168 °С - Falcon class

— Вы арестованы за многократное превышение скорости, мистер Кан Сонхва. Вы имеете право позвонить адвокату и хранить молчание. — Ничего себе, — Сонхва вскидывает бровь и еще сильнее вжимает педаль газа в пол, перекладывая руку с рычага коробки передач на коленку Ёсана. — Может мы договоримся? Черная Камаро редко бывает настолько грязной. Вся в пыли дорог с Колорадо, которую там же прибило дождем, а теперь вторым слоем оседает красная пыль Нью-Мексико. Сейчас чумазая Камаро недовольно, но упорно несется под двести двадцать по бесконечной прямой дороге, что миражом уходит в небеса багровые закатные небеса. Цвета вокруг слишком яркие и в то же время консистентные. Земля цвета крови и золы бесконечными равнинами сливается с золотым небом, что алеет на закате. Песок на обочине и дороге собирается волнами на ветру, а кактусы тянут свои руки к небу, будто молятся забытому богу дорог. Пейзаж кажется пустым, но если приглядеться сквозь богатые краски, можно заметить много интересного: местную живность, перекати-поле, кусты колючек, наполненных птичками. На юге виднеются белые дюны, на севере — горы Сангре-де-Кристо. Сонхва расслабленно держит руль одной рукой, сдвинув слишком дорогие для окружающего пейзажа брендовые солнцезащитные очки на низ носа. В остальном его образ походит на образ самого обычного американца: потертые джинсы, футболка и старые пыльные кеды. Только украшения выбиваются из общей картины, как и очки. Ёсан же рядом на пассажирском в свободной рубашке, расстегнутой в запястьях и с картой в руках. Он внимательно следит за маршрутом, иногда поглядывая в окно. Здесь и правда потрясающе красиво, а облака выглядят настолько тяжелыми и большими, что кажется, будто вот-вот упадут на пустынную землю. — И как же мы могли бы договориться? — Ёсан слабо усмехается и косится на мужа. Почему тот за рулем всегда настолько красив и сексуален? Возможно, конечно, потому что он один из лучших гонщиков мира, и вести машину для него еще более естественное занятие, нежели дышать. — У меня довольно много методов убеждения. Могу хоть каждый продемонстрировать. Только нам для этого надо доехать до мотеля. — Оу, вау, — Кан смеется и сворачивает карту. — Как же Вы собрались убеждать меня в мотеле? — Как Вы захотите, — Сонхва смеется в ответ и переключает волну на радио. Старый блюз — то что надо. — Как там, кстати, далеко еще? — Нет, примерно через 40-50 миль будет. Как думаешь, насколько этот мотель будет пыльный и безлюдный? — Думаю, максимально пыльный и безлюдный, — Сонхва чуть надвигает очки на переносицу. — И в этом его очарование. Хозяин или хозяйка приготовят фирменный ужин, мы посетим столь желанный душ после дня в дороге, а после будем договариваться, чтобы ты меня не арестовывал. Или наоборот арестуешь. Я не против, если ты наденешь на меня наручники. — У меня нет с собой наручников, — Ёсан смеется и качает головой. Он ненавидит отсутствие удобств и большое количество активности. Однако Сонхва давно хотел проехаться по Америке на машине, и Кану все же пришлось поддаться желанию мужа. Это оказалось не так страшно, нудно и дискомфортно, как выглядело изначально. Они уже четыре дня колесят по штатам с одним чемоданом на двоих, ночуют в мотелях, едят в придорожных забегаловках самую вкусную еду по семейным рецептам их хозяев, встречают закаты, останавливаются на заправках и заодно берут кофе и бургеры, наблюдают за самой разнообразной флорой и фауной, бегают то по полям, то по пустыням и не понимают, почему отправились в этот путь только сейчас. Надо было еще пять лет назад ехать. Потрясающе же. Американская природа в целом очень разнообразная и колоритная. Они успели сменить за эти дни четыре климатические зоны и направляются к пятой. Небольшое путешествие, которое больше смахивает на еще один медовый месяц. Выехав из Канзаса и проезжая через южный Колорадо, сердце Сонхва неустанно радовалось столь любимым великим равнинам. Те самые бескрайние пшеничные поля и редкие ястребы над ними, выискивающие грызунов. Для Сонхва было особым удовольствием сначала отправиться на утреннюю пробежку вдоль поля, пока Ёсан медленно плелся рядом на машине. Так уж вышло, ему критически важно поддерживать свою физическую форму, и почти каждое утро, или, вернее сказать, обед, Сонхва пробегает несколько километров. Вокруг не было ни других машин, кроме его Камаро, ни людей, ни даже каких-то звуков, кроме шелеста пшеницы и раскатов грома вдалеке. Свинцово-золотое тяжелое небо, предгрозовая свежесть и прохлада и ощущение масштабности природы и этого мира. В грозу они приехали к обеду, и это тоже было невероятно приятно — целоваться в машине под радио и шум грозы на старой заправке, будто они на одном из первых свиданий. Когда поцелуи нравятся не только из-за их природы, а еще и потому что они ощущаются инородно, чем будоражат до одури, сбитого дыхания и подскочившего пульса. Возможно, этим двоим все ощущалось подобным образом, потому что они никогда не попадали в такие условия, где им приходилось бы сидеть в «укрытии» и ждать прекращения беснования погоды. Не считая их дома, конечно. Но дом — это другое. А тут ливень стоял стеной, и безопаснее было переждать, так что прозорливо взяв кофе и выпечку на заправке они притронулись к перекусу только когда уже все остыло. В том же Колорадо, ближе к вечеру и уже солнечной погоде, они наткнулись на ранчо возле резервации с табуном коней. Ёсану кажется, что Сонхва однажды станет фермером и заведет подобное ранчо, потому что то, насколько он становится счастливым, видя животных, не описать словами. Кан поклянется, что Сонхва радостнее видеть енотов, перевернувших мусорку, чем новый кубок. А кони, на которых можно быстро ездить — и вовсе кажутся совершенными животными. Когда Сонхва нашел хозяина ранчо, познакомился с ним и напросился покататься на конях, а после обскакал в ковбойскй шляпе все его поле вдоль и поперек, Ёсан решил, что дарить мужу на следующее день рождения. До следующего мотеля им пришлось ехать с открытыми окнами, потому что от Сонхва за версту несло конюшней и мускусом. Зато дальше, рано утром в горах, они видели лося, что быстро скрылся из вида. Однако, Ёсан потом весь день слушал идеи для стартапов по организации сафари в Америке, а после и других странах. Сонхва рассуждал и считал с такой серьезностью, будто он действительно займется этим на следующей неделе. Ёсан же никогда особо не задумывался о сафари, так что он обязательно все об этом разузнает, выберет лучший сезон и отвезет Сонхва обсмотреться животными. Горы, несомненно, великолепны своим воздухом, пейзажами и лесами. Эти виды уже куда более меланхоличные, туманные и прохладные и куда сильнее привлекают Ёсана. Тут уже он чувствовал тот восторг, который Сонхва испытывал на великих равнинах. А заснеженные вершины и вовсе обрадовали так, словно они давно не видели снег. Но снег в городе — это одно, а снег на вершине горы в зоне видимости и ярчайший петрикор — совсем другое. Здесь, в местном маленьком горном городке, они впервые пили с фанатами в провинциальном пабе. Сначала Сонхва узнал один из посетителей и громко окликнул «красного демонюгу из Канзаса», чем привлек внимание остальных. В Колорадо есть спидвей, но нет своей собственной команды, поэтому местные болеют за тех, кого выбирают душой. Так что выпить с обоими Канами и поздравить Сонхва с недавней победой было огромной честью для гостей. Для Канов же огромной честью был столь теплый и веселый прием. Дальше их ждала пустыни и плато Нью-Мексико. Как ни странно, но они впервые за свои годы жизни в Америке посетили те самые красные скалы, песчаники и каньоны, как в вестернах. Койоты, кактусы, короткие муссонные дожди, что сначала кажутся облегчением, а позже создают ужасную духоту. Великолепно. Особенно то, что местами связь плохо ловит. Они оба успели забыть о работе, интернете, своей медийности, переживаниях, вообще обо всем. Ёсан даже начал понимать, почему кочевники выбирают тот образ жизни, которым. Это странное чувство свободы, что растекается в груди и сознании, как стакан холодной воды в жару. Как после этих дней с Сонхва, регулярной близости с ним, красивых пейзажей и интересных встреч потом возвращаться к привычной жизни? Возможно, все ощущается именно так еще и потому, что Сонхва начал возвращаться к себе. Он все чаще смеется, болтает обо всем и ни о чем, шутит, сердится на мелочи, снова греет своей любовью и с удовольствием идет на контакт, а главное, с аппетитом ест. Ёсан знает, что так просто не оправиться, однако Сонхва старается и улучшает свое состояние день за днем. Он победит. Всегда побеждал, и это лишь вопрос времени, потому Кан позволяет себе выдохнуть. Наконец, и сегодня вдалеке виднеется нужный мотель из нескольких гостевых домиков.

\\\

Сонхва выходит из ванной и лениво вытирает свои волосы, совершенно не стараясь. Он расплывается в улыбке, глядя на Ёсана, что сидит с картой и карандашом на кровати и задумчиво ведет линию по одной из дорог. — Куда двинем дальше? — В сторону Солт-Лейк-Сити, — Ёсан отвлекается от карты, когда Сонхва забирается рядом на кровать. Едва он успевает поднять взгляд, как его лицо обхватывают руками, а губы целуют. Сонхва улыбается и настойчиво забирается к мужу на колени, скидывая карту на пол. Он наконец снова чувствует, насколько сильно он влюблен. Сонхва никогда не забывал, просто это теплое чувство в груди на время притуплялось, как и вообще все другие чувства. Они не пропадали, но на них не было энергии, и они словно не работали. Сейчас же Сонхва кажется, что он ощущает все сильнее, чем раньше. Буквально в их первый день путешествия он почувствовал настолько сильный голод к Ёсану, что дышать и думать о другом было тяжело до самой остановки на ночевку. Может, смена обстановки настолько повлияла. Может, количество активностей, с которыми один день жизни был насыщенным, как неделя. Может, то, сколько они с Ёсаном болтали, смеялись и флиртовали. Есть вероятность, что все вместе. Но так или иначе, как Сонхва пообещал самый лучший секс, таким он, по ощущениям, и был. — Привет, — Ёсан, что до этого углублял их поцелуй, отстраняется и с улыбкой в ответ заглядывает в глаза мужа. — Привет, — Сонхва закусывает губу, с удовольствием ощущая, как Ёсан заключает в свои крепкие объятия. — Я люблю тебя, — Кан целует в подбородок и скидывает Сонхва на кровать, нависая сверху. — Знаешь об этом? — А я люблю тебя, — Сонхва тут же обнимет Ёсана за шею и с улыбкой смотрит в его глаза. — Мне кажется, я вспомнил. — Что ты вспомнил? — Не знаю как описать. Когда в груди тепло и есть силы что-то делать. У меня появилось ощущение, что я способен на… Да на хоть что-то. И я ужасно счастлив, что ты проводишь со мной последние недели. Это очень важно для меня. Мне кажется, я бы не был там, где сейчас, без тебя. — Ну да. Без меня ты был бы в одиночном номере. Но если серьезно, это все делает меня счастливым, — Ёсан коротко целует в губы, совсем уж мимолетно и невесомо, после чего льнет и заключает в крепкие объятия. Со всей своей любовью. — А ты большой умница. С тем, как ты осознанно подходишь к своему здоровью, я уверен, ты скоро и не вспомнишь о том, что тебя беспокоило. Я невероятно горжусь тобой. — Я много размышляю над тем, что ты мне говорил. Эти мысли настолько свежие и новые, что… Ам… Они ощущаются мне инородно и чуждо, и я бы раньше погнал их от себя подальше, но потом я понимаю, что это единственно верные мысли. И мне кажется, что если бы не твоя поддержка, у меня бы не хватило ума прийти к ним самостоятельно. В общем, ты мое главное вдохновение, и я думаю, ты прав во всем. Как и всегда. — В чем? Не хочешь поделиться? — Хочу, но не сейчас. Если ты не против, мне нужно еще побыть с ними наедине. Когда мы вернемся, я хочу всех собрать на нашей вилле. К тому моменту я буду готов говорить. — Не против, конечно, — Ёсан по-доброму усмехается и усаживается на бедра Сонхва, расправляя плечи и потягиваясь. Он решает ничего не уточнять. Сонхва сам поделится. — Все, что тебе важно знать — то, что я всегда на твоей стороне и всегда выслушаю, когда ты будешь готов. — Ты лучший, — Сонхва укладывает руки на бёдра мужа и неторопливо проводит выше, к талии, задирая его неприлично обтягивающую майку. Господи боже, какой же Ёсан красивый. Сонхва не стесняясь поднимает руку выше, на грудь, с удовольствием ощущая под ладонью и пальцами горячую кожу и охуенные мышцы. — Ты это моей фигуре? — Я это твоей душе. Но, кажется, ты сегодня готов был меня арестовать? — А что ты скажешь, если я окажусь не законником, а бандитом? — когда Ёсан ухмыляется вот так, глядя сверху вниз и вскидывая бровь, Сонхва на пару секунд забывает, что он вообще умеет говорить. — Save a horse, ride a cowboy, huh?