамейке, когда Уоттерсон старший застенчиво делает несколько шагов к Уилсону, наконец-то заметившего его. — О, э-э, Гамбол. Привет. — Кажется, он удивляется и чувствует себя неловко оттого, что сейчас его будут дальше донимать со своим приветствием, которое он демонстрирует на всех, кроме Гамбола, но в целом Тобиас не чувствует себя особо смущенным. — В чем дело? Вспотевшие руки более высокого парня медленно ложатся на бедра раздетого, выглядевшего потрясенным и растерянным. Оба замирают, пока не издается звук легкого шлепка, на что Тобиас возмущенно ахает. — А как насчëт… — И теперь шок переходит к другому, когда чужая ладонь касается и его ягодиц. — Ах! Сердце Гамбола будто останавливается, и он даже выдохнуть с облегчением не может — неужели это то, что и вправду произошло только что… Тобиас шлепнул его по своей воле?! Лицо мигом краснеет, и рот приоткрывается в неуверенном жесте, когда Уилсон неловко ухмыляется и задерживает свою руку на заде чужих джинсов. — Не понимаю, зачем ты шлепнул меня, если это я должен был тебя шлепнуть по твоей логике, но да ладно. — Это всë слишком сложно. Голова затуманивается, а ноги становятся ватными и такими тяжелыми, словно гири в спортзале. — Это было странно, учитывая моë положение… Не дождавшись ответа, Тобиас снова прихватывает с собой полотенце и обвязывает вокруг талии в быстрой манере, лишь бы поскорее избежать всей этой ненормальности. Улыбка Гамбола уже ясно показывается на лице, когда его клыки сверкают, и он выглядит радостным, напоминая ребëнка, которому подарили его желанную игрушку. *** — И что было после этого? Вы продолжили с ним так приветствоваться? — Изумленно спрашивает Дарвин, растерянно моргая глазами и переглядываясь с рядом сидящей Пенни, которая выглядит скорее сердитой, но сдерживается, лишь облокачиваясь на поверхность стола в школьном кафетерии, в котором вся троица находится. — Не совсем! Кажется, что мы будто забыли об этом. — С легкой улыбкой отвечает Гамбол, который не может отойти от той радости, постигшей несколько дней назад. — Знаете, я узнал, что раздевалки — удивительные места! В них часто случается что-то такое, что… — Как в фанфиках Сары? — Да, возможно. Но мы не делали ничего большего, клянусь! Видно, что братья Уоттерсоны вообще забыли о существовании девушки, которая уже готова взорваться от всех переполняющих еë эмоций. — Мне немного понравилось… — Гамбол! Одновременно прикрикивают на старшего его брат и пассия, когда тот всего лишь неловко улыбается. — Что? Я же сказал, что это был только один раз, и он не переходил во что-то серьëзное, клянусь! И да, никто об этом, кроме вас, и не узнал, так что всë под контролем. Ранее упомянутая Дарвином Сара, сидящая недалеко от них за своим столиком, пьющая сок с извращенной ухмылкой, да и впридачу с записной тетрадкой в руках, так не считает…