168 °С - Falcon class

Янян медленно останавливается и съезжает на обочину позади старой доброй черной Камаро, с которой он гонял лет пять назад. Лю тихо выдыхает и глушит двигатель. Он косится на краснеющее небо, что уже можно назвать закатным. Облака алеют, и Янян ухмыляется — только Сонхва мог окрасить в красный даже закат под свои цели. Сонхва. Янян узнает его сразу — по не идеальной характерной осанке, ну и по блондинистым волосам. Совсем будто не изменился за эти годы. Или пытается оставаться тем же, кто его знает. Стоит и смотрит на природу, сунув руки в карманы. Лю неторопливо спускается к каньону, перед которым его ждет Кан, и останавливается чуть позади. — Судя по звуку, ты все еще предпочитаешь японок? — голос Сонхва звучит тихо и слегка хрипло. Возможно, от ноток грусти и неосязаемой тоски. Но сегодня нет ветра, и его слова никуда ни уносит. — Да, — просто отвечает Лю. — Почему ты все еще в Канзасе? — Я не в Канзасе. — Вот как? — Мы после учебы перебрались в Оклахому, там и живем. — Ты добрался сюда за сорок минут из Оклахомы? — Сонхва вскидывает бровь и оборачивается, наконец окидывая Яняна взглядом. — Неплохо. Что ты чувствуешь? Сонхва ведет себя странно, но почему-то сейчас Яняну рядом с ним комфортно. Комфортно? Сяо все эти годы не оставлял своего фанатства, и Сонхва все еще ощущается не как член семьи, но как сбежавший питомец. Про него постоянно говорят, но никто его давно не видел. — Есть хочу, — хмыкает Янян. — Хм, — Сонхва отворачивается к небу и равнинам перед ними. — Я тоже хочу есть. Можем потом поужинать. Ты по прежнему неприветливый и немногословный? — Вы подумали о моем предложении? — Янян прячет руки в карманы и сжимает пальцами ключи от своей любимой Сайно. Он унимает свою дрожь от любопытства и предвкушения. Звонок Сонхва застал его врасплох, и он чувствует, что тот не позвонил бы и не попросил приехать просто так. Это что-то значит. — Да, поэтому мы здесь. Я все еще не понимаю, зачем тебе Наскар. Знаешь, у тебя может быть в нем будущее, но в карьере каждого успешного гонщика случается авария. Этап, который ему нужно пройти. В том или ином виде. Ты не назовешь мне никого, кому не пришлось бы переживать аварию, а если и назовешь, то это не успешный гонщик. — А Вы? Насколько я помню, у Вас не было серьезных аварий. — Я все еще воспринимаю аварию Сана в своем дебютном году на свой счет — она забрала у меня кубок и я не стал новичком-чемпионом, — раздраженно выдыхает Кан. Он ни в коем случае не злится на Сана, но этот факт ненавидит. — Хотя, возможно, расплата кубком и правда не худший вариант. Однако я представил, что стал твоим наставником и понял, что мне придется застать твою аварию. Рано или поздно. И это будет великая удача, если она будет косвенной. Ну и? Как мне быть, когда ты будешь сокрушен и я это никак не смогу предотвратить? Расскажешь мне? Янян тяжело вздыхает и даже не знает, почему его заставляют оправдываться за будущее, которое не случилось и не факт, что случится. — Думаю, дать мне пройти этот этап, — после недолгого молчания отвечает Лю. — Мы можем попасть в аварию каждый раз, когда садимся за руль. Даже в обычные будни. Стоит ли поэтому отказываться от вождения? — Может и стоит. — Что с Вами? — вот этого Янян не понимает. Он вскидывает бровь и подходит ближе, оглядывая профиль Сонхва. — Сонхва, которого я знаю, не сдавался бы так просто. — Ты не знаешь никакого Сонхва. — О нет, — Янян тихо смеется и кивает сам себе, видя пробежавшую слабую тень раздражения на красивом лице рядом. — Я знаю одного Сонхва. Он неистовый и горящий, а его душа такая же, как в любом спорткаре, на котором чуть нажмешь на газ — и на спидометре уже за сотню. Он задиристый, самовлюбленный, высокомерный, харизматичный, конгениальный и одинокий. Кровь противников заливается ему в глотку, а он принимает это, как данность, продолжая скалить зубы. Он легенда. Звезда. Тот, про кого через несколько лет снимут автобиографический фильм, что замотивирует миллионы людей по всему миру, и… — Не понял, а почему «конгениальный», а не «гениальный»? — Если я встречу Будду — я убью Будду. Я не признаю никого выше себя, а себя я пока не могу назвать гениальным. — Допустим, — Кану нравится этот ответ. — Ты забыл упомянуть, что у меня есть любимый муж, — Сонхва усмехается и подставляет лицо красным закатным лучам, что румянят его блонд, как и облака. — И тот Сонхва, которого ты описываешь, выглядит так, будто не боится смерти. Я же боюсь. Потому что смерть отберет у меня все, да и меня тоже. — Так почему Вы все еще думаете? Почему выбираете умереть для Наскара, если Вы можете продолжать свой путь еще долгие годы? Очень рано сдаваться. Сама наивность. Сонхва нравится эта стрельба наугад, это очаровательно. Лю, как мышка, упавшая в молоко, что беспорядочно бьет лапками и взбивает его в масло, чтобы выбраться. Правильно. Лучше говорить и делать неправильно, чем не делать. — Давай так, в том нашем заезде несколько лет назад ты отлично себя показал. Я мог бы лучше, потому что я не привык к скорости на обычной камаро, не знал трассы, не знал о ее особенностях. Мог бы, но не проехал. И ты пришел к финишу наравне с тем, кто по итогу стал много значит в автоспорте. Ты очевидно алмаз без огранки. Я могу порекомендовать тебя в пару команд. Потренируешься, может и станешь где вторым пилотом, а там глядишь и… — Нет, — Янян обрывает решительно. Он скрещивает руки на груди и устремляет взгляд туда же, куда и Сонхва. — Я хочу пройти этот путь с Вами. Мое подсознание говорит, что это верно. Да и Вы ведь уже приняли решение, разве нет? Сонхва поджимает губы и не отвечает. Ему нравится вид скалистого каньона и уходящих вдаль равнин. Как же он влюблен в эту природу, ставшую его домом. — В какой цвет ты бы перекрасил команду и машину? — голос Сонхва совсем тих, едва ли не шепот. — В красный нельзя, это мой цвет. Янян задумывается, закусывая обветрившуюся губу. Он опускается на корточки и шумно выдыхает, видя в этом вопросе больше контекста, чем озвучено. Лю кажется, что он не имеет права ответить «я не знаю» или «это не мне решать». Это звучит так, будто он должен иметь свое мнение и ответы на все вопросы, и еще и сразу уметь это все аргументировать, заранее подготовив дополнительный ответ на какое-нибудь «а зачем?». — В черный. — Почему? Янян тихо смеется с этой предсказуемости. — Последовал бы Вашей традиции и покрасил в любимый цвет овнера. Насколько я помню, это черный. Сяо говорил, что это Ваш любимый цвет. — Ты пытаешься мне угодить? Почему ты пытаешься мне угодить? — Из личного тщеславия. Я хочу тешить свое самолюбие тем, что стал одной из причин возвращения такой звезды на небо. Конкретно это не сделает никто кроме меня. Ни один человек не вернет Вас в Наскар на место, о котором мы говорим, — Янян, конечно, лукавит, ведь он не может знать наверняка. Но ему кажется именно так. По крайней мере сейчас не время для серых ответов. Каждое слово должно быть написано красной краской на здании правительства. Он обязан влюбить Сонхва. Или хотя бы не оставить равнодушным. Даже если говорит полнейшие глупости. — И того, что хотел бы к себе такого отношения. Что когда я останусь вне игры, чтобы обо мне не забыли. Ну и еще потому, что Вы всегда меня раздражали, но я всегда признавал Ваше мастерство и талант. А значит, Вы меня вдохновляете. В какой-то степени. Ну и потому что для маркетинга это отличный ход — пресса с удовольствием обсудит это. Сонхва не сдерживает тихого смеха. Янян и прав, и неправ одновременно. Все же тут все зависит от Сонхва, и он спокойно может вернуться и без Лю, но все же это упорство заслуживает внимания. — Почему ты начал участвовать в гонках? Расскажи. — Из-за Сяо. Он оказался моим соседом еще на первом курсе, и он… Ам, — Лю взъерошивает свои волосы, пряча в них глаза и улыбаясь. — Он катался на клевой дерзкой тачке, носил красивые куртки, которые сам и кастомил, возвращался в общагу очень поздно по определенным дням жутко счастливым и улыбчивым, хотя обычно он та еще заноза. Я думал сначала, что он просто бухает, но он оказался трезвенником и его делало счастливым что-то другое. У нас не ладились отношения, он очень непростой в общении. Ладно, нет, мы, откровенно говоря, много срались. Но я его бесил, потому что устанавливал правила в комнате и просил их соблюдать, а он меня бесил, потому что будто назло делал все наоборот. Ну и потому что он мне нравился, а я не знал, как с этой колючкой общаться. Ты ему слово — он тебе грубость. Поэтому я захотел узнать, чем там он занимается в эти дни, когда поздно возвращается и почему от него несет гаражом. Так я узнал о ночных гонках, изъебнулся и купил машину, почти год фанатично тренировался и в итоге бросил ему вызов. — Ты сталкерил парня, а еще раз у тебя не шло с ним общение, ты решил продоминировать над ним в хоть какой области? — Сонхва забавляет это. — И ты маниакально шел к этому год? — Не, не совсем, я хотел победить его не потому что хотел увидеть его проигравшим, а потому что он бы просто так не обратил на меня внимание. Я поставил на тот заезд свою машину. Я знал, что он не захочет ставить свою машину, но и от вызова не откажется, поэтому в противовес потребовал всего лишь свиданку и поцелуй. — Ты выиграл? — На корпус. Я ехал на своем первом «официальном» заезде так, словно он станет моим последним, если проиграю. Ну так оно и было бы, на вторую машину я уже не накопил бы. Так что да, я выиграл. Но с тех пор так и катаюсь, словно если проиграю, то останусь без машины и свиданки с Сяо. — И без поцелуя. — И без поцелуя, — кивает Янян, поднимаясь на ноги. — Так что да. Мне понравилось. Я влюбился и в заезды, и в машины, и в Сяо. Меня всегда ужасно злило, что я не могу жить в этом мире в полной мере, потому что родился в недостаточно богатой семье, а обычного человека в автоспорт приведет только чудо. Ни если моя любовь к гонкам устоялась на сотне процентов, то интерес к машинам накинул сюда еще десять, а реакция Сяо на мои победы или хорошие заезды еще девяносто. Так что я лучше навалю сейчас перед Вами испанского стыда и попытаюсь, нежели смирюсь. — Понятно, — Сонхва со стороны выглядит незаинтересованным, хотя ему нравится этот рассказ. — Я вышвырну тебя, как только перестану видеть твой потенциал или если ты разочаруешь меня. Не проиграешь заезд, не устроишь big one в первом же заезде, а если ты действительно разочаруешь меня. С твоих слов все звучит так, словно это станет для тебя огромным ударом. Выходит, если ты не удовлетворишь моих ожиданий, то я разобью тебе мечту и может быть жизнь. Мечту я еще переживу, а вот нести ответственность за твою жизнь не кажется хорошим решением. Это все звучит опасно, и если ты обосрешься, то мы оба сходим нахуй. Почему я должен пойти на это? — Потому что я окажусь лучшим выбором, и потому что вы разочаруете себя сильнее, если продолжите сомневаться и сдадитесь не попытавшись. Вы ведь сейчас хотите, чтобы я уговорил Вас решиться. Пытаетесь найти причины почему «нет», когда уже осознаете, но не признаете, что «да». Дело сейчас не во мне, а в Вас. Ответьте на вопрос, почему Вы не должны пойти на это? Сонхва молчит и не выдает ни эмоций, ни переживаний. Равнодушно смотрит на красный закат из-под ресниц, провожая уставшее солнце. Янян не перебивает эту тишину, лишь снова опускается на корточки и обхватывает свои плечи руками. Он нервничает, но не хочет показывать беспокойство жестами, так что идеальнее позы для сокрытия эмоций не найти. — Как прошло то ваше первое свидание? — Сонхва только через пару минут размышлений возвращается к диалогу. — А Ваше с Ёсаном? — Лю недовольно вскидывает бровь, будучи уверенным, что Сонхва не захочет рассказывать. — Я даже не знаю, где там было первое свидание. Понятия не имею, что Ёсан может считать нашим первым свиданием, потому что у нас было достаточно интересное начало отношений и я даже не обозначу, где это самое начало. Конечно, я не о дне, когда я предложил ему встречаться, а о времени «до». Я не испытывал подобного к другим людям. Когда мы только познакомились, меня почему-то тянуло с ним поговорить, побыть рядом или просто посмотреть на него. Ни один другой человек не вызывал у меня подобных желаний ни до, ни после Ёсана. Я сам не понял, когда это притяжение начало расти и когда он меня заинтересовал в романтическом плане. У нас будто не было границ и тормозов, и я не определю, где были хоть какие-то подобия ступеней или новых этапов. Он был, м-м… Он был очень сложным, но несмотря на это мы оказались созданы друг для друга. Так что наше первое свидание, наверное, кофе, которое мы пили поздно вечером на спидвее во время работы. Он мне тогда впервые улыбнулся. Хотя наше официальное первое свидание было после второго секса. Так что вот так. Ну и? Ответишь на мой вопрос? — Ам, — Янян смотрит немного удивленно, потому что он задал вопрос не всерьез и не ожидал получить откровенный ответ. Наоборот, подобная тема кажется ему некорректной, и он хотел смутить Сонхва, а не услышать честный ответ. Придется рассказывать свое. — Ну, а у нас первое свидание прошло как-то по-ублюдски. Сяо активно и пассивно проявлял агрессию, кричал, что он не гей и с чего я вообще потребовал подобное, а потом целовал меня так напористо и долго, что я захотел стать его спутником жизни. Но вообще почему Вы спросили? Разве это важно? — Стало интересно, чем все закончилось. Однако звучит, будто вы в прекрасных отношениях и в голове не укладывается, что ты хочешь попасть в один из самых рискованных видов спорта. Знаешь, моя причина ухода из автоспорта сильно ударила по мне, и те вещи, на которые я раньше не обращал внимания, теперь кажутся мне критически важными. Я напуган, и меня в диссонанс вводит даже любое ощущение скорости. Не потому, что я слишком драматичен, а потому что мой организм запомнил, что за скоростью следуют перегрузки, а за перегрузками сонливость, тяжелое дыхание, бешеный пульс и шум крови в ушах. В общем, издевательство над этим самым организмом. Так что он теперь паникует при первой же возможности, с тех пор, как я узнал, чем в итоге может кончиться дело. Знаешь, я еще не до конца осознал, что я больше не гонщик, и что я больше не буду весь в шампанском видеть салюты в свою честь. Это стало для меня естественным и привычным, и я все еще не осознаю, что лишился любви всей жизни, потому что эта любовь стала частью моей души. Может это потому, что не лишился, и эта любовь все еще со мной? Тогда что мне с ней делать? Любовь — пламя, и я боюсь, что если играться с этим огнем или относиться к нему халатно, то можно сгореть насмерть. Ты понимаешь, о чем я. Это как отношения. Любовь к другому человеку такая же. Ты просто не можешь представить жизнь без этого человека, ты не способен дышать без него, а если его не станет, то не станет и тебя. Так какая разница, бездарно умереть от инфаркта жопы на трассе, в попытке сражаться дальше под аплодисменты? Или бесславно сдохнуть под слоем пыли в забвении? Моя любовь не покинула меня, потому что я поклялся быть с ней и в горе и в радости, и я сейчас не про Ёсана. Так что мне кажется, что в действительности у меня нет выбора. И я кое-что придумал, пока катался с Ёсаном по Америке и любовался природой, — Сонхва впервые за последние минут десять переводит взгляд на Яняна и усмехается его спокойному и равнодушному лицу, пока из глаз лезут бесы. — Меня вырастил чистейший романтик. Хенвон заложил в меня столько сентиментальности, что внукам останется, поэтому у меня нет права поступить абсолютно разумно и прагматично. Так что слушай: если ты, как и я, отдал душу погоне за ветром, и если у тебя тоже есть шанс выжить в этом неоднозначном мире, но нет шансов за его пределами, то я готов удивить тебя и сделать интересное предложение. Однако, чтобы я был к этому готов, для начала ты должен удивить меня. Сонхва делает небольшую паузу и опускается на корточки рядом, внимательно глядя на Лю. От него пахнет белыми цветами и сталью. Тем, что кажется Сонхва подходящим. Яняну очень идет. — Я хочу, чтобы ты стал охуенным пилотом, завершил сезон наскара в пятерке лидеров, показал мне, что твой боевой дух синергирует с моим и дал мне подтверждение, что я не ошибся и что ты мой лучший выбор, как ты выразился. Я хочу, чтобы ты помог мне добиться большего, покорить еще более грандиозные вершины, выиграть у тех, кто… Да у всех. Выиграть у каждого и каждой. Я хочу, чтобы ты не просто стал на мой уровень, а перерос меня. Мне нужно, чтобы мой максимум был твоим минимумом. Амбициозно? Да. Сумасшедше и нереализуемо? Возможно. Однако это то, на каких условиях я готов согласиться на твое предложение. Я — легенда, но я требую от тебя большего. Поэтому если ты готов разделить мою романтику со мной, стать маньяком, для которого кроме любви ничего больше не существует, променять жизнь на автоспорт, то я тоже готов. Тебе придется сделать невозможное, но со мной за плечами ты либо сделаешь это, либо встретишься с богом. Ни меньше, ни больше. Лю, что внимал каждому слову, наконец слышит желаемое. Он только хочет ответить, как Сонхва разворачивается и направляется к своей машине. — Подумай и переспи с этим. Если решишь согласиться, то жду тебя через три дня во Флориде, на пирсе Майами. Я приглашаю тебя к нам с Ёсаном в гости на выходные. Будут еще другие гости, тебе важно их знать, если твоим решением будет выбрать этот путь. Я скину тебе адрес и время и буду в назначенном месте в назначенный час. До встречи, — Сонхва на прощание делает небрежный взмах рукой не оборачиваясь.