don't lie, you're an angel

Он провел по темным чернилам, заканчивающимся завитком под его грудной клеткой. Это появилось прямо после его восьмого дня рождения. Если можно назвать приговор, выгравированный судьбой на его коже, меткой, то так тому и быть. — Ты ангел, дорогой. — Сынмин бы сказал, что точка в конце была вишенкой на торте. — Сынмин, ты идёшь? — Джисон заглянул в его комнату, — Феликс спускается, а Чанбин уже приехал. Сынмин молча кивнул и позволил рубашке упасть и снова накрыть его диафрагму. Радостное хихиканье Джисона рикошетило от стен пустой квартиры, и Сынмин не смог удержаться от собственного смешка. Дверь захлопнулась, и он собрал телефон и бумажник и в последний раз осмотрел дом, прежде чем уйти на ночь. Феликс уже сидел пристегнутый на переднем сиденье машины, его волнение чувствовалось даже на расстоянии, а Джисон отстал на полпути. Сынмин закатил глаза (Джисон сказал, что видел улыбку) и сел в машину с другой стороны. — О, Сынмин присоединится к нам? — Чанбин бросил ему лёгкую удивленную улыбку, и Сынмин неловко помахал в ответ. Феликс громко рассмеялся. — Это действительно так! Джисон и я наконец уговорили его, и, если честно, я до сих не могу поверить, что он идёт с нами! — Сынмин провел рукой по своим ранее аккуратно уложенным, растрепанным волосам (любезность Феликса). — Я не хотел идти потому, что, в отличие от вас с Джисоном, я не тусовочное животное. Джисон хлопнул себя по руке. — Ерунда. Феликс и я не тусовочные животные! — Вообще-то, Джисон… — Чанбин посмотрел на него через зеркало, и, в конце концов, его слабого звука согласия было достаточно, чтобы заставить солнечных близнецов броситься защищаться. Сынмин, проигнорировал ссорящуюся троицу и вместо этого переключил свое внимание на закрытые магазины и другие небольшие заведения города, в котором они проживали. И даже несмотря на то, что большинство крупных магазинов было закрыто на ночь, малые предприятия по-прежнему освещали дороги. Здесь было старое заведение, в котором готовили кимчи, и где мужчина лет 70 стоял снаружи, положив руки на бедра, а 17-летний парень бегал по почти пустому месту с накинутым на плечо полотенцем. Он хотел заниматься юриспруденцией и найти своему дяде подходящее место, где он действительно мог бы развивать свой бизнес, парень был уверен в этом, когда рассказывал Сынмину. Еще одно место, небольшой киоск с подержанными книгами, которым управляет дама лет 60-ти. Небольшое отделение в столе, за которым она записывает названия взятых книг, посвящено ее покойным дочери и зятю. Иногда Сынмин выделяет немного времени в своём расписании, чтобы просто посидеть, поговорить и обучить её тринадцатилетнюю внучку. Был также небольшой хостел какой-то. Разведенный мужчина управлял им для людей, которые нуждались в помощи или в общении. Этот человек был довольно молод, если вы спросите его: «37 — это новые 25», — с гордостью говорил он, взмахнув подбородком. Сынмин был не против приходить туда и сидеть в их зоне отдыха, зачитывая газету людям. Сынмин знал людей. Он проводил достаточно времени с людьми. Он был счастлив. Он был доволен. У него были друзья. Родственников нет, но это нормально. У него были отношения. Пожилой мужчина и его племянник, дама и её внучка, люди в хостеле, он установил с ними связи. Но одного тут не было. У Сынмина не было того самого. Человека, с которым он мог сесть и поговорить. Никого, с кем он мог бы проснуться в 1:32 ночи и выпить по чашке чая. Никого, с кем он мог бы обсудить свои мысли. Некому заказать еду на вынос в полночь после неудачной попытки приготовить ужин. И самое худшее заключалось в том, что Сынмин знал, что ему не нужен кто-то другой, чтобы заставить его сделать это. Всё, что ему надо было сделать, так это вытолкнуть себя на «сцену свиданий», но, черт возьми, не все получают отметку о родственной душе. Сынмин был одним из немногих. Феликс и Чанбин тоже оба были соулмейтами, но им повезло больше. Они столкнулись друг с другом (в буквальном смысле) в морозильной камере захудалого 7-ELEVEN прямо перед домом Феликса. Ким был рад за них, правда рад. Но иногда всё просто выходит из-под контроля, и он возвращается в свою комнату, встаёт без рубашки перед зеркалом в полный рост и смотрит на отметку на своей груди с презрением, непониманием и болью от того, что он не один из них. На самом деле, родственные узы настолько сильны и привлекательны, что большинство из соулмейтов в конечном итоге находят друг друга в течение первых 8 месяцев после появления знака. Перешагнув десятилетнюю отметку, что должен был делать 28-летний парень, кроме как терять надежду и пытаться забыть все свои мечты о своем предполагаемом партнере, выбранном судьбой? Быть одним из тех, кому не удалось найти свою пару не плохо, если вы не будете постоянно окружены парами и родственными душами, которые по колено в мягкой, красной-зацикленной-Любви-с большой буквы. Однако перманентная татуировка, такая как эта отметка, усложнила задачу. Сынмин дернулся вперёд, когда Чанбин нажал на тормоза, и был вытащен из задумчивости. — О, кстати, извините, я забыл вам сказать. Хм, Чонин пригласил двух своих коллег - Хёнджина и Минхо, кажется? Он говорил, я думаю, я имею ввиду, я правда не помню- Ликс, дорогой, нет, ты их не знаешь, — Феликс надулся из-за того, что его перебили, но Джисон и Сынмин знали настоящую причину его краснеющих щёк: "Он так хорошо меня знает!" Ким поморщил свой нос из-за напоминания о том дне, когда Феликс пришел и набросился на них с такой же влюбленной улыбкой, расползающейся по его лицу, как сейчас. — Стоп, стоп, стоп, это тот самый Хёнджин, о котором мы слышали от Чанни-хёна? Громкий смех Чанбина был заглушен гудками его машины, когда он запирал ее. — Да. Это он. — Погоди, не думаю, что выгляжу достаточно готовым к встрече с самим Адонисом. Ликси, я выгляжу нормально, чтобы встретить Адониса? — Джисон плотнее натянул куртку на плечи, когда они пошли по направлению к гулкой музыке. Сынмин фыркнул. — Смело с твоей стороны предполагать, что «Адонис» пойдет за твоей задницей, даже если она будет подготовлена. — Задыхающееся бормотание Феликса при таком вкрадчивом грубом замечании затерялось в взрыве звука, от которого несло влажным запахом пота и алкоголя. Клуб, в котором они встречались ночью, Tropic of Paradise, был одним из самых влиятельных среди молодёжи города. Неон заливал зону отдыха, а приподнятый танцпол был темным, за исключением синхронизированных вспышек цветных огней. От художественных линий граффити на стенах, до экстравагантной барной стойки, удобно расположившейся с одной стороны зала, Сынмин мог понять почему. Смотря на всё это, Сынмин осознал, что ему стоило просто отклонить предложение Джисона. Но ладно, подайте на него в суд за то, что он не смог отказать щенячьим глазам Феликса и Джисона. Маленькие засранцы использовали все, от истерик (которые могли соперничать с истериками малыша) до собственных карточек. Но опять же, Сынмин понял, куда они пришли. Это было тяжело для него. До такой степени, что он либо отсиживался в своем кабинете в университете, либо в своей спальне, даже не в своей квартире, нет. Только он, и его письменный стол. Иногда он даже пропускал звонки Феликса и Джисона. Что, в свою очередь, вводило их в режим паники. Прежде чем он успел что-либо осознать, обоим его хёнам удалось перехватить его (Читать как: силой запихнуть в машину Хана) на его пути домой из университета. И там они попросили (заставили) его согласиться на их предложение присоединиться к ним этой ночью. Но сейчас, стоя среди всех этих горячих, потных тел, прижимающихся друг к другу и к нему, он осознал, что предпочёл бы свою кровать и свой собственный способ утешения вместо этого. — Я вижу Чан-хёна, пойдёмте! — Феликс нырнул в толпу, крепко держа Хана за руку, и Сынмину пришлось схватиться за рубашку Чанбина. Все четверо наконец смогли пробраться к бару, где на одном из стульев сидел Чан, выпивающий с кем-то. — Твою мать... — Сынмин нахмурился, когда Джисон провел рукой по стулу перед тем, как опустить глаза на похожего на кота парня, сидящего рядом с их хёном. Это определённо был не "Адонис", о котором продолжал болтать макнэ, но о вкусах не спорят. — Всем привет… Чан подпрыгнул на своём месте, а парень рядом с ним учтиво обратил свое внимание на Джисона. — Джисон, я уже стар, пожалуйста, никогда больше не подкрадывайся ко мне вот так, — Чан потёр свою грудь, и Джисон захихикал: — Прости, хён, или мне стоит называть тебя- — Как жизнь, дедуля? — Сынмин подвинул свой стул чуть ближе к Чану. Самый старший нахмурился на это, а остальные собравшиеся дети рассмеялись над бестактным комментарием. — Хорошо, теперь, когда мне не нужно постоянно следить за тобой и Чонином, ссорящимися, как пятилетние дети. — Чанни-хён, а кто твой друг… — поинтересовался Феликс, вечное солнце. Он проскользнул в объятия Чанбина, и мускулистый парень поддержал своего парня, позволяя ему использовать свои колени как сиденье. Парень (наконец) перестал пялиться на Джисона, прерывая их раздевание глазами. — Ли Минхо, приятно со всеми вами познакомиться… А ты…? — взгляд брюнета снова вернулся к блондинистой макушке белки. Его рука продолжала крутить стакан, а вопрос определённо был адресован Джисону. Сынмину уже было достаточно обмена влюбленными взглядами. — Хан Джисон. Рад знакомству, — Ким удивился уверенности, с которой Джисон встретился лицом к лицу с этим парнем — Минхо, — Эм… Чан-хён, это тот самый богоподобный парень, о котором мы слышали? Минхо повернулся к Чану с приподнятой бровью. — Богоподобный? Я? Тем временем Чан, который подавился своим напитком, получил удар по спине от Сынмина. — Он буквально сказал тебе свое имя, Сон. — Какая часть имени "Хёнджин" похожа на "Минхо" по твоему мнению, Джисон? — вышеупомянутый парень пискнул на это, но вовремя был спасён от смущения громким возгласом Феликса: — Йенни! Все головы одновременно повернулись в сторону, указанную взволнованным Феликсом, который спрыгнул с Чанбина, чтобы присоединиться к Чонину, смеющемуся и танцующему с кем-то. Позади Чана Джисон тоже сбежал к этому трио, чтоб спастись от дальнейшего разговора. Но это не то, на что обратил внимание Чанбин, нет. Сынмин знал, что ему удалось привлечь внимание своего хёна, он чувствовал тяжёлый взгляд старшего. Но все же этого было далеко не достаточно, чтобы отвлечь его мысли от открывающегося перед ним вида. Он был ошеломлен чем-то. Чем-то- или, скорее, кем-то. Он почти полностью уверен, что Чанбин впервые видел, как Сынмин был настолько поглощен человеком, и он провел достаточно времени с другом, чтобы понять, что уровень его интереса был действительно высок, и он не хотел опускать его. Со ударил Чана по бицепсу, и старший хмыкнул в знак понимания, прежде чем переключить свое внимание на ошеломленного Сынмина. И, о боже, Ким был зациклен на парне в поле своего зрения с предельным, восторженным вниманием. Сынмин почувствовал, как это приближается, прежде чем полностью овладеть его чувствами. Первое, о чем он подумал, было то, как парень (Эрос? Какое-то божество) двигался. Как будто бит подстраивался под него; это было похоже на игру в прятки, единственным отличием было то, что парень был игривым, а музыка, играющая на фоне, очаровывающей. С другой стороны, его аура. О боже. Его аура Глаза скользят по каждому лицу в непосредственной близости, манящие руки размахивали в воздухе и вокруг себя, держа стакан, в котором плескалась оранжевая жидкость, тело гибкое, достаточно привлекательное, чтобы притянуть тебя и позволить бродить в панике, когда настанет время уходить. И когда их глаза встретились, температура спала. Что-то промелькнуло в чужих глазах. Его желудок перевернулся, а в лёгких завязался узел. Дыхание прервалось, и он едва вспомнил про горлышко маленькой стеклянной бутылки, которое сжимал в руках. Кто-то подтолкнул его к ухмыляющемуся парню, и, честно говоря, если бы не постоянное жужжание и покалывание в его теле, он бы упал лицом вперед. Парень — Сынмин предположил, что это был Хёнджин, потому, как Чонин крутился вокруг него, и Чан выглядел неудивленным этим — осмотрел его, а затем одна сторона его губ поднялась вверх. Боже милостивый, считайте Сынмина похотливым и уже павшим ради мужчины.