Мистерии Окмонта

«Что именно делает главного персонажа таким, что ты проникаешься к нему сочувствием?». Ответы на этот вопрос могут совершенно отличаться от человека к человеку. Герою не всегда нужно комментировать каждую вещь, которую он видит, знает или помнит, чтобы продемонстрировать черты своего характера: для этого есть множество других способов. В случае Чарльза, мы проходим вместе с ним всё его путешествие по Окмонту. И во многом сам портрет персонажа игры сильно зависит от принятых решений, — но речь идёт не столько о сюжетных решениях. Выборы в диалогах обычно не ведут к каким-то серьёзным последствиям, однако штрихи, которые они вносят в моральный облик детектива, становятся всё более определёнными после середины игры. И тогда отношение к Чарльзу со стороны игрока может измениться. 1. Монолит Тем не менее, есть вещи, в которых Чарльз достаточно твёрд в своих убеждениях. В эпизоде, когда детектив наведывается в местный клуб ККК, то Чарльз открыто выражает свою неприязнь к их идеологии и/или членам этой организации. Это заметно в обоих случаях взаимодействия с ними: даже если решить помочь раненному на нижнем этаже, то Рид с трудом сдерживается от сарказма. При встрече с Имперским Волшебником он вовсе открыто издевается над ним, и тут нет никакого выбора разойтись мирно (хотя, казалось бы, какой смысл в том, чтобы убивать членов ККК, если у тебя нет никакого мотива их убивать, кроме?.. Чего?). То, что Чарльз действительно не жалует расизм, также заметно и в диалогах с Трогмортоном. Если в первом деле заметить все нужные улики, то позже в разговоре с Робертом можно заметить, что смерть Альберта была косвенным результатом именно расисткой политики семьи Трогмортонов (хотя формально в этом виноват ван дер Берг, но зерно истины в этом есть). Ровно как и можно вспомнить задание от полицейского, где Чарльз также не выражает никаких предрассудков, если узнать о связи квестодателя и одной из жертв. В целом, это ни о чём не говорит; можно вовсе условиться, что это было вставлено в игру из-за «повестки», и в ситуации текущих трендов мало кто в здравом уме станет давать намёки на то, что герой может быть в какой-то мере расистом и/или сексистом (тем более если этот герой — главный, разумеется). 2. Паззл В игре есть один эпизод, который на фоне остальных заданий очень сильно выделяется — и это сюжетная миссия, где для получения одного из кусков печати в финале игры вы встречаетесь с Джимми Прайсом, человеком, который неудачно пытался уплыть со всей своей семьёй из Окмонта. Если в диалоге с ним спросить про его имя, и позже сказать, что ты просто хочешь поговорить с ним, то Чарльз скажет, что первый раз за долгое время, когда он говорит с обычным человеком. Учитывая, когда это происходит — по сути перед самым финалом игры — то именно в этот момент весь паззл в моей голове сложился. Паззл под названием одиночество. Это не так заметно на протяжении всей игры, но Чарльз сильно страдает от одиночества. В большинстве разговоров он сохраняет нейтральную позицию и тон, изредка оживляясь в разговорах с немногими людьми — из подобных примеров я могу вспомнить лишь Джой Хейден, библиотекаря, с которой Рид выглядит намного более… эмоциональным, нежели с кем-то ещё. (Косвенно на это намекает и то, что Чарльз, похоже, в какой-то мере открыто восхищается ей, — достаточно вспомнить его комментарии о том, как он хотел бы увидеть её выступление, если изучить плакат с ней где-то в городе.) Возвращаясь к теме Джимми Прайса, то это единственный раз за всю игру, когда Чарльз вслух говорит с кем-то из других людей, насколько он хочет, чтобы весь этот кошмар кончился, и он смог бы вернуться в Бостон. Во всех ситуациях Чарльз старается сохранять спокойствие и самообладание, и моменты, когда он показывает свои настоящие чувства, по сути единичны на протяжении всего сюжета. 3. Бессонница Впрочем, также существует ещё два человека, о которых я хотела бы поговорить в контексте этой темы. Первый из них — это Грэм Карпентер. В игре с ним фактически нет толком диалогов, и единственное, с позиции чего можно судить — это сцена кошмара Рида, если принять сторону Брутуса. Мне сложно утверждать, являются ли кошмары Чарльза именно отражением его внутренних переживаний и травм или же это просто кошмары без каких-то центральных идей за этим или это вовсе шутки ван дер Берга (Ктулху его знает, в общем). В игре существует лишь две сцены кошмаров, которые эмоционально не окрашены в негативном свете. Одна из них именно с Грэмом, и Чарльз в ней ведёт себя также растерянно, как и во всех остальных, но если предположить, что это является олицетворением именно чувств Рида, то о чём это может говорить? Возможно ли, что в случае смерти Грэма Чарльз действительно испытывает сожаление от принятого им решения? Если снятие маски Грэмом можно было бы толковать по-разному, то те-самые-объятия нельзя трактовать двояко. Тем более, в данной сцене Грэм выглядит максимально открытым, и весь условный символизм (насколько он в принципе возможен) говорит о последним прощании между ними — и вряд ли сцена была именно такой по настроению, если бы Чарльз относился к младшему Карпентеру без доли симпатии? Тоже самое, по моему мнению, происходит и с Джозефом Хиллом, если принять сторону Уши. Хотя сцена его кошмара в какой-то мере тревожная, но сам Джозеф не проявляет какой-либо открытой агрессии, всего лишь предлагая наполненный стакан Чарльзу. И, опять же, в отличие от других сцен кошмаров, Рид обнаруживает себя сидящим в одиночестве на первом этаже гостиницы — что выглядит достаточно нетипично, учитывая, что обычно кошмары происходят в его комнате гостиницы. В любом случае, с Джозефом всё намного сложнее, чем с Грэмом. Сам Рид во всех диалогах с ним не выходит за границу нейтральности и отстранённости, даже когда по идее возмущён методами Хилла для получения информации или когда пытается узнать больше о судьбе Рэймонда, бывшего напарника археолога. И всё же, тут нужно прояснить некоторые детали, которые касаются самого характера Джозефа и его эксцентричной натуры. И Чарльз, и Джозеф преследуют одну и ту же цель — закрытие ворот Ктигоннаара. Также Хилл вероятно один из немногих людей, кто не пытался прямым образом обмануть детектива, и мне кажется, что ответ Джозефа на вопрос Чарльза про жестокие методы «убеждения» является своеобразным зеркалом в сторону детектива в плане его метода ведения дел. Конечно, сам Джозеф ничего об этом не мог знать, да и это скорее характеризует Хилла как человека неоднозначных моральных качеств, но с другой стороны — разве он не прав? Чем в принципе сам Чарльз лучше Джозефа, когда первый неоднократно принимал спорные решения? Тут сложно сказать, что сам об этом думает Чарльз, но либо он спрашивал об этом только из детективного любопытства, либо он всё-таки признал верность слов Хилла. Здесь все ещё остаётся вопрос, насколько Джозеф в теории может считаться за «хорошего» человека, но возможно стоит его перефразировать: насколько Чарльза волновала дальнейшая судьба Хилла? Я думаю, Джозеф один из немногих людей, кого Чарльз мог считать другом? И хотя это звучит крайне натянуто, однако не стоит забывать, что по меркам города Джозеф Хилл ещё не самый «худший» персонаж — пускай это не оправдывает ни его методы, ни его цели. Само по себе патологическое стремление к знаниям может не нести негативной коннотации, — тут сложно как-то предположить, в чём действительно мотивация или проблема Хилла — и всё же, это одна из немногих доброжелательных личностей по отношению к Чарльзу во всём Окмонте. Как итог, в случае как и Грэма, ровно как и Джозефа, кошмары с ними не являются именно кошмарами, а скорее жуткими снами, где они прощаются с самим Чарльзом. И я уверена, это говорит о том, что Чарльзу была не безразлична их судьба — или, во всяком случае, это свидетельствует о его сожалениях по поводу их смертей? Или о том, что чувство потери перевешивает другие возможные чувства? 4. Доверие Ещё один любопытный эпизод — это диалог с Билли Дранноном, если пойти спасать семью Гленна Байерса. Вновь, это один из немногих персонажей во всём Окмонте, который честен и доброжелателен по отношению к Чарльзу, и более того — он не хочет его убивать (хотя выбор всё-таки остаётся за Чарльзом). Если всё-таки выбрать путь насилия, то Билли замечает, что до этого момента он считал, что Чарльз далеко не самый худший человек в Окмонте. Мне кажется, это должно о чём-то говорить, учитывая, кто произносит эти слова; странно скорее то, что Рид не особенно рефлексирует по поводу его смерти. Я могу, впрочем, объяснить это тем, что вряд ли Чарльз испытывал какие-то особенные чувства к нему — детектив прекрасно видел, кем Драннон является, и добавить к этому мне нечего. Так или иначе, но Билли можно увидеть в кошмаре Рида в финале игры — он будет стоять в коридоре второго этажа гостиницы. Появляется он независимо от того, убиваете вы ли его на протяжении сюжета или же нет. И учитывая, что этот весь кошмар существует скорее для того, чтобы лишний раз помучать Чарльза, то оно вряд ли о чём-то говорит. 5. Дилемма Можно также заметить, что на протяжении сюжета сам Чарльз всё сильнее начинает сходить с ума, — и зачастую может переходить границы «разумного». О возможности выбора «тёмных» вариантов диалога уже говорилось до этого; другое дело, это не так заметно, пока не начинаешь вдумываться в структуру всего сюжета. Если в деле с убийством Йоханнеса не обвинять Милтона Пирса, то ван дер Берг будет несколько разочарован подобным решением Чарльза. Тут правильнее задать следующий вопрос — а зачем Йоханнесу нужно вовсе проверять моральные качества детектива и при чём тут его ультимативная цель? Разве главной целью всех расследуемых дел Чарльза не был путь к тому, чтобы он сделал в конце концов свой выбор? Сам ван дер Берг в разговоре в гостинице отмечает, что он не может заставить выбирать Чарльза, какая судьба будет ожидать Окмонт. Но если подумать логически, то можно придти к выводу, что Йоханнес, безусловно, лукавит — он может и главное пытается повлиять на Чарльза в плане его решения. Это не только заметно по его тираде про глупость всего человечества, — в конце концов, Рид вправе не согласиться с ним в этом, — сколько по всем решениям на протяжении игры. — Если в первом деле с Альбертом всё в целом состоит из выбора между найти преступника или отпустить его (независимо от того, поверили ли вы ему или нет), то дальше всё начинает приобретать худшие обороты. — Уже на втором деле приходится выбирать между отравлением кучи людей, чтобы противостоять культу, или же встать на сторону культа — и то, и другое не означает ничего хорошего, даже если условно Чарльз не поговорит с профессором, пытаясь выяснить его мотивацию, ровно как и пропустит мимо глаз неприятные факты про ЭОД. Это не считая ещё дополнительного выбора со сторожем склада, после которого можно получить очень сильный удар по рассудку. — На третьем деле приходится выбирать между двумя убийствами. О последствиях этого я не стану говорить, потому что они крайне неочевидны, и это долгий разговор. — На четвёртом деле происходит дилемма Избранного — на этом моменте уже можно заметить, что котелок Чарльза начал кипеть, если всё-таки счесть себя единственным Избранным. — На пятом деле решается судьба Эбернота. В принципе, если решиться на его предложение, то это явно говорит, насколько Чарльз уже отчаялся… или близок к этому. (Плюсом идёт одна из лучших шуток Чарльза, когда он комментирует сломанный каменный алтарь…). — На шестом деле с расследованием убийства Йоханнеса всё достигает апогея — формально тут достаточно много выборов, как можно поступить. Идеальным решением, которое хотел бы видеть ван дер Берг, — это обвинить во всём Милтона, однако всё может выглядеть не так просто. Дилемма этого дела в том, что Йоханнес словно пытается искушать Чарльза на убийства — при чём он это делает в мастерской манере. Если вы сочувствуете Гленну Байерсу (и палец вам в помощь), то вам придётся убить Билли Драннона, и последний будет очень сожалеть, что Чарльз недостаточно умный, чтобы решить эту ситуацию как мастер дедукции. Если вы всё-таки пожалели Билли (или поверили ему, или решили, что это слишком просто для ван дер Берга или у вас тоже слабость к сектантам), то через угрозы можно забрать оружие у Гленна, и после этого дело техники сфабриковать нужные доказательства. Диалоги Йоханнеса никак не меняются, остаётся ли Билли Драннон жив или нет, но в какой-то мере увидеть сквозь замысел ван дер Берга чего-то да стоит? Я имею в виду, как план самого Йоханнеса (это не ирония, правда) может быть не грандиозным и великим по своему замыслу? Если подумать об этом, то вся ситуация очень и очень странная. Милтон Пирс в этом деле — образец самого тухлого во всём Окмонте, и в нём нет ничего положительного. Гленн Байерс буквально противоположность Милтона — в нём нет ничего плохого, он просто жертва обстоятельств, даже если вы можете придерживаться мнения, что он все ещё убийца (но можно ли считать «убийство» Йоханнеса убийством? Сложный вопрос). В любом случае, в одном из вариантов диалогов с Йоханнесом по завершению дела последний замечает, что его целью всё же было показать, насколько человечество "грязное" и не стоит своего спасения. Но осадок все ещё остаётся. — На фоне этого всё дело с Джозефом Хиллом и Ушей может показаться не самым интересным. Однако это единственный случай, когда вы можете предать обе стороны, заручившись их доверием. Вы можете сделать вид, что согласны на предложение Уши, и в итоге убить её со спины после. Вы можете сделать вид, что приняли предложение Джозефа, и убить его после того, как получите информацию от него. Несёт ли это какой-то особенный посыл? Здесь я затрудняюсь ответить, хотя у меня есть одна версия, связанная с этим. Возможно сама идеология за этой дилеммой состоит в том, что у каждой стороны есть своя правда — и нет никакого «правильного» выбора. Безусловно, перспективы того, что может учинить Джозеф в будущем неизвестны, ровно как и доверять Уше я бы тоже не стал. Но я хочу уточнить один момент, который ставит точку в этих рассуждениях. Во всём банально виноват Йоханнес. Достаточно вспомнить, что именно он ответственен за весь план, связанный с Чарльзом, и не получи Джозеф помощь от ван дер Берга, то я сомневаюсь, что он вовсе смог научиться воскрешать мертвецов (ровно как и Грэм не узнал бы про клонов Церкви Искупления, и Альберт не стал бы жертвой коварного убийства). Таким образом нет никакого смысла рассуждать, кто из двоих виноват больше. При чём здесь Чарльз? Вся амбивалентность вышеуказанных дилемм приводит к тому, что он постепенно начинает сходить с ума, и уже к середине игры или чуть позже он начинает задумываться о самоубийстве. Переводя это на более простой язык — Йоханнес безусловно не может сделать выбор за Чарльза, но он может его подтолкнуть к двум из трёх выборов, которые в своих исходах приведут к самоубийству главного героя. Даже если Йоханнес не сможет убедить Чарльза в правильности своей точки зрения, то его план сработал как швейцарские часы. Решение Чарльза — это уровень погрешности решения игрока, на которое никто не в силах повлиять. Всё остальное было именно так, как это и должно было быть, исходя из плана. Цимес ситуации здесь в том, что тяжесть выбора решений сказывается на Чарльзе всё хуже и хуже. Чем дальше прогрессирует сюжет, тем более отчаянными становятся его поступки — и он даже может спокойно послать капитана полиции, благо Йоханнес дал добро на это (или убить кого-то просто потому что он может это сделать, — кроме совсем уж неприкаянных прохожих на улицах). И, конечно, никто не говорит, что Чарльз поступал именно так. Проблема только одна. Это может сработать только в голове игрока, и я не думаю, что многие даже заметили это. 6. Выбор Однако весь посыл этой простыни текста в том, что с точки зрения продуманности сюжета и главного героя в нём — The Sinking City находится на две головы выше двух прошлых крупных игр по Лавкрафту, я имею в виду обе игры по Зову Ктулху. Да, это не работает идеально. Но если вдумываться во всю концепцию сюжета, его намеренную моральную двойственность, а также то, через что проходит Чарльз Рид в своём путешествии — эта история перестаёт быть однобоким рассказом про то, как главный герой сходит с ума от увиденных ужасов и в конце кончает жизнь самоубийством. Гораздо хуже осознавать, что ты не способен полноценно понять, что правильно, а что — неправильно. И чем дальше ты идёшь по этой дороге, тем сильнее теряется понимание, когда наступит тот момент, когда ты больше не сможешь сдерживать себя от своей тёмной стороны. И главным вопросом оказывается то, насколько быстро вы поддадитесь этому внутреннему зову.