don't lie, you're an angel

Он полагает, что теперь знает, откуда взялась эта непривычная фамильярность. Это произошло само собой. Сынмин чувствовал что-то родное, потому что технически, по его мнению, сознание его второй половинки, как он любит ласково называть его, было знакомо Сынмину. Так что, да, конечно. Вот почему Хенджину было так комфортно рядом с Сынмином. Когда он произнес это короткое слово, состоящее из одной лишь буквы, в голове у Хенджина возникла странная смесь мыслей. Он физически почувствовал, как все они слились в ровный монотонный шум в затылке, и увидел, что Сынмин тоже собрал все воедино. О мой бог. О мой гребаный бог. Соулмейт - он приказал своему разуму заткнуться где-то в промежутке между этими словами - соулмейт, соулмейт, соулмейт, соулмейт, он не переставал произносить это единственное слово. Утомительно, непрерывно, повторяясь, просто напоминая ему... Снова и снова о том, как он держал своего соулмейта в руках, танцевал с ним, дразнил его, потакал ему, целовал его, предлагал ему свое тело, даже если всего на одну ночь. Для него. Все для него. Даже не дожидаясь того, чтобы удостовериться, о чем именно думает парень, или о чем думает сам Сынмин, он рванулся вперед, завладевая этими губами персикового цвета, в которых теперь появился собственнический блеск. А затем отстранился с той же скоростью. - Я-я... Прости, мне не стоило, я- Сынмину не нравилось сжиматься, чувствовать себя таким маленьким, как было раньше. Но он не успел даже подумать о том, чтобы увеличить дистанцию между ними, как был притянут обратно с такой силой, что у него вырвался тихий возглас удивления. И вместо того, чтобы сделать что-то, что он мог от него ожидать, Ким Сынмин, его соулмейт, просто заключил его в большие, теплые, пробирающие до костей медвежьи объятия. Каждый вздох, каждый прерывистый звук, который Хенджин пытался удержать в себе, отдавался в его ушах, а затем и во всем теле. Его руки инстинктивно сжались вокруг талии, прижимая парня ближе, он даже приподнялся на цыпочки, чтобы иметь возможность притянуть его еще ближе; как будто если бы он отпустил его, то проснулся бы в своей пустой комнате, весь в поту, плача о жестоком кошмаре. - Жизнь преподнесла нам чертовски крутой поворот, да? И это после стольких лет разлуки. Ему казалось это несправедливым. Быть так близко, но так далеко. Каждый раз, когда имя "Сынмин" упоминалось младшим, сердце Хенджина подпрыгивало в грудной клетке, громко стуча. Оно знало. Он чувствовал это каким-то образом, и все же. И все же их жизни всегда были параллельны, вплоть до сегодняшнего дня, ни разу не пересекаясь. - Прости. - Черт- Нет, за что ты извиняешься? Посмотри на меня, Хенджин. - Он знал, что слезы вот-вот польются, не дожидаясь, когда в его глазах заработают слезные каналы. Когда Сынмин попытался заставить парня взглянуть на него, Хенджин не смог ничего с собой поделать, только заскулил и еще сильнее уткнулся лицом в изгиб его шеи. Запах ванили с легким ароматом сладостей и алкоголя из клуба накрыл Хенджина, и он, как капризный ребенок, отказывался ослабить хватку на рубашке Сынмина, отчего с губ парня срывались легкие смешки. - Милый, мы не сможем поговорить, пока ты избегаешь моего взгляда. Его возмущенные протесты были приглушены плечами Сынмина. - Хенни, я тебя не слышу, говори громче, - на это он мог только упереться подбородком в то же место и смотреть на вид из окна, пока его сердце замирало от неожиданного прозвища. - Я буду выглядеть странно. Недоверие сквозило в голосе Сынмина: - Странно? Хенджин, поверь мне, если ты сейчас выглядишь странно из-за того, что плачешь, то я выгляжу намного хуже. И, я имею ввиду, ты себя видел? Держу пари, тебе даже этот образ к лицу. Хенджин фыркнул на это: - Да, ты прав. Неохотно Хенджин медленно ослабил хватку. Ладони Сынмина пробежались вверх и вниз по его рукам, в некотором смысле согревая обоих и снимая напряжение с их тел. - Готов? Я могу отодвинуться? - он не мог не растаять внутри от той заботливости, которой каким-то образом обладал этот человек. - Конечно. А ты? Его звонкий смех прошелся по комнате. - Это просто разговор. Мы будем в порядке. Просто разговор. Разговор с его соулмейтом; его судьбой. На это ушло чертовски много времени, не так ли? Пять гребаных лет, три из которых он был знаком с Чонином. Каждый раз, когда он слышал имя Сынмина, игнорируя это странное, легкое и мимолетное трепетание в груди, это все объясняло, почему так произошло. Их души каким-то образом, благодаря некоему божественному вмешательству, уже узнали друг друга, даже по простому упоминанию имен. - Ты знаешь, я все время слышал о тебе. От Чонина. Но я- я никогда не задумывался об этом, знаешь. Я не придавал этому особого значения. Что... что, может быть, я мог бы просто, ну, знаешь, упомянуть о тебе где-нибудь или когда-нибудь в разговоре, или что я должен почувствовать, что мне нужно с тобой встретиться, просто... Это... не пришло мне в голову. Сынмин шикнул на него. - Хенджин-а. Сейчас это уже не имеет значения, верно? Позволь рассказать тебе, что я... - он замолчал с легким смешком, - Я ждал своего соул- Тебя, Хенджин, я ждал тебя последние 10 лет, милый. Я... я ждал достаточно долго, и даже если бы мы не встретились вот так, как сегодня ночью, то я бы прождал еще дольше. Парень напротив серьезно смотрел на него, и Сынмин сразу почувствовал себя непринужденно. - Так что, пожалуйста. Пожалуйста, не думай, что это твоя вина, что ты не интересовался мной. Я ведь был никем, просто незнакомцем в ваших разговорах - этого было бы недостаточно для того, чтобы наша связь стала крепче. - Могу я поцеловать тебя? Так вот, как это должно быть? Быть с кем-то рядом, держаться за чьи-то руки, когда они, как и ты, дрожат? Когда ты знаешь, что потерян, разве это не облегчение - знать, что твоя вторая половинка, вероятно, тоже потеряна, как и ты? Но все в порядке. Все в порядке, ведь ты со своей второй половинкой! Теперь он знает. Сынмин рассмеялся, не опровергая этот вопрос. Или просьбу? Может, это и была просьба, но он не стал отказывать. Парень просто потряс головой, закрывая своей липкой ладонью половину лица. - Может быть, мы сможем поговорить завтра, и теперь, только с тобой, ангел. Если, конечно, ты захочешь остаться на ночь. Ты не против? Теперь Хенджин знает.