Раздели со мной вечность

Хёнджин пробирался по горячему песку, прикрывая рукой глаза от слепящего солнца и громко матерился. Попав на другой континент, ему казалось, что он на другой планете, где все не так. Хотя с рассветом все в мире изменилось и уже не будет как прежде. Впереди он увидел небольшой дом, с зеленой крышей. Вокруг него росли деревья, усыпанные яркими зелеными листьями, отбрасывая тень на такую же зеленую траву. Хёнджин был впечатлен пейзажем, который так сильно отличался от привычного городского, серого и унылого. А когда он выбрался из-за скал и повернул голову навстречу теплому ветру, восхищенно замер. Перед ним раскинулся океан. Огромный, как небо, и такой же синий. Джинни смотрел на него с открытым ртом, пока не услышал жалобный скулеж в сетчатой корзине. Он посмотрел в сторону дома и зашагал вперед. У самой кромки воды в плетеном кресле с низкими ножками сидел молодой человек с закрытыми глазами, греясь в лучах солнца, пока кто-то не заслонил его. — Ты загораживаешь мне солнце… Хёнджин поставил корзину на песок и с возмущением уставился на парня в белой майке и широких брюках. — Я рассчитывал на более дружелюбный прием! Феликс открыл глаза и, наконец, улыбнулся. — Как ты меня нашел? — Пришлось пересмотреть запись твоего допроса и вспомнить все, что ты говорил. Дом у моря, лающий пес… — Хёнджин присел на корточки и тоже улыбнулся, — и кто-то близкий, кто будет ждать тебя на крыльце и радоваться, что ты, наконец, вернулся. Я облазил все побережье! Феликс смотрел на него не отрываясь, глаза блестели, наполняясь влагой. — Ты приехал, чтобы… — Остаться. Мне невыносимо твоё одиночество. Оно так похоже на моё. — Хёнджин взволнованно вздохнул. — Раздели со мной вечность. Они одновременно потянулись друг к другу, чтобы обняться. Феликс шепнул: — Уверен, что не пожалеешь об этом? — Уверен. Как и год назад, когда ты так эпично покинул меня. — Я хотел произвести на тебя впечатление. — Мне хватило одного взгляда. Они вновь посмотрели друг на друга. Глаза Феликса стали голубыми, Джинни знал, что они становятся такими, когда вампиры не могут сдержать своих эмоций, будь то ярость, страсть или счастье. — Что у тебя в корзине? Хёнджин хитро улыбнулся и приоткрыл крышку. Оттуда, высунув мордашку, на них обоих смотрел щенок и пытался выбраться наружу. Феликс поднялся с кресла и опустился на колени, вновь обхватив Джинни за шею, и повалил его на песок. Корзина опрокинулась, и щенок выбрался из нее, радостно тявкая и ползая по целующейся парочке... Ближе к вечеру, когда солнце почти скатилось к горизонту, двое сидели на крыльце, играя со щенком. — Как ребята? — Замечательно. Джисон счастлив, Минхо намерен остаться с ним, и сказал, что откусит ему ноги, если он еще раз уйдет не предупредив. Тебе, кстати, тоже. — А мне-то за что? — Рассмеялся блондин. — За то же самое. Сынмо с Чонином решили окончить обучение в центре. И после этого придут к тебе за бессмертием. — Они уже идут, я слышу их голоса. — Блин, ну просил же их до завтра не высовываться. Феликс посмотрел на огорченного Джинни и мягко улыбнулся. Он обнял его за шею и притянул к себе. Они целовались неторопливо, растворяясь в прикосновениях губ, спешить теперь было некуда, впереди их ждала бесконечность. — А еще я хотел спросить, — Джинни чуть отодвинулся, чтобы посмотреть в светлые глаза и задал свой вопрос, — что за кольца они получили от твоих премьеров? Феликс пересадил щенка, сидевшего между ними, на ступеньки. Затем достал из-под майки цепочку, на которой висело то самое кольцо. Он снял его и показал Джинни. — Это законное право владельца на получение бессмертия. И оно твое. Мастер поцеловал раскрытую ладонь Хёнджина и вложил в нее кольцо. Джинни зажал его между пальцами и заметил надпись Stay. — Откуда они? — Из другой вселенной, — Феликс загадочно улыбнулся. — Что это значит? — Это значит, что я прошу тебя остаться и разделить со мной вечность. Если ты готов. Хёнджин надел кольцо на свой палец, любуясь его блеском в солнечных лучах заката, потом притянул Феликса к себе, вплетая пальцы в волосы на его затылке, и наклонил голову вбок, подставляя шею для укуса. И почувствовав теплое дыхание на своей коже и мягкое прикосновение губ, улыбнулся. — Мастер… мой.