мне не держать (твоей) руки.

— И Влад, пожалуйста… — Да всё буде в лучшем виде, не наводи панику. Перед белозубой улыбкой люди обычно теряли всякую способность адекватно мыслить. Кого-то она пугала, кого-то — завлекала, но равнодушных не было. Редактор Алёна, успевшая за последние месяцы привыкнуть, только вздохнула. Обезоружена и проиграла, лучше признать сразу. Если их новый бессменный ведущий захочет играть по своим правилам, его хоть наставляй, хоть к стулу привязывай, всё равно сделает так, как считает нужным. Махнув рукой, девушка удаляется в сторону операторов, оставляя Влада наедине с собой. Пока что. Через полчаса на площадке будет совсем другая атмосфера, оживлённо будут обсуждать экстрасенсов наблюдатели, а потом начнётся… Магия или цирк, как пойдёт. Зрителя оба варианта устроят, какая, в общем-то, разница. Череватый больше верил во второе. Не отрицал, что чего-то там, по ту сторону, может и есть. Вот только в жизни он крутился без помощи бесов, ангелов и самого господа бога. Пережил дерьмовую юность, вырвался из забытого всеми городка и оказался в Москве, поначалу ослепнув от ее сияния. Дважды побывал на самом дне, а теперь стоит на площадке умирающего проекта, который надо как-то вытаскивать из задницы. Именно потому, что сам эту задницу изнутри видел, у него шансы и есть. Улыбнувшись в этот раз без всякой угрозы в боковое зеркало синей Ауди, Влад лениво поправляет горловину бежевого свитера, и тут же слышит крики, что он опять задел микрофон. Морщится. — Да шоб вам этот звук там… Не договаривает, хотя конфликт запустить хочется страшно. Второй за день. Первый был еще за утренним кофе, когда его любимый карточный фокус кто-то из группы назвал ерундой. Влад тут же резко ответил, что это его вера в эзотерику — хуйня из-под коня, и пошло-поехало. Обоих уже пообещали лишить премии. Череватый в этот момент ликовал: он свою премию всё равно ещё не заработал… — Готовность пять минут! — слышится из уголка, где обосновались главные умы технической группы. Влад тут же выпрямился, поправляя полы свитера и закатывая рукава. И себе и группе врать не будет, на рейтинги внешний вид ведущего тоже влияет. Сафронов был, откровенно, так себе… Вера вот, в свою очередь, женщина очаровательная. Но в планах Череватого затмить их всех. — Начали! В несколько шагов покинув площадку, чтобы появиться после, эффектно так, в клубах дыма и с довольным кошачьим прищуром, Влад слышит за своей спиной бурные обсуждения. Кто-то твердит, как он не верит в экстрасенсов, кто-то клеймит себя фанатом… Все в итоге станут обожателями, не иначе. Уроки прошлых сезонов выучены идеально.

***

Первый экстрасенс, он как первый секс. Хорошим и качественным бывает редко, но всё равно задает планку. Это тоже стало понятно после марафона всех прошлых сезонов. Влад даже конспектировал поначалу, следит, фишки какие-то думал перенимать, а потом решил положить на это все и просто наслаждаться. Без шуток, ему нравилось. Настолько сильно шоу не грузило мозг, настолько хорошо расслабляло и давало веру во что-то эдакое, что аж приятно было. Кроме моментов, когда от некоторых фриков хотелось себе лоб пробить не только ладонью, но ещё и молотком. Теперь Влад был непосредственным участником действа, и вся лёгкость укладывалась в его улыбке и ненавязчивом желании узнать, что человек перед ним представляет. Ведьма там, чёрный маг, феечка… Чем бы не тешились, в общем, лишь бы жертвоприношения не проводили прямо на площадке. — Ну шо, приступаем? — не выдержав длинного монолога о заслугах мужчины за сорок, Влад радостно тыкает ему в лицо секундомером. Мол, давай, дядя, десять минут твои, машины можешь хоть облизывать, ты главное найди. В то, что найдет, у Череватого веры не было. Он на глаз так и не смог определить, потому что его тоже решили сегодня изгнать во время проворачивания махинаций с багажниками. Ну, ему и не надо. Ему главное за героем таскаться и всем видом напоминать: часики тикают. По голове, буквально, стучат. — Этот, — минуте на пятой уверенно ткнув в ту самую Ауди, у которой Влад прихорашивался сегодня, говорит мужчина, на что Череватый руками разводит. — Ну шо, выбор ваш, уважаемый. Ключи, багажник, скрип… Пустота. Постаравшись нарисовать на лице сожаление, Влад только радостно выдыхает. С таким эго ему бы куда в другое место податься, честное слово. И без душных долгий день будет. Второй, вон, уже на подходе.

***

Не ожидая настоящих чудес, их Влад по итогу так и не видел. Были те, с кеми участники очень уж хотели пообщаться. Мол, нашел, рассказал факты, молодец. Кого-то, очевидно, становилось жалко. Древняя бабуля, которой на вид уже под сотку и которая банально не поспевала за временем, растопила сердца зрителей. Была уже такая, ага. Только эту мысль Череватый бурчал себе под нос, запуская таймер и на второй, тоже неудачный, заход. — Сколько там ещё? — пристроившись на одном из багажников задницей, Влад потягивает кофе, пока на его лице расцветает свежий слой пудры. — Четверо ещё. Тяжёлый первый день, а, Владик? — смеётся Алёна, получая вполне очевидный ответ, включающий в себя средний палец. Оскорбительно, если не знать, что это у них манера общения такая. Подъебка на подъебку равно здоровая рабочая ячейка. — Там, кстати, парочка с ребёнком приехали, может, мелкому фокус пойдёшь покажешь? А то за двенадцатичасовой рабочий взрослый выть начнёт, чего про семилетку говорить. Слова о ребёнке Влада как-то воодушевляют. Закончив испытание гримом и порывшись в карманах брюк на предмет своего магического боекомплекта, Череватый решает ограничиться монетками и картами. Развлечение на десять минут — самое то. Получить от гримёров за то, что он то на грязном багажнике посидит, то вообще о бетонный пол штаны изгваздает, пока будет собравшейся вокруг толпе во главе с дитём фокусы показывать, потом, конечно, неприятно. Смотреть в то, как у пацана глаза горят… Да, в общем-то, бесценно.

***

— Добрый вечер, меня зовут Илья. — Добрый вечер, Илья. Один из последних экстрасенсов приятно удивляет своим внешним видом. Почти никакой бижутерии, облегающие тёмные брюки, светлая рубашка и бомбер. Под рукавами позвякивают браслеты, на шее — какая-то подвеска, бог его знает, что означающая. Глаза, как показалось Владу, с тенью подводки, но нет никакого экстремального мейка, как было на многих предыдущих участниках. Незаурядный в своей заурядности. — Так вы у нас.? — Ближе всего будет, — на секунду задумавшись, Илья будто бы сцену разыгрывает, и это видно по глазам. Влад улыбается ему зубасто, скрещивая руки на груди. Ну, не ломай комедию, давай. — Наверное, чернокнижник. — А по вам так и не скажешь, — тут же парирует Череватый, получая на свой комментарий прищур и нервное движение запястьем. — Я почти пятнадцать лет практикую, мне уже не нужно таскать с собой миллион атрибутов. — А вам, извините, сколько? — Тридцать семь. Челюсть Влада, провалившись сквозь пол, отказывалась возвращаться на место. Вот уж чего-чего… — Теперь верю. Не поверю, если вы кровь младенцев не хлещете каждый день на завтрак. Скорее всего, эта фраза не пойдет в эфир, но, как говорится, Остапа, –– Влада — понесло. С виду он бы этому Илье дал ну тридцатку дай боже, а то и вовсе своим ровесником бы назвал, а тут вон оно что, оказывается. — Ну что вы. Только на ужин. Могу начинать? — ловким жестом вытащив из внутреннего кармана моток тёмной ткани, Илья с самым вежливым выражением лица ожидает, пока ему позволят сделать свою подготовку. Влад ведёт рукой совсем как хозяин, мол, позволяю. Поведя носом, Ларионов некоторое время оглядывается, а после, будто по наитию, садится ровно там, где до этого фокусничал Влад. Улыбается, поднимая на него взгляд: — Энергетика у вас хорошая. Добрая, — сообщает он совершенно буднично, раскладываясь. Из обрезка ткани появляется небольшая книжка, больше напоминающая блокнот, осколок зеркала, несколько свеч. Влад старается не вникать в начитку, или хотя бы делать вид, что его это вообще не интересует, но по итогу — каждое слово ловит, как заворожённый. — Начинать можем? — будто бы охрипнув за десять минут молчания, не своим голосом спрашивает он, когда Илья поднимает на него глаза. Тот только кивает, не обращая никакого внимания, как его ладонь закапывает чёрный воск вперемешку с горящей травой. На полный обход Ларионов тратит минуты три, не больше. Где-то ловит какие-то детали, например про пару, которая приехала с ребёнком. Или про женщину, которая своего ребёнка только ожидает. Здесь — авария, там — горе. Влад не слышит всхлипов из комнаты наблюдателей, но очень может их представить. Еще и в голосе у Ларионова столько сочувствия, что невозможно не проникнуться. — Здесь, — наконец показав пальцем на машину цвета хорошего желтка, Илья уверенно тормозит у нее, повернувшись к Владу. — Открываем. — Уверены? — привычный вопрос никто не отменял, но тут его как будто и задавать не хочется. — На сто процентов. Давайте, Влад, не тяните кота за репродуктивные органы. Ключ, багажник, скрип. Счастливый возглас запертой на долгие полчаса девушки, которой Илья тут же галантно подает руку, помогая подняться. Череватый уже знает, что ему надо предложить перепроверку, и даже открывает рот… — Мы против. Всё он показал! Наблюдатели защищают честь Ильи так, будто бы от этого зависит их жизнь. Очаровал всех, зараза. Смотрит глазищами своими, улыбается победно. Аж бесит, до скрипа зубов. Хорошо что решение тут не за Владом или наблюдателями… — Да бог с ним, пускай идёт. Ещё очередь сейчас из желающих поговорить будет, — отмахиваются и Алёна, и Ольга. Понимая, что теряет позиции, Череватый решает достать последний козырь из рукава. — Илья, а что обо мне сможете сказать? — громко, на всю площадку, чтобы слышали все. Ларионов на него смотрит с тем же прищуром, что был в самом начале и мотает головой. — Если хотите поговорить, то только лично. Вам не понравятся мои слова. — Я понимаю риски. Давайте. — Хотите поговорить о ваших родителях? Особенно об отце. Не хочет. До скрежета зубов не готов и не хочет, поэтому признает поражение. Записывает, так сказать. В список пидорасов. Они же встретятся ещё, потом. На будущих испытаниях. Там Влад до каждого слова доебётся, припомнит всё, от энергетики хорошей до этой безграничной любви публики. А пока — провожает взглядом Илью, девушку, которую он нашёл в багажнике и операторов. Успокаивается, сжимая в кармане монетку. Первые же месяцы на битве, и сражение тут ожидается не только между экстрасенсами.