don't lie, you're an angel

Хёнджин был пьян. Хёнджин был чертовски пьян, но, конечно, не доведенный до точки невозврата в мир разумных до следующего утра с примесью умопомрачительного похмелья. Таким он обычно и был, не имея компании, в которой можно было бы себя вести иначе. Когда Чонин позвал Хёнджина и Минхо встретиться со своими друзьями и парнем, Хван сразу же согласился не раздумывая. Большая часть энтузиазма проистекала из нескольких настойчивых предложений своему старшему, Ли Минхо, чаще покидать дом. В конце концов, никто не мог отказать Чонину. — Чонин-а! Я так рад за тебя, что ты смог отхватить такого горячего парня, как Чан-хён! — Чонин засмеялся, и, возможно, Хёнджину стоило перестать говорить сейчас, потому что он начал ощущать, как ликёр затуманивает его разум. — Хён, думаю, тебе больше всего понравится встреча с Феликсом из этих бродяг! — Чонин захихикал под конец своей фразы, и Хёнджин кивнул. Музыка была громкой, помещение было тускло-освещено, рядом с ним был его друг, а его старший наконец согласился сделать что-то весёлое, и он был счастлив. Когда Хёнджин только выпустился из старшей школы, он много дурачился. Общался с разными незнакомцами на заднем дворе на домашних вечеринках своих богатых хёнов, вливая в себя бокал за бокалом и просыпаясь в чьей-то спальне, выкуривая слишком много сигарет, все ещё не зная, в каком направлении он бы хотел, чтобы пошла его жизнь. Но все это закончилось, когда ему исполнилось двадцать два. Честно говоря, тот год сильно поменял его жизнь. 27-летний Хёнджин оглядывался на год, когда он наконец-то наладил свою жизнь, и всегда чувствовал благодарность за свою судьбу. Судьба оставила след на ключице. Первый стакан алкоголя был осушен в момент, когда часы пробили двенадцать, и наступило двадцатое марта 2018-го года. Жгучий зуд распространился прямо под его шеей, а следующим утром на его теле было напечатано красноречивое «Я-я?». Несмотря на то, что спать с другими он не перестал, парень пообещал себе и своей незнакомой второй половинке, что прекратит это делать, как только они встретятся. Поскольку он любил напоминать себе, что нужно избавиться от чувства вины, ему нужно было заботиться о своих потребностях, а не привязываться к ним. Рука на плече выдернула его из мыслей. — Хён? Чонин бросил странный взгляд на Хёнджина. — Ты в порядке? Хёнджин не мог удержаться от ласкового смеха, который вырвался из его пьяного «я». — Не волнуйся за своего хёна, Йен-а! Просто танцуй со мной всю ночь! — Складка между бровями младшего разгладилась, и на его лице медленно появилась мягкая улыбка. Хёнджин запрокинул голову назад и снова позволил себе погрузиться в то, как музыка, казалось, обволакивала весь танцпол. Чан и Минхо сидели у бара, погруженные в свой разговор, и время от времени громко смеялись между собой. Честно говоря, Хван был удивлён, когда увидел, что Минхо так поладил с парнем Чонина. Он ожидал, что тот засыплет парня вопросами, но потом они поняли, что Чан старше их обоих. Хёнджин считает, что это помогло развеять оставшееся напряжение в их троице. Он потерялся в своих мыслях и атмосфере, и тогда появились остальные. Группа из четырех человек подошла к тускло освещенному бару. Хван увидел двух блондинов и двух других парней с тёмными волосами. Тот, кто зацепил его, относился ко вторым. Парень с более светлым оттенком коричневого. Он казался милым. Хотя лицо его было скрыто, можно было видеть его красивые плечи. Свободная белая рубашка на пуговицах сжимала их, довольно плотно, по наблюдениям Хёнджина. А черные брюки-карго в сочетании с заправленной рубашкой... Вот так так. Хёнджин поднёс свой напиток ближе к губам. — Чонин-а, а те парни - это твои… "Бродяги"? Младший повернулся, чтобы взглянуть на упомянутых парней. Один из блондинов, с пухлыми щеками и большими губами, очень похожий на белку — или даже на квокку — заставил Чана подпрыгнуть на месте, когда прошептал приветствие старшему на ухо. — О боже, Сынмин-хён пришёл? Разговор парней, на которых они смотрели, прервался, когда другой блондин заметил их. — Йенни! — блондин с веснушками на щеках, похожий на фейри, громко закричал и кинулся к ним, пробираясь через танцующие тела, а его более низкий друг последовал за ним с красными щеками. А потом его глаза встретились с золотисто-коричневыми омутами. Волосы упали на его лицо, будто не были уложены, и, возможно, они действительно не были. Его глаза не мигали с тех пор, как были пойманы Хёнджином. Эта мысль заставила Хвана фыркнуть. Когда на его лице появилась понимающая ухмылка, парень запнулся в своих движениях, и мускулистый брюнет, сидевший рядом с ним, обратил на это внимание. Друзья протянули тому парню бутылку, и Чонин опустился рядом с Хёнджином, а незнакомец ушёл. Хёнджин знал, что делает, он видел, как парень колеблется, и, честно говоря, это было мило. Также, судя по тому, что он мог лицезреть, парень определенно был горяч. Очки прекрасно сидели на переносице его идеально ровного носа, а его плечи, черт. Особенно соотношение плеч и талии, говорил ли он об этом? Нет, Хёнджин не говорил об этом, но он думает, что стоило бы, потому что за них можно умереть. Рубашка стягивалась в идеальный треугольник там, где она плотно прилегала к его плечам, и его руки не натягивали рукава, но он мог сказать, что они были подтянуты. Взгляд Хвана вернулся к лицу парня, и он заметил, насколько тот… до странного похож на щеночка. На лабрадора? Ох, может, на коричневого пуделя, большого такого… — Он тебе понравился? — кто-то слегка ударил его по плечу. Его глаза наконец оторвались от красивого незнакомца, и он бессознательно подпрыгнул от глубокого голоса, прозвучавшего прямо у его уха. — Половое созревание настигало тебя трижды, красавчик? Блондин, начавший разговор, хихикнул в ответ. — Ли Феликс, приятно познакомиться. Хёнджин пожал руку парню - Феликсу. — Хван Хёнджин. Чонин много рассказывал мне о вас, ребята. — младший ударил его по руке за это высказывание, и Хван громко закричал — Ай! Да за что?! — Нужно было просто сказать им... — Хихикающий парень с пухлыми щеками закинул руку на шею Чонина. — Оуу, наш маленький Айенни говорил про своих хёнов? — лицо Чонина сморщилось, и он отпихнул парня от себя. — Наш маленький младший так быстро вырос, я не думал… О, привет! Не заметил тебя в темноте! Я Джисон! А ты? Хёнджин моргнул от внезапного и непрошеного внимания, за которым последовал смех. — Хван Хёнджин. Рад с вами познакомиться! Блондин слегка покачнулся, и Чонин схватил его за руку, чтобы удержать. — Кажется, это Адонис, о котором говорил Чонин, да? — к щекам прилило тепло, и, судя по виноватой, застенчивой улыбке на лице Чонина, он имел право покраснеть. — Я бы не сказал, что Адонис... — нервно ответил Хван, а Джисон продолжил ворковать. — Хёнджин заинтересовался кем-то ворчливым, вынужденным пойти с нами. — Феликс многозначительно сдвинул брови, и Хёнджин задумался о том, насколько все-таки голос не соответствовал лицу парня. Чонин повернулся к нему с удивлённым лицом, и на следующий день ему стоит винить в энтузиазме, звучавшем в его голосе, алкоголь в его организме. — О? О боже, пожалуйста, скажи мне, что это Сынмин-хён. Он не был ни с кем, типа, вечность. Хах. — Чонин-а! — Подкаченный парень закричал сквозь музыку (крепкие лёгкие, это точно). — Иди сюда! И возьми с собой своего друга! Вчетвером они начали проталкиваться сквозь толпу людей, подпрыгивающих в такт, и как-то (не спрашивайте у него как, он так много раз получил в свои бока) им удалось добраться до другой стороны помещения. В голове он пересчитал: Минхо, Чан, Качок, Щеночек, Джисон, Чонин рядом с ним и Феликс с другой стороны от него. Отлично, все восемь. Это было хорошо, он мог справиться с социальным взаимодействием с 7 людьми. Однако из них он дружил только с двумя. И у обоих были свои любовнички. Однако слово "любовничек" не могло быть использовано для ЧонЧанов (Чонин был в восторге от этого названия, а Чан немного смущен, но Хёнджин считал это милым), он смело мог говорить так о… ситуации Минхо и Джисона. Джисон сильно наклонялся, и если выражение лица Минхо говорило о чем-то, то его расстегнутая верхняя пуговица не оставляла места воображению. Хёнджин едва удержался от того, чтобы не проследить за взглядом старшего. Ему не нужна была эта картина, выжженная на глазах, вот уж спасибо. — Итак, Хёнджин? — позвал кто-то, привлекая внимание. Мускулистый парень улыбнулся и протянул раскрытую ладонь, — Со Чанбин, — значит, Щеночек это Сынмин, бинго, — рад наконец познакомиться с тобой. — Феликс скользнул к нему, и Хёнджин внутренне улыбнулся легкости, с которой Чанбин принял тепло другого тела. Возможно оба парня заметили это; На лице Чанбина появился мягкий румянец, и, хотя из-за тусклого света этого нельзя было заметить, щеки Феликса тоже были красными, а его улыбка была застенчивой, но яркой. — Хван Хёнджин, хотя я сомневаюсь, что мне нужно представляться, Чонин, кажется, говорил обо мне довольно часто. — Да нет. Он просто продолжал называть тебя богоподобным красавчиком. На самом деле это мало что объясняет, но теперь я вижу, почему он так говорил... Да, Сынмин? Второй раз за ночь Хёнджин почувствовал, как по спине пробежало головокружительное теплое чувство. — Ага. — Ни к чему не обязывающий ответ заставил что-то забурлить в нем, но каким-то образом это не было похоже на болезненное, жгучее чувство, как он странно ожидал. И причиной тому были глаза, устремившиеся на него. Сынмин каким-то образом сумел не потерять визуальный контакт с его телом, что само по себе было огромным подвигом, учитывая количество людей, которые их окружали. Однако в каком-то смысле это заставляло его стесняться, но и, черт возьми, быть таким сосредоточенным? Это горячо. Хёнджин любил себя такими целеустремленными мужчинами, подайте на него в суд. — Ты, должно быть, Сынмин. Привет.