neverland

что то дико слезливое и больное, но не из ряда мелодрам, скорее, vhs хоррор про их ебанутую любовь. по рукам кровь, по щекам капли, курит сигарету в кухонное окно, в хрущевке, на окраине холодной и жестокой москвы, — почему мне кажется, что ты меня разлюбил? — растерянная улыбка голубина и молчание в ответ, говорить ничего не нужно, все и так понятно. битая посуда, крики, истерзанные запястья, мольбы о прощении — изнасилование души своей, ради того, чтоб он хотя бы раз смог ощутить всю твою боль. хватает с грязного пола самый большой осколок и полосует по уже изрезанной руке, наблюдая за реакцией. кровь на полу, руках, одежде, белесых прядях, везде, место преступления, но убили на этот раз внутривенно, без трупов и почестей. глаза глеба лихорадочно блестят, ответа все еще нет, депо смотрит с расчетливым холодом и безучастностью, наркотики шумят в голове, руки дрожат, пульс учащается. а хотелось ведь, чтоб как в сказке или глупом фильме про любовь, далекое и несбыточное счастливое, чтоб пальцы сжимали чужие холодные и сердце клокотало от радости. — тебе все равно. — констация факта, молчание и безоговорочное подтверждение слов. внутри беловолосого оборвалось что то очень важное, упало, разбилось на тысячи осколков, как и ненужная посуда на полу. артем смотрит на свою бывшую мечту — на перекареженном от боли лице не осталось и тени той нежной, теплой улыбки, в которую он «не заметил, как влюбился». кусок оторвать от себя, дать свое хрупкое теплое сердце тому, кто не соглашался на это. бесполезная и промозглая весна еще никогда не была такой холодной до дрожи, и больной, до исступления.