Раздели со мной вечность

Джисон почувствовал, как затекли плечи и он, откатив кресло назад, поднялся на ноги, чтобы размяться. Минхо зевал, прикрывая рот ладошкой. — Может кофе? — Да, пожалуй, а то рот скоро порвется. Пойдем в столовую. — Пойдем… — Джисон нарочно это сказал, чтобы проверить реакцию Минхо, и когда он обернулся, сдвинув брови, Хан добавил, — те. Они шли друг за другом по лестнице и улыбались. Джисон шел позади и успел оценить стройные ноги мужчины и его округлый зад. А Минхо знал себе цену и, ничуть не смущаясь, позволил студенту пялиться. Когда они снова оказались за столиком напротив друг друга с полными стаканами кофе и многослойными бургерами, Минхо выложил на стол плитку дорогого шоколада и медленно передвинул вперед. Джисон уставился на царский подгон, глотая слюни. Он поднял изумленный взгляд на наставника, тот уже жевал бургер, разглядывая салфетницу. Но, не выдержав пристального взгляда, Ли посмотрел ему в глаза, с таким видом, будто устал уже все объяснять словами. — Что? Ты просил шоколадку. Получи. Это твоя награда. — А власть над миром? — Сам возьмешь. Джисон склонил голову вбок с коварной ухмылкой. — Вы ведь тоже принадлежите миру… — Студент Хан, вам не говорили, что вы слишком много болтаете? — Постоянно это слышу, — Джисон засмеялся, с удовольствием подмечая, как покраснели кончики ушей наставника. Минхо силился не улыбнуться в ответ, пока снимал крышку со стакана, чтобы сделать несколько глотков напитка, а главное спрятаться от прилипчивого взгляда. Но Джисон все равно поймал момент, когда уголок упрямых губ начал подниматься вверх, прежде чем они прижались к стакану. Вокруг было очень тихо. Кроме студента и наставника в столовой никого не было, и то, что они сидели там вдвоем, выглядело очень пикантно, учитывая их диалог. Джисон смотрел на него, почти не моргая, а Минхо как мог, избегал его взгляда. Когда они спустились обратно в лабораторию, их встретила такая же тишина. Сотрудники разошлись по домам: на часах было около одиннадцати. Несмотря на выпитый кофе, Минхо чувствовал усталость: почти двое суток без сна давались тяжело, но присутствие Хана не позволяло ему расслабиться. Они вновь сели у монитора, соблюдая личное пространство, и продолжили поиски универсальной формулы. Джисон распечатал шоколад и, отломив маленькую дольку, закинул себе в рот, остальное придвинул к наставнику. Минхо поспешно заявил: — Я не люблю сладкое. — Какая жалость, — произнес Джисон, глядя на чужие губы и, толкнув дольку за щеку, добавил, — а я так хотел с вами поделиться. Минхо вдруг осознал, что они остались наедине в этой огромной лаборатории, и если что-то выйдет из-под контроля, их никто не остановит. Никакая химия не сможет помешать химии между ними. — Давайте вернемся к работе, студент Хан. — Да, наставник Ли. Давайте займемся химией, — разочарованно пробухтел Джисон и, размяв пальцы, взялся за дело. Минхо чуть слышно выдохнул и раскрыл журнал с записями проведенных опытов. Однако наступившая тишина начала давить на него, и он почувствовал, как его веки тяжелеют. Он по-кошачьи куснул себя за палец и решил немного разбавить тишину болтовней притихшего радио. — Откуда вы так хорошо знаете химию? — Я легко увлекаюсь, — Джисон бросил короткий взгляд на мужчину, нахально ухмыляясь. Минхо поймал себя на мысли, что ему это нравится, но Хану это знать не обязательно. — Я это заметил, студент Хан… — Джисон, — между делом обронил парень, не отрываясь от монитора. — Мы не настолько близки, студент Хан, — в Минхо проснулся дьявольский кролик и он с настырным упрямством и с каким-то даже наслаждением обращался к нему излишне формально. Джисон уловил в голосе наставника игривые нотки, посмотрел ему в глаза, положил руку на подлокотник его кресла и придвинул к себе максимально близко. — А так? — Вы со мной флиртуете, студент Хан? — Ух ты, — с поддельным восхищением в голосе, протянул Джисон, — вот это скорость мысли… «Он издевается, — подумал Минхо, — и пахнет шоколадом». — Прекратите немедленно, — наставник говорил слишком спокойно для того, чей разум кричал, призывая к ответственности. Он так же спокойно откинулся на спинку своего кресла, чтобы отвоевать себе хоть немного личного пространства. — Ну, вы же первым начали. Джисон убрал руку с подлокотника, однако Минхо не отодвинулся, но возмущенно спросил: — Когда такое было? — На первой лекции, когда вы не поленились подняться на галерку, — Джисон вернул взгляд на монитор, — а потом дали мне милое прозвище, потом захотели узнать мое мнение и увидеть мои способности, — он уже погрузился в вычисления, но все еще продолжал говорить, — а теперь угощаете самым лучшим шоколадом. Джисона порадовала тишина, он решил, что наставник признал свою симпатию, раз больше не оспаривает его доводы. Он даже самодовольно ухмыльнулся. Вот только тишина слишком затянулась, что совсем не похоже на наставника Ли, и Хан повернул голову к нему. И улыбнулся. Минхо сладко спал, посапывая в собственное плечо. Студент какое-то время смотрел на его умиротворенное лицо, любуясь красиво очерченной линией губ, его длинными ресницами и аккуратным, словно созданным гениальным скульптором, носом. Джисону хотелось коснуться его губ, чтобы узнать, насколько они упрямы, но вместо этого тихо вздохнул, встал из-за стола и обошел всю лабораторию, чтобы убедиться, что кроме них двоих действительно никого нет. Он нашел главный компьютер и, поглядывая на спящего наставника, сел в кресло и начал искать то, зачем пришел. Он обнаружил множество проектов, находящихся в стадии разработки. Среди них были исследования вампирской крови и яда, варианты их замены — новые виды витаминов, разработка альтернативы крови для вампиров и даже лекарство для них. Но Джисона интересовало оружие против премьеров и мастера. Файлов было слишком много, поэтому парень достал из кармана мининакопитель и, подключившись к системной матрице, начал копировать все подряд. Спустя несколько томительных минут копирование завершилось, и Хан тщательно подчистил следы своего вторжения и посмотрел на часы… *** Оказавшись дома, Хёнджин решил немного прибраться, чтобы занять себя чем-то отвлекающим. Потому что чем ближе была полночь, тем сильнее он заводился. Мысль о встрече с Мастером настолько возбуждала его, что он уже дважды принимал холодный душ, который не помешал ему дважды снять напряжение. Он надел свою лучшую рубашку и свободные брюки, каждые пять минут глядя на часы и нервно вздыхая. И оставшиеся две минуты до полуночи смотрел на цифры, не отрываясь. Два ноля на электронном табло, это последнее, что он увидел, прежде чем погас свет, и незнакомый голос за спиной попросил его не пугаться. — Тебе лучше не видеть моего лица. — Да, я понимаю… — Хёнджин нервно вздохнул и услышал звук чужих шагов за спиной. Ему все равно было жутко страшно, и хоть он не мог ничего видеть в кромешной темноте, все равно повернулся и прислонился к подоконнику, — вы действительно Мастер? — Ты ждал кого-то другого? — Нет, но… как вы можете это доказать? — Я знаю слишком многое об этом мире, чего ты можешь не знать в силу своей молодости. Что для тебя будет достаточным доказательством? Хёнджин по интонации голоса понял, что Мастер улыбается, это его немного успокоило, и он сумел собраться с мыслями. И теперь его голос не казался ему совсем незнакомым. Это определенно был голос Мастера с допроса. — Сколько вам лет? — Триста сорок восемь. — Ого. Вы видели солнце? — Я видел солнце. — Какое оно? — Яркое, ослепляющее, но согревающее, — Мастер вновь приблизился к Хёнджину и тоже прислонился к подоконнику, коснувшись мужчины своим плечом. Хван повернул к нему голову, тяжело дыша. Чужой голос завораживал, он вновь ощутил легкое возбуждение, и мысленно похвалил себя за то, что надел свободные брюки. — А что стало с вашим другом? — Он все еще мой друг. — Вы не надоели друг другу за триста лет? — Хочешь занять его место? — Что? Нет… — Он моя семья и он единственный, кто остается рядом со мной все эти триста лет. Мы всегда будем друг у друга. — А другие премьеры? — Они нам как дети. — Вы никогда не боялись, что ваши «дети» однажды соберутся и отомстят вам за свою смерть? — Я жду этого каждый день. Но никто из них ни разу не пришел. — Они настолько преданы вам? — Да. — Что вы чувствовали, когда убивали их? Вам было страшно? — Мне было страшно видеть, как они умирают. И я предлагал им вечность, вместо мучительной смерти. — Хотите сказать, что обращали только обреченных? — Да. И каждый раз говорил, что если однажды они захотят придти за мной, я буду ждать. Хёнджин замолчал, обдумывая услышанное. Мастер смотрел на него сквозь темноту, подмечая, как мужчина теребит свои губы пальцами и ему тоже захотелось к ним прикоснуться. Он скользнул взглядом вверх по лицу, заметив, как Хван нахмурил лоб, и его рука непроизвольно поднялась к нему. Мастер отодвинулся и встал перед ним так, что длинные ноги Хёнджина оказались между его. Он коснулся пальцем складки на лбу, заставив его вздрогнуть. — Тшш, не бойся. Хёнджин замер, все внутри него затрепетало, и он почувствовал, как увлажнились его глаза от спутанных чувств. Эмоции захлестнули его с невероятной силой. Это был страх перед самым могущественным существом и непонятная тяга к его прикосновениям, желание увидеть его лицо, чтобы хоть приблизительно понимать, что он испытывает, прикасаясь к его лицу и даже готовность отдать ему свою жизнь, если он только попросит. Хван медленно выдохнул и снова почувствовал, как чужой палец разгладил морщинку на лбу и медленно переместился вниз по носу, а потом едва ощутимо коснулся ладонью его щеки. Джинни закрыл глаза, когда рука скользнула вниз на шею, а потом под рубашку и на плечо, оголяя кожу. Хван судорожно сглотнул, приготовившись почувствовать укус, осознав, что не хочет сопротивляться, но вместо этого почувствовал прикосновение теплых губ. Кровь мгновенно наполнилась адреналином и Хван осмелел. Он выдохнул громко, когда его пальцы вплелись в чужие чуть влажные волосы, и он притерся к чужой щеке своей. Возбуждение достигло невероятно высокой точки, Хёнджин уже мало понимал, что делает, когда наткнулся на чужие губы и замер. Мастер не спешил целовать его, ему нравилось смотреть, как Хёнджин плавится в его руках, подчиняется, и даже готов подставить свою шею. Джи часто дышал в нетерпении, облизывая свои губы. Мастер невесомо скользнул по его губам своими и отстранился, услышав разочарованный стон. А потом прижал ладонь к его груди туда, где билось сердце. Хёнджин с трудом переключался от одних ощущений на другие. Теплая рука его будто успокоила. Он накрыл ее своей левой, а правую с осторожностью прижал к груди вампира. — Вам бы хотелось снова стать человеком? — Я начинаю забывать, каково это… — Трудно быть бессмертным? — Не думаю, что есть большая разница. Вампиры испытывают те же чувства, что и люди, — Мастер отодвинулся от Хвана, — с той лишь разницей, что мы не задумываемся о смерти, мы ее не боимся, скорее ждем. — У вас тоже бывают тяжелые дни? — Хёнджин открыл глаза, но темнота поглотила все вокруг. Был только этот голос, который отзывался во всем его теле, заполняя пространство. — Тяжелые годы, — усмехнулся Мастер, — у каждого из нас бывает кризис, когда живешь дольше, чем остальные. Я тоже через это проходил. Был период, когда я не хотел больше видеть этот мир, мне казалось, что я все делаю неправильно, потому что перестал испытывать жалость к людям и начал их ненавидеть. Отказался от крови, нашел местечко, где думал заснуть на пару веков: в подвале полуразрушенного дома. Я провел там несколько лет, переосмысливая свою жизнь. Но однажды появились два горе-спасателя, которых отправили проверить, не скрывается ли внизу кто-нибудь. Строители собирались снести здание и сравнять площадь с землей. На тот момент я настолько осатанел от голода, что выпил тех двоих, почти прикончив. Я пил их кровь и понимал, что им и так осталось недолго. Считанные дни. Они даже не сопротивлялись, считая это избавлением от страданий. Здание обрушилось прямо на нас, и я затащил их под плиты. Они были обречены в любом случае, но я предложил им новую жизнь. Теперь они мои щит и меч и так же преданы мне, как и каждый премьер. Когда мы выбрались из-под завалов, я узнал, что многое изменилось. Появились кланы, где один или несколько членов были вампирами, и помогали выжить всем родным или небольшому поселению. За такими индивидуалами охотился целый род охотников. В качестве исключения такие вампиры могли быть лишь на службе в полиции, армии или в медицине, как в стратегически важных структурах, отвечающих за обеспечение нормальной жизнедеятельности. — А где был ваш друг? — Мы расстались на какое-то время. Между нами кое-что произошло. А когда я вернулся, то узнал, что его поймали. Начал искать. Почти потерял надежду. Но… все обошлось. Больше мы не расставались. Хёнджин понял, что уже давно не сомневается в том, что перед ним действительно Мастер. — Нам нужна ваша помощь. — Я знаю. Мы работаем над этим. — Как вы думаете, кто это может быть? — Я никогда не слышал о другом Мастере и никогда не встречал чужих премьеров. Если это не новый виток эволюции, значит, кто-то завладел моим ядом и кровью и искусственно создал премьера. Поэтому он не испытывает привязанности ко мне. — Какую цель он преследует? — Я не могу прочитать его мысли. Быть может он хочет мести, а может, собирается создать армию и завладеть миром. Зачем-то же ему понадобились ведущие химики и чиновники. — Откуда вы узнали об этом? — Я знаю все, что знают мои премьеры. — Значит, вы знаете, что мы потеряли одну группу? — Да. — И про новое оружие? — Да. — Вы опасны для людей? — Да, как и любое оружие, — Мастер был честен и не юлил с ответами, — я настолько же опасен, насколько и полезен. Я могу уничтожить все человечество, но и сохранить его тоже могу. И я понимаю всю ответственность, которая лежит на мне. Поэтому я никого не обращаю против воли, и никогда не обращал женщин или детей. — Вампира можно убить? Мастер замолчал ненадолго и снова приблизился к Хёнджину, заставив его расставить ноги. Хван почувствовал, как руки Мастера заскользили по его бедрам, поднимаясь вверх. — Ответ на этот вопрос будет стоить тебе очень дорого, и однажды я приду за платой. Ты все еще хочешь услышать ответ? — Мужчина потерся по его губам своими, продолжая дразнить. — Хочу… — Хёнджин хотел поцелуев, практически не вникая в смысл длинных предложений Мастера. Он был словно под дурманом. — Вампира можно убить, — шепот мужчины делал Хвана безвольным. Мастер огладил его зад и забрался пальцами под рубашку, чтобы коснуться кожи спины. Хёнджин непроизвольно выгнулся, задыхаясь от возбуждения. Он снова наклонил голову вбок, будто приглашая его впиться в шею клыками. Мастер провел носом по его шее и плечу, зашептав: — Как же вкусно ты пахнешь. Боясь не удержаться на ногах в неустойчивом положении, Хван положил руки на его плечи и с осторожностью обнял. — Пожалуйста… — Хёнджин готов был умолять его сжалиться. — Мне остановиться или продолжить? Мастер дразнил его легкими невесомыми поцелуями, затем провел языком по пульсирующей венке и чуть прикусил, не обнажая клыков. — Я не знаю… — уже чуть дыша, пролепетал Хёнджин, цепляясь за Мастера. Вампир обхватил его ягодицы большими ладонями и подсадил на подоконник, тут же прижимаясь к его паху своим, чтобы оба почувствовали взаимное желание. Джинни обхватил его ногами и застонал от болезненных ощущений в штанах, которые почему-то вдруг стали жутко тесными. А все дело в руках Мастера, которые забрались под ткань и властно смяли его ягодицы. Мастер поймал его дыхание, накрыв, наконец, губы желанным поцелуем. Хван едва не потерял сознание от ощущений. Это был самый похотливый поцелуй из всех невинных, он пробрал Хёнджина до каждой клеточки тела, до звона в ушах, до мокрых трусов. Его тело содрогалось в крепких объятиях, пока Мастер дразнил его губы недопоцелуями, развязно касаясь их языком, и ловя шумное прерывистое дыхание. — Какой ты чувствительный, — ласково прошептал Мастер, заставляя Хёнджина вновь трепетать, — а теперь отдыхай. И больше не прикасайся к себе. Я запрещаю. — Подожди, — Хёнджин ощутил пустоту, когда Мастер отпустил его, — я еще не всё… — Ты хочешь задавать вопросы или повторить и продолжить? — Мастер снова улыбался. Хёнджин не знал, как реагировать, и, вглядываясь в темноту, шепнул: — Вопросы, — он услышал, как закрылась входная дверь и он с сожалением в голосе, промямлил в пустоту комнаты, — и повторить… — Спасибо за честность, — где-то возле уха. Хван сильно вздрогнул, решив, что Мастер уже ушел и зажмурился, закрыв лицо руками, чувствуя, что оно горит от стыда, — и до встречи, — послышалось от двери. Когда он открыл глаза, то снова закрыл из-за яркого света лампы, ослепившей его после нескольких минут темноты. В комнате уже никого не было. Хван вымученно застонал, падая на кровать. Он стянул с себя брюки, сталкивая ногами на пол, и провел пальцами по намокшему белью, брезгливо скривив губы. — Даже ни разу не прикоснулся, как так-то? Расстегнув пуговицы рубашки, он выскользнул из нее, поднимаясь с кровати. Затем скинул трусы и, подцепив ногой, взял в руку, направляясь в душ. Возле двери задержавшись, почувствовал на себе чей-то взгляд и резко обернулся, вглядываясь в темноту кухни. На всякий случай прикрываясь тканью, Хван скользнул в ванную и закрылся, испуганно выдохнув. — Теперь всегда будет казаться, что он где-то рядом? *** Чонин прислушивался к звукам за стеной, когда они с Алексом разошлись по комнатам. Сынмин уже спал, уткнувшись лицом в скомканное одеяло. Парень тихо выскользнул за дверь и, спустившись на первый этаж, тихо позвал: — Наставник Со… — Я на кухне. Чонин заметил темную фигуру в тусклом свете индикаторов работающего витамейкера. Чанбин щелкнул включателем на стене, чтобы Чонин смог его увидеть. Парень прошел к столу, а сам с любопытством смотрел на автомат. Наставник улыбнулся, глядя на Яна, и когда автомат издал короткий сигнал, Чанбин вытащил из него руку. Порез на запястье мгновенно затянулся, и автомат выдал дневную порцию очищенной крови взамен той, что сдал вампир. — Я не видел, как сдают кровь вампиры, — объяснил свое любопытство Чонин. — У вас это происходит как-то по-другому? — Почти так же. Только из вены иглой. Без разрезов. — Я понял, с нами не церемонятся. Чанбин улыбнулся, глядя на покрасневшие щеки парня. — Но разве вампиры чувствуют боль? — Нет. Не так, как люди, — наставник присел на стул и, откупорив пробку в термопаке, начал с жадностью поглощать ее содержимое. Чонин с любопытством и восхищением смотрел, как глаза наставника из карих превращаются в нежно-голубые. И он снова не смог отвести от него глаз, как и в лаборатории. Выжав до капли термопак, Чанбин свернул его и вложил в утилизатор витамейкера. После чего облизал свои клыки и посмотрел на студента, который бесстыдно пялился на его рот. — Ну, что? Готов прокатиться по ночной автостраде? — А куда мы поедем? — В Кронлэнд. — Кронлэнд? Но это же семьсот миль. — Не дрейфь, я взял с собой витамины, чай, немного еды и плед с подушкой. Сможешь поспать в дороге. У нас будет три остановки для смены батареи. На станциях я уже договорился, нас будут ждать. А к утру мы будем на месте. — Поспать? А мы на чем поедем? — Мотоболид. Последняя модель. У Чонина заблестели глаза. Он столько раз слышал о новой разработке автоконцерна, когда посещал международную выставку достижений, но еще ни разу не видел и даже не слышал, что болид готов к выпуску. Но у Чанбина наверняка свои каналы есть, так что не удивительно, что он стал его первым владельцем. И все равно Чонин был полон восторга. — Тогда я готов. Чанбин, счастливый как мальчишка, которому будет чем похвастаться перед друзьями, надел куртку и кепку, закинул руку на плечо студента и повел его к выходу. Чонин не стал сопротивляться, напротив, он был рад, что его наставник стал хоть немного спокойней после событий прошедшего дня. Покинув общий дом, им пришлось несколько миль по городу ехать на каре, чтобы не занимать узкую улицу болидом. У выезда из города, возле блокпоста, Чанбин остановил кар, загнал его в местный гараж и попросил Чонина подождать у ворот. Красный туман мелкими каплями оседал на кожаном плаще и кепке. Огни блокпоста ослепляли даже сквозь этот туман, Чонин прикрыл глаза на секунду и понял, что открывать их совсем не хочет. Дневная усталость накопилась во всем теле, хотелось просто лечь куда-нибудь и заснуть. Однако, услышав медленно нарастающий рокот мотора, Чонин открыл глаза и повернул голову на подъезжающий к нему болид. Его серебристые плавнообтекаемые формы обещали развить запредельную скорость, а прозрачная полусфера, вместо привычного салона, снизит сопротивляемость потоку воздуха за счет остроносой фигуры на маяке. Красные линии по бокам уводили взгляд к широким устойчивым колесам и тонкому просвету под днищем болида. Чанбин остановился возле студента и, выглянув в открывшийся боковой люк, спросил соблазнительным голосом: — Эй, красавчик, прокатить? От его голоса у Чонина по спине пробежался табун мурашек, а от смелого предложения пересохло в горле, и он активно закивал. Боковая дверь болида поднялась вверх, Чонин быстренько запрыгнул на сиденье позади водительского и сразу ощутил комфорт пассажирского отсека. Дверь закрылась, Чанбин выехал с площадки и задержался у блокпоста, где он перекинулся парой слов со своими знакомыми, и когда ворота поднялись, болид рванул с места, за несколько секунд набрав максимальную скорость. В салоне было просторно и тепло. Чанбин включил автопилот и развернулся к Чонину. — Ну, как тебе игрушка? — Очень круто, наставник Со. — Можешь звать меня Чанбин или Бинни. — Это не вежливо. — Зато удобно. К тому же здесь никого, кроме нас нет. Так что не стесняйся. Путь впереди не близкий, можешь поспать. В правом подлокотнике плед с подушкой, а слева еда, вода и витамины. Если нужно будет сделать остановку, просто скажи. — Хорошо, — Чонин пытался назвать его по имени, но так и не решился, — наставник. — Первая остановка будет в Нэчвуде, через двести миль, примерно через час, — мужчина улыбнулся и повернулся обратно, чтобы не смущать парня и включил бортовой навигатор, который тут же оповестил пассажиров о погоде. «Температура за городом одиннадцать градусов выше нуля, влажность воздуха сто процентов». — Как и последние триста лет, — Чанбин заглушил электронный голос своим и выключил его. Чонин тихонько засмеялся, подсовывая под голову подушку. Он обнял свернутый плед и уснул сразу, как только прекратил копошиться.