13
18 октября 2025 г., 00:12
Ёсан слабо хмурится и внимательно смотрит на показатели с датчиков, сверяясь с аэродинамической моделью. Да, совершенно верно, следует буквально на сантиметр опустить сплиттер и самую малость поднять спойлер. Это должно дать идеальный результат, так что Ёсан берет ключи и опускается на корточки перед мордой Форда.
Он осторожно и неторопливо, словно ювелир, вставляет ключ в нужный паз и проворачивает крайне медленно, внимательно глядя на едва меняющийся угол наклона. Вот так. Должно быть совершенно. Теперь задний спойлер. Кан поднимается и отвлекается на завибрировавший телефон. Это Сонхва, больше некому звонить в такое время, так что Ёсан спешит ответить. Он соскучился. Последний раз они говорили в воскресенье ночью в аэропорту, когда Сонхва улетал.
— Хва, привет, — Ёсан тепло улыбается мужу, зажимая телефон между ухом и плечом и возвращаясь к спойлеру. — Котенок мой, весна моя, любовь моя, как ты? Все хорошо, детка?
— Добрый вечер, — Сонхва звучит несколько уставши, но совершенно ласково и уютно. Ему нравится слышать нежности от мужа. — Все в порядке, малыш, спасибо. Я только недавно вернулся в номер. Это был тяжелый день, я чуть не ебнулся, но место под базу выбрано, и я в любви. Это лучшее место из возможных.
— О-о, с видом на океан? — Ёсан принимается подкручивать спойлер сначала с одной стороны. Иногда он лично занимается тончайшей настройкой некоторых элементов. — Как ты и хотел?
— Ага.
— Мои поздравления. Я счастлив, что все получилось, — Ёсан говорит слегка отрешенно, подкручивая спойлер и с другой стороны. — Ты умница. А что пошло не так? Почему чуть не ебнулся?
— Все так, просто мы с самого утра понедельника были на переговорах и за эти три дня согласовали экологическую экспертизу, зонирование, транспортный доступ, провели переговоры, в которых два часа рассказывал о базе, как об инвестиции в штат с новыми рабочими местами, налоговыми поступлениями и с потенциальным развитием технологий. И знаешь что? Мэрия Калифорнии с большим энтузиазмом отнеслась к этому проекту, так что пару часов назад я получил разрешение на строительство и экологическое заключение. Более того, я выпросил у них льготы на строительство и помощь с инфраструктурой.
— Подожди, — Ёсан откладывает ключи и отходит к выходу из бокса, направляясь на улицу. Хочется свежего воздуха. — Ты с командой юристов за три дня провернул то, на что могут уходить месяцы?
— Ага.
— Ты всемогущий?
— Похоже на то, — смеется Сонхва и судя по глухому звуку на фоне он падает на кровать. — Чувствую себя и правда всемогущим. Хотя на самом деле всемогущие тут деньги. И юристы.
— Не надо мне тут, — хмыкает Кан и прислоняться спиной к прохладной стене бокса на улице. — Ты провел колоссальную работу и у меня нет слов, как я тобой горжусь. Ты потрясающий и невероятный, и я хочу облизать твой сексуальный ум со всех сторон.
— Ты мне льстишь.
— Лесть? Тебе? — Ёсан смеется, уставши потирая переносицу. — Детка, мир не знает столько слов, сколько комплиментов ты должен услышать. Я завидую сам себе, ведь самый сияющий, красивый, умный и в целом лучший мужчина на свете является моим мужем. Блять, Хва, ты сам до конца осознаешь, что ты за деньги GM купил себе огромный кусок Калифорнии под строительство базы Формулы?
— Ты прав, звучит секси, — смеется Сонхва.
— Отпразднуем это как вернешься. Хотя там еще надо будет праздновать твои следующие победы. Когда у тебя вылет в Болонью?
— Через пять часов.
— Уже? — Ёсан опускается на корточки и подпирает подбородок рукой, глядя на звездное небо. — Хва, ты хорошо ешь и отдыхаешь? Спишь достаточное количество часов?
— Это непростая неделя, но я сейчас часик подремлю, поужинаю и поеду в аэропорт. В самолете посплю как следует. Калифорния забрала много сил, но переговоры с Ламборгини точно пройдут спокойнее. Не беспокойся.
— Хорошо, котенок, береги себя. И не забывай обедать.
— Ё, а ты вот сам сейчас где? Дома?
— Не совсем, — Кан закусывает губу и усмехается. — Скоро буду.
— А где ты?
— Еще работаю.
— И какого черта ты забыл на спидвее в девять часов вечера? М? Не подскажешь?
— Я уже заканчиваю. Нам собрали еще одну машину под роуд корсы и я хотел сегодня закончить с ее настройкой. Но из-за того, что тут под боком нет нужного типа трассы, то пришлось моделировать и рассчитывать возможную прижимную силу и аэродинамику. Так что должно быть окей, но нужно скататься с Саном и новым Фордом куда-нибудь в Техас на следующей неделе.
— Воу, малыш, звучит невероятно. И сложно. Ты умница. Насколько по твоим прогнозам ваш Форд станет быстрее на роуд корсах?
— Я думаю на одну и сорок три секунды. Без учета погоды.
— Вау, — Сонхва присвистывает и потягивается. — Звучит отлично. То есть вы потратили пол миллиона долларов чтобы ускориться на шести трассах на полторы секунды?
— На одну сорок три. Но ты учитывай, что одна сорок три — это от основного времени на данный момент, — Ёсан поднимается на ноги и лениво проходит вперед, любуясь погруженным в сумерки спидвеем. — А я еще поменял крылья, снизил турбулентность в целом и изменил зазоры на диффузоре. Если я раньше мог назвать свой Форд произведением искусства, то теперь это и вовсе шедевр. Аэродинамическая эффективность выросла до четырех процентов в разных условиях, а это значит, что Сан улучшил время каждого круга до одного процента. Как тебе?
— Ну то есть он теперь как слива в жопу будет пролетать после драфта в просветы? — Сонхва смеется, прикрыв глаза. — Это великолепно. Нет, без шуток, если я сейчас правильно посчитал, а я правильно посчитал, ты ускорил общее время Сана в худшем случае на сорок секунд за весь заезд? Это же пиздец. Вы настроены серьезно. Если Сан не будет обсираться и делать сальто на своем Форде, он обязан взять кубок. Почему здесь нет кубка конструкторов? Ты бы его однозначно забрал.
— Или ты.
— Малыш, я и мои аэродинамисты в сравнении с тобой просто луковая шелуха.
— Это правда, но ты прибедняешься, когда игнорируешь тот факт, что ты лучший в создании совершенно неадекватной мощности и скорости. Тебе хоть билборд вместо спойлера поставь, ты все равно придешь первым.
— Это правда, но Яняну нужно еще много практики. Кстати, вы собираетесь в Техас?
— Возможно на следующей неделе.
— Возьмите с собой Яняна? Пожалуйста.
— М-м, — Ёсан выдыхает и зачесывает волосы назад, продолжая любоваться звездами. — Хочешь, чтобы он потренировался со мной?
— Ага, с тобой. И с Саном. Им нужно привыкать друг к другу. Янян послушный, не создаст тебе проблем.
— Хорошо, родной, я сообщу о днях, в которые будем в Техасе завтра или послезавтра. Пусть присоединяется, я все устрою. Но только тихонечко, чтобы пресса ничего не узнала. И если я еще чем-то могу тебе помочь или разгрузить, то я готов, только скажи.
— Спасибо, малыш, — Сонхва облегченно выдыхает. Ёсан — лучшее, что может сейчас случиться с Яняном. Ёсан когда-то быстро и качественно дал самые важные основы Сонхва, и у того сейчас словно груз с плеч спадает. Можно в эти дни не думать о своем новичке. Он в надежных руках. — Ты лучший. Чем я могу тебя порадовать за это?
— Побольше отдыхай и повкуснее кушай. И поспи немного перед аэропортом. Больше мне ничего не нужно.
—Я люблю тебя, — Сонхва поджимает губы и прикрывает глаза. Его сейчас настолько переполняет нежностью в мужу, что хочется разныться.
— И я тебя люблю, котенок.
///
— Мне открывать шампанское? — Ёсан ставит телефон на подставку на столе и отходит к холодильнику. — Или вино? Последний раз они созванивались перед вылетом Сонхва в Италию пару дней назад, и тот уже успел кошмарно соскучиться. Сонхва тихо выдыхает, глядя на пейзаж за окном Ёсана. Их апартаменты в Майами, в которых большую часть времени живет только Ёсан, находятся на береговой линии Атлантического океана с лучшими видами на большую воду. Ёсан обожает смотреть на океан, Сонхва же безразличен, но сейчас синий горизонт кажется очень родным. — Не знаю, — голос Сонхва звучит тихо и расстроено. — Хм, значит, вино, — Кан возвращается с бутылкой белого вина и тарелкой со своим поздним ужином из сыра, фруктов и томатов. — Рассказывай скорее. Как прошли переговоры с Ламборгини? — Трудно сказать. Мы пришли к соглашениям, но они выдвинули условие, из-за которого я взял паузу до завтра, — Сонхва выглядит немного расстроенным, и Ёсан вскидывает бровь. — Это касается тебя. — Что там такое? — Кан наливает себе вино и и садится за стойку, на которой телефон. Уставший голос Сонхва звучит страшновато. — Хва, ты меня пугаешь. — Они согласны сделать мне болид для Формулы и Ле-Мана, если ты на период нашего сотрудничества полностью откажешься от Феррари и других марок и пересядешь на Ламборгини. — Что? — Ёсан, что подносил к губам бокал, замирает, недоумевающе глядя на мужа. — Они хотят, чтобы я ездил только на Ламборгини? — Ага, — Сонхва ожидал худшей реакции, но выражение лица Ёсана лишь становится пренебрежительным и брезгливым. — Это железно. Они знают, что Феррари обожают тебя, а ты обожаешь Феррари, и им очень важно забрать у конюшни чуть ли не амбассадора. Меня это тоже касается, но мне допустимо ездить еще и на Шевроле. — Пиздец, — Кан сердито выдыхает и трет переносицу. — И что ты им ответил? — Что беру до завтра тайм-аут и что мне нужно обсудить это с тобой, — Сонхва закусывает губу. — Я знаю, что ты не любишь Ламборгини, и знаю, насколько ты обожаешь свою коллекцию Феррари. В целом я уже морально согласен строить болид силами только лишь Шевроле. Я бы отказал им сразу, но у меня нет права решать за тебя. — Нет, Хва, стой, погоди, никаких отказов! — Ёсан оживляется и оставляет свой бокал и вовсе. — Если успех твоего дела зависит от того, на какой машине я катаюсь, то я хоть на говновозе буду ездить. Пошли эти Феррари нахуй, если тебе нужен двигатель Ламборгини. — Ты серьезно? Это же очень важно для тебя, — Сонхва бы, само собой, поступил бы также, но почему-то он до слез тронут безоговорочной решительностью мужа. — Мне кажется, это часть тебя. — Хва, это ты серьезно? Мне, конечно, не нравятся Ламбы, и я нахожу их моветоном, но о чем вообще речь? Тебе нужно это сотрудничество, а я переживу как-нибудь такую трагедию, как пересесть с одного спорткара на другой. Поставим мою Феррари в зале, буду на нее там смотреть. Можем на ней иногда заниматься любовью. Опционально. — Боже, Ё, — Сонхва прикрывает глаза и откидывается на подушки на диване, поднимая над собой телефон. — Ты уверен? — Конечно. — Ламборгини сказали, что если ты согласишься, они готовы выпустить специально для тебя любую модель. Почему-то они очень сильно хотят твоего внимания, — Сонхва выдыхает спокойнее. Он очень волновался, что Ёсан огорчится от этой новости. — Не против, если подарю тебе «Венено»? — «Венено»? Они готовы выпустить еще одну «Венено»? Их двенадцать или тринадцать экземпляров на весь мир и стоят они под пять миллионов долларов. На них же не ездит никто, они коллекционные. — Я думаю тебе в самый раз, малыш, — Сонхва улыбается, глядя на своего мальчика, и зачесывает пальцами волосы назад. — Мне будет приятно, если в твоем распоряжении окажется такой эксклюзив. — А это не слишком дорого? — Ёсан в подобные моменты чувствует, что все внутри светится от любви к Сонхва. Ему не очень-то важны деньги, и он сам долларовый миллионер, что обожает радовать дорогими подарками, но подобное внимание от мужа сразу же делает жизнь прекраснее. И Сонхва резко становится еще более привлекательным и сексуальным, и день оказывается прекрасным, и небо голубее. — Дорого? — Сонхва вскидывает бровь, словно впервые слышит это слово. — Дорого… Котенок, я не должен отвечать на вопросы, которые ты не должен задавать. Что значит дорого? Я зачем деньги зарабатываю? Явно не для того, чтобы для тебя что-то было дорого. — Тогда хочу машину под цвет твоей будущей команды в Формуле, — Кан делает глоток вина и подпирает подбородок рукой, с любовью любуясь асимметричной улыбкой мужа. — Я еще не определился, кстати. Это тяжело, потому что красный стал и моим цветом, однако в Формуле на красный монополия у Феррари. И я обязан выбирать из оставшегося, а ничего не будет выглядеть так, как красный. Черный точно нет. Желтый и все подобные тоже мимо. — Это и правда сложный вопрос, — Ёсан потягивается и вздыхает. — Лучший цвет и правда уже занят. Может, спалим Феррари? Сонхва смеется, чуть ли не стирая слезинки с ресниц. Какое же очарование в его спутнике жизни. — Хэмильтон и Леклер скажут спасибо. Ладно, я подумаю над цветом потом. Еще сто раз все может пойти не так. — Разве? — Ёсан снова отпивает вино. — В Калифорнии уже начали строительство базы, так что пути назад нет. Уверен, все будет так, как ты планируешь. — Мы оба знаем, что может случиться все что угодно и в любой момент. — Детка, если ты хочешь — ты получишь, — Ёсан выглядит слишком уж уверенно и как будто даже немного возмущенно. — Мы оба знаем, что ты неудержим. Я поверю во что угодно, кроме твоего поражения. — Мы поменялись местами, — Сонхва с асимметричной улыбкой любуется своим принцем. — В любом случае надеюсь на лучшее с готовностью к худшему. А ты — самый лучший мужчина на свете, напоминаю. Что ты мне на это скажешь? — Что ты видишь во мне то, что видишь в себе, — Ёсан совсем слабо улыбается в ответ. Он выглядит, как невозмутимый океан в штиль, во всем своем величии и благоговении. Хотя Сонхва знает, что огня в его муже порой больше, чем в нем самом. — Я бы сейчас с радостью уселся тебе на колени, чтобы целоваться до самого заката. — Кстати, насчет этого. Напомни, ты ведь ко мне в Майами прилетишь, когда закончишь переговоры с Ламборгини? Или тебе в Канзас нужно? — Мне нужно сначала в Париж к FIA. — Точно, Париж вылетел из головы. Совсем забыл. — Затем в Канзас, но возможно сначала к тебе, — Сонхва поджимает губы и вскидывает свою руку, чтобы взглянуть на циферблат часов. — У тебя очень плотное расписание на ближайшие недели и я боюсь что ты сможешь найти на меня время только перед работой или перед сном. — Да, мне пришлось брать с собой Сана под предлогом твоей просьбы о заезде, чтобы слетать на выходные в Канзас, — Ёсан подливает себе еще немного вина, буквально несколько глотков. — Поэтому пока идут испытания нововведений машины, придется тебе ко мне прилетать. Я буду ждать тебя. Но если совсем никак, то найду время и сбегу с работы. А зачем тебе в Канзас? — Яняну нужно мое решение в некоторых аспектах машины, которые я смогу оценить только вживую. Он, — Пак выдыхает и теряется на пару секунд. — Он предлагает и делает вещи, которые я не понимаю и не считаю надежными. Но еще я понимаю, что он не пройдет мой путь, и надо его провести по его пути. Я хочу, чтобы он делал, как я говорю, и он делает, но еще он умеет много других вещей, и будет роковой ошибкой проигнорировать это. Мх… Сонхва тяжело вздыхает и переводит пытливый взгляд на Ёсана. — Знаешь, — Кан тепло улыбается — он прекрасно знает этот взгляд. Сонхва стал тем, кем стал только лишь потому, что вовремя умеет заткнуть свою гордыню. Кто бы что ни говорил. И прямо сейчас он пытается сделать это, поэтому Ёсан с радостью поможет. Только сначала немного отвлечет тем, что не менее важно. — Я все чаще думаю о том, что ты будешь прекрасным родителем. — М? Ты чего это? — Сонхва мгновенно меняется в лице. — Я готов к тому, чтобы наша с тобой семья стала больше, — Ёсан выпаливает эти важные слова настолько уверенно, насколько он их обдумал. Он намеренно избежал «мне кажется» или «я думаю» перед «готов», потому что это важно. Ему не кажется, он готов. — Ты ждал меня с тех пор, как впервые заговорил об этом. Я много сомневался, но сейчас я уверен, что мы со всем справимся. Поэтому давай ближайший год мы потратим на создание твоей команды в Формуле, и как только она сможет функционировать более ли менее самостоятельно, то возьмем и следующим важным для нас этапом сделаем усыновление или удочерение детей? — Ам, — Сонхва всегда казалось, что Ёсан боится и скептичен к этой теме. Это все звучит слишком… Сонхва даже не подберет слов. Интимно? Любовно? В этих словах всё доверие к мужу и необъятный океан любви. — Ты уверен? — Абсолютно. — Я буду очень счастлив. — А пока что я хотел бы поговорить с тобой о Яняне. Я хочу высказать о нем свое мнение и мысли, а ты уже дальше думай что с этим делать. — Так-так, — Сонхва немного бодрится и приподнимается, пристально глядя на мужа. Тот чертовски красив, когда серьезно говорит о рабочих вещах. — Внимательно слушаю. — Исходя из того нашего уикенда в Канзасе: он не плох. Он не боится скорости и машины, не паникует и имеет некоторую уверенность. У него есть все задатки стать хорошим гонщиком. А еще Лю отличный дрифтер, и если ты поймешь, как это использовать на трассе, то вы создадите большую угрозу. Он будет не просто хорошим, а опасным гонщиком. Вам только нужно понять как реализовать то, что он умеет. А умеет он будь здоров. Среди действующих пилотов нет тех, кто мог бы выделывать такие же сложные вещи на его уровне. Я сходу, если честно, не могу придумать что бы вам такого с этим сделать даже сквозь мой опыт, но у меня ощущение, что если вы сможете реализовать его потенциал, то один из вас сделает еще один шаг за черту гениальности. Это будет нечто новое для Наскара, так что high risk — high reward. Я поделюсь с тобой всеми знаниями, которыми обладаю. Также нужно закрыть его слабые места. На этом всё. А, я еще добавлю, что у тебя все получится, вы оба всё сможете. Теперь точно всё. — Спасибо, малыш, — Сонхва слегка нахмурился и снова откинулся на подушки. — Хочешь что-то обсудить? — Нет, мне нужно обдумать всё, что ты сказал, — уставши прикрыв глаза, Сонхва трет свою переносицу пальцами. Кажется, что он думает, но в действительности его разум утомлен за сегодня. Подумает об этом позже. — Хотя… Знаешь… — М? — Ё, — Сонхва улыбается слегка лукаво. — Что? — Пока я в Сант-Агата-Болоньезе, я, конечно же, отвлекся на небольшой шоппинг. Так вот, мы никогда этого не обсуждали, но я… Когда я увидел эту вещь, я подумал, что то, как я буду в ней выглядеть, может понравиться тебе. — Ты почти никогда не говоришь загадками, — Ёсан хмыкает и вскидывает бровь. — Интересно. Что за вещь? — Что насчет меня в кружевном белье, чулках и корсете? — Сонхва лукавит, когда говорит без уверенности. Он почему-то знает, что Ёсану это понравится, и сейчас он внимательно наблюдает за реакцией мужа. — В черном цвете? — Само собой. — Хва, ты сейчас серьезно? Ты допускаешь мысль, что я не сойду с ума от эстетического восторга? Учитывая твою потрясающую фигуру, ноги, талию и вообще все? Я уверен, ты еще и глаза подведешь черным и на шею наденешь черную ленту, которая станет контрольным. — И перчатки выше локтя, — Сонхва слабо тепло улыбается и облизывается и радуясь, что предугадал реакцию. — Перчатки? — Теперь очень хочу оказаться перед тобой в этом. Пока что не буду ничего показывать. Увидишь вживую. — Хва, а ты мне как предлагаешь теперь жить до твоего прилета? — Ёсан тихо смеется и выдыхает, допивая свое вино. — В мыслях о том, чего я хочу больше? Быть оттраханным тобой в кружевном белье или же закончить в тебя пару раз? — Именно так, — сейчас Сонхва не может сдержать широкой улыбки.///
Пройдя паспортный контроль в Майами, Сонхва сильнее всего на свете сейчас счастлив видеть Ёсана. Кан, что ожидал мужа и с пронзительным, но непроницаемым взглядом вглядывался в людей, расцветает в одно мгновение, как только наконец замечает Сонхва. Он сияет улыбкой, когда Сонхва ускоряет шаг и чуть ли не врезается в мужа, влетая в его объятия. — Хва, с возвращением, — Ёсан обхватывает руками шею Сонхва и совсем не стесняется поцеловать его посреди аэропорта в губы. Плевать на всех, а если опять кто-нибудь успеет их узнать и сфотографировать их поцелуй, то плевать вдвойне. Сонхва же со слабой улыбкой отвечает, равнодушно бросив свою сумку на пол, чтобы обнять Ёсана за талию. Он обожает ласку, и прекрасно зная, что Ёсан его любит, в подобных жестах ощущает это точно также, как тепло от живой руки. «С возвращением». Для Сонхва Майами никогда не был домом, но все же его дом там, где Ёсан, и это неоспоримо. Несмотря на то, что Сонхва за предыдущую неделю помимо Калифорнии был в Париже и Сант-Агата-Болоньезе, при всей его любви к Италии и Франции, никаких положительных эмоций он от этого не испытывал. Все сошло на нет из-за бесконечных встреч и обсуждений всего на свете с юристами, стресса от презентаций идей, успешных, но сложных переговоров с Ламборгини, встречи с FIA. Он везде преуспел в той или иной степени, но то, что другие люди делают месяцами, он провернул за несколько дней, и тот спектр эмоций и мыслительных процессов, которые он должен был прожить за месяцы, он прожил за дни. Разум сейчас не в состоянии праздновать победы. Чуть позже, когда Сонхва выспится, выдохнет и придет в себя, то осознание его завоеваний обязательно засияет. Но прямо сейчас он уставший от перелета и событий последних дней. Ёсан это прекрасно видит и знает, так что все, что он должен сделать — взять Сонхва за руку, поднять его сумку, отвезти к себе домой, где уже доготавливается ужин, отправить в еле горячую ванную с солью на полчаса, включить сериал, который никто из них не смотрит в одиночестве и заварить к ужину зеленый чай с травам, ягодами и медом. Кан сгорает от любопытства и хочет знать абсолютно все и обо всем, но сегодня он не заговорит о делах. Только комфортное молчание по пути домой, прерываемое лишь комплиментами и поцелуями в щеки и шею. Ёсану не страшно, не горько и не тяжело от того, что Сонхва иногда сгорает едва ли не дотла, пока идет по своему пути творца. Он как феникс, которому природой требуется вкладывать душу в любимое дело, но слава богу, Сонхва научился давно делать это без вреда телу. Поэтому подобные картины Ёсан наблюдает регулярно, прекрасно осознавая, что вся эта усталость всего навсего признак того, что Сонхва в порядке и все делает правильно. Если Сонхва скучает и не знает, куда направить всего себя, то это Сонхва, у которого случилось что-то дурное. Или отпуск. И именно поэтому Ёсан надеялся вернуть Сонхва в автоспорт. Так что все в порядке. Сонхва искрится восторгом и спокойствием, ощущая это как возрождение из пепла. А ему всего-то сделали вкусный ужин под сериал, укутали в плед после ванны и незамысловато комментируют сюжет и героев на экране. Как бы там ни было , но во всех победах Сонхва Ёсан играет ключевую роль. Именно он является тем поцелуем вселенной, который из раза в раз вдыхает жизнь в пепел от феникса. Именно он является покрывалом для своей горящей птицы от любой грозы и метели. Именно он является Северной звездой, глядя на которую феникс всегда находит путь и силы, чтобы следовать этому пути. В конце концов их вечер заканчивается очень быстро, ведь Сонхва засыпает как только укладывается в объятия Ёсана. Кан в свою очередь лишь пару раз целует в висок и поправляет одеяло на муже, отправляясь следом сторожить его сны. Когда Сонхва утром неспешно просыпается, он, не торопится подниматься, хоть отсутствие Ёсана и огорчает самую малость. Сонхва лишь сильнее укутывается в одеяло и сонно смотрит на пробивающийся сквозь плотные шторы свет. Ни будильников, ни утреннего солнца. Ёсан позаботился о том, чтобы Сонхва ничего не разбудило раньше времени, и Кан слабо улыбается. Судя по тихому шуму готовки, Ёсан занят их завтраком, так что спустя несколько ленивых минут, Сонхва находит в себе силы подняться и направиться на кухню. Тюлениться в постели, конечно, хорошо, но еще лучше получить теплую улыбку от Ёсана и обнять того сзади, уткнувшись носом в загривок. — Привет, — Ёсан переворачивает куриные оладьи, подаваясь спиной чуть назад, к теплой груди Сонхва. — Привет, — Сонхва отвечает совсем тихо, потираясь носом о шею. — Вкусно пахнешь. — Это курица. Сонхва усмехается и целует в виднеющееся из под съехавшего ворота плечо. — Как спалось, красавец? — Ёсан в ответ чуть оборачивается и целует в щеку. — Прекрасно. Я бы, правда, еще подремал, но, думаю, после обеда. — Как скажешь. Чай или кофе будешь? — Декаф? — Конечно. Другой тебе не предложу. — Тогда кофе, — Сонхва забирается руками под свободную домашнюю рубашку Кана и скользит ладонями по его прессу и ребрам, крепче прижимая к себе. — Чем займемся сегодня? — Чем хочешь. Я сегодня выходной для тебя и согласен на все. — Я бы хотел пробездельничать днем, а вечером куда-нибудь поехать поужинать. — Так и поступим. Поиграем во что-нибудь? Много хорошего вышло, я без тебя не хочу. — Угу. — Ты еще не проснулся? — обычно Сонхва отвечает односложно только пока еще сонный. — Угу, — Сонхва прикрывает глаза и льнет так, как совсем недавно нежился под одеялом, забирая себе все возможное тепло и комфорт. — Вы были в Техасе? — Да, Янян или кто-то из команды тебе не писали по этому поводу? — Я не читал. — А, — Ёсан заканчивает с завтраком и приступает к кофе. Благо все поблизости и не нужно отстраняться от Сонхва. — Тогда держу в курсе: Янян молодец и показывает неплохие результаты. Он был очень послушным и впитал все рекомендации. Я даже не знал, что бывают настолько покладистые пилоты. Первые круги шли плохо, но как только он понял трассу, то прошел некоторые отрезки лучше Сана, поэтому в обязательном порядке пусть выезжает на все незнакомые трассы в качестве тренировок. Ему еще не хватает опыта адаптироваться к ним сразу же. Что мне не очень понравилось — ваша Камаро по прежнему очень горячая. Она вся перегрета, хоть ты и значительно опустил её температуры в сравнении с твоей Камаро. Это дает лишние перегрузки. — Мх, по моим подсчетам они должны быть чуть меньше, чем на Формуле. Пусть привыкает. Там будет еще тяжелее. — Еще Яняну сейчас не хватает выносливости, но это поправимо, пусть продолжает тренировки, — Ёсан принимается загибать пальцы, выглядя по этом совершенно спокойно и даже скучающе. — Янян слабовато контролирует машину в турбулентности, ему любой ценой нужно научиться быть стабильным. Он недостаточно сильно чувствует когда нужно тормозить на овале, когда набирать скорость, и без указаний может сделать это не качественно. Думаю, ты и сам это заметил. Ну и то, что он не мгновенно реагирует на команды, и еще и может переспорить что-то. Возможно он этого от тебя нахватался, либо еще не научился. Но если ты хочешь видеть его в формуле под моим руководством, ему придется научиться этому. Есть рекомендации, есть команды. Он может не следовать рекомендациям, но от команд может зависеть его жизнь. — Я возьму на заметку, но у меня есть определенный план по тому, что с ним сделать. Надеюсь, получится. — Смотри сам, я лишь комментирую. Также я с позволения твоих механиков чуть подправил аэродинамику машины под Техас, так что пусть сохранят эти конфигурации. Янян показал с ними не слабое время. — М-м, машинка удостоилась касания гения аэродинамики? Мы больше не будем менять эту конфигурацию, и мыть машину тоже. — Хва, — Ёсан тихо смеется и выключает кофе, на этом разворачиваясь к мужу. — Я тебе серьезно, а ты шутки шутишь. — Так я тоже серьезно. Это невероятно ценно, спасибо за твой вклад. — Мне было приятно снова руководить этой Камаро. Это была хорошая ностальгия, так что я даже получил удовольствие. И Янян довольно комфортный и вежливый, пусть и немного своенравный. — Хорошо, что вы можете сработаться, — Сонхва коротко чмокает в губы и все еще с закрытыми глазами трется своим носом о нос Ёсана. — Это отлично. — Нет пилота, с которым я не сработаюсь. — А я? — А с тобой мы пошли дальше и ужились. Какая разница, если ты занял самую важную нишу моей жизни, как возлюбленный? — Ёсан ласково обвивает родную шею руками и чуть отстраняется, чтобы полюбоваться утренним Сонхва. — Пойдем завтракать? Или ты пока не хочешь? — Пойдем, но сначала мне придется поцеловать тебя. А Ёсан и этого не будет дожидаться. Он сам первым подается вперед и любовно целует Сонхва в губы. Также уютно и нежно, как и это утро. Был бы этот поцелуй столь прекрасным и трепетным, если бы они имели возможность целоваться так каждое утро? Наверное, да. Просто сейчас после хоть и недолгой, но разлуки, он слишком интимный и сияющий. Ёсан отстраняется первым и выпархивает из объятий, вручая Сонхва две тарелки и приборы. Тот покорно отправляется расставлять все на стол. — Хва, как прошла твоя предыдущая неделя? Я, на самом деле, сгораю от любопытства. Расскажи мне все. — Как я и хотел, в Калифорнии база будет с видом на море. Мне это место в Малибу не очень хотели отдавать, но правительство Калифорнии в целом были очень положительно настроены к тому, что у них будет базироваться команда Формулы, и удалось с ними договориться, — Сонхва усаживается за стол и дожидается Ёсана с кофе. — Ничего интересного, они просто ебали мне мозги переговорами два последних дня вместо того, чтобы просто все одобрить. — Потрясающе, — Ёсан садится напротив, сразу приступая к завтраку. — А что они хотели там строить? — Какой-то очередной стадион. Построят в другом месте. Не вникал. — Поздравляю, котенок. Я невероятно горжусь тобой. — Спасибо, я тоже собой горжусь. Но это еще не всё, — Сонхва пробует куриный оладий и находит его одной из самых вкусных вещей за последнее время. — Ламборгини готовы делать мне двигатели для Формулы, и они уже приступили к планированию и согласованиям. Для Ле-Мана они тоже сделают болиды. Ценой этого стала необходимость включить их в название команды, тебе отказаться от Феррари, а мне все же с разрешения Шевроле стать их амбассадором. — Серьезно? — Ёсан вскидывает бровь и усмехается. Ламборгини уже два года бегают за Сонхва, и Ёсан находит это ироничным, ведь он сам мягко говоря не любит их машины. А теперь Ламборгини чуть ли не часть их семьи. — Вот уж не думал что это однажды произойдет. — Ага. Шевроле и Ламборгини поделили меня, как запеченную рыбу, договорились об условиях и заключили технический альянс. Я остаюсь представителем и инженером Шевроле в Наскар и никуда не ухожу с их медиа, а для Ламборгини я становлюсь официальным амбассадором пока что на три года, но никак не соприкасаюсь с их технической частью. Ламборгини хотят за мой счет улучшить свой маркетинг в США и получить кучу денег с Формулы, и я им помогу, а они помогут мне. Но вообще они очень смешные. Их представитель выдвинул требования о моем амбассадортсве в первую очередь и сказал, что если я хочу, чтобы у меня были не просто двигатели, а сердца зверей, созданные из пламени и страсти, то я тоже должен стать частью семьи. Шевроле это не очень одобрили, сказали, что не отдадут своего инженера, на что итальянца ответили, мол, инженеров у них и своих хватает, а им нужно мое красивое лицо. Так что да, я теперь их амбассадор с документами на руках, в которых говорится, что Ламборгини строят двигатели моим болидам. Сделка прошла успешно. Все стороны довольны. Твой Венено, кстати, будет готов через два месяца. — Они его там вручную собирают или что? — Ага, именно вручную. Когда они услышали, что ты готов пересесть на Венено, сказали, что у тебя и правда хороший вкус. — Еще бы, — усмехается Ёсан, подхватывая вилкой томат. — Что же. Нам придется сегодня не просто поужинать в ресторане, а отметить твою невероятную победу. Еще месяц назад если бы мне кто-то сказал, что Шевроле и Ламборгини заключат технический альянс с твоим лицом, то я бы не поверил и сдал этого человека в дурку. А ты это сделал без особых усилий и потерь. Я в восторге. Ты действительно невероятен. — FIA тоже не поверили и с квадратными глазами смотрели на эти документы, когда я пришел на подачу заявления. В общем и целом они заявление приняли без проблем. — Как это было? У тебя же ни болида, ни пилотов, — Ёсана, по виду, завтрак слабо интересует. Он смотрит на жующего Сонхва и в первую очередь хочет знать все, что можно. — Пилотов можно раскрыть после одобрения заявки от FIA, а вот болида и правда нет, но они и не требуют готовый болид на момент подачи заявки. Зато есть план производства, примеренный календарь разработки болида, финансовые гарантии банков и готовность внести вообще все взносы чуть ли не мгновенно, архитектурный план базы в Малибу, поддержка от GM, Шевроле и Ламборгини. Ну и, конечно, факт того, что руководителем и владельцем команды буду я. Они сказали, что они следили за мной как за гонщиком и если они знают обо мне из Наскара, который не сказать что очень любят, то в Формуле шоу будет еще ярче. Так что жду их решения, но не вижу причин для отказа. — У меня нет слов, чтобы описать что я думаю о тебе и твоей репутации. Ты феномен, и я поражен наповал. Я правда не знаю что сказать. Ты охуенен. — Это правда, я охуенен. А надо было всего-то быть неплохим пилотом и выебываться что есть силы. Я справился. Клянусь, буду выебываться и дальше. — Неплохим? Может лучшим? — Лучшим, ты прав. Я просто очень скромный. — Да уж, — Ёсана пробивает с этого на смех. — Скромность — твое второе имя. — Так что вот, как-то так, если коротко. А если длинно, то там нечего рассказывать, бесконечные переговоры и споры юристов. — Мы обязаны отпраздновать сегодня все, что ты натворил. Я слишком счастлив и горд за тебя, — Ёсан лениво помешивает свой кофе и тепло улыбается. — К слову, у меня есть для тебя небольшой подарок. Тебе его вечером подарить или сейчас? — Конечно же прямо сейчас, — Сонхва оживляется и вскидывает взгляд. — Срочно хочу подарок. Сию секунду. К вечеру придумай что-нибудь еще. — Как скажете, Выше Величество, — Ёсан удаляется в свой кабинет и почти сразу возвращается с черной папкой, перевязанной таким же черным бантом. Он протягивает ее мужу и садится обратно за стол. — Вот, это Вам. Я думаю Вам это давно нужно было заиметь. — Что это? Что там? — Сонхва отодвигает свою тарелку и с интересом развязывает бант. Он открывает папку и не сразу понимает, что именно здесь за подарок. План земельного участка на итальянском, судя по всему, в Палермо. Сонхва узнает герб сверху. План здания, напоминающий гараж под несколько машин, только со странными балками и нестандартным расположением. Все на итальянском. Сонхва пролистывает дальше и подозрительно щурится, найдя четыре нестандартных паспорта. Он открывает один из них и видя фотографию белого коня чуть ли не подпрыгивает на месте, понимая, что это. Сонхва спешно пролистывает каждый и поднимает восторженный взгляд на как всегда спокойного и словно отношенного Ёсана. — Это конюшня и кони? Мне? — Сонхва чуть ли не дрожащими руками принимается снова просматривать документы животных. — Да. Я думаю нашей вилле в Палермо не хватает конюшни и большого сада с полем, чтобы коням было где заниматься своими делами в твое отсутствие. Я выбрал тебе двух белых и двух черных чистокровных арабов. У них разные характеры и среди них есть двое спокойных. Я знаю, ты любишь самых строптивых и быстрых, поэтому заводчик подобрал и таких лошадок. Двое отправились в Палермо, а двое на частное ранчо в Канзас — можешь к ним приезжать в любое время. В будущем, если ты захочешь, то можем и в Канзасе сделать свою конюшню. Или в Калифорнии. Я не стал с этим торопиться, потому что я не знаю где мы окажемся через год. Может нам придется перебраться куда-нибудь в Монако. Но лошадок будет легко перевезти куда захочешь. Главное, по возможности, не убейся на них. Пожалуйста. — С ума сойти, — Сонхва действительно счастлив получить то, что очень давно хотел, но почему-то руки не доходили организовать. — Ё, так нам теперь в Палермо надо лететь. Прямо сейчас. — Чтобы не лететь в Палермо прямо сейчас я тебе доставил двоих в Канзас, — Ёсан звучит строго, но Сонхва знает, что строгости в нем не может быть при их общении. — Боже, они такие красивые, — Сонхва касается кончиками пальцев фотографии в паспорте. — Это же они на фото? — Ага. — Они невероятные. За ними будут хорошо ухаживать? А мне будут кидать видео, как они поживают? — Да, они будут жить свою лучшую жизнь в лучших условиях. Можешь их даже начать разводить. — На деньги? — Сонхва тихо смеется и поднимается из-за стола, чтобы внаглую влезть на колени к Ёсану. — Если хочешь. Только у них нет своих денег, — Ёсан обнимает супруга за талию и слабо улыбается глядя на то, как сильно искрятся глаза Сонхва. — Однако они точно будут теперь долгие годы разводить на деньги меня. — Я безумно счастлив, по прилете сразу отправлюсь на ранчо, — Сонхва любовно целует в щеку и крепко прижимается. — Спасибо, малыш. Я не знал до этого момента, насколько сильно мне нужны кони. Это же все кони? — Да, это кони. — Круть, вот это да. Ты будешь со мной кататься? Ты будешь со мной кататься. Ах, я понял. Ты тех, что поспокойнее, для себя взял? — Ты очень проницателен, — улыбается Кан. — Я знал, что мне не удастся остаться в стороне, так что я с радостью пообщаюсь с этими красивыми животными. Ты ведь меня всему обучишь? Несмотря на то, что Сонхва не так уж часто ездит на лошадях, может несколько раз в год, у него получается невероятно хорошо. Сонхва и здесь талантлив — он прекрасный всадник и коней даже интуитивно чувствует также хорошо, как свою Камаро. Те, в свою очередь, очень дружелюбны к Сонхва. Ёсан уверен, они видят сияющую и теплую душу Сонхва, и тянутся к ней, как и все остальные животные и дети. И в первую очередь он сам. — Конечно, — Сонхва в свою очередь рад, что Ёсан поддерживает те его выборы, которые сам бы никогда не принял. Кан не понимает любви к езде на лошади, но принимает ее наличие у Сонхва. Это невероятно ценно, что за свои вкусы не нужно оправдываться. Сонхва в такие моменты море по колено, ведь он знает, что его спутник жизни на его стороне, и что он не один, и что он может доверять своему избраннику. — Ужасно жду тебя в Канзасе, Ё. Прилетай как сможешь. — Обязательно, моя любовь.
