Allegro

      Мягкий станок поскрипывает под тяжестью рук опирающихся на него детей. В зале спёртый воздух и чересчур сильная влажность, что препятствует проникновению кислорода в легкие, и даже приоткрытая створка форточки ничем не помогает. Но танцоры не жалуются — не позволено. Позволено отрабатывать хореографию, растягивать ноги, разбирать новые элементы, но не отдыхать. Многие новички уже захлёбываются в слезах, пока их шпагат растягивает тренер, а прошедшие всю боль старички могут лишь сочувственно смотреть и продолжать свою работу. Однако, одной светловолосой макушке в этом зале вообще будто-бы все равно на всё происходящее вокруг. Невысокого роста, пухлощекий, но худощавый мальчик сидит напротив зеркала и сосредоточенно что-то слушает в наушниках, периодически проворачивая невообразимые движения руками и притаптывая музыке в такт. На него часто кидали презрительные взгляды одногруппники, однако быстро вспоминали, что они находятся не в том положении, чтобы осуждать кого-то.       — Джисон-а, ты там скоро? — голос тренера заглушает громкую музыку и отдаётся эхом от стен, — Время разминки заканчивается.       — Да, хён, — тёплые отношения с тренером — еще одна причина, по которой Хан Джисону можно было завидовать. Или ненавидеть. Таких причин у его одногруппников, на самом деле, было много, — Последняя восьмерка осталась. Можешь глянуть пока что?       — Дорабатывай уже, потом целиком посмотрю. И лучше тебе не разочаровать меня, и так разминку затягиваем, — звучит грозно, но оба знают, что ничего Джисону не будет. Парень лишь фыркает и еще раз прослушивает фрагмент мелодии.       Спустя четыре минуты Хан уже стоит напротив зеркала и нажимает кнопку "play" на экране. Бурная деятельность в зале прекращается и задорная разминочная мелодия сменяется хип-хопом, а Джисон, под пристальным взглядом тренера и всей группы, начинает танцевать. Кто-то даже осмелился взять телефон и втихаря снимать, но никто не обратил внимания, ведь всё оно зациклилось на танцоре. Идеальное сочетание резкости и плавности, чёткие точки и проработанные движения — казалось, не этот парень только что пропустил всю разминку и просто слушал музыку. Хотя, это был он, вот только музыку он слушал не просто так, а разминался в три раза больше, чем все в этом зале вместе взятые.       Ученики танцевальной студии периодически подтанцовывали, улавливая знакомые связки в хореографии, но Джисон мигом затмевал всех. Так было все последние года два: Джисон затмевал всех, но не мог пробиться в сильную группу.       Танец закончился бурными аплодисментами, которые быстро стихли, стоило тренеру поднять ладонь. Хан потратил 6 секунд на отдышку и после переключил все своё внимание на голос тренера.       — Окей, молодец. Но больше не задерживай, — он похлопал его по спине, — Итак, эту хореографию берём на баттл, некоторые куски вы уже знаете. В первый рисунок встали! — теперь он уже обращался ко всем подопечным.       — Не забудь про зарплату, Хёнджин-хён, — ехидно шепнул тренеру на ухо Джисон.       — Я сегодня не успею, надо встретиться с родителями одного новичка. Закажу тебе пиццу домой, — так же тихо прошептал Хёнджин. Хан скорчил недовольное лицо и надул щёки, но лениво поплёлся в центр рисунка, где перешёптывались в ожидании танцоры.       — Чонвон, полшага влево. Чеин, выровняйся в линии. Субин, следи за стыком зеркал на начале, опять позицию теряешь. Молодцы, перестроились на второй рисунок, — тренер давал указания быстро, ученики выполняли их послушно. Идиллия, всё почти как в сильной группе, — Окей, поехали прогоним первые четыре восьмерки. Четвёртая линия, я всё вижу и слышу! — две девушки спешно закрыли рты, отступая на свои позиции.       Заиграла замедленная версия мелодии, в зале снова стало душно и шумно, но никто не обращал внимания, концентрируясь на правильных движениях и своих позициях в рисунке. Спустя долгих шесть прогонов перешли на нормальный темп, но тут же остановились под крик ужаса тренера и его недовольное лицо. Решили оттачивать синхрон по две восьмёрки и под еще более медленную версию песни.       Спустя ещё полчаса ушли на заслуженный потом и кровью минутный перерыв — кто-то из-за давки не успел даже найти взглядом свою бутылку с водой и вернулся к работе ни с чем. Джисон решил не пользоваться этой привилегией и просто просидел все 60 секунд на полу, наслаждаясь сквозняком у двери. Он не обратил внимания на перешёптывания новичков поблизости — слишком привык слушать про свой талант и уже не пытался что-то рассказать про многолетние тренировки и многочисленные неудачи.       — А ну брысь отсюда, мелочь, хореограф отдыхает, — девочек как ветром сдуло после появления тренера.       — Уже хореограф? Ты поаккуратней, уже и без того слухи ходят, что я тебе подсасываю.       — Можешь этим заняться через пару часиков, если так хочется слухи оправдать. А сейчас марш в рисунок, — Хёнджин захлопал в ладоши, объявляя об окончании перерыва.       — Свой стручок можешь скормить той леди, которой ты так любезно отвёл время нашего с тобой свидания, — Хан невероятно гордился своей гениальной шуткой, которая обязана была разбить сердце хёна.       — Марш в рисунок, — закатил глаза тренер и сам поплёлся в центр зала к зеркалам, усаживаясь поудобнее напротив страдальцев-учеников.       Оставшийся час работали еще больше и усерднее. Начало танца более-менее улеглось в зелёных головах и запомнилось до смерти у всех ветеранов четвертой группы танцевальной школы. В дальнейшем на рисунок сильно не отвлекались — были заняты разбором новых кусков и отработкой танца для отчётного концерта.       В 21:03 наконец зал опустел, толпа несчастных помчалась в раздевалку, каждый намеревался занять себе душевую кабинку первым. Хёнджин протирал пол и всё жаловался на бессовестных детей, которые не считают нужным носить сменку на занятия. Джисон отключал колонку и закрывал окно, периодически кивая на нытьё старшего и мечтая лишь о вкусной пепперони за счёт Хвана.       — Джисон-и, а сможешь завтра прийти? часов так в 12.       — Утра, надеюсь? — Хан невесело усмехнулся и устало размял шею, — Любой каприз за ваши деньги.       — Мальчишку нового привели, посмотреть надо. Говорят, в танцевальную академию метит, но в сильную группу идти отказывается. Важный перец какой-то.       — Понятно, а я тебе на кой?       — Ну Джисон-и… — с надрывом воет Хёнджин, — С меня сырная корочка к твоей пепперони!       — Всё ищешь повод пригласить меня на свидание, или теперь еще и затащить в постель?       — Всё ищу на кого свалить ответственность за безмозглую школоту и её богатеньких родителей, — закатывает в привычной манере глаза Хван, — мне и так с ними сейчас ещё час обсуждать все условия, я же завтра застрелюсь на него смотреть, товарищ хореограф.       — Всё-таки хореограф? Работаю за еду выходит?       — Хей, эта еда неплохих таких денег стоит!       — Мог бы просто отдавать мне часть своей зарплаты. А желательно вообще всю. И да, я приду, сырные корочки были весомым аргументом.       — Не по-дружески отдавать своему другу свои деньги.       — Пока, философ!       — Гудбай бэйба! — Хёнджин отправил воздушный поцелуй на прощание, прежде чем Хан захлопнул дверь и выключил свет, оставляя его бороться со страхом темноты в одиночку. Да уж, друг.       На улице не холодно. На улице невообразимый мороз и колкие иголки, ака снежинки. Метель, если быть ещё точнее. Зима в Сеул пришла слишком рано и слишком внезапно, чтобы Джисон успел подготовиться, поэтому последний сильнее кутается в лёгкое осеннее пальто и натягивает платок до носа, перескакивая с ноги на ногу, и ждёт автобус. Вспотевшее после тренировки тело воспринимает все погодные условия как вызов и пускает мелкие мурашки по конечностям, отчего те коченеют ещё сильнее. Показавшийся за углом автобус напротив, пытается утешить Джисона хотя бы тёплыми мыслями, прежде чем открыть перед его носом двери и запустить кусочек льда в свои согревающие объятия. Как же хорошо, что хотя-бы в магазин не нужно заходить — порой помогать Хёнджину оказывается очень полезно.       Хан немного оттаивает и начинает осознавать, на что подписался: в свой единственный выходной он потащится в танцевальную студию. Перспективы 10/10, учитывая что отплатят ему сырной корочкой. Чего же не сделаешь ради дружбы и вкусной, горячей пиццы.       Горячая пицца? В такую погоду? Невероятно. А будет ли она горячей? Курьер ведь будет нести её как минимум 15 минут по лютому морозу. И ведь тоже получит с этого гроши. Чёрт, ну и жизнь у людей… Идти в -10° по непроглядной тьме и метели, ради того, чтобы какой-то Хан Джисон насладился мастерством поваров местной пиццерии. Бр-р, да уж, этот самый Хан Джисон явно устроился получше.       Автоматический голос из динамиков автобуса вырвал Джисона из мыслей и оповестил о прибытии на конечную станцию. Юноша подхватил свой рюкзак с соседнего сидения, натянул на глаза капюшон и снова вышел в ледяной ад.       У подъезда его уже поджидал курьер, закутанный в несколько слоёв одежды, которую успел припорошить снег, из-за чего невольно напоминал снеговика. Под чёлкой и шапкой не было видно даже глаз — человек явно хорошо подготовился к ночной смене в метель. Он быстро протянул коробку с пиццей и убежал, видимо, относить другие заказы, даже не услышав извинений за долгое ожидание от Джисона.       В подъезде было заметно теплее, но снять капюшон он не осмеливался до тех пор, пока не добрался до своего лучшего друга — обогревателя. Если бы Хану предложили выбрать между обогревателем и его (единственным) другом Хван Хёнджином, он бы без раздумий остановился на первом.       Немного отогревшись он наконец направился на кухню, открывая по пути на удивление ещё горячую пиццу. Быстро настрочил Хвану пару слов благодарности, открыл ноутбук и поставил на фон какое-то танцевальное шоу, уже уплетая за обе щёки свою псевдо-зарплату. Сыра, конечно же, в корочках не оказалось. Что же ещё ждать от Хван Хёнджина, великого и ужасного тренера четвёртой танцевальной группы, глупого и надежного друга?       Хан с досадой доедает третий кусок, обильно поливая его сырным соусом из холодильника. Не этого, конечно, он ждал, но и на том спасибо. От трапезы его отрывает гулкая вибрация на телефоне. hyunjinnnn: Хей, больше не оставляй меня одного в темноте. Я, кажется сломал колонку

j.one: Ты сделал ЧТО?

j.one: И поэтому в моей пепперони нет сыра? Хван Хёнджин, месть подают холодной, а не безвкусной

hyunjinnnn: Я сломал КОЛОНКУ. И нет, сырные корочки я точно добавлял. КОЛОНКУ, ДЖИСОН

j.one: Не мои проблемы. Завтра с тебя латте с двойной карамелью.

hyunjinnnn: Точка для уверенности?

j.one: Я спать.

hyunjinnnn: Обиженка

j.one: СПАТЬ. Иначе не приду завтра.

hyunjinnnn: Ну Джисониии       Хан заблокировал телефон и кое-как запихнул коробку в мусорный пакет. Туда же отправилась пустая упаковка от соуса. Он лениво потянулся, и, захватив ноутбук, поплёлся в комнату. Спать не хотелось, но организм требовал обратного, потому пришлось отложить просмотр отправленных Хёнджином Тик-Токов и завалиться на кровать. Сон, на удивление, пришел быстро.

***

8:00       Будильник неприятно прорезал уши и заставил открыть глаза. Пальцы быстро нащупали кнопку выключения, но спать дальше Джисон не собирался, поэтому нехотя поплёлся в душ. Тёплая вода немного взбодрила и парень уже начинал чувствовать себя человеком. Сфокусировав взгляд он заметил мокрицу на стене, направил душ на неё и смыл несчастное животное в канализационный мир. Раньше он до смерти боялся любой живности размером меньше, чем кошка, но пожив несколько лет в собственной квартире в одиночестве воля-не волей привыкнешь.       Закончив все банные процедуры Джисон переместился на кухню, где начал усердно перебирать шкафы в поисках кофейных зёрен. Тех, конечно же, не оказалось, ведь кое-кто вчера проигнорировал поход в магазин. Пришлось довольствоваться растворимым кофе. Вернувшись в комнату с полной кружкой он сел за ноутбук. До выхода оставалось ещё немного времени, так что можно было сесть за реферат.       Кружка опустела так же быстро, как и пролетело это время. Парень захлопнул ноутбук, подхватил рюкзак с кроссовками и спешно вылетел из квартиры. Снова опаздывает.       Добежав до остановки Джисон второй раз за утро разочаровался в жизни: автобус захлопнул двери прямо перед его носом. Следующий ждать пришлось бы ещё час, поэтому, недолго думая, юноша открыл чат с Хёнджином.

j.one: Любимый, вызовешь своей малышке такси до работы?

hyunjinnnn: ?

j.one: Я на автобус опоздал :(

hyunjinnnn: Пешком иди

j.one: Понял, удачи с твоим учеником

hyunjinnnn: Понял, говори адрес       Через 3 минуты Джисон завалился в жёлтую машину и наконец расслабился. Как же хорошо дружить с Хван Хёнджином.       Дорога заняла почти в три раза меньше времени, чем если бы он ехал на автобусе, так что Хан приехал даже раньше и имел немного времени в запасе. Его он решил потратить на ближайшую кофейню, чтоб перебить мерзкий привкус растворимого кофе.       Джисон зашёл в тёплое помещение, звякнув колокольчиком на двери. Внутри в зимней куртке стало сразу жарко, так что парень поспешил оставить её на вешалке и подойти к прилавку. Обильно политые шоколадной пастой круассаны так и манили, но кошелек был совсем не тронут этим, так что Хан ограничился простым латте в маленьком стаканчике. Сделав свой заказ он плюхнулся в мягкое кресло возле кофейного столика и принялся рассматривать людей на улице. Несмотря на сильные морозы и выходной день, многие всё равно торопились куда-то. В целом, поздне осенний Сеул выглядел довольно привлекательно: лёгкие одеяльца снега, оставшегося после вчерашней метели, покрывали яркие вывески, капоты припаркованных автомобилей, да и в целом, всё вокруг.       Из раздумий Джисона вырывают беспорядочные переливы колокольчика. За стеклянной дверью показывается блондинистая шевелюра Хвана, который в упор не видит уже машущего ему друга. Видимо, не один Хан приехал пораньше.       — Хван Хёнджин, неужели я настолько неприметная личность? — фыркает он.       — Твою мать! — старший отшатывается в сторону, пока чужая рука тянет его за куртку. Надо бы в следующий раз повнимательнее оглядываться по сторонам при входе в кофейни, — Я тебя когда-нибудь уничтожу, если ты не добьёшь меня раньше.       — И я тебя люблю. Ты-то тут что забыл?       — Пришёл за твоим заказом, вообще-то. Или уже передумал?       — Милашка, — Джисон расплывается в слащавой ухмылке, — Да, я передумал. Теперь я хочу тот круассан с шоколадом, — он кивает в сторону прилавка с десертами.       — Форму потеряешь, — фыркает Хван, но послушно идёт к кассе. Отвалив добрых пять тысяч вон за десерт, он возвращается к столику с блюдцем и уже готовым джисоновским кофе, — Жуй быстрее, у нас 15 минут.       — Есть, шеф! — чеканит Джисон и хватается за угощение.       — Вот именно, что есть, — бормочет Хёнджин неудачную шутку и утыкается в телефон, даже не присев за столик.       Трапеза заканчивается быстро и плачевно: Хан несётся в туалетную комнату оттирать капли шоколада от новенькой белой футболки. Поторапливания хёна никогда не приводили ни к чему хорошему, как и в этот раз, и подтверждением тому были большие мокрые пятна и только сильнее размазавшийся шоколад. Джисон с досадой закрывает кран и возвращается к Хёнджину, который нервно поглядывает на время и даже не смеётся над плачевным состоянием друга, что было бы вполне в его стиле. Он лишь протягивает Хану свой худи и, не дожидаясь, пока тот оденется, направляется к выходу из заведения.       Джисон догоняет его только на улице, семеня огромными ботинками и запыхиваясь с каждым шагом всё сильнее.       — Эй, что вдруг такое? — не выдерживает Хан такого серьезного друга. Обычно Хёнджин бывает таким сосредоточенным только на репетициях или перед важными соревнованиями. Даже отчётные концерты и баттлы никогда не мешали позитивному настрою Хвана и их дружбе с Ханом.       — Я тебе уже говорил, пацан — важная шишка. А у нас осталась буквально минута до того, как он зайдёт в зал и обнаружит пустую комнату, — он тяжело вздыхает, чтоб сбросить напряжение в голосе, — Меня его предки с потрохами сожрут, если он пожалуется. Они вчера отказались от встречи из-за долгого ожидания ответа на звонок, блять. Тридцать секунд, мать его! — Они уже переступают порог танцевальной студии и Хёнджин замолкает.       Раздеваются спешно и молча, чтобы уже через минуту оказаться в совершенно пустом зале. Варианта было два: или парниша пошёл в родителей и просто наплевал на людей из-за их незначительной задержки, или был полной их противоположностью и сам оказался опаздывающим. Хван с каждой секундой накручивал себя и склонялся к первому варианту, однако, спустя еще пять минут, оправдался второй: дверь открылась и представила молодым людям вид на красное лицо запыхавшегося мальчика. Ну, по крайней мере, мальчиком он выглядел ровно до тех пор, пока не отдышался и не выпрямился. Ростом он оказался почти с Хвана, да и пропорции тела выдавали в нем уже созревшего юношу.       — Здравствуйте, прошу у вас прощения за такое долгое ожидание, — голос звучал твёрдо и одновременно раскаяно, — Я заблудился, еще раз прошу прощения.       — Прощение тебе даровано, бедолага. Раздевалка за дверью напротив, не забудь переобуться, — Хван говорил без раздражения, но с несильной ноткой сарказма. Так вуалировать злость умел только он, — Надеюсь, найдёшь её без карты?       Ответа на подкол он не получил, ведь парниша уже скрылся в соседнем помещении.       — Ну дела, предки небось гоняют. Я бы с такой тревожностью жить не смог, а этот даже скрывать пытается, — Хёнджин покачал головой.       — Что?       — Ничего. Удачи! — и сам Хван скрылся в тёмных коридорах огромной танцевальной студии, оставляя Джисона в шоке стоять посреди зала. Нет, ну помогать-то он согласился, но такой подлости от своего хёна не ожидал. Оставить его, буквально такого же обычного ученика студии, как и этот новенький, разбираться с принятием человека в коллектив? Здорово, Хван Хёнджин, просто замечательно!       Но, делать нечего, и Джисон поплёлся открывать окна и включать колонку. Конечно же, та была не в состоянии функционировать: Хван и впрямь сломал её. Ещё один тяжёлый вздох, и Хан достаёт из рюкзака свою маленькую JBL, и, возясь с подключением, не замечает уже переодетого парнишу в дверном проёме.       — Извините, а вы — Хван Хёнджин? — не церемонясь, он подаёт голос.       — Что ж ты извиняешься вечно? — Хан незаметно закатывает глаза и подавляет рвущееся наружу фырканье, — Нет, я не Хван, и слава Богу. Вступительные сдавать будешь мне, — он протягивает руку для рукопожатия, — Хан Джисон.       — Вступительные? Я думал, меня просто посмотрят и определят в какую-то группу, — юноша игнорирует и первый вопрос, и протянутую руку закипающего Хана. Даже имени своего не называет, — Сразу предупреждаю, в сильную не пойду.       — Больно ты нужен кому-то в сильной, — Хан опускает руку и рассаживается у зеркала, — Ну покажи хоть что умеешь, таинственный незнакомец.       — Я раньше сам учился. В студиях и группах никогда не танцевал. Шпагат растянут, могу немного в акробатику. Биты слышу, импровизирую так-себе, но запоминаю хорошо.       — Долго речь готовил? — усмехается Джисон, желая хоть немного понизить эго эдакого петуха.       — Говорю то, что есть на деле. Можете поставить что-нибудь под импровизацию?       — Без проблем.       Конечно же, Джисон включает первый попавшийся в разминочном плейлисте трек и проматывает первые секунд 20. SAD GIRLZ LUV MONEY — remix       Парень задумчиво вслушивается в ритм песни первые 6 секунд, и когда улавливает мотив наконец начинает двигаться. Очень быстро пробные движения перерастают в нечто большее. Мальчишка уже и не кажется таким уж мальчишкой, когда ритмично двигает бёдрами в такт песни и чувственно водит руками по воздуху. Его импровизация кажется уже давно отработанным танцем, который мешает в себе все эмоции исполнителя. Ноги чётко скользят по полу, будто покрытием был не ламинат, а лёд, а парень был обут не в кроссовки, а остро заточенные коньки.       — У нас, если что, направление хип-хоп, а не стриптиз, — не удержался и ляпнул колкость Джисон.       Юноша никак не отреагировал, продолжая танцевать, и Хану показалось, будто ему плюнули в душу. Обычно новички и без того прислушивались к его советам, а тут ему ещё и временная должность позволяет.       Но новенькому плевать. Он ни на йоту не изменил свой стиль, и вообще будто не слышал Джисона. Но в какой-то момент последний перестал обращать на это внимание, действительно проникнувшись необычным форматом "прослушивания". Паренёк чувствует музыку, отдаёт всего себя ей, и это видно. Движения сливаются в единое целое, абсолютно гармонично дополняя друг друга и завораживая своей техничностью.       Прежде чем Джисон успевает нажать на "стоп" и вынести свой вердикт, юноша встаёт в стойку на руках и плавно возвращается в нормальное положение. Чтож, этого было достаточно, чтоб сказать о том, что он не ладит с акробатикой от слова совсем.       Джисон, наконец, останавливает музыку. В голове очень отчаянно бьётся навязчивая мысль: «охуено». От этой мысли дурно становится, ведь не может такого быть. Хан встречал в своей жизни множество сильных танцоров. Порой даже причислял себя к ним. Встречал и слабых, которые росли на его глазах и опережали его во многом, что, конечно, вызывало чувство зависти, но было оправданно. Но чтобы зелёный новичок, ни разу не занимавшийся с профессиональным тренером перешагнул ступеньку, на которую Хан потратил много лет, денег и нервов? Было не завистно. Было обидно на судьбу и жизнь в целом.       Хан попытался прогнать эти мысли к чёрту — Хёнджин бы точно не оценил такой логики. А Хёнджин оставил его работать, так что надо перешагнуть через себя и заняться делом.       — Давно танцуешь? — еле-как натягивает улыбку на лицо.       — Около полугода, — у Джисона сердце пропускает удар и верещит о несправедливости, — Акробатику совсем недавно решил попробовать, около месяца назад вроде. «Оно и видно»       — Неплохо. Хорошо, я бы даже сказал, но хорошо в нашей студии бывает только когда выходишь из душных залов в холодильник, — Джисон усмехается собственной шутке, — И что ж тебе так противна мысль о сильной группе? Лохом там не будешь, не боись.       — Не важно. Так куда меня можно определить? Господин Хван говорил, свободные места есть в четвёртой, шестой и двенадцатой группе, — парниша явно путал границы и снова начинал раздражать Хана.       — Ну ты голову-то включай. У нас Хёнджин ведёт только четвёртую и младшие группы. В младшую ты, боюсь не пройдешь, а коль тебя Хёнджин смотреть должен был, то очевидно, заниматься ты будешь у него, — Джисон честно пытался не закипать. Не получилось, — Одногруппники, выходит.       — Так и знал, что ты не сильно меня старше. Не тянешь на тренера, — парню будто мало колких фраз от Хана, прямо вытягивает его негатив на себя.       — Ты совесть-то имей, я могу и не принять тебя, — в ответ тишина и ни капли раскаяния, — Мы сейчас ставим баттл и готовимся к отчётнику. Смысла особого нет, но можешь прийти хоть на коллектив глянуть. В рисунок мы тебя, конечно, не впихнём, но смотреть никто не запрещает. Завтра, с 16:00 до 21:00, заодно и бумажки у Хёнджина подпишешь.       — Окей, — сухо, лаконично и очень бесяче.       — Как звать-то тебя, таинственная незнакомка? — Не то, чтобы Хану интересно, но заниматься в одном зале с незнакомым человеком уж точно не хочется.       — А Хёнджин не говори..       — Хёнджином его зову только я. Для тебя он Хван, — перебивает, негодуя, Джисон, — и нет, не говорил. Он и сам, скорее всего, уже напрочь твое имя забыл.       — Ли Минхо.