Невероятная лёгкость бытия

981 г., Асгард. Любопытный молодой трикстер много времени проводил в облике леди Локи. Как и познание своей собственной магии, она стала для него некой сокровищницей изумительных тайн, дивным объектом для наблюдения, изучения и восхищения загадками женского тела. Озорница леди Локи любила ночами сбегать одной из тайных тропок в Ванахейм, чтобы полакомиться свежими фруктовыми деликатесами, которыми в тотально несправедливом изобилии располагали ваны. Но она не знала, что не только трикстер пристально следит за ней. Беда подкараулила её у портала. Все тайные тропы были трудно проходимыми, малодоступными (иначе все бы пользовались ими напропалую): какие-то воронки находились глубоко в узких расщелинах скал, другие висели в воздухе над доньями смертоносных обрывов, единственный способ воспользоваться такими – это стремглав сорваться вниз. Третьи, наоборот, забрались высоко в горы – такой, например, была одна из воронок в Ванахеймские сады. Добраться до неё, на самом деле, было не так уж и сложно: знай только куда ставить ноги и где зацепиться пальцами, чтобы не свалиться с отвесного склона. А вот использовать её в качестве точки возврата домой трикстер терпеть не мог. Выплюнет тебя, не пойми, как, и ухитрись потом удержаться на весу, а не приземлиться в изножье горы, кубарем протаранив в ней колею от самой вершины! Однако, для экстренного побега хороши были любые средства. В ту ночь Локи украла какой-то особенно ценный и редкий фрукт, единственный экземпляр, и стражник обнаружил пропажу до того, как она успела покинуть сады. Пришлось бежать без оглядки той самой тропкой, какая и привела её сюда, чтобы ван не смог поймать и призвать к ответу принцессу-воришку. Тугая воронка быстро пропихнула её обратно, Локи сжала свою сочную добычу в зубах и уже выставила было руки, во что бы то ни стало намереваясь уцепиться за скалу до того, как тяга выбросит её в воздух, но к абсолютному ужасу девочки, вместо горных пород она почувствовала ладонями что-то гладкое и толстое. Руки проскользили мимо, а потом кто-то больно схватил её шею и сомкнул на ней увесистый ошейник. Фрукт выскочил и пропал в темнеющих низинах. Вся магия сжалась в Локи в малюсенький испуганный комочек, вызывая дикое чувство пустоты и липучего страха. Кто-то огромный удерживал её за волосы, как тряпичную куклу. Перед глазами мельтешили то синюшные толстые плечи, то гигантские колени, пока похититель исполинскими прыжками спускался с горы, как чудовищная обезьяна, его кулак, в котором беспомощно болталась крошечная по сравнению с ним Локи, постоянно упирался в каменные выступы, служа монстру ещё одной точкой опоры, и девочка со страшной силой каждый раз ударялась о них. Боль ослепляла её, пульсировала в висках и пронизывала всё тело, но ошейник, тяжёлым металлическим кольцом сковывающий шею, блокировал магию, Локи не могла ни превратиться в змею, чтобы улизнуть, ни исцелить себя, ни атаковать. Однако, мучительное путешествие вниз хоть и показалось Локи целой вечностью, закончилось быстро. Девочку швырнули на землю с такой силой, что она сломала оба колена. Потом её пнули гигантской ногой в живот, она улетела далеко вперёд, и упала лопатками на острый камень. Ошейник с металлическим лязгом заскрежетал, не позволив Локи сломать себе шею, что было бы для неё сейчас лучшим исходом, и впился в израненные плечи. Еле живая и почти ополоумевшая от боли, Локи в панике подняла глаза. Из ночного тумана, глядя на неё с высоты своего громадного роста свирепыми ярко-красными глазами, вышел омерзительный ледяной великан. Что ещё хуже – Локи хватило сознания, чтобы узнать в нём того каменщика, хозяина красавца жеребца Свадильфари, из-за которого ётун не успел завершить строительство в срок, оговорённый с асами: Локи тогда сманил Свадильфари, спас Фрейю и… стал матерью Слейпниру. В ужасе глядя на взбешённого ледяного великана Локи почувствовала, как по щекам покатились слёзы. – Вижу, ты помнишь меня, грязный лжец… - пробасил сверху его хриплый раскатистый голос. Локи отчаянно хотела спастись, но не могла даже пошевелиться. Без магии она была практически бессильной, боль от переломов и ран раскалёнными ножами резала её существо. – Хорошо. Я мог бы испепелить тебя в горстку праха лютым холодом, - ётун задумчиво посмотрел на свои гигантские шероховатые руки, – но, на моё счастье, я поймал тебя таким. Великан опустился на колени, сотрясая землю и камень, на котором распласталась дрожащая Локи, и бесцеремонно ткнул девочке огрубевшим пальцем в такое место, до которого никто ещё не дотрагивался, кроме неё самой. Она мертвенно побелела. – Ты заплатишь мне вместо асов, обманщик. Я возьму у тебя то, что по праву должен был получить от Фрейи за свой труд. В кулаке у него сверкнул высеченный из камня ножик, по размеру больше похожий на меч-переросток, и ётун бесцеремонно покромсал с его помощью перепачканный кровью и грязью кожаный чёрный костюм, оставляя на нагом теле глубокие порезы. Локи надеялась, он случайно проткнёт ножом её сердце, и она сможет умереть поскорее, но каменное лезвие было отброшено в сторону. – Как настоящая, - ледяной великан одной рукой легко поднял принцессу, рассмотрел, до хруста сжимая хрупкие её рёбра. Девочку кроваво вырвало, но ётун, как будто бы, вовсе этого не заметил. Свободной рукой он освободил себя от трухлявой набедренной повязки, и Локи чуть не потеряла сознание от одного только вида того, что её ожидает. Великан захватил Локи в кулак, как если бы она была просто продолжением его руки, и, не теряя времени, поднёс к себе вплотную. Её тазобедренные, а затем подвздошные кости со страшным скрежетом треснули и разъехались, живот надулся, глаза выпучились и обезумели, рот неестественно разинулся. Ётун свирепо расхохотался, повторил движение несколько раз, дёрнулся, удовлетворительно зарычал, а потом вдруг резко откинул то, что можно было бы теперь назвать скорее кровавыми лохмотьями, чем телом леди Локи. Кто-то повалил великана набок, послышались разъярённые крики, и голова его размозжилась под тяжёлыми ударами молота. – Сестричка… – Тор подбежал к Локи, упал на колени и сгрёб её переломанное тело. Локи безжизненной тряпкой повисла у брата в руках. Она вся была глубоких ранах и кошмарных синяках, между ногами-верёвками растеклась огромная кровавая лужа с ошмётками кожи и порванных внутренностей, а что сочилось у неё изо рта, было известно одним Норнам… Глаза у Локи глупо вытаращились и моргали, теряя остатки разума – и жизни. – Сестричка, моя маленькая, маленькая сестричка… нет… По щекам ручьём потекли слёзы. Тор укачивал Локи, бессмысленно поглаживая её по голове, заметил ошейник, сжал его с силой. Металл искорёжился, сломался и упал на землю. Магия в ту же секунду неистово заполнила искалеченное тело в отчаянной попытке залатать и излечить от смертельного ущерба свой сосуд. В зелёные глаза вернулось сознание. Они посмотрели прямо в заплаканные голубые. – Убей меня. Изо рта у Локи густо потекла ещё порция чего-то отвратительного. Тор расплакался пуще прежнего и руками вытер лицо сёстры. Он всё качал её, называя маленькой, любимой, родной сестричкой, и прижимал к себе её безэмоциональное лицо. – Тебе надо забыть об этом, сестричка, ты можешь забыть, стереть, спрятать, давай… - его слёзы капали девочке на лицо. – Я не хочу жить. – Нет… нет… пожалуйста… – Умоляю, убей меня. Как будто бы ухватившись за самую последнюю призрачную надежду, молодой Бог-громовержец утёр сопли плащом и аккуратно положил сестру на землю, чуть не крича от безысходности и горя. Его губы дрожали. Сглотнув, Тор наклонился лбом сестре куда-то в район солнечного сплетения, зажмурился, чтобы не видеть изуродованную грудь, синюшный живот и жуткие кровавые клочья, по обе стороны от которых неподвижно лежали две сломанные ноги, и безумно зашептал: – Брат говорил… говорил, ты отдельное… отдельное, живое существо… умоляю тебя, спаси их, умоляю… спаси моих братика и сестричку… пусть они забудут… – Что ты делаешь? - прозвучал слабый голос девочки, но Тор не слышал, он обращался к магии трикстера напрямую. – Пожалуйста… пожалуйста… пусть забудут навсегда… спаси своё тело, если ты живая… спаси… умоляю тебя… – Тор, нет!.. – Умоляю… Блестящий лоб с прилипшими чёрными прядями вдруг окутало облачко зеленоватого мутного дыма. Глаза у Локи снова потеряли проблеск разумности, но стали теперь спокойными, отрешёнными. Дымка тонкими струйками проникала в них прямо сквозь зрачки, входила в виски, обнимала уставшую голову. Локи сонно опустила веки, её дыхание стало тихим, не надрывным. Тор просидел с ней в лесу шестьдесят дней, пока магия полностью не восстановила тело его сёстры, он держал её у себя на коленях и ни разу не отошёл. Потом он завернул её в свой плащ и отнёс домой на руках.