Все средства хороши

      Всю оставшуюся часть дня Раунхильд потратил на изучение бумаг. Начал с записей, которые вел отец Корвуса, потом перешел на его собственные, чтобы не углубляясь пока в кипы документальных свидетельств разной давности, сложить у себя в голове хотя бы первоначальную картину предстоящего дела.       Несколько раз Раунхильд делал короткие перерывы, во время которых действительно воспользовался помощью Ривана — тот показал ему, где в этой цитадели древности расположены помещения с современными удобствами, а потом проводил гостя в отведенную ему комнату. Благодаря заботе все того же Ривана ближе к вечеру прямо в кабинете появился и легкий ужин, и чашка с чаем. Он решил, что Корвуса, скорее всего, все это время не было дома, хотя в таком огромном доме наверняка можно было жить месяцами и при желании ни разу не столкнуться.       За окнами постепенно стемнело. Раунхильд потянулся к включателю в основании настольной лампы на высоком штативе, и часть кабинета вместе со столом озарилась неярким желтоватым светом, приятным для глаз. На сегодня можно и закончить, для начала информации было достаточно, а кое-какие записи и пометки к уже имевшимся он успел за сегодня добавить. В целом дело, хоть и в гораздо более крупном масштабе, напомнило ему один из процессов, в котором Раунхильд участвовал еще в качестве помощника адвоката, когда работал в бюро. И наметки будущей стратегии у него уже начали вырисовываться.       Едва он успел об этом подумать, за спиной мягко прошелестела высокая тень. На плечи Раунхильда легли ладони и слегка сжали сведенные напряжением однообразной позы мышцы, массируя и расслабляя. От этих прикосновений по спине тут же побежала волна колких мурашек. Где-то внутри зародилась легкая дрожь, которая мгновенно усилилась, стоило одной из прохладных ладоней нырнуть под ворот рубашки и коснуться обнаженной кожи, обжигая похлеще огня и заставляя его самого мгновенно загореться.       — Не пора ли с этим заканчивать? — промурлыкал прямо над ухом Корвус.       Он вышел из-за спины Раунхильда и, сдвинув в сторону стопку бумаг, присел на край стола рядом с креслом и сидящим в нем Раунхильдом. Длинный халат из черного шелка выгодно подчеркивал его стройную фигуру даже в приглушенном свете лампы. Сверху полы были едва запахнуты, открывая взору острый разлет ключиц и обнаженную грудь. Корвус склонил голову набок, и волна тяжелых волос скользнула на его плечо, загадочно скрыв в своей тени половину лица. Каков стервец, подумал Раунхильд. Не спрашивать пришел и не уговаривать. Соблазнять, не иначе. Всегда прекрасно знал, как на него действуют подобные выкрутасы.       — Ты ведь сейчас не о бумагах? — спросил Раунхильд, с трудом удерживая себя на грани того, о чем впоследствии мог пожалеть. — Проверяешь, живы ли мои чувства к тебе?       — Мой милый Раун, сейчас для меня более ценны твой ум и опыт, — томно протянул в ответ Корвус. — Но согласись, не глупость ли отказывать себе в том, чего хотим мы оба?       — Ни перед чем не остановишься, — со стороны Раунхильда это снова был не вопрос. Но ответ тем не менее последовал:       — В любви и на войне все средства хороши.       — Думаешь, — тихо произнес Раунхильд, окинув взглядом кипы документов перед собой, — это все-таки война?       Он однозначно предпочел бы мир — без жертв, потрясений и переживаний. Но Корвус был прав: сложившаяся ситуация в той мере, что он уже успел изучить и понять, действительно напоминала если не затяжное изнуряющее сражение, то нечто сродни отчаянному крестовому походу. В любом случае им придется использовать любые возможные и невозможные средства и готовиться ко всему, даже к самому трудному. Но только не к проигрышу.       — Она самая, Раун, — подтвердил его мысли Корвус. — Так ты со мной?       — Разве у меня есть выбор?       Корвус в ответ только хмыкнул. Раунхильд резко поднялся на ноги, но замер в нескольких сантиметрах, глядя в непроницаемые темные глаза и так и не решаясь перейти, наконец, черту и сделать что-то, что позволило бы хоть немного унять пылавший в нем огонь. Или разжечь его еще сильнее. Коснуться губами любимых тонких губ, с которых ни на миг не сходила знакомая до дрожи лукавая усмешка. Потянуть за один из концов витого шелкового шнура, подпоясывавшего халат, чтобы полы окончательно разошлись в стороны и явили его голодному взору тело, изученное когда-то до последнего миллиметра кожи. Заключить в объятия, прижать к себе со всей силой нерастраченных чувств и, позабыв о прошедших годах, вновь почувствовать целиком своим. Как всегда, Корвус во всем был прав: есть ли смысл в том, чтобы терзать себя сомнениями, отказываясь от такого?       Словно в попытке развеять его сомнения Корвус первым протянул к нему руку. Унизанные кольцами пальцы игриво пробежались по белокурым волосам Раунхильда, тронули тугую косу за спиной. В ответ на это не лишенное нежности прикосновение Раунхильд еще сильнее подался вперед, прижимаясь теснее, нетерпеливее. Но стоило ли торопить события? Или же сполна насладиться этим томительным предвкушением близости? Он перехватил руку Корвуса и на мгновение приник губами к тонкому запястью, щекоча колкой щетиной бороды.       — Ты так и не избавился от нее? — Корвус запустил пальцы в переплетенные между собой пряди, чтобы распустить косу. — Прошлое напоминает?       — Повода не было, — хрипло ответил окончательно разомлевший от желания Раунхильд.       О том, что сегодня, сейчас слишком многое волей его коварного искусителя напоминало ему прошлое, он предпочел умолчать. Лучше смотреть вперед, чем оборачиваться назад.       — Выиграем дело, отстригу, — прошептал он.       — И думать не смей, — успел хохотнуть Корвус, прежде чем утонуть в жадном поцелуе Раунхильда.