I'm your figure, you could paint me naked

Город окутала осень, в худшем своем проявлении. Вместо сказочных листопадов всюду была слякоть и грязь, а холод пробирал до костей, заставляя задуматься, не наступила ли зима. Но студентам, как известно, не страшна непогода, поэтому и сейчас группа художников спешит на свою первую пару. Понедельники не любил никто, но, пожалуй, юные иллюстраторы страдали чуть меньше остального мира. Скетчинг был интересной парой, и вел его молодой обаятельный Хван Хенджин. Он хорошо все объяснял и, если уж и садился править работу самостоятельно, всегда старался прислушиваться к мнению студента. И конечно, его красота заставляла не одно юное сердце замирать от восторга. Вот только в этом плане всегда добрый Хенджин был абсолютно неприступен. Говорил, что он занят, и своим пронзительным взглядом отбивал любое желание вести дальнейшие расспросы. К середине года уже даже самые недогадливые первокурсницы оставляли надежды на взаимность и начинали воспринимать его исключительно как профессионала и мастера своего дела. Тем более помимо Хван Хенджина в институте было много интересных людей. Но, к сожалению, идущих на первую пару иллюстраторов, к ним редко относились натурщики. На скетчинге обычно приходилось сталкиваться с очень странными личностями. Да и в процессе рисования ты начинаешь воспринимать человека на том же уровне, что и вазу, к которой приставать вовсе не хочется. И все равно, что эта ваза дышит и периодически двигается. Так проходил их быт, изо дня в день. Но в этот промозглый осенний понедельник всех ждал сюрприз. Как только пришедшие вовремя студентки расселись вкруг, в центр вышел чем-то крайне недовольный Хенджин. — Наш натурщик заболел — сообщил преподаватель, потирая переносицу. — Это значит, вы нам позируете? — с надеждой спросила девушка, сидевшая чуть левее от центра. Ее подружки сразу же захихикали, а кто-то выдал согласный возглас. Хенджин окинул всех шумящих испепеляющим взглядом, заставляя понять, что он не в настроении для подобных шуток. Неужели так расстроился из-за болезни натурщика? — Лучше — процедил Хван сквозь зубы. — Сегодня вам будет позировать мой…друг — после этих слов из-за ширмы появился второй парень, который вежливо помахал группе двумя руками. В аудитории воцарилась тишина. Перед студентами стоял светловолосый ангел. Очаровательное личико с миниатюрными чертами, но большими яркими глазками. Губы парня немного припухли, будто он кусал их от нервов, или, может даже, целовался с кем-то прямо перед началом пары. И, хотя на нем был мешковатый свитер, можно было легко понять, что юноша обладает прекрасным телосложением. И вся группа, не лукавя могла сказать, что желает поскорее увидеть его обнаженным. Кажется, взгляды студентов были осязаемыми, настолько напряжённо они пялились. — Я Ли Феликс, рад услужить — блондина явно веселила вся эта ситуация, он игриво подмигнул онемевшим художникам. Хенджин его настрой не разделял, сжимая челюсти почти до скрипа. — Рисуем по пять минут, если хотите возьмите цветные карандаши — пересилив себя сказал Хенджин своей группе. Пока все доставали пеналы и бумагу Феликс ловко залез на устроенное для него место. Там он стянул свой плюшевый свитер, оголяя нежную спину и показывая идеальную талию. Рабочий процесс снова затормозился — все были слишком заняты, наблюдая за этим недо-стриптизом. В том числе Хенджин. Он стоял совсем близко к Феликсу и, в отличии от студентов, он мог видеть все его родинки и красные пятнышки, оставленные на теле его же губами. Да, приводить своего парня в качестве срочной замены больного натурщика было плохой идеей. Особенно, для такого ревнивого человека как Хенджин. Ликс тем временем легко стянул свободные спортивки и оказался абсолютно голым. Да, парень не надел белья, все равно шел раздеваться. Пока он складывал штаны Хенджин отчаянно боролся с сердечным приступом и все сильнее жалел о своем решении. — Как мне встать? — хлопая глазками спросил этот ангелочек, разворачиваясь лицом к студентам и позволяя им увидеть свой идеально вычерченный пресс и аккуратный член, который столь эстетично смотрелся на этом миниатюрном теле. Только Феликс мог выглядеть воплощением невинности, стоя голым перед толпой людей, пускающих на него слюни. Хенджин с трудом подавил желание завернуть Феликса в ближайшую драпировку. — Как хочешь, но будь готов пробыть в этой позе пять минут — изображая вежливость сказал он. Феликс решил начинать с малого и проверить свои силы, заодно с терпением Хенджина. Он отставил ногу и положил руку на бедро, принимая типичную позу. Ли не был художником, да и профессиональным натурщиком тоже, зато он знал достаточно о моделинге, пытаясь теперь применить свои навыки тут. Увидев выбор возлюбленного Хван выдохнул. Возможно, он сможет пережить эту пару. Правда парень не обещал того же студентам, которые сами того не зная, пожирали глазами не простого натурщика, а партнёра своего учителя. Тяжело вздохнув и попытавшись смириться с происходящим, Хенджин принялся ходить между рядами, проверяя как кто справляется. Поза была простая и ближе к концу первых пяти минут многие перешли на рисование портрета, очень уж им понравилось личико временного натурщика. Феликс понял, что стоять пять минут, не двигаясь это не очень приятно, но не так уж сложно. Когда пришло время следующей позы он решил усложнить свою и чужую задачи. Парень боком сел на край черного куба, стоявшего рядом, и красиво прогнулся, опираясь локтем на противоположный край куба. Получилось не слишком устойчивое подобие боковой планки, но Феликс представил, как сейчас выглядит его талия и решил, что ему нравится. Хенджин тоже оценил выбор возлюбленного, но все портил тот факт, что сам Хван не может сейчас зарисовать изящный изгиб, зато вынужден смотреть как это делают другие. Осматривая наброски учеников, он был крайне придирчив. Слишком уж четко в голове Хенджина была картина того, как идеально можно запечатлеть Феликса на листе. Поэтому он просто не мог смолчать, когда студенты криво передавали столь идеальные пропорции. Но и эти пять минут истекли, заставляя Хенджина оставить свое виденье этой позы, ведь никто так и не понял, что конкретно хочет преподаватель. Никто не знал Феликса так хорошо, как он. Следующая поза заставила Хвана нервно сглотнуть. Кажется, скоро у него появится проблема помимо прожигающей внутренности ревности. Феликс сел спиной к аудитории, разводя ноги по бокам от куба, показывая свою растяжку. А руки он завел за спину, при этом снова выгибаясь. Садясь так, Феликс на секунду задумался, сможет ли он удержать настолько неустойчивую позу, но всё-таки решил, что месть Хенджину за ранний подъем стоит таких мучений. Сам Хенджин с трудом сдержал свой порыв выключить к чертям свет в аудитории, чтобы никто, и он в том числе, не мог в таких деталях разглядеть аппетитный зад Феликса. Студенты возбуждённо шептались и Хван их понимал, будь у него во время обучения такая прекрасная модель, он бы не упустил свой шанс. Но этого понимания не хватало чтобы не придираться к каждой работе. Хотя постепенно он все больше времени просто стоял, любуясь видом. Так хотелось бросить все и уехать домой, вернуться под одеяло и притвориться, что этой пары вообще не было. Время было неумолимо, и эти пять минут тоже кончились. Хенджин со страхом ожидал следующей позы. На лице Феликса было то самое хитрое выражение, не обещавшее ничего хорошего. В этот раз парень повернулся лицом к студентам. Он развел ноги, практически садясь на шпагат. Руки он снова поставил за спину и перенес вес на них, открываясь полностью. Такого Хенджин уже не мог стерпеть. — Рисуем три минуты, потом перерыв — прорычал Хенджин, сжимая кулаки. Феликс с трудом сдерживался чтобы не засмеяться. Этот хитрый лис не смущался и лишь наслаждался игрой на нервах своего парня. Он видел, что Хван больше не может спокойно проверять наброски. Парень нервно перебирал свитер, с силой оттягивая его вниз, замирая мрачной статуей за спинами рисующих. Эти три минуты казались Хенджину самыми длинными в жизни. Он уговаривал себя стоять на месте и не рвануть к Феликсу, но получалось плохо. В итоге он нашел компромисс и полез поближе к любимому, якобы поправлять свет. По аудитории пронеслось ворчание, потому что многие уже наметили тени, но Хенджину было совсем все равно. Он стоял, теперь вцепившись в лампу и прожигая Феликса глазами. Когда прозвенел таймер Хенджин подумал, что свалится от облегчения. — Перерыв — громко напомнил он, отпуская многострадальный торшер. — Но прошло только минут пятнадцать от пары — возразила одна из студенток, и это была большая ошибка. — Вы, очевидно, не понимаете, как выполнять это задание! Сегодня у вас никак не получается уложиться в лист, я думаю, вам стоит пойти и разрисоваться. Пока каждый не сделает двадцать быстрых набросков прохожих, назад не приходите — Хенджин не кричал, но его тон не обещал ничего хорошего, заставляя всех спешно собраться и выйти за дверь. Феликс все это время сидел там же, только ноги свёл. Ему было забавно наблюдать за влиянием любимого на этих бедных девочек. Знали бы они, почему на самом деле учитель Хван сегодня такой жестокий. Резким движением Хенджин запер класс за последней вышедшей студенткой, и они остались наедине. Потом в два шага старший подошёл к Феликсу, без лишних мыслей залезая к нему на постамент. — Доволен, детка? — хмурясь уточнил Хенджин, опуская руки на голые бедра парня. — Вполне себе. А нечего меня в такую рань будить, сам бы позировал — Феликс пока не собирался извиняться, пусть знает, что Ли недоволен. Хенджин пристально посмотрел любимому в глаза, прежде чем снова заговорить. — Если я буду позировать, некому будет их учить, не думаешь? Ты согласился помочь только чтобы сделать мне больно? — эта фраза своим значением разом вышла за пределы шуточной перепалки, на которую был настроен Феликс. — Джинни — Феликс заговорил куда мягче, обхватывая руками лицо своего парня. Он нежно огладил его щеки, а потом складку между бровей, пока Хенджин прикрыл глаза, молча позволяя эту ласку. — Не говори так, я не собирался делать тебе больно, только немного поиграть. Ты же знаешь, что ты для меня единственный во всем мире — искренне прошептал парень. — Мне не нравится, как они на тебя пялились…будто прикидывали, есть ли у них шанс — прошептал Хван, сильнее сжимая чужую нежную кожу. — Но у них нет никаких шансов — с улыбкой Феликс потянул его на себя, невинно целуя в губы. — Клятвенно обещаю принимать самые скромные позы — Мелкий чертёнок — Хенджин перестал хмуриться, чувствуя себя лучше после разговора с любимым, и теперь был готов к игре. Но только для двоих, без лишних глаз. — Зато весь твой — хитро сказал Феликс, когда парень поднял его на руки и посадил к себе на колени, ловко умещая их на многострадальном кубе. — Весь мой — согласился Хенджин, разводя чужие ноги. — Тебе понравилось показывать всем то, что принадлежит мне? Повезло, что с такого расстояния они не увидели эти засосы. Что бы они о тебе подумали тогда? — горячо шептал он на ухо Феликса, заводя обоих такими разговорами. — Что у меня есть любовник-комар — теперь пришла очередь Ликса жмуриться, шумно сглатывая, но он все равно сохранял игривость в голосе, стараясь не поддаться чарам любимого. Тогда Хенджин пошел дальше, опуская руку на живот младшего. — Может мне оставить ещё парочку засосов? Чтобы не было сомнений, кто именно этот любовник — Хенджин прижался к нему плотнее, смещая парня на свой пах и создавая трение. — Ах… Хенджин, у тебя занятие — напомнил Феликс, прогибаясь немного назад и хватаясь за шею партнёра. — Помню, родной. Они ещё не скоро придут — Хван говорил очень уверенно, покрывая мелкими поцелуями челюсть Феликса. — Но я позирую, если мы что-то сделаем будет заметно — капризно захныкал Ли, теперь самостоятельно потираясь о пах своего парня. — Мне казалось, ты обещал скромные позы? Встанешь так, чтобы не было заметно — Хенджин видел, что Феликс и сам возбуждён, его член явно требовал внимания. — Ну Хенджин… — Феликс сопротивлялся уже не так бурно, ведь рука Хенджина уже переползла с бедра в то место, где младший хотел почувствовать ее сильнее всего. Хван не стал ничего на это отвечать, он видел, что уже победил, поэтому продолжить ласкать возлюбленного, заставляя его окончательно поплыть. — Детка, встань — собственное возбуждение давно бурлило в венах, поэтому Хенджин решил немного поменять их позу. Феликс тихо что-то ворча, поднялся с таких уютных коленей, позволяя старшему привстать с куба и стянуть штаны с трусами. Без дальнейших указаний Феликс приземлился на то же место, но лицом к Хенджину. — Умница — промурчал Хенджин, теперь обхватывая оба члена, создавая так необходимое трение. Феликс потянулся к губам возлюбленного, втягивая его в страстный поцелуй и запуская руки в темные волосы. — Я надеюсь, мы скоро пойдем домой — между поцелуями прошептал Феликс, начиная покусывать губы Хенджина. — Ты можешь уйти через часик, но мне придется сидеть с ними до вечера — с тяжелым выдохом сказал Хенджин. Феликс издал недовольное фырчание, но после этого им было уже не до разговоров. Воздух между ними накалился до предела и даже неустойчивое положение и странное место не могли остановить их страсть. Казалось, что они уже дома, в своей большой кровати, отделенные от всего мира. Рука Хенджина все ускоряла свои движения, но этого все равно было недостаточно, поэтому Феликс присоединился к нему, надрачивая в том же темпе. Так они и достигли пика, продолжая исступлённо целоваться, отходя от оргазма. — Дай…тряпку какую-нибудь, у вас же их миллион — пробормотал Феликс, укладывая голову на чужое плечо, прижимаясь голым телом к мягкому и уютному свитеру Хенджина. — Я так устал, не уверен, что смогу позировать. — Ангел… — Хенджину невероятно хотелось заобнимать и занежить своего парня, но он понимал, что сейчас это невозможно. — Давай еще немножко попозируем? Я тебе драпировку дам, закутаешься и посидишь — старший встал, поднимая Феликса на руки как пушинку, собираясь идти на поиски тряпки, желательно, мокрой. Он даже не стал говорить ничего о том, что они испачкали его свитер. Это не страшно, у парня все равно снизу футболка. — Ну ладно… Раз уж я обещал — тяжело вздохнул Ли. — Люблю тебя — с улыбкой сказал Хенджин, даря парню еще один поцелуйчик. — А я тебя сильнее.