CyberKnights

      Было пасмурно и вечерело. Дождь лил как из ведра, но для Талвисоты это было только в пользу. Всё-таки надо было хоть как-то смывать повседневную кровь. Ибо обычному сброду до обычных смертей никакого дела никогда не было, ведь каждый понимал - Сегодня ты кому-то случайно скажешь что-то не то, а завтра природа будет смывать твою кровь. И никто тебя даже не похоронит по человечески. Если у тебя нет медицинской карты – считай, тебя не существует. Убьют – даже имя не спросят. К сожалению, в Талвисоте ты либо корпорат сильно приклеенный к своему месту, либо сброд. Третьего не дано. Точнее дано, можно было просто стать наёмником, вот только ими обычно становились люди, которым уже терять нечего было в своей жизни.       Это понимал и Герман, вступивший три года назад в "Крёстные отцы" - банда выходцев из Северной Сиракузы. По большей части, в ней были бывшие провинившиеся мафиози, бежавшие от своих семей в поисках новой жизни. Для них "Крёстные отцы", это как второй шанс или искупление. Но в отличие от большинства других уголовников, Герман вступил не по своей воле. Ради лечения брата, пришлось ступить на этот тёмный путь. Мало того, что брат болел, так ещё и малолетнюю сестру нужно было содержать. Вообщем, ради них готов был хоть всю жизнь пахать, лишь бы у них было светлое будущее. Мамы у них не было, погибла случайной жертвой пули. Возможно это был одним из толчков пойти в банду.       Дела закончились, а значит после тяжёлого дня можно наконец-то отдохнуть на базе, а точнее на одной из них. Вместе со своим напарником и по совместительству лучшим другом Марко, они ехали с деловой встречи, если её можно было так назвать. Всего-то толкнуть ящик с крадеными имплантами «Мальстрёму». Казалось-бы, что сложного в продаже обычного товара? Но Талвисота не была бы собой, если бы не было подвоха. "Мальстрёмовцы" никогда не были честны, что к покупателям, что к продавцам. План пошёл под откос и сделка чуть не превратилась в перестрелку. Импланты конечно продали, но вот обвинять в неосторожности будут обвинять в первую очередь их. Ребята даже не думали оправдываться или выяснять кто прав, а кто нет. "Мальстрёмовцы" их боссу могут любую правду трактовать для своей выгоды.       Автомобиль, словно тень, плыл по улицам, направляясь к штабу. Внутри машины царила напряженная тишина, пронизанная лишь шумом дождя и монотонным стуком пальцев Германа по окну, словно барабанщик, ищущий ритм в хаосе. Он с унылым лицом смотрел в окно и видел быстро проносящихся прохожих, автомобили, а где-то в далеке высокие небоскрёбы. Несмотря на размытое каплями от дождя окно, он прекрасно мог видеть рекламные билборды, и даже читать их. За несколько лет жизни в Талвисоте, можно было уже несколько раз выучить каждую рекламу. Марко же наоборот, сидел за рулём и тихо насвистывал какую-то мелодию, приоткрыв у себя окно, чтоб душно не было. Марко свистел хоть и тихо, но даже этого хватило, чтобы выбесить рядом сидящего друга.       — Ты уже заебал. Можно мы просто молча доедем до этого завода?       — Что не так-то? Я пытаюсь заменять радио. — Явно с шуткой сказал Марко. Радио действительно не работало в машине.       — Слушай, давай ты дома будешь свистеть хоть всю ночь, а сейчас я хочу послушать тишину. — В немного раздражённом тоне сказал его друг.       Марко хоть и не обиделся, но явно понимал, что у Германа определённо какие-то проблемы в последнее время. Он краем глазом посмотрел на своего друга, грустно смотрящего в окно.       — С тобой... Что-то не так в последнее время, amico, что не так? — Спокойно спросил Марко.       — Не так? — В ещё большем раздражении сказал Герман. — Ты ещё спрашиваешь, что не так? Марко, не ты ли только что решил, что выстрелить первым была лучшая идея?       — А что мне ещё оставалось сделать? Я несколько раз этим железякам говорил, что не буду скидку делать.       — Блядь, лучше-бы они платили налом. Так хотя-бы с нас подозрения сняли.       — Эй, да расслабься. Хуже уже не... — Марко хотел договорить, но его вдруг прервал Гер.       — У нас на хвосте чёрный джип. — Спокойно сказал он, смотря на зеркало заднего вида.       Марко включил задний регистратор, и как сказал Герман, за ним ехал внедорожник чёрного цвета. Тот ненашутку перепугался. Марко немного прибавил газу, стараясь не подавать виду, что заметил.       — Герман, пушку на готове.       Он лишь кивнул, и вытащил из кармана "Овертюр". Преследователи всё не отставали, и обстановка становилась всё жарче. Ни Марко, ни Герман не желали перестрелки. На одном из перекрёстке Марко сворачивает всё ещё надеясь, что их не преследуют. К его удивлению, внедорожник проехал дальше. Оба с облегчением выдохнули, хотя в душе, Герман сейчас столько бы матов на говорил. Что-ж, у всех облегчение разное.       — Чёрт, вроде бы в перестрелку не попали, а эти засранцы мне уже нервы знатно потрепали. — Высказался Марко. — Ну теперь думаю, проблем быть не должно.       — Не свисти раньше времени. Мы ещё не дома, чтобы радоваться. — Снова в спокойном тоне сказал Герман.       — Кстати о свисте. Сегодня должно быть полнолуние, может хочешь к нам на хату сегодня приехать? Вместе на луну повоем?       — Марко. я бы с удовольствием, но ты же понимаешь, что у меня... — Его прервал Марко.       — Брат и сестра?       — Да...       — Ладно, извини...       В фургоне вновь воцарилась тишина, прерывающаяся лишь дождём и мотором. А тем временем, они подъезжали к "Маховке" - административный район принадлежащий мэрии. Достаточно сравнить его с корпоративными кварталами, чтобы понять, как именно в городе распределяются деньги и власть.       Во времена Восстановления, когда Талвисота заключила с корпорациями сделку о помощи в реконструкции города, планировалось, что в Маховке будет заседать городской совет города. В 1074 году Ксения Миронова, возглавлявшая в то время городской совет, заключила сделку с «Фениксом», чтобы добиться независимости Талвисоты от Урсуса. Взамен ей пришлось отдать почти всю власть над городом мегакорпорациям — прежде всего «Фениксу».       Передачу власти закрепили, перестроив площадь Корпораций и переместив здание мэрии из центра в менее престижный район. Лучше всего выглядит его северная часть, примыкающая к центру города. Уютный парк граничит с рядом изящных небоскрёбов, за которыми скрывается здание мэрии. Со стороны площади Корпораций правительственный микрорайон богат и чист, а преступности по большей части нет. Парк Примирения — приятное местечко, окружённое элегантными зданиями, за которыми возвышается здание мэрии. Герман часто ходил туда, для покоя и умиротворения, иногда беря с собой брата и сестру.       Однако чем дальше на юг, тем очевиднее нищета и выше уровень преступности. Стоит немного отойти от мэрии, как район становится заметно хуже. Чем дальше, тем дешевле и уродливей здания. Как раз среди этой нищеты и жил Герман с мамой. Но ему не привыкать, как и остальным в этом городе. Наоборот, по сравнению с другими трущобами, Герману очень повезло родиться в этом районе. Да он жил на юге города, но даже этих обшарпанных и полуразрушенных зданий было достаточно, чтобы вызывать у него восторг и фурор. Возможно, когда-нибудь он осуществит свою мечту и станет урбанистом. С детства ему нравилось собирать и конструировать кварталы из всякого мусора. Но вернёмся к фургону...       Джип, ранее преследовавший героев, исчез в недрах городской суеты, но неизгладимое чувство слежки Германа осталось, словно тень, что не покидала его, проникая в самые глубины его сознания. Он протёр глаза, надеясь, что тень всего лишь галлюцинации, но она не исчезала. Тогда он решает умыться, и немного взбодриться, но это тоже не помогло. Герман подумал, что у него паранойя, ибо тень постоянно перемещалась в разные места. — Может просто не обращать внимания? Авось сама исчезнет со временем. — Подумал Герман. Но его раздумия прервал Марко:       — Гер, подъезжаем. Скажи нашим, чтобы ворота открывали.       Тот незамедлительно набрал номер своих и стал ждать ответа. Обычно, на звонок быстро кто-нибудь отвечает, но в этот раз гудок был слишком долгий. Герман подождал ещё пару секунд, но к его сожалению появился автоответчик. Он не придал этому особое значение, и просто попробовал позвонить ещё раз. Но увы в этот раз тоже никто не ответил. На третий раз снова ответил автоответчик. Каждая секунда ожидания усиливала его напряжение.       — Чтоб их... — Хотел ругнуться Герман, но сдержался.       — Не отвечают?       — Нет.       — Эх, блин. Придётся самому открывать. Ну вот почему в самой ответственный момент надо игнорить.       — Не нравится мне это. Час назад пытался дозвониться до Стеллы, так она мне тоже не ответила.       — Не нагнетай. Щас приедем и... — Марко хотел продолжить, но подъезжая к воротам увидел, то чего опасался его друг.       — Марк?       — Porca miseria...       Герман повернул голову, но лучше-бы не стал. Ворота были полностью протаранены фурой. Сторожевые разорваны в клочья, словно их за людей не считали. Марко припарковал машину, и оба кинулись осматривать беду.       На территории творилось чёрт-те что. Машины, принадлежащие банде, раскурочены от какого-то взрыва, да такого, что одна перевернулась на крышу, похоронив под собой одного бойца, чья рука торчала из-под груды металла. Заглянув в домик около ворот, где обычно сидела пара ребят, они увидели одного из них, развалившегося на стуле с простреленной головой, а другой лежал в дверях, тоже мёртвый. Помимо них повсюду также тут и там лежали трупы, с целый десяток.       Заглянув за перевёрнутую машину, Марко и Герман увидели их полуживого товарища, который лежал прислонившись к ней спиной. Герман тут же припал перед ним на колено и осмотрел: живот вспорот, на руке глубокий порез по самую кость, а в груди дыра, оставленная клинком. Он точно не жилец.       — Amico! Ты как? Держись. Щас поможем. Что у вас тут вообще случилось? — спросил Герман у раненного, у которого изо рта, носа и выбитого глаза шла кровь. Тот поднял взгляд и слабо, хрипло ответил:       — Н-нападение... Какая-то бешенная девка. С серыми волосами... Она... Она... Зара... — это всё что успел сказать боец, прежде чем смерть забрала его в свои цепкие лапы. Взгляд остекленел, а рука, пытавшаяся закрыть рану в животе, безвольно упала наземь.       Даже не успев оплакать смерть товарища, Марко и Герман услышали выстрелы и крики со стороны ресторана, внутри которого находился их штаб. Они подорвались с места и схватив своё оружие поспешили туда. Уже подбегая к нужному зданию, они увидели как из окна вылетает боец и падает к их ногам. Он уже был мёртв, с множеством ужасающих порезов на теле.       Ворвавшись в штаб, друзья увидели настоящий ад: стулья и столы перевёрнуты, на полу осколки стекла от выбитых окон, повсюду кровь и трупы с ранеными, которые болезненно стонали от полученный увечий. У кого-то отсутствовали конечности, а кто-то вообще валялся без головы. Полнейший хаос. А посреди всего этого ужаса в смертельном танце кружилась беловолосая люпо в чёрных шортах и кожаной куртке, добивающая выживших и насмехаясь над ними, словно зверь, играющий в едой.       От происходящего у Германа по телу прошла дрожь, а сам он несколько секунд стоял в шоке. В отличие от Марка, который нырнул за ближайшее укрытие и принялся стрелять из пистолета, при этом выкрикнув напарнику:       — Очнись! Сражайся!       Герман пришёл в себя, проморгался и достал зубчатый кинжал, после чего понёсся к волчице. Сближаясь с ней, в его памяти что-то зашевелилось, словно тень прошлого проникла в его сознание. Кажется, он уже где-то видел эту девушку, но точно не мог вспомнить, где и когда.       Приближаясь к ней со спины, Герман замахнулся и сделал удар, однако волчица резко развернулась и приняла его на свои мечи, высекая искры. Парень тут же атаковал вновь, и так начался настоящий замес. Герман и волчица наносили удар за ударом, метаясь туда-сюда в попытках достать друг друга. Со временем Герман начал сдавать позиции и ушёл в глухую оборону, парируя удары врага. Его тело двигалось как никогда прежде, применяя все полученные за жизнь навыки. Он словно всю жизнь готовился к этому бою. Ему хватило бы одного успешного попадания, и яд, что был нанесён на кинжал, быстро распространился бы по телу волчицы, но, чёрт возьми, она была слишком быстрой. Люпо действовала хладнокровно и уверенно, будто знала, что победа так или иначе будет за ней.        В пылу боя Герман на мгновение отвлёкся на нашивку на её куртке — какой-то сиракузский символ. Этого хватило. Волчица резко сменила стойку, её меч мелькнул в воздухе, и Герман почувствовал жгучую боль в боку. Он отшатнулся, выронил кинжал... Девушка уже замахнулась, чтобы добить Германа, но Марко открыл огонь, заставив её отступить. Пули взрывали стены вокруг, она уворачивалась, двигаясь с нечеловеческой скоростью, но одна из пуль всё же задела плечо, оставив кровавую царапину.       Волчица поняла, что эти двое опаснее, чем она думала. Вместо того чтобы рисковать, она резко отступила назад, нырнув в разбитое окно и скрывшись в темноте коридора. Герман и Марко остались стоять, не веря, что она просто исчезла.       Герман, подняв с земли здоровой рукой кинжал, начал осматриваться по сторонам. Он был явно поражён этой девкой. Её мастерство владения клинками было куда выше их! Либо она обвешана имплантации на реакцию, либо заражённая и имеет какие-то способности. Скорее всего, второй вариант.       Тем временем Марко вышел из укрытия и также осмотревшись по сторонам, взглянул на убитых товарищей. Его лицо сейчас выражало смесь скорби и злобы.       — Madonna, Люси, Даниэль, Рико, Патриция... У этой cazzo di cagna никакой чести! Клянусь честью предков, я выебу эту скотину!       — Марко, успокойся, она возможно ещё здесь...       — Как ты можешь оставаться таким спокойным, когда перед нашими глазами трупы наших друзей? Это блядь заплатит за это!       — Грабите, насилуете, торгуете краденым... А когда кто-то делает то же самое с вами — вы кричите о несправедливости? Смешно.       Сероволосая волчица оказалась за спиной у Марко, который сначала не понял в чём дело, но вскоре почувствовал как рот начинает наполняться кровью. Он, захлёбываясь ей, устремил свой последний взгляд на своего шокированного и недоумевающего друга. Волчица резко вытащила из жертвы меч, и Марко упал на землю, а вокруг начала образовываться красная лужа. Герман пару секунд простоял в ступоре, осознавая произошедшее.       — СУКА, УБЬЮ! — Герман рванул вперёд, сжимая окровавленный кинжал.       Ярость застилала глаза, он видел только её — серую тень, убившую его друга. Волчица даже не дрогнула. Она встретила его ударом — не мечом, а ногой. Тяжёлый ботинок влетел в колено Германа с хрустом, от которого у любого нормального человека подогнулись бы ноги. Но Герман лишь зарычал, пытаясь достать её клинком. Она ушла в сторону, пропуская его выпад, и в ту же секунду её меч полоснул по его руке — глубоко, от плеча до локтя. Кровь брызнула на пол, смешиваясь с лужами, оставшимися от его товарищей. Кинжал выпал из ослабевших пальцев.       Герман закричал, но не остановился. Ударил здоровой рукой, целя в лицо. Лаппланд перехватила его кулак, рванула на себя и с разворота всадила колено ему в солнечное сплетение. Воздух выбило из лёгких, он согнулся, хватая ртом воздух. Она не дала ему упасть. Схватила за волосы, задрала голову вверх, заставляя смотреть ей в глаза.       — Ты мне нужен живым, — прошептала она почти ласково. — Пока мне кое-что не расскажешь.       И резким движением воткнула свой меч ему в бедро. Не в артерию, не насмерть — но так, чтобы боль пронзила каждую клетку тела.       Герман зашёлся в крике, ноги подкосились, и он рухнул на пол, заливая кровью паркет. Лаппланд отпустила его, позволив корчиться в луже собственной крови. Она стояла над ним, тяжело дыша, и смотрела, как он пытается зажать рану дрожащими руками. Перед глазами Германа всё поплыло. Красные цифры замелькали на периферии зрения — импланты вопили о критическом повреждении, о кровопотере, о шоке. Но сквозь этот цифровой кошмар он видел только её. Серый силуэт, возвышающийся над ним, как сама смерть.       — Марко... — прохрипел он, пытаясь повернуть голову к телу друга. — Марко...       — Он сдох, — холодно отрезала Лаппланд. — Ты тоже сдохнешь, если не скажешь, где импланты. Говори быстро, и, может быть, я позволю тебе увидеть брата и сестру перед смертью.       У Германа вдруг всплыла страшная картина, где его брат и сестра остались одни. Одни в этом страшном городе, где их больше никто не мог защитить. Он представлял, как они дрожат от страха, прижавшись друг к другу, пытаясь укрыться от ужасов, поджидающих их на каждом шагу. Мысль о том, что они могут стать сиротами, разрывала его сердце на части. Герман был готов на все, лишь бы уберечь их от этой страшной участи.       — Ладно, ладно, только прошу per favore, non lasciare orfani i bambini. — Вдруг застонал на родном волк.       Волчица, довольно ухмыльнувшись, произнесла:       — Сначала товар, Герман.       Его глаза расширились, когда она назвала его. Откуда она знала его имя? Значит они уже встречались? В Сиракузе или уже в Тавлисоте? Он уже ничего не мог понять.       Его глаза умоляюще смотрели на волчицу, которая, казалось, держала в своих когтях судьбу его семьи. Всего пару мгновений назад эти же глаза готовы были вырвать наглую ухмылку с этой волчицы, но теперь всё иначе. Обычно, Герман не любил проявлять слабость однако сейчас не та ситуация, чтобы геройствовать. Герман отчаянно цеплялся за последнюю надежду, что кто-то или что-то сможет вмешаться и спасти его брата и сестру от неминуемой гибели.       — Литейный... — выдохнул он. — Завод... в восточной промзоне... они там... Мы продали "Мальстрёму"...       Серая волчица, вместо того чтобы радоваться полученной важной информации, только разозлилась. Её хрустальные глазки словно начали заливаться кровью от ярости, а милая ехидная ухмылка быстро сменилась свирепой гневной гримасой оскаленных клыков.       — Stronza, quanto puoi! ЗАЧЕМ ВЫ ИХ ПРОДАЛИ, IMBECILLI STUPIDI — взорвалась она, и от злости врезала Герману по лицу, расшибая нос.       Конечно, волчица понимала здешние криминальные законы. Всё-таки, она сама почти родом из таких мест. Кто первый украл товар, тот и делает с ним что хочет. Но резкий всплеск злости нужно было куда-то выплеснуть, и этим "куда-то" оказалось лицо Германа.       — Эх, бедные дети, дети. Кажется, сегодня сироток в этом городе станет на двое больше, — всё также жалостливо говорила люпо.       — Стой, ты же обещала... — ошарашенно заморгал парень.       — Обещала? Я даже не давала тебе гарантий. Мы договаривались, что товар будет у тебя. Я его у тебя не наблюдаю.       Волчица отпустила парня и медленно стала покидать помещение, оставляя раненного волка доживать последние секунды.       — Ты... Ты заплатишь за это, сука... — последнее что успел выкрикнуть хриплым голосом Герман, чувствуя как него разум угасает.       Перед его глазами, волчица лёгкой походкой шла к выходу, немного шатаясь. Походу хоть и немного, но какой-то вред он всё-таки смог ей нанести. Однако волчица вдруг резко сменилась видением брата и сестры оставшиеся одни и смотревшие на него со страхом и обидой. Последний человек, который мог о них позаботиться, отправляется в небытие. Он больше не придёт вечером, не накормит их любимой стрепнёй, не поиграет с ними, не утешит. Теперь они сами по себе в этом беспощадном городе. — Сара... Кира... простите своего тупого брата, простите и прошу... прошу вас, не повторяйте моих ошибок... — пробормотал Герман и уснул теперь уже навсегда.       Как только волчица вышла из ресторана, голова сразу закружилась. За головокружением последовал приступ кашля с кровью. Она отхаркнулась, посмотрев на окровавленную белую перчатку с отвращением и беспокойством.       Черт... — пробормотала она с досадой.       Ища опору, она облокотилась на ближайшую машину, ее тело слегка дрожало, пока она пыталась восстановить равновесие. Сделав глубокий вдох, она вдохнула остатки ингибитора, лекарства, предназначенного для нейтрализации эффектов кристаллов Ориджиниума, циркулирующих в ее крови. Облегчение наступило почти мгновенно, хотя и было недолгим. Ее взгляд упал на изящный высокотехнологичный браслет на запястье, экран которого отслеживал концентрацию кристаллов Ориджиниума в ее крови. Показатель вернулся в норму, что было утешительно, но скорость клеточного слияния по-настоящему тревожила ее. За последние пару месяцев этот процесс ускорился угрожающими темпами, ее тело претерпевало трансформацию, которая была одновременно захватывающей и ужасающей. Хотя внешне она выглядела неизменной, внутренний ландшафт ее организма был совершенно другим, с экспоненциальным ростом тканей, пропитанных Ориджинумом.       — Ты ещё сможешь протянуть, — прошептала она самой себе, пряча ингалятор обратно. — Но надо быстрее...       Она отлепилась от машины, поправила съехавшую куртку. Оглядела пустынную улицу — ни души, только редкие огни где-то вдалеке да гул генераторов. Город, как-то не заметил, что наступил вечер. Мысли лихорадочно заметались в голове. Герман сказал про Мальстрём. Про литейный завод в восточной промзоне. Значит, её товар уже у этих психопатов. Если они его не вскрыли, не перепродали, не разобрали на запчасти... Если она успеет...       — Успею, — отрезала она вслух. — Я всегда успеваю.       Она шагнула вперёд, но нога зацепилась за что-то — она посмотрела вниз. У стены, прислонившись спиной к ржавому контейнеру, сидел мёртвый охранник. Один из тех, кто встречал её на входе. Теперь его голова безжизненно свесилась на грудь. Люпо задержала взгляд на нём на секунду. Потом перевела глаза на свои руки — в крови, чужой и своей. Усмехнулась.       Волчица двинулась прочь от ресторана, в сторону ближайшей станции монорельса. В Талвисоте тот, кто хочет выжить, должен уметь исчезать быстрее, чем за ним придут. А лучший способ исчезнуть — раствориться в толпе, в грязных переулках, в ночи. На углу она остановилась, достала сигарету, прикурила дрожащими пальцами. Затянулась глубоко, с наслаждением, чувствуя, как дым обжигает лёгкие — те самые, что скоро, возможно, откажут.       — Мальстрём, значит — произнесла она, выпуская дым в чёрное небо. — Похоже придётся устроить ещё один геноцид...       Она зашагала в темноту, и через минуту её силуэт растворился среди теней и мусорных баков. Только красный огонёк сигареты ещё мерцал какое-то время, а потом погас.