just a little bit, just a little bit (i can't stop)

Следующим воскресным утром, Ян Чонвон просыпается в полупустой постели с подушкой аккуратно подоткнутой под подбородок. Ноги перекинуты на другую сторону кровати, на простынях ощущается мускусно-древесный аромат с едва уловимым оттенком морской соли, почти погрузивший его обратно в сон. Однако луч солнца, просачивающийся сквозь белоснежную занавеску, бессловесно подсказывает, что ему пора вставать. Заставив себя открыть глаза и слегка потянувшись на кровати, он затем вприпрыжку спускается по лестнице, деревянные половицы которой, то и дело поскрипывают под его ногами. Добравшись до последней ступеньки лестницы, Чонвон не может сдержать улыбки при виде открывшегося перед ним вида. Все уже проснулись и разбрелись по гостиной и кухне, совсем как в старые добрые времена, когда они были еще подростками. Это не что-то новое. В конце концов он живет в общей квартире вместе с Сонхуном, Джеюном, Сону и Рики еще с тех пор как окончил среднюю школу. Хисын тоже часто гостил у них, так что это вполне знакомая картина. То как они сидят за завтраком все вместе, и как с каждым разом на сердце Чонвона становится все теплее. Изменение состоит лишь в том, что на этот раз Джей тоже здесь. Не как дополнение – нет, он всегда был частью их компании, – а скорее как завершающий штрих. Чонвон не помнит когда он последний раз собирался вместе с ними вот так. Утром, в этой интимной обстановке, когда все такие-какие-они-есть. Прошло много времени. Действительно много, потому что насколько он помнит, Джей улетел в Штаты буквально сразу после окончания старшей школы, так как ему предложили обучение в одном из университетов заграницей. Чонвон помнит, что считал Джея очень крутым из-за этого, и будучи на тот момент уже на втором году старшей школы, мечтал закончить ее так же успешно, как и Джей. – Чонвон? – мягко обращается Джей, возвращая Чонвона в реальность, – Завтрак готов. Чонвон вздрагивает от неожиданности, когда его окликают по имени. Все мысли немедленно улетучиваются, когда он заходит на кухню и видит, что все уже заняли свои места за столом. Благодаря Джею, их завтрак просто необыкновенен. Роскошные блюда в лучшем смысле этого слова: от огромной порции жареного риса с кимчи до паджона, манду, корейского яичного рулета и даже по стакану кофе "Дальгона" для каждого. Чонвон, тихо пробормотав «доброе утро всем!», садится на свободное место рядом с пустым стулом, который, как он предполагает, принадлежит Джею. В конце концов, он единственный, кто все еще работает над чем-то у плиты. Чонвон отправляет в рот яичный рулет и восхищается насыщенным пикантным вкусом. Пережевывая, он наблюдает, как его друзья буквально оживают с каждым кусочком, тут же увлеченно начиная нахваливать вкус блюд и навыки Джея. Это и вправду вкусно, к тому же, вероятно, это самый полноценный завтрак, который был у Чонвона за последнее время. Обычно он довольствовался только яблоками и хлебом с водой. Чаще всего, вместо завтрака, он предпочитал поспать дополнительные пятнадцать минут перед парами, или просто спал до победного, когда у него не было занятий. Очевидно, не сегодня, думает он, слегка улыбнувшись, на этот раз уплетая жареный рис, и наконец-то снова чувствуя себя как дома. – Джеюн-а, – Сонхун легонько похлопывает своего парня по руке, – Хочешь сначала чего-нибудь посытнее или полегче? – Что угоооодно, – отвечает Джеюн с закрытыми глазами и драматично взмахивая руками, – Что угодно подойдет... Чонвон посмеивается, откусывая кусочек. Вот это зрелище! Сонхун режет корейский блинчик на кусочки, в то время как сонный Джеюн изо всех сил пытается удержать голову поднятой, чтобы не удариться о стол. Временами, когда Джеюн почти бьется лбом о поверхность, Сонхун быстро помещает свою ладонь между, позволяя Джеюну вместо этого удариться о его руку. Закончив, Сонхун берет палочками для еды небольшой кусочек блинчика, подносит его сначала к своим губам, а затем прижимает к губам Джэюна. – Не слишком горячий? – тихо спрашивает Сонхун. Джеюн качает головой, продолжая жевать. – Нет, спасибо. И Чонвон на самом деле завидует, но не в том смысле, что ненавидит то, какая любовь у этих двоих. Такая спокойная. Такая тихая. Он завидует в том смысле, что тоже хочет подобной любви. Эта картина не нова для Чонвона, но сегодня он почему-то видит ее под другим углом. Чонвон бесшумно встает со своего места и подходит к Джею, который все еще продолжает готовить. Подойдя к нему, Чонвон обхватывает Джея за талию, чем немало удивляет старшего, но осознав кто это, Джей улыбается, тут же приобнимая Чонвона за плечи. На мгновение Джей задумывается, действительно ли это организованный брак. Не похоже. Нет ощущения, что они притворяются. Или все-таки они...? – Что делаешь? Все уже завтракают. – Делаю пуннопан для Рики. – Сейчас не зима. Джей издает негромкий смешок из-за столь резкого ответа. Ревнует? – Я знаю, но Рики хочет их сейчас. Чонвон коротко кивает и переводит взгляд с Джея на сковороду в форме рыбки на плите, не собираясь продолжать тему. Я мог бы привыкнуть, – мысленно замечает Чонвон, – Все не так уж плохо… верно? И все же. Все же, что, Ян Чонвон? – Тебе все понравилось? – Хм, я думаю, это лучшее, что я пробовал за последнее время, – искренне отвечает Чонвон, искоса поглядывая на Джея. Вблизи Джей выглядит почти как всегда. Чистое лицо и очки с толстыми линзами. Почти идеальный, но при этом такой, что Чонвон верит, что может дотянуться до него. Будто, они (наконец-то) на равных, – Ты поел? Джей качает головой. – Еще нет, но... – Дай мне минутку, – прерывает его Чонвон, выпутываясь из объятий сбитого с толку мужчины, и быстро идет к столу. Он хватает тарелку, торопливо наполняет ее порцией жареного риса кимчи, несколькими кусочками яичных рулетиков и манду, а также кусочком паджона. Затем возвращается к Джею с нежной улыбкой. – Что ты... – Скажи «а», – снова перебивает Джея Чонвон, поднося ложку риса к его губам. Джей выглядит очень смущенным, но все же открывает рот и позволяет Чонвону покормить его. Джей полагает, что это из-за жары; в конце концов, они стоят напротив окон, а солнце сегодня, кажется, светит ярче, хотя до полудня еще далеко. Стало определенно жарче. Он чувствует тепло, особенно на щеках, и они становятся еще теплее, когда он видит, что Чонвон съедает кусочек с той же ложки. Боже мой. Чонвон сдерживает смех, увидев растерянное выражение лица Джея. Он протягивает ему следом пельмешек, а Джей просто молча съедает его, поворачиваясь лицом к окнам и делая вид, что смотрит на улицу, как будто там есть что-то очень интересное. Чонвон, который больше не может сдерживаться, наконец говорит. – Если это тебя успокоит, то я тоже нервничаю. И мне кажется, твой пуннопан уже сгорел. – Джей-хен, – окликает Сону, когда они моют посуду. – Тебя случайно не задушили прошлой ночью? Джей давится от удивления при этом вопросе, и еще больше смущается, когда видит дразнящую улыбку на лице Сону. – Что ты имеешь в виду? – Чонвон, – Сону понижает голос и придвигается ближе к Джею, наклоняясь к его уху, – Он... м-м, ему нравится цепляться во сне, почти за все подряд. На губах Джея появляется понимающая улыбка. Одновременно с этим в его сознании всплывает образ упомянутого человека, перекатывающегося на спину, с отчаянно бегающей по простыне рукой и нахмурившимися бровями, пока он бормочет бессвязные слова. Это забавно, потому что он не помнит, чтобы у Чонвона раньше была такая привычка. Однако он также вынужден признать, что сейчас едва ли знает Чонвона; единственное, что он помнит, – это звездная карта, которую он видел, когда они были подростками. Следовательно, нет, Джей больше не знает Чонвона. Осознавать это больно, но Джей не винит в этом никого, кроме себя. – Ох, это многое объясняет, – это действительно так, потому что Джей помнит, как Чонвон, наконец, успокоился, когда нашел его руку, прижал ее к своей груди и спустя мгновение снова глубоко уснул. – Что многое объясняет? – внезапно произносит Чонвон, втискиваясь между Джеем и Сону, переводя взгляд с одного на другого. Джей смотрит на Сону, прежде чем снова посмотреть на Чонвона. Приподняв бровь, он говорит. – Нет... чего. Чонвон бросает на Джея скептический взгляд, а затем поворачивается к Сону. – Что ты ему сказал? Сону хихикает, передразнивая Джея. – Нет... чего. И тут же на Чонвона обрушиваются брызги мыльной воды, бьющие прямо в лицо, и Сону мигом вылетает из кухни. Чонвон выругивается вслух, а Джей лишь громко смеется, прежде чем протянуть руку, чтобы вытереть капли рукавом пижамы. – Что он тебе сказал? – Ничего, правда. Чонвон тычет пальцем перед лицом Джея. – Это еще более подозрительно! – На самом деле ничего такого, солнце. Джей обхватывает палец Чонвона своей рукой и улыбается такой улыбкой, которая, несомненно, губительна для любого живого существа. Включая Чонвона. Особенно для Чонвона. Чонвон старается не улыбнуться этому ласковому обращению, сильно прикусывая внутреннюю сторону щеки. Очень старается не улыбнуться, но все его старания с треском проваливаются. И почему у него так чертовски кружится голова? Почему он ведет себя как какой-нибудь старшеклассник, который втрескался в того, кто на самом деле ответил ему взаимностью? Почему он ведет себя так омерзительно? – Пак Чонсон. – Да, солнце мое. – Что Сону, – Чонвон делает паузу, чтобы рассмеяться, так как больше не может сдерживаться, – Перестань меня называть так! Что тебе сказал Сону? – Он сказал мне, что у тебя есть такая привычка, когда ты цепляешься во сне за все, до чего можешь дотянуться, – затем Джей самодовольно ухмыляется, явно поддразнивая своего мужа, – Вот почему я сказал «ах, это многое объясняет». Чонвон хочет рассеяться в воздухе на миллионы частиц и исчезнуть. Или раствориться впитавшись в пол. Да на самом деле все, что угодно. – Я действительно сделал это… с тобой? – он удивляется, почему у него не хватает смелости употребить настоящее слово, обозначающее его привычку. Почему он настолько смущен? – Мне пришлось аккуратно подложить подушку, вместо себя, потому что ты никак не хотел меня отпускать, – Джей сжимает палец Чонвона. Затем улыбается, заметив, как щеки Чонвона постепенно розовеют, – Если это тебя успокоит, солнце, – продолжает Джей, подражая словам Чонвона, – Я ни капельки не возражаю. После обеда, они наблюдают как Пак Сонхун и Шим Джеюн покидают летний коттедж. С сияющими улыбками, восторженно машут из машины, пока та окончательно не исчезает за углом. Однако это не совсем то, что планировалось изначально. Они должны были все вместе вернуться в Сеул после захода солнца. Однако: «У нас назначена встреча, – сказал Сонхун, во всей красе демонстрируя свой оскал, – с организатором свадьбы, если вы понимаете, что я имею в виду.» И завершил неудачным подмигиванием, но суть поняли все. Почти час спустя все родители также начинают разъезжаться, не желая находиться в дороге ночью, поскольку у них тоже есть соответствующие планы на раннее утро. – Что ж, тогда остаемся только мы впятером, – объявляет Хисын, разглядывая своих друзей одного за другим, – Я собираюсь немного отдохнуть. – Я тоже, честно говоря, – соглашается Джей и, будто бы в подтверждение, зевает, – Я все еще хочу спать. – Что ж, я тогда пойду в комнату и займусь своим лицом, – говорит Сону, слегка похлопывая себя по щекам обеими руками. – А я... посмотрю, чем здесь можно еще заняться, – заявляет Чонвон, – Все равно выспался. Думаю, схожу на пляж. Небо сегодня потрясающее. – Я составлю компанию Чонвон-хену, – несколько поспешно решает Рики, указывая на Чонвона. – Хорошо, но только без шалостей! – предупреждает Джей, покачивая пальцем, его лицо сурово и серьезно. Конечно же, это шутка, и Сону и Хисын действительно над ней смеются. Но что привлекает внимание Джея, так это нерешительная улыбка, появившаяся на губах Чонвона, и округлившиеся глаза Рики. Джей приподнимает бровь, наблюдая за такой реакцией. – Я просто пошутил, – поясняет Джей, приобнимая Чонвона и Рики, когда они все разворачиваются к дому, – Расслабьтесь. Джей хмурится, чувствуя, как облегченно опускаются плечи под его руками, и мысленно делает себе пометку. Чонвон снимает с ног тапочки и держит их пальцами. Волны, танцующие вокруг его пальцев, щекочут, морская вода на коже слегка теплая. Здесь тихо и спокойно, дует легкий ветерок, а где-то вдалеке щебечут птицы. Солнце скрыто за мягкими скоплениями облаков, небо затянуто дымкой, похоже, собирается дождь. А ведь он думал, что сегодня весь день будет солнечно. Скорее всего, нет, но он все же надеется, что сможет увидеть закат. Это было бы идеальным завершением такой напряженной недели. К тому же это хороший способ морально подготовиться к завтрашнему дню. При мысли о завтрашнем дне Чонвон неосознанно хмурится. Завтра. Завтра все вернется на круги своя. Завтра он вернется к своей обычной жизни студента-медика последнего курса, а значит, что он снова целыми днями будет заперт в лабораториях, поскольку это последний семестр перед интернатурой. В этот раз будет еще мучительнее, поскольку он пропустил лекций и практик на целый год, хоть и прошла всего неделя. Придется вернуться к рутинной работе на полставки в 7-Eleven, с 5 до 12 каждый день. Это необязательно, но его стипендия, несмотря на то, что покрывает все расходы на обучение, все равно недостаточна для его ежедневных потребностей. Вот и все. Он ничего не может с этим поделать. Что касается Джея, Чонвон слышал, что тот преподает и что скоро у него будет новое место работы где-то в Сеуле. У него не было времени должным образом выяснить, чем именно он занимается, и все остальное. Судя по тому, как дорого он выглядит и сколько потратил на свадьбу, несмотря на то, что она была договорной, Чонвон предполагает, что Джей работает по своей специальности, за которую ему много платят. Чонвон, скорее всего, никогда бы и не узнал; в конце концов, Джей никогда не упоминал об этом, но Хисын все-таки однажды проговорился, несколько дней назад, что сумма затрат достигла 500 миллионов вон, и Чонвон мог только смотреть на него в растерянности. Его первая мысль: Джей богатый богач. Второй: должен ли я вернуть ему долг, когда все закончится? Ты хочешь, чтобы это закончилось, Ян Чонвон? Пак Джей. Пак Чонсон. Фигура брата, оказавшая значительное влияние на Чонвона в подростковом возрасте, хотя они были знакомы задолго до этого. Тот, кто сделал его жизнь чуть менее одинокой, когда он только начал учиться в средней школе, не имея друзей, до тех пор пока не перевелись Сону и Рики. Даже тогда Джей все еще был рядом, дружил с ним, несмотря на то, что он был тихоней, а Джей был одним из самых крутых ребят в школе. Тот, кто раскрывал его сильные стороны и способности. Тот, кто напоминал ему, что недостатки и неуверенность в себе – неизбежные вещи, и их тоже нужно принимать, потому что это часть его самого, которая также заслуживает любви и заботы. Чонвон никогда не признается, но Джей значит для него очень много. Больше, чем он когда-либо говорил. Больше, чем он когда-либо показывал. То уважение, которое Чонвон испытывал к нему, возросло еще больше, когда Джей отправился заграницу один, без родителей и друзей, самостоятельно приблизив себя на шаг к достижению своей мечты. Оставив все позади без страха, уходя с самой яркой улыбкой, потому что для него это было просто возвращением во второй дом (Джей родился в Америке и провел там большую часть своего детства, а затем вернулся в Корею, когда ему было 9 лет). Джей все равно поехал, несмотря на то, что говорил, что его английский ухудшился; несмотря на то, что утверждал, что он не переносит расстояние. Действительно, думает Чонвон, Джей плохо его переносит. Старший провел там целых 9 лет – начав с бакалавриата в течение четырех лет, как только ему исполнилось 18. Продолжив получать степень магистра в течение еще двух лет, одновременно работая на полставки. И в конечном итоге оставшись работать там еще на три года. Он действительно уехал очень надолго. Чонвон предполагает, что никто точно не знает почему. Джеюн как-то пошутил, что Джею разбили сердце, и что он вроде как пытался залечить его, специально не возвращаясь к источнику боли. Не возвращаясь до тех пор, пока ему не станет лучше. Если это правда, размышлял Чонвон, то кто в жизни Джея имел на него такое влияние? Такое, что Джею пришлось потратить девять гребаных лет, чтобы двигаться дальше? В те годы Чонвону удалось сохранить свою значимость на расстоянии в течение года (во время первого года обучения Джея). А затем Джей решил, что Чонвон больше не стоит того чтобы поддерживать с ним связь, хотя он по-прежнему поддерживал общение с Хисыном, Джеюном и Сонхуном. Младшие слышали о Джее от старших и наоборот. Чонвон не знает, как обстояли дела с Сону и Рики, по крайней мере, казалось, что у них с этим не было проблем, в конце концов, они никогда не были так близки с Джеем, как Чонвон. Но, черт возьми, Чонвону пришлось нелегко. Не то чтобы они не виделись все эти годы; виделись, но оба понимали, что все уже не так, как раньше. Они больше не те дети, какими были раньше. Но что заставило Джея вот так развернуться на 180°? Чонвон задавался вопросом, что он сделал не так. Он все еще задумывается об этом, иногда, немного чаще в последние дни, с тех пор как Джей вернулся. И единственная цель этого возвращения – брак. Почему Джей, который провел почти 10 лет в бегах, вернулся ради этого? Почему Джей, который избегал Чонвона все те годы, что провел за границей, согласился выйти за него замуж, сказав «да» на предложение родителей? Почему Джей должен был вернуться и сказать «да» всем этим договоренностям , когда Чонвон, наконец, сказал «да»... – Чонвон-хен. Рики спустя почти десять лет? Чонвон оборачивается на этот голос – голос, который приносил солнечный свет в его грозы, снова и снова, до тех пор пока не перестало болеть. Тот, кто сопровождал во все его беспокойные ночи. Тот, кто заменил Джея, когда он уходил все дальше и дальше. – Рики-я. – О чем думаешь? – тихо спрашивает Рики, догоняя и подстраиваясь под шаги Чонвона. Небо потемнело и где-то вдалеке среди облаков ударила молния. Дождь может пойти в любую минуту, но Чонвон уже чувствует его внутри. Он сглатывает слюну, которая песком скатывается по его горлу. – Обо всем и ни о чем. Одновременно. Чонвон чувствует прикосновение к пальцам; Рики перекладывает его тапочки к себе в руку, прежде чем свободной взяться за руку Чонвона. У Чонвона нет ни малейшего желания отказываться. Даже несмотря на то, что любой в доме может их увидеть. Несмотря на то, что Джей может увидеть их. – Ты все еще злишься на меня? Чонвон отворачивается в сторону. – За что? – Ты знаешь за что, – резко отвечает Рики, – Я пойму, если ты все еще злишься, но меня тошнит от всех этих телячьих нежностей между тобой и Джей-хеном. Чонвон почти насмехается. – Мы просто притворялись. – Так ли это для тебя? – Так. – А что насчет Джей-хена? – Я уверен, что для него тоже. Ты же знаешь, что это брак по договоренности, Рики. Это то, что люди делают в браках по договоренности. Они притворяются, – отрывисто объясняет Чонвон, надеясь, что его слова звучат не так безумно, как чувствуются внутри, – Мне просто жаль, что остальные еще не знают об этом. – Я буду рядом, когда ты решишь рассказать им. Тогда мы могли бы рассказать и о нас. – Разве это не будет странно? – Чонвон горько усмехается, – Сказать им, что это был организованный брак, между нами с Джеем ничего нет, а мы... – Чонвон водит указательным пальцем туда-сюда между ним и Рики, – Вместе? – Это не так уж и странно. – Но это все равно странно. – Я знаю, – вздыхает Рики, – Я знаю, это странно, но Вон, ведь все это не имеет значения? Главное чтобы в конце концов мы были вместе. Чонвон чувствует пульсирующую боль в висках при мысли о том, что, возможно, уже слишком поздно. – Мы можем, пожалуйста, оставить эту тему? У меня нет настроения говорить об этом сейчас. И это правда. Его свадьба была только вчера, и он ни за что не подумает о том, чтобы покончить с этим прямо сейчас. Это просто смешно. Рики наклоняется ровно в тот момент, когда Чонвон чувствует капли, бьющие столь же сильно, словно пули. Наконец-то пошел дождь, в глазах Чонвона красный океан, а его волны – темно-синие. – Сначала скажи мне, что ты больше не злишься на меня. – Злюсь или нет, это неважно... – Ян Чонвон, – Рики сейчас так близко, а Чонвон просто хочет домой, – Скажи мне, что ты больше не злишься на меня. Чонвон на мгновение закрывает глаза, делает глубокий вдох и натягивает улыбку, явно фальшивую. – Я не злюсь. Доволен? – он все еще в ярости, все еще разочарован в Рики, но ему не нужно этого знать. По крайней мере, пока. Рики улыбается в ответ. Тапочки Чонвона соскальзывают с его пальцев. – Ты любишь меня? Чонвон позволяет тишине заполнить пустоту. Рики трудно разглядеть из-за дождя. Но прежде чем эта пустота успевает сформироваться в нечто, что он все равно не в силах определить, Чонвон говорит. – Я не люблю Джея. Рики, конечно, ждет не такого ответа, но решает, что на данный момент этого достаточно. Рики наклоняется, сокращая расстояние между ним и Чонвоном, и целует его бесконечно, хотя Чонвон сегодня на вкус как дождь. Когда Чонвон и Рики выходят на крыльцо, Джей уже стоит у двери с полотенцем в руках. С лица Чонвона исчезают краски, когда он подходит к своему мужу со смертельно холодными руками. – Ты ждал меня? – Нет. Просто так совпало, – Джей отвечает с улыбкой, которую Чонвон не может распознать. Затем Джей берет полотенце, чтобы высушить его волосы, – Ты так можешь заболеть, Чонвон-а. Голос Джея такой мягкий, будто слова не произносятся с предельным напряжением. – Со мной все будет в порядке, – бормочет Чонвон, шмыгая при этом носом, и он чувствует себя таким открытым и беззащитным, когда Джей нежно прижимает руку к его затылку, пристально глядя на него, – Не волнуйся. – Как я могу не волноваться? – мягко отвечает Джей, накрывая голову Чонвона полотенцем и обматывая концы вокруг его шеи, – Хисын-хен скоро должен закончить; все бьются за ванную с водонагревателем из-за похолодания. Рики, который стоит там же, полностью промокший и дрожащий до стука зубов, полностью проигнорирован Джеем, до тех пор, пока не выходит Сону, который, ахнув от увиденного, сразу же забегает обратно в дом. Сону появляется снова через несколько секунд, набрасывая полотенце на Рики и попадая ему прямо в лицо, от чего мальчик издает громкий и недовольный стон. Но даже в этот момент Джей делает вид, будто Рики не существует, как будто его нет. Будто Рики – это какие-то тени, которые существуют, но не несут в себе никакого смысла. Чонвон гадает, видел ли их Джей, но тот ничего не говорит на эту тему, даже когда два часа спустя они оказываются в пути, покидая Почхон. И даже когда они добираются до Сеула. Интуиция подсказывает ему, что Джей действительно видел их и что он понял, что происходит. Но даже если так, почему Джея это должно волновать? Если бы ему было не все равно, он бы наверняка поднял этот вопрос, потому что Джей прямолинеен и не скрывает того, что у него на душе. Однако на этот раз Джей будто воздвигает стену, бетонную и прочную, защищающую и оберегающую. Сложно сказать, Чонвон плохо разбирается в чувствах. Усталость уже давно овладела им, и поэтому Чонвон думает, что ему, вероятно, следует вообще отпустить все эти мысли. В конце концов, Ян Чонвон просто оставляет любые размышления по этому поводу на потом.