Все средства хороши

      Любоваться красотами юга тоже можно было бесконечно, что Раунхильд и делал, чтобы скоротать время в пути. Пока такси везло его от вокзала в личные владения семьи Корвуса, он не без восторга разглядывал сменяющие друг друга картинки за окном автомобиля и не уставал поражаться тому, насколько все здесь было иным, нежели в его краях — солнечным, ярким и нарядным, словно специально украшенным к какому-то празднику. Даже море было другим — светлым, легким, нежным, совсем не похожим на свинцово-серое и тяжелое северное, к которому он привык с детства.       За городом изредка попадались поместья с большими каменными постройками времен позднего средневековья. Потом пейзаж за окном целиком захватил пустынный скалистый берег, а еще примерно через час вдалеке показалось, наконец, строение, превышавшее размерами все виденные Раунхильдом ранее. Это и был пункт его назначения — фамильный дом или, скорее, замок Корвуса. Громадина с незамысловатой архитектурой и непробиваемо надежными стенами, возведенными несколько веков назад из светлого, грубо обработанного камня, успевшего посереть от времени и близости моря.       На пороге выбравшегося из авто Раунхильда ожидал молодой человек, очень похожий чертами лица и фигурой на Корвуса, — по крайней мере того Корвуса, которого Раунхильд помнил со времен расставания. Но в отличие от Корвуса у молодого человека была аккуратная короткая стрижка, длинной осталась лишь небольшая прядь, заплетенная в косицу, спускавшуюся на плечо.       — Добрый день! Добро пожаловать в «Воронье Царство», — произнес он с улыбкой и протянул Раунхильду ладонь. — Наслышан о вас, Раунхильд.       — Здравствуйте, Риван, благодарю за встречу. — Раунхильд ответил на крепкое рукопожатие.       Его немного смутил тот факт, что о нем здесь слышали и знают, а сам он подобного преимущества был лишен. О себе Корвус всегда говорил не слишком охотно, Раунхильд был в курсе лишь, что в семье Корвуса трое сыновей, старший из которых пошел внешностью в мать, а младший в те годы был еще совсем ребенком, поэтому он без труда догадался, кто перед ним.       Через огромные и наверняка тяжелые кованые двустворчатые двери гость, следовавший за хозяином, оказался в просторном, но скромно обставленном холле. Внутри сходство со средневековым замком только усилилось, и у Раунхильда создалось ощущение, что он переместился во времени на несколько столетий назад.       — Кевин наверху, в кабинете, но обещал спуститься в столовую и велел накрыть обед к вашему приезду. Вещи можете пока оставить здесь, — Риван указал Раунхильду на обитую темно-красным бархатом скамейку с резными деревянными ножками и пошел вперед, указывая гостю дорогу.       С интересом разглядывая стены длинного коридора, которые были сплошь увешаны портретами предков Корвуса и прочими атрибутами прошлого наподобие всяческого оружия, щитов и факелов, Раунхильд вдруг вспомнил слова Ривана при встрече.       — Вы сказали «Воронье Царство»? — спросил он.       — Так мы в шутку называем это место, — ответил ему Риван с легким смешком. — Вы наверняка знаете, что княжеский титул приравнивается к царскому. А одна из фамилий нашего рода в переводе с древнего языка нашей страны означает «ворон».       — Вот как, — задумчиво произнес Раунхильд.       Совпадение было странным, даже несколько зловещим. Неужели далекий предок получил свое имя тоже благодаря схожести с мудрой черной птицей? Или же история гораздо более запутана? По крайней мере, происхождение прозвища Корвуса стало ему чуть более понятным.       В столовой на одном из концов стола уже был накрыт обед на трех человек, но Раунхильд подумал, что за таким бесконечным столом легко могла уместиться добрая сотня гостей, и еще осталось бы место хозяевам. Риван дождался, пока он сядет, и сам занял стул напротив. Место во главе стола осталось пустым в ожидании Корвуса. В отсутствие кого бы то ни было из обслуги, что показалось Раунхильду несколько странным, хозяин предложил гостю вина и, получив согласие, сам наполнил его бокал.       — А чем вы занимаетесь, Риван? Если не секрет, — спросил Раунхильд, едва пригубив вино, чтобы как следует распробовать букет. Вкус был великолепным — южное солнце и благодатные для виноградарства земли поистине превращали дар лозы в напиток, достойный богов.       — Риван у нас добрая душа, помогает даже тем, кто об этом не просит, — до боли знакомый Раунхильду голос гулким эхом разнесся по столовой. Сердце на миг замерло, а потом пустилось вскачь так, что ему даже пришлось приложить усилие, чтобы оставаться спокойным. — Приветствую, Раун. Как добрался?       Корвус быстрым шагом прошел к своему месту и сел. Он сразу же отодвинул от себя тарелку и потянулся за вином, чтобы налить себе. За прошедшие годы он ничуть не изменился, как не изменил своей манере одеваться во все черное, длине волос и многочисленным серебряным украшениям на тонких пальцах. Раунхильд, невольно залюбовавшись, едва удержался, чтобы не обронить более привычное ему прозвище, когда отвечал:       — И я тебя. Не скажу, что быстро, но вполне комфортно, — а потом снова обратил взор на Ривана, которого похоже ничуть не задела резкость брата.       — Помогаю. Точнее, помогаем. У нас с Арндис, моей девушкой, небольшой благотворительный фонд и уже немало спасенных жизней и судеб, — просто произнес он, словно это было что-то обыденное. — Не обращайте внимания, Раунхильд, — добавил он, тепло улыбнувшись, — Кевин все время твердит, что якобы мне целиком достались все положительные душевные качества, которые должны были принадлежать ему.       — Зато есть, кому заниматься делом, — жестковато отчеканил Корвус, отпил из своего бокала и вальяжно откинулся на спинку стула. — А не тратить впустую время и деньги.       — Ваш старший брат, Хальвард, в отъезде? — спросил Раунхильд, решив сместить в сторону центр зарождавшейся бури.       — О, наш бравый вояка Халь постоянно в отъезде, — ответил Риван. — Он контрактник.       — Но на этот раз братец на время перестанет бряцать оружием, — едко добавил Корвус. Риван согласно кивнул и пояснил:       — Сопровождает маму в поездке на отдых. Заодно и сам наконец-то отдохнет.       Теперь-то Раунхильд понял, почему чрезмерные отцовские ожидания полностью пали на плечи одного Корвуса: Хальвард предпочел подвергать себя опасности, скрываясь от семейных дел в необъявленных войнах, а мягкосердечный Риван в итоге избрал стезю благодетеля. Двое братьев, схожие унаследованной от отца внешностью, были совершенно разными нутром.       — Как закончите, жду тебя в кабинете, — прервал его размышления Корвус, поставил пустой бокал на стол и резко поднялся на ноги. — Риван, проводишь.       Таким же быстрым шагом, как вошел, он покинул столовую. Раунхильд присоединился к Корвусу спустя примерно полчаса.       Стараясь не слишком углубляться в изучение роскошной обстановки кабинета, особенно огромных стеллажей с книгами — уникальными старинными фолиантами и более современными изданиями, — в то же время Раунхильд пока не спешил и расспрашивать о том, зачем Корвус его позвал, несмотря на то, что жгучее нетерпение последнего буквально витало в воздухе. Он не спешил садиться, хотя места для этого было предостаточно: по кабинету были расставлены стулья и несколько массивных кресел, обтянутых кожей. И дело было не в разрешении Корвуса, который тоже стоял.       — Давно ты вернулся домой? — наконец прямо спросил Раунхильд.       Корвус издал тяжкий вздох, что бывало с ним крайне редко, и нервно сцепил на груди руки. Раунхильд видел, что он с удовольствием избежал бы неудобной темы и перешел сразу к делу, но и не подумал облегчить Корвусу участь. И тот все-таки ответил:       — Недавно. После похорон отца.       — Мне жаль, — сделал попытку посочувствовать Раунхильд, но был тут же перебит:       — А мне нет. Он всегда считал себя всесильным и бессмертным. Думал, что он бог и вправе повелевать всем и всеми. Бог-Ворон, — с фирменной издевкой произнес Корвус. — Но, как видишь, и боги смертны. И не всесильны.       Раунхильд молчал, решив дождаться продолжения, сколько бы времени на это ни понадобилось. А сам не без волнения и легкого трепета разглядывал исподволь бывшего любовника: как хмурятся тонкие брови на красивом лице, как скользят по плечам упругие пряди длинных волос цвета воронова крыла, как изящные пальцы безжалостно сминают ткань рукавов рубашки. Сохранять невозмутимый и равнодушно-заинтересованный вид удавалось нелегко, но пока удавалось.       — На протяжении многих лет он вел с муниципалитетом спор за земли, Раун, — снова заговорил Корвус. — Земли, принадлежащие нашей семье уже пару веков. И черт бы побрал его треклятую самоуверенность и гордыню.       — Он и не подумал обратиться за помощью. — Это был не вопрос, утверждение. Корвус кивнул:       — Теперь все это предстоит разгребать мне. В противном случае попросту нечего будет наследовать. Дело непростое, сам понимаешь.       — Понимаю. Поэтому позвал?       Корвус снова кивнул.       — Такие споры по твоей части. С ответом не тороплю, но прошу, не откладывай дольше, чем потребуется. Да, весомых гонораров не посулю, отцовские счета почти пусты.       Корвус подошел к большому письменному столу, сплошь уставленному стопками папок, коробками с разнообразными бланками, документами, свитками, пожелтевшими от времени.       — Здесь все, что удалось раздобыть, записи отца и мои. Как видишь, все на бумаге, отец не склонен был доверять электронным устройствам, и признаюсь, в чем-то я его поддерживаю, — сказал он. — Изучай. Если что-то понадобится, крикни Ривана, все равно бездельничает.