Пребывание в Удивительном Цифровом Цирке

Комната была слишком тихой, нахлынуло ощущение, что от этой тиши лопнут барабанные перепонки. Вы лежали на кровати, уставившись в ткань, которая прикрывала вашу кровать. Тревога, словно живое существо, свернулась клубком у вас в груди, не давая вздохнуть полной грудью. Здесь не нужно было беспокоиться о еде, сне или усталости. Этот мир позаботился обо всём. Но именно это и было самым страшным. «Это сон. Это не может быть правдой.» Но даже во сне не бывает такой чёткости — идеально ровные швы на ваших руках, отсутствие любых изъянов на лице, отражение в зеркале, которое не моргало вместе с вами. Вы сжали кулаки. «Как долго мне здесь быть? Когда это кончится?» А эти... существа. Рагата — слишком добрая, до тошноты. Помни — вечно дрожит, будто её вот-вот разорвут на куски. Королер — будто сошёл с шахматной доски, с его глупыми речами о разной брехне, которая между собой никак не связывалась. И чёртов Джекс. Резиновый заяц с глазами, полными насмешки. Казалось, он только и ждёт, чтобы кто-то сорвался — просто для его развлечения. «У него мозг из резинки. И ему нравится, когда другим плохо.» Только Зубл казалась... нормальной. Грубой, резкой, но хотя бы не притворялась. Вы перевернулись на бок, уткнувшись лицом в подушку. Ткань холодила щёку, но не впитывала слёзы — они скатывались по идеально гладкой поверхности, оставляя лишь мокрые пятна и лишь потом исчезали. «Грёбаное бессилие.» Гнев, который вы так тщательно прятали там, снаружи, здесь оказался бесполезен. На кого злиться? На Джекса с его резиновым мозгом? На Кейна, который даже не человек? На этот проклятый цирк, который не оставляет следов? Вы вжались в подушку глубже, будто могли провалиться сквозь неё — обратно, в настоящий мир, где есть хоть какая-то грязь, хоть какая-то неидеальность. Пытаясь хотя бы отогнать навязчивые мысли, которые вызывали у вас только негативные эмоции, вы поднялись. Вы стояли перед зеркалом, вглядываясь в черты, которые должны были быть вашими — но словно принадлежали кому-то другому. Кожа абсолютно гладкая, без единой поры, без малейшего изъяна. Ни тени жирного блеска, ни следов усталости под глазами, ни тех едва заметных морщин у губ, что появлялись, когда вы улыбались. «Идеальная кукла. Как Рогата.» Вы прикоснулись к щеке — отражение повторило жест с механической точностью. Но в глубине этих нарисованных глаз не было вас. Одежда облегала тело так, словно была его продолжением. Швы плавно перетекали в кожу, узоры на ткани напоминали вены. Тишину разорвал голос, прозвучавший прямо за вашей спиной: — *Привет, новенькая! Ну как тебе тут?* Вы вздрогнули так сильно, что едва не ударились головой о зеркало. Резко развернувшись, вы увидели Кейна — он стоял в полуметре от вас. — Б#@! Кейн, что за..?! Он мгновенно закрыл вам рот пальцем, холодным, как металл. — Тс-тс-тсссс! Никаких плохих слов! — прошипел он Вы отшатнулись, стиснув зубы. — Ааа.. Ужасно, верни меня домой! Кейн засмеялся. — Ахаха, боюсь это невозможно, моя дорогая подруга. Он сделал театральный поклон, шляпа в его руках на миг превратилась в пиксельный взрыв, а затем — Пуф! И его не стало. Ваш глаз нервно задёргался, но стоило вам хорошенько протереть глаза руками, как ваши нервы чуть успокоились. Вы сели на край кровати. Прошло пять минут. Вы поменяли позу и теперь висели кверху ногами, а голова свисала. Не прошло и минуты, как голова уже гудела от крови, что прилила к ней и вы вновь сменили позу. Лёжа на полу, когда ваши ноги были закинуты на кровать, вы уснули. Ваше веко дёрнулось — мелкая судорога, словно тело наконец-то выдало накопившуюся усталость, которой у вас и быть не может. Вы провели ладонями по лицу, с силой надавив на глазницы, пока в темноте не заплясали разноцветные пятна. На мгновение стало легче. Вы плюхнулись на край кровати, ощущая, как пружины мягко подрагивают под вашим весом. Пять минут неподвижности — и нервы, наконец, начали успокаиваться. Потом сменили позу. Ноги закинуты на стену, голова свисала вниз, волосы касались пола. Кровь прилила к лицу, пульсируя в висках. Минута в таком положении — и мир вокруг поплыл, загудел, как перегруженный динамик. Вы перевернулись на пол, запрокинув ноги на кровать. Холод линолеума просочился сквозь ткань одежды, но было даже приятно. Глаза закрылись сами.