neverland

— шнурки потуже завяжи, если умирать, то красиво. — они стояли на крыше старой заброшенной девятиэтажки, улыбаясь друг другу, в ушах мерзкий писк, а на языках мдма, перебивающая страх смерти. принятого допинга должно было хватить на веселый, долгий трип и бесстрашие, чтоб решиться на давно запланированный совместный суицид. артем удивлялся, как же красива была его смерть. развевающиеся по ветру белые локоны, кривая, белозубая и впервые искренняя ухмылка, пухлые губы, с кровоточащими ранками и расширенные черные зрачки, заплывшие настолько, что болотную радужку не было видно. шатохин передает иссякший блант другу, понимая, что это его последний миг курения, в этой жизни. приятель глубоко затягивается, добивая сплиф до фильтра, схаркивает себе под ноги, выбрасывая бычок, подходит вплотную к старшему, притягивает за шею и кладет руки на плечи. поцелуй получается смазанным, нежным, осторожным и до боли в коленках родным. артем в тонких пальцах сминает худощавую талию своей первой и последней любви, гладит выступающие ребра и прижимает так близко, что кислород перестает поступать. голубин отрывается от него с громким чмоком, заключает друга в крепких, прощальных объятиях, смотря в глаза цвета голубой печали. — я люблю тебя. — пальцы в замок, последний поцелуй украдкой и одновременный прыжок в неизвестность.

***

уже там, на асфальтированной дорожке, шатохин, прежде чем блаженно сомкнуть глаза в вечном сне, посмотрит на бездыханное тело ангела рядом, в луже бурой крови, стекающей из носа. прибывшие медики и полицейские не увидят уже той пылкой, когда-то, любви, но в их воспоминаниях крепко отпечатается вызов, по приезде на который они узреют двух подростков, держащихся за руки.