Провинившийся дворецкий

Сиэль привёл его в конюшню. Они молча прошли по проходу с глинобитным полом и денниками по левую сторону, в которых лошади, пофыркивая, жевали заданный Бардроем овёс. Подошли к последнему деннику, сейчас пустовавшему. Как и прочие, передняя его перегородка была снизу до половины полностью деревянной, а сверху состояла из металлической решётки с вертикальными прутьями. Дверь денника открывались наружу, но Сиэль не стал её открывать: заходить внутрь он не планировал. Он огляделся по сторонам, подошёл к стене напротив. Там на гвоздях висели связки верёвок и однохвостая плеть, которую Бард использовал, когда правил экипажем. Фантомхайв снял с гвоздя верёвки, с сомнением взглянул на верхнюю часть перегородки денника и призадумался. Он, конечно, вытянулся за эти годы, и всё-таки был гораздо ниже Себастьяна. — Вам помочь? — мягко предложил ему дворецкий, видимо, догадавшись, о чём тот думает. — Не надо, — раздражённо отозвался Сиэль. Отправился ко входу в конюшню и взял там деревянный табурет, стоявший под навесом — на нём иногда сидел Бардрой, когда курил. Вернулся к последнему деннику, поставил табурет напротив двери, взобрался на него и привязал две верёвки к прутьям решётки примерно в метре друг от друга. Оставшиеся свободными концы свисали довольно низко, их должно было хватить. Себастьян с любопытством следил за этими приготовлениями. По-прежнему мягко он сказал: — Милорд, я не собираюсь сопротивляться. Вы ведь уже отдавали меня на пытки… тогда, в полицейском участке. — Ты сейчас в человеческой форме, потому, надеюсь, испытаешь другие ощущения! — вспылил Сиэль, слезая с табурета и отодвигая его в сторону. — И я не собираюсь тебя пытать! — Премного благодарен. А что вы собираетесь делать? — Скоро узнаешь. Раздевайся до пояса! Себастьян потёр нижнюю губу. — Осмелюсь спросить, мой лорд — мне раздеться до пояса сверху или снизу? Сиэль вспыхнул и одновременно рассердился: — Разумеется, сверху, идиот! — Простите, что рассердил вас. Просто хотел убедиться, что правильно понял ваш приказ… — Себастьян неторопливо снял фрак, сложил его и положил на табурет, потом также спокойно ослабил и снял галстук, расстегнул жилет и рубашку, снял их, всё аккуратно сложил и тоже пристроил на табурет поверх фрака. Встал перед Сиэлем — сильный, красивый, с безупречно развитыми мышцами плеч, груди, подтянутым животом, наполовину скрытым поясом брюк. Лицо его было спокойным и невозмутимым. — Иди сюда, — стараясь говорить грубо, приказал юный граф, ближе шагнув к перегородке и берясь за одну из верёвок. — Да, мой лорд, — Себастьян послушно приблизился к деннику и сам поднял руки. Сиэль, поднявшись на носочки, захлестнул верёвочные концы сначала на одном, потом на другом запястье дворецкого, подтянул их, вынудив его тоже вытянуться вверх, и завязал. Себастьян остался стоять, почти поднявшись на носки в своих туфлях, раскинув руки в стороны-вверх и грудью прижавшись к стальным прутьям решётки. Отступив к противоположной стене, юноша снял с гвоздя плеть (длинную, с рукояткой, плавно переходящей в хвост и с тремя небольшими «язычками» кожи на конце); щёлкнул ею по полу. Звук получился весьма громкий. Шагнул назад к Себастьяну и объявил холодно: — Ты получишь сто плетей. Считать будешь сам. Смотри не сбейся, господин учитель. — Ах, — дворецкий слегка повернул голову, глянул из-за плеча. — Это тест на мои математические способности? Хорошо, постараюсь не сбиться, — глубоко скрытый сарказм, так хорошо знакомый Сиэлю, прозвучал в его голосе. — Постарайся, — юного графа снова охватило холодное раздражение, желание поскорей стереть эту ехидную ухмылочку с его лица. Резко взмахнув рукой, он опустил плеть на плечи Себастьяна. — Раз, — сказал тот. Потянув плеть назад, Сиэль повторил движение. Просвистев, плеть снова обожгла спину. — Два. На плечах и наискосок через лопатки дворецкого протянулись две розовые полосы, а юный граф уже посылал длинный хвост плети в следующий полёт. Третья розовая полоса пересекла две предыдущие. — Три, — посчитал Себастьян. Сцепив зубы, гневно раздув ноздри, Сиэль стегал и стегал слугу. После второго десятка Себастьян начал стонать и считать не так быстро. Отведя плеть, Фантомхайв дал ему немного передохнуть. — Как сейчас ощущения? — спросил он. — Как в бане, — ответил дворецкий. — Чувствую, как тело разогревается. Это и впрямь было так, на его лице уже начал выступать пот. Полосы на спине вспухали и наливались красным, но кожа ещё не была повреждена. — Как в бане, говоришь? — мрачно заметил Сиэль. — Ну что ж, продолжим, раз ты пребываешь в такой идиллии… Ухватив плеть покрепче, он снова принялся сечь Себастьяна — уже куда более жестоко. Он клал удары на его спину крест-накрест, сёк его внахлёст, заходя то справа, то слева. Дворецкий глухо и мучительно стонал и считал сквозь зубы: — Тридцать пять… Тридцать шесть… На сороковом ударе первая струйка крови потекла из рассечённого рубца. Потянув на себя плеть, Сиэль снова остановился. Подошёл к Себастьяну, схватил сзади за волосы рукой в чёрной перчатке и силой повернул его лицо вбок. — Нравится тебе в человеческой шкуре, демон? — вглядываясь ему в глаза, спросил он. Эти глаза были сейчас не красными, а почти коньячного цвета. И взгляд их был человеческий. Сиэль бы не спутал — слишком хорошо знал, как смотрит демон. Успел изучить его черты наизусть. В глазах Себастьяна стояла боль, но он улыбнулся. — Полезный опыт, мой лорд… Почему бы не испытать всё, если уж воплощаешься на Земле? Я должен быть благодарен вам за этот урок. — Хорошо, что ты находишь это полезным. Я тоже так считаю, — резко заметил Сиэль. — Значит, продолжим? — Без сомнения, — согласился дворецкий, истекая по́том. И жестокая порка продолжилась. Себастьян уже не стонал, а мучительно вскрикивал после каждого удара и тяжело выталкивал воздух сквозь стиснутые зубы. Он вцепился руками в прутья решётки, вжимаясь в неё грудью. Пот смешивался с кровью из его рассечённых рубцов на плечах, лопатках, середине спины. Поясницу Сиэль старался не трогать, но конец плети, захлёстываясь, иногда задевал грудь и живот. Голос Себастьяна стал хриплым и мучительным, когда он выдавливал: — Пятьдесят… Пятьдесят один… И снова Фантомхайв дал своему дворецкому небольшую передышку. Прошёлся туда-сюда по коридору, помахивая плетью, потом остановился и спросил жёстко: — Теперь подумай, Себастьян — стоила ли твоя ложь этого? Не много ты о себе вообразил, решая за меня — что мне следует знать, а чего — нет? — О да, мой кровожадный лорд, — голос Себастьяна был слабым. — Мой проступок был ужасен, признаю. Продолжайте же, прошу вас… Припомните мне ещё мой хлыст на ваших ладонях. Это будет справедливо, я заслужил… Подначивать Сиэля, когда он был в таком состоянии, точно не стоило. Он ещё сильнее взбеленился после слов своего дворецкого, пропитанных едва заметной, но ядовитой издёвкой. Сжав губы в упрямую полоску, он возобновил порку. Теперь чуть ли не каждый удар рассекал воспалённую кожу на спине. Фантомхайв довёл число их до семидесяти, прежде чем снова остановился. Тонкие струйки крови намочили пояс брюк, чёрные волосы Себастьяна вспотели, пока он почти повис на руках, отдыхая от истязания. Глядя на эту картину, Сиэль вдруг ощутил нечто похожее на угрызения совести. Не слишком ли далеко он зашёл в своей мстительности? Вряд ли проступок Себастьяна заслуживал такой суровой кары… Приблизившись к дворецкому, он опять ухватил его за взмокшие волосы, развернул к себе его лицо, искажённое мукой и напряжённо предложил: — Я остановлю это, Себастьян, прямо сейчас. Если ты попросишь у меня пощады. Дворецкий снова улыбнулся спёкшимися губами и хрипло ответил: — Нет, мой лорд. Вы должны быть последовательными. Если пообещали всыпать мне сто плетей… то их должно быть сто, и ни одной меньше. — Даже и сейчас не можешь избавиться от своей демонической гордости? — с негодованием спросил Сиэль. — Дело не в гордости… Но если вы хотите, чтобы люди вам подчинялись, то должны держать слово. — Что ж, будь по-твоему, — сухо проговорил Силь, выпуская его волосы. — Тебе осталось тридцать плетей, теперь считай с тридцати до одного. — Слушаюсь, хозяин… Плеть взлетала и опускалась. Кровь разбрызгивалась по воздуху, стекала по спине и бокам. Себастьян глухо стонал: — Двадцать… Девятнадцать… Восемнадцать… Сиэлю давно хотелось бросить всё это, отшвырнуть плеть и прекратить, но он понимал, что где-то Себастьян прав — тогда не стоило и начинать. Если он решил быть непреклонным хозяином, требующим безоговорочного повиновения и не спускающим никаких мелочей, то идти на попятную нельзя. Следовало дойти до конца, как бы тяжело не было… — Три… Два… Один… Последний удар, и Сиэль опустил окровавленную плеть. Себастьян тяжело повис на верёвках и отключился.